LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 26
(всего 32)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

положения утверждает, что любовь по своей
природе едина. В современных дискуссиях о
любви господствует иная тенденция. Хотя эти
дискуссии сыграли положительную роль,
обратив внимание на различия качеств любви,
они также привели к ошибочным выводам,
рассматривая данные качества как различные
типы. Ошибка не в том, что выделены
качества любви, напротив, в содержание,
охватываемое понятием эрос, необходимо
ввести еще больше подразделений. Изначально
любовь по своей природе едина, и иной
взгляд на ее суть - заблуждение,
преодолевая которое мы приходим к
необходимости онтологического анализа
любви. Только осознавая отношение любви к
бытию, мы уясняем себе фундаментальный
характер этого чувства.
Если любовь во всех ее формах есть
побуждение к воссоединению разделенного,
становятся понятными различные качества ее
единой природы. Эпифюмия (вожделение)
традиционно рассматривается как низшее
качество любви и идентифицируется с
желанием чувственного удовлетворения. Для
некоторых философов и теологов-моралистов
характерно стремление полностью отделить
это качество от других, которые они считают
более высшими и иными по своему существу. В
противоположность этому взгляду существует
натуралистическая тенденция, сводящая все
остальные качества любви к эпифюмии. Решить
данную проблему можно только в свете

246

онтологической интерпретации любви. Прежде
всего необходимо заметить, что либидо
(воспользуемся на этот раз латинским
словом) истолковывают неадекватно,
определяя его как стремление получить
удовольствие. Такое гедонистическое
определение, как и вообще гедонизм, имеет
ложную психологическую основу, являющуюся
следствием столь же ошибочной онтологии.
Человек ищет воссоединения с тем, кто
гармонирует с ним и отделен от него. Это
справедливо не только по отношению к
человеку, но и ко всем живым существам,
имеющим потребности в пище, движении,
участии в группе, половым контактам и т.д.
Удовлетворение этих желаний сопровождается
ощущением удовольствия. Но живые существа
хотят не удовольствия как такового, а
соединения с тем, кто удовлетворяет
желание. Несомненно, удовлетворенное жела-
ние есть удовольствие, а неудовлетворенное
- страдание. Но выводить из этого факта
принцип удовольствия-страдания, заклю-
чающийся в том, что жизнь избегает
страданий и стремится к удовольствию, было
бы искажением ее действительного характера.
Когда этот принцип реализуется, сама суть
жизни извращается. Только извращенная жизнь
следует принципу удовольствия-страдания.
Нормальная жизнь ищет не удовольствия, а
единения с тем, что гармонирует с ней и
отделено от нее.
Проведенный анализ устраняет
предубеждение по отношению к либидо и дает
критерии для того, чтобы отчасти принять, а
в чем-то отвергнуть фрейдову теорию либидо.
Описывая либидо как стремление личности
избавиться от напряжения5, Фрейд говорит о

247

его извращенной форме. Правда, имплицитно и
сам того не желая, он признает это, когда
из бесконечного, вечно неудовлетворенного
либидо выводит инстинкт смерти. Фрейд
рассматривает либидо в его самоотчужденной
форме. Но такое понимание, имеющее немало
общего с воззрениями пуритан, как прежних,
так и нынешних (они были бы смущены столь
неожиданным союзником), упускает значение
либидо как стремления к самоореализации
жизни. В свете нашего анализа ясно, что
эпифюмия - это качество, присутствующее во
всяком отношении любви. Здесь натуралисты
правы. Однако они заблуждаются, ин-
терпретируя либидо как стремление к
удовольствию ради удовольствия.
Попытка показать абсолютную
противоположность агапе и эроса обычно
предполагает отождествление эроса и
эпифюмии. Но эрос выходит за пределы
эпифюмии. Он стремится к единению с
носителем ценностей ради этих ценностей.
Это стремление направлено к прекрасному,
которое мы находим в природе, к прекрасному
и истине в культуре и к мистическому союзу
с Богом, являющимся источником этих
ценностей. Эрос объединен с эпифюмией, если
она есть стремление к самореализации жизни,
а не удовольствие, испытываемое в
результате этого единения. Подобная оценка
эроса подвергается нападкам одновременно с
двух сторон. Любовь как эрос
недооценивается как теологами, принижающими
значение культуры, так и теми, кто отрицает
мистический элемент в отношении человека к
Богу. Но если кто-либо преуменьшает
значение культуры и делает это в терминах
ее самой, то подобным подходом он создает

248

себе непреодолимые трудности. Примером
может послужить тот случай, когда тыся-
челетия языковой культуры используются как
средство ее же отрицания. Теология не
сможет существавать без эроса как любви к
истине, а без эроса как любви к прекрасному
не будет определенным образом выраженной
ритуальной практики. Но гораздо опаснее
отрицать эрос как качество любви по
отношению к Богу, так как вследствие этого
любовь к Богу окажется понятием, не имеющим
смысла, и ее придется заменить повиновением
Богу. Но повиновение не есть любовь. Оно
может быть даже противоположно любви. Без
желания человека воссоединиться с Творцом,
любовь к Богу становится пустым звуком.
Эрос противоположен филии как качеству
любви. В то время как эросом представлен
трансперсональный полюс, филия харак-
теризует личностный. Одно качество любви
невозможно без другого. Существует качество
эроса в филии. Есть также филия в эросе.
Они полярно взаимозависимы. Это значит, что
без радикальной отделенности эгоцентричной
личности ни творческий, ни религиозный эрос
невозможны. Существа, не имеющие лич-
ностного ядра пребывают без эроса, хотя и
не без эпифюмии. Тот, кто не может
соотнести себя как "Я" с "ТЫ", тот
неспособен соотнести себя с истиной и
добром, и с основой бытия, в которой они
укоренены, то есть с Богом. Кто не может
любить друзей, не в состоянии любить и
образное выражение высшей реальности.
Стадии этического, эстетического и
религиозного у Кьеркегора - не стадии в
развитии личности, но качества,
проявляющиеся в структурной

249

взаимозависимости6. И наоборот, филия
зависит от эроса. Такие понятия, как
участие и общность, свидетельствуют о
наличии эроса в каждом отношении филии.
Филия еcть желание объединиться с силой
бытия, которая в наибольшей степени от-
делена от нас и одновременно наиболее
понятна. Сила бытия, эта уникальная
индивидуальность, проявляется в том, что из
нее исходит возможность добра и его
реализация. Но эрос и филия едины не только
в отношениях между отдельными личностями.
Они также объединены в общности социальных
групп. В семьях и национальных группах
желание участия ориентировано на силу
бытия, воплощенную в группе, даже если
особые отношения по типу филии отсутствуют.
Подобные группы, состоящие из индивидов,
между которыми потенциально даны отношения
"Я"-"Ты", отличают эрос внутри группы от
эроса, действующего, например, в
художественном творчестве. Любовь как филия
предполагает известную простоту в
отношениях с объектом любви, которая может
граничить с фамильярностью. По указанной
причине Аристотель утверждал, что филия
возможна только между равными7. Однако, это
справедливо в том случае, если понятие
"равный" употребляется в достаточно широком
смысле, а не является достоянием только
эзотерической группы.
Как мы уже показали, эрос, так же как и
филия, содержит элемент эпифюмии. Это
становится очевидным, когда отношения филии
и эроса связаны с сексуальным влечением и
удовольствием. Но дело обстоит таким
образом не только в указанных случаях, -
это справедливо всегда. Здесь глубинная

250

психология8 открыла такие стороны
человеческого существования, которые уже не
скрыть никакими опасениями и требованиями
ханжеской морали. Страсть существа
реализовать себя посредством союза с другим
универсальна и лежит в основе как эроса,
так и филии. Элемент либидо присутствует в
самой одухотворенной дружбе и аскетическом
мистицизме. Святой, лишенный либидо,
перестает быть живым существом, и таких
святых просто не существует.
До сих пор мы не рассматривали то
качество любви, которое преобладает в Новом
Завете. Мы не говорили об агапе не потому,
что это качество любви является последней и
высшей ее формой, но потому, что агапе
исходит в целостность жизни и во все каче-
ства любви из другого измерения. Можно
показать, что агапе есть манифестация
высшей реальности, изменяющая жизнь и
любовь. Агапе - это любовь, активно
вторгающаяся в любовь, также как откровение
есть разум, вторгающийся в разум, и Мир
Божий есть мир, вторгающийся во все другие
миры(с. 24-33).


Любовь, сила и справедливость в
общности праведных

Любовь, сила и справедливость едины в
Боге и объединены в новом творении Бога в
мире. Человек отчужден от основы своего
бытия, от самого себя и от мира. Но он все
же человек и не может полностью лишиться
связи со своей творческой основой. Он -
личность, сосредоточенная на себе, и в этом
смысле единая с собой. Он "участвует" в

251

мире. Иными словами, воссоединяющая любовь,
сила сопротивления небытию и творящая
справедливость все же действуют в нем.
Жизнь не является добром в безусловном
смысле, ибо тогда она была бы не жизнью, а
лишь ее возможностью. И точно также она не
есть только зло, ибо в этом случае небытие
победило бы бытие. Но жизнь двусмысленна во
всех ее проявлениях. Она двусмысленна и по
отношению к любви, силе и справедливости.
Мы уже говорили об этом выше. Теперь же
рассмотрим данную проблему в свете нового
творения в отчужденном мире, и это новое
творение я предлагаю называть общностью
праведных (holy community)9.
Предваряя изложение, я должен заметить: в
общности праведных качество любви агапе
активно вторгается в либидо, эрос и филию и
возвышает их над элементами
двусмысленности, которые имеют место при
сосредоточенности данных качеств в себе. В
общности праведных духовная сила,
возобладав над принуждением, возносит силу
над двусмысленностями ее динамической
реализации. В общности праведных оправдание
через прощение возвышает справедливость над
ее абстрактной и расчетливой природой. Это
означает, что в общности праведных любовь,
сила и справедливость утверждаются в своей
онтологической структуре, но их отчуждение
и двусмысленная реальность преобразуются и
обнаруживают единство с божественным
могуществом.
Позвольте в первую очередь рассмотреть
двусмысленности любви и труд любви как
агапе в общности праведных. В либидо
заключен положительный смысл! Нам удалось
защитить его от Фрейда, который обесценивал

252

это понятие, описывая либидо как
бесконечное побуждение с вытекающей отсюда
неудовлетворенностью и инстинктом смерти.
Мы считаем это приемлемым для описания
либидо в условиях отчуждения, но не для
понимания его творческого значения. Без
либидо жизнь не могла бы выходить за свои
пределы! В Библии это показано ничуть не
хуже, чем в современной глубинной
психологии. Мы должны быть благодарны тому,
что проникновение в глубины человеческой
природы заново открывает перед нами
библейский реализм, скрытый несколькими
слоями моралистического и идеалистического
самообмана. Библейскому реализму известно и
то, что либидо принадлежит к сотворенной
существенной благости человека, и то, что
оно искажено и двусмысленно в состоянии
отчуждения. Либидо становится
неограниченным и подпадает под тиранию
принципа удовольствия. Оно использует бытие
другого не как объект воссоединения, но как
орудие получения удовольствия. Сексуальное
желание не является злом само по себе,
также как и ломка условностей. Но
сексуальное желание и сексуальная автономия
становятся злом, когда они пренебрегают
ядром другой личности, то есть когда они не
соединены с двумя другими качествами любви
и не подходят под высший критерий агапе.
Агапе ищет другого в своем собственном
средоточии. Агапе видит его так, как его
видит Бог. Агапе возвышает либидо и возно-
сит его в божественное единство любви, силы
и справедливости.
То же самое справедливо по отношению к
эросу. Следуя Платону, мы определили эрос
как движущую силу всего культурного

253

творчества и мистицизма10. Эрос как таковой
обладает величием божественночеловеческой
силы. Он участвует в творении и в
естественной существенной благости всего
сотворенного. Но он присутствует также в
двусмысленностях жизни. Эрос как качество
любви может быть смешан с либидо и втянут в
его двусмысленности. Свидетельством этому
служит известный факт, что в Новом Завете
использование слова "эрос" было
недопустимым по причине его преимущественно
сексуальных коннотаций. Даже мистический
эрос выражается в символах, которые не
только взяты из сферы интимных отношений,
но и выводят любовь к Богу на аскетический
уровень - явно, и на сексуальный - импли-
цитно. Однако, говоря о двусмысленности
эроса как качества любви, мы подразумеваем
нечто большее. Для нашего отношения к
культуре характерна эстетическая
отстраненность, делающая эрос
двусмысленным. Мы усвоили это в особенности
из идей Кьеркегора. Его эстетическая стадия
в развитии человека есть не стадия, а
универсальное качество любви, подверженное
опасностям, которые так тонко им описаны.
Двусмысленность культурного эроса - в
отстраненности от выраженных им реаль-
ностей, и, следовательно, в исчезновении
экзистенциального участия и конечной
ответственности. Крылья эроса становятся
крыльями бегства. Культура используется
безответственно. В ней нет столь
необходимой справедливости. Агапе активно
вторгается в отчужденную безопасность чисто
эстетического эроса. Она не отрицает
страстного стремления к добру и истине и их
божественному источнику, но предохраняет

254

эрос от превращения в эстетическое
наслаждение, лишенное важности высшего
порядка. Агапе делает культурный эрос
ответственным, а мистический эрос -
личностным.
Двусмысленности филии как качества любви
становятся явными уже при первом ее
описании, как любви между равными. Какой бы
большой ни была группа равных, филия
устанавливает любовь по предпочтению.
Немногие избраны, большинство же -
исключено. Это очевидно не только в близких
отношениях между членами семьи и друзьями,
но проявляется также в бесчисленных формах
межличностных отношений симпатии. Скрытое
или явное неприятие того, кто недопущен к
такому избирательному отношению, является
как бы негативным принуждением и может быть
столь же жестоким, как всякое принуждение.
Но оно неизбежно, и в этом его трагизм.
Никто не в силах отказаться от этой
необходимости. Есть особые формы любви с
качеством филии, которые психоаналитик
Э.Фромм11 назвал отношениями симбиоза: в
них наиболее явно выступает эта трагическая
необходимость. Когда один партнер по
отношениям филии используется другим для
мазохистского подчинения или садистского
господства, или оба они находятся в
подобной взаимозависимости, то это может
показаться дружбой высшего рода, тогда как
в действительности будет несправедливым
принуждением. Опять же, агапе не отрицает
избирательную любовь филии, но избавляет ее
от субличностной зависимости и возвышает
избирательную любовь до всеобщей.

<< Пред. стр.

страница 26
(всего 32)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign