LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 8
(всего 17)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Первым результатом распада массового общества является резкое смещение в и без того чрезвычайно сложной политической жизни. С точки зрения победы на выборах, перед ведущими лидерами индустриальной эпохи стояла сравнительно легкая задача. В 1932 г. Франклин Д. Рузвельт смог создать коалицию из полдюжины групп - городских рабочих, малоимущих фермеров, иммигрантов, интеллектуалов. Этого было достаточно, чтобы его демократическая партия находилась у власти в стране почти треть века.
Сегодня кандидату в американские президенты приходится собирать коалицию не из четырех или шести основных блоков, а из сотен группировок, каждая из которых имеет свою программу, каждая весьма изменчива, а многие существуют лишь несколько месяцев, а то и недель. (Отсюда расходы на чрезвычайно дорогую телевизионную рекламу, что помогает объяснить возрастающую стоимость американских выборов.)
Таким образом, как мы видим, это уже больше не массовая демократия, а взрывоопасная, весьма динамичная "мозаичная демократия", которая соответствует мозаичной экономической структуре и действует по своим правилам. Это заставляет нас по-новому взглянуть на самые основные исходные положения демократии.
Массовые демократии предназначены главным образом реагировать на массовые входные данные - массовые движения, массовые политические партии, средства массовой информации. Они до сих пор не знают, как совладать с таким разнообразием. Это делает их еще гораздо более уязвимыми при наступлении тех, кого мы могли бы называть "решающими меньшинствами".
РЕШАЮЩИЕ МЕНЬШИНСТВА
Ученые, изучающие турбулентность, нестабильность и хаос в природе и обществе, знают, что одни и те же системы, будь то химические соединения или страна, ведут себя по-разному в зави-
301

симости от того, в каком они состоянии - равновесия или неуравновешенности. Если слишком сильно раскачать какую-либо систему - систему пищеварения, компьютерную сеть, систему городского транспорта или государственный строй, это нарушит ее законы и приведет к странным результатам.
Когда окружающая обстановка становится слишком бурной, системы перестают быть линейными, а это предоставляет широкие возможности для маленьких групп. Фактически мы стремительно входим в новый этап политической жизни, который можно было бы назвать "временем возможностей" для решающих меньшинств.
Поскольку политическая жизнь утрачивает черты массовости, лидеры, которые прежде имели дело с более или менее предсказуемой политической клиентурой, видят, как она распадается на великое множество мелких, временных, однопроблемных группок, которые беспрестанно объединяются, разъединяются и вновь объединяются в альянсы, причем все это происходит очень быстро.
Какая-нибудь одна из них, оказавшись в нужный момент на стратегически важном политическом перекрестке, может усилить свое влияние. В 1919 г. железнодорожный машинист Антон Дрекслер возглавил маленькую политическую группу в Мюнхене, которая не пользовалась известностью. На ее первое общее собрание явилось только 111 человек. Выступавший держал речь перед собравшимися 30 минут. Его звали Адольф Гитлер6.
Существует множество объяснений политического взлета Гитлера, но еще одно можно найти в новой научной теории о неуравновешенных системах. Эта новая теория учит нас, что в моменты крайней нестабильности, как это было в Германии того времени, происходят три вещи. Предоставляется абсолютный шанс увеличить размах деятельности. Давление со стороны внешнего мира оказывается чрезмерным. И положительная ответная реакция дает эффект растущего снежного кома.
Эффект снежного кома в сегодняшних условиях жизни вполне могут создать средства массовой информации. Наведя свою ручную камеру, репортер может тут же запечатлеть даже самую маленькую группу политических маньяков или террористов, тем самым придать ей в сознании многих людей по всему миру гораздо большее значение, чем то, на что они сами рассчитывали. Как
302

только это происходит, группа оказывается в центре внимания, другие средства информации освещают ее деятельность, что в свой черед придает ей все большую популярность. Обеспечен "цикл положительной ответной реакции".
Эффект снежного кома может также происходить и другими путями. В условиях экономики, связанной со всем миром, иностранцы, имеющие свои политические или экономические интересы, способны обеспечить приток денег и средств к маленькой группе, которая внезапно проявит большой размах и тем самым привлечет еще больше средств.
Шанс, помощь извне и эффект снежного кома - вот те факторы, которые помогают объяснить, почему повсеместно в истории массовой демократии экстремистские культы, революционные клики, хунты и подпольные организации возносились во времена бурной сумятицы, почему прежде совсем незначительная группа внезапно может стать "решающей". При мозаичной демократии возникает совсем особая ситуация. В прошлом большинство могло временами обуздать или сокрушить опасных экстремистов. А если этого объединенного большинства нет?
Разумеется, некоторые решающие меньшинства могут быть вполне хорошими. Но многие губительны для демократии. Они весьма разнообразны. Масонская ложа П-2 в Италии стремилась захватить государственную власть. Еврейская Лига Защиты при поддержке граждан США стремилась к власти в Израиле. Неонацистские группы, иногда отлично вооруженные, изрыгающие антисемитскую и расистскую хулу, мечтают быть у власти в Вашингтоне. Некоторые из их членов уже участвовали в вооруженных стычках с Федеральным бюро расследований. Одна афро-американская организация в США, возглавляемая почитателем Гитлера, рассчитывает увеличить число своих сторонников с помощью беспроцентного займа в 5 млн. долл., предоставленного главой Ливии Каддафи. Добавим к этой адской смеси страдающее мегаломанией движение ларушистов с его "разведывательными операциями", филиалами и боевыми группами, распространившимися от Соединенных Штатов до Западной Германии и Мексики7.
По утверждению доктора Уильяма Тафойа, знаменитого эксперта ФБР, специалиста по прогнозам, поскольку в предстоящее десятилетие общественное недовольство в Соединенных Штатах
303

будет усиливаться, число групп, разжигающих ненависть, увеличится. Эти группы будут пытаться внедриться в полицейские органы США, с тем чтобы содействовать актам внутреннего терроризма. "Если бы я был расистом, то, конечно же, самым подходящим вариантом для меня было, получив жетон полицейского, проводить в жизнь свои планы", - говорит Тафойа8.
Называя безработицу, нищету, отсутствие жилья и неграмотность причинами, порождающими общественное недовольство, Тафойа связывает с этим рост числа преступлений на расовой почве, бесчинств и уличных нападений и предупреждает, что структура общественного правосудия превратилась в "ворох сухой соломы", ожидающей искры, чтобы заполыхать.
Но не только социальные условия внутри страны имеют в данном случае значение. Такие группы эмигрантов, как курды в Швеции или сикхи в Канаде, и на новом месте проживания находятся во власти тех же политических страстей и ощущения несправедливости, с которыми они покинули родные края. В прежние времена эмигранты были в значительной степени разъединены со своим отечеством. Сегодня при современных средствах коммуникации и авиасообщении их связи с родиной не прерываются, и политические движения продолжают свою жизнь за границей. Такие группы вынашивают планы захвата власти не в стране пребывания, а в родной стране, и данное обстоятельство усложняет и создает напряженность в международных отношениях.
При нормальных условиях такие группы не имеют существенного значения, но они могут послужить толчком, когда культурная и социальная обстановка спокойна, а политическая жизнь парализована или же политические партии вяло соперничают, в подобной ситуации даже малый партнер в коалиции может нарушить равновесие власти.
Жизнеспособные демократии должны допускать возможно большее разнообразие, ведь нет ничего необычного, а тем более пугающего в существовании таких групп, но это пока политическая система пребывает в равновесии. А если нет?
Мы уже живем в мире, где фанатизм едва сдерживается. Группы стремятся навязать тоталитарную догму не одной стране, а всему миру. Высшие духовные лица шиитов подстрекают к расправе, призывая убить Салмана Рушди, писателя, который своим творче-
304

ством оскорбил их. Лица, протестующие против абортов, бомбят клиники. Сепаратистские движения, выступающие в защиту своей национальной самостоятельности, оставляют начиненные взрывчаткой автомашины, приводя к массовым жертвам. А религиозно-политические террористы не находят ничего лучшего, как бросить гранату в кафе или учреждение, словно смерть простого служащего или коммивояжера с портфелем рекламных проспектов сможет увеличить их заслуги перед Богом.
Вследствие устарелого понимания прогресса многие на Западе полагают, что фанатичные, противоречащие здравому смыслу, разжигающие ненависть идеологии исчезнут с Земли, когда общества станут более "цивилизованными". Нет большего заблуждения, заявляет профессор Еврейского университета в Иерусалиме Йецкель Дрор. Будучи известным во всем мире политологом и специалистом по прогнозам, Дрор утверждает, что "конфессиональные конфликты, "священные войны", добровольно обрекающие себя на смерть и мученичество "воители за веру" не являются всего лишь реликтами, сохранившимися как пережиток прошлого. Он считает их предвестниками будущего9.
В своем исследовании "высокоинтенсивных агрессивных идеологий" он обосновал их угрозу для всего мира. Но для демократий существует внутренняя угроза, поскольку культура и экономика преобразуются в новую структуру, возникают новые взрывоопасные проблемы, опасность существует как со стороны решающих меньшинств, так и возрастающего в мире фанатизма.
Подъем экономики нового типа, доселе неведомого, несет с собой угрозу для многих людей, требуя быстрых перемен в методах работы, стиле жизни, привычках, что вызывает у огромных масс народа, страшащегося будущего, приступы консервативной реакции. Это приводит к брожению умов, которым спешат воспользоваться фанатики. Это предоставляет исключительные возможности опасным меньшинствам, которые живут в надежде вырваться на национальную или мировую арену и ввергнуть всех нас в новое средневековье.
Вместо широко разрекламированного "конца идеологии" мы видим, как и внутри страны, и в мире в целом появляется множество новых идеологий, причем каждая вдохновляет своих приверженцев только ей присущим видением действительности.
305

В то время как мы занимаемся славословием в отношении предполагаемого конца идеологии, истории и холодной войны, мы можем оказаться перед концом демократии, как мы ее понимаем - массовой демократии. Передовая экономика, опирающаяся на компьютеры, информацию, науку и высокоразвитые средства коммуникации, ставит под вопрос все традиционные представления о демократии, требуя от нас их переосмысления в соответствии с реалиями приближающегося XXI в.
Чтоб сделать это, нам надо яснее представить себе, как работает система и насколько она уже изменилась.
21. НЕВИДИМАЯ ПАРТИЯ
Вскоре после того как Рональд Рейган был избран американским президентом, Ли Этуотер, один из его главных помощников (вслед за тем возглавивший избирательную кампанию Джорджа Буша и ставший председателем Национального комитета республиканской партии), встретился с друзьями на званом завтраке в Белом доме. Его откровенность в разговоре за столом была поразительной.
"В предстоящие месяцы вы много услышите о рейгановской революции, - сказал он. - Во всех выпусках новостей будет сообщаться о резких переменах, которые он намерен осуществить. Но не верьте этому. Рейган много чего хочет изменить. Но реальность такова, что он не в состоянии сделать это. Джимми Картер сдвинул "систему" на пять градусов в одном направлении. Если мы с вами здесь хорошенько возьмемся за дело и нам будет сопутствовать удача, то Рейгану, возможно, удастся повернуть на пять градусов в противоположном направлении. Так что в сущности рейгановская революция будет возвращением на прежний курс"1.
Несмотря на то что средства массовой информации сосредоточивают внимание на отдельных политиках, замечание Этуотера дает понять, в какой степени даже самый известный и высокопо-
306

ставленный лидер является пленником "системы". Разумеется, речь здесь не идет ни о капитализме, ни о социализме, система эта - бюрократизм. Ибо бюрократия есть самая распространенная форма власти во всех промышленных странах.
В действительности именно бюрократы, а не демократически выбранные должностные лица обеспечивают работу всех правительств на повседневной основе и подготавливают подавляющее большинство решений, которые обычно приписываются президентам или премьер-министрам.
"Все японские политики, - пишет Йоши Цуруми, глава Центрального фонда стран тихоокеанского бассейна, - ...стали полностью зависимы от главных бюрократов в составлении и прохождении законопроектов. Как в театре Кабуки, они разыгрывают сцены "обсуждения" законопроектов по сценариям, разработанным верхушкой бюрократии каждого министерства"2.
То же самое в той или иной степени можно отнести к государственным учреждениям Франции, Англии, Западной Германии и других стран, которые принято считать демократическими. Политические лидеры постоянно жалуются на трудности, с которыми им приходится сталкиваться, когда они пытаются добиться от бюрократов выполнения своих пожеланий. Дело в том, что вне зависимости от того, сколько партий ведут между собой борьбу на выборах, кто их них получает большинство голосов, есть одна партия, которая побеждает всегда. Я говорю о невидимой партии бюрократии.
МИНИСТЕРСТВО XXI ВЕКА
Новая революционная экономика преобразует не только бизнес, но и сферу государственного управления. Это будет происходить путем изменения основного взаимоотношения между политиками и бюрократами и коренной реструктуризации самой бюрократии.
Уже это вызовет перераспределение власти самой бюрократии. Отличным примером может служить японское министерство по-
307

чтовой связи и телекоммуникаций. С 1949 г. это министерство выполняло три основные функции. Оно осуществляло руководство почтовыми отделениями и, подобно многим европейским почтовым службам, предлагало клиентам заключение договоров страхования и открытие счетов. (Изначально это было сделано для жителей отдаленных сельских районов, которые в основной своей массе не были охвачены банками и страховыми компаниями.) В могущественном Токио Тейшиншо, как тогда называлось это правительственное учреждение, считалось второстепенным министерством.
Переименованное теперь в министерство почтовой связи и телекоммуникаций, данное учреждение невероятно разрослось и приобрело огромное влияние, его часто называют "министерством XXI века". Свой новый статус оно получило после 1985 г., когда, выдержав острейшую конкурентную борьбу, стало отвечать за развитие всей японской телекоммуникационной индустрии, от радио- и телевещания до информационной связи.
Таким образом, оно объединяет в себе финансовые функции (которые все больше зависят от передовых телекоммуникаций) и непосредственно телекоммуникационное обеспечение. Отсутствие организационного пересечения, вероятно, стратегически важно.
Объясняя восхождение этого министерства к власти журнал "Jornal of Japenese Trade and Industry" пишет: "Сложное информационно ориентированное общество, в котором информация беспрепятственно циркулирует благодаря телекоммуникациям, само по себе не является совершенным. Чем больше информации, тем больше людей, товаров и денег. Когда распространяется информация об изделии, как в рекламе, люди идут и покупают его. Поток информации подкрепляется "материальным потоком" и "денежным потоком". Министерство почтовой связи и телекоммуникаций, единственное среди министерств, имеет прямую заинтересованность во всех этих трех проявлениях"3.
Разумеется, другие правительства по-иному распределяют функции между своими министерствами и департаментами, но едва ли нужен провидец, чтобы предсказать, что власть будет перетекать к тем управлениям, которые в суперсимволической экономике контролируют информацию и расширяют сферу своих полномочий.
308

Когда образование и профессиональное обучение станут основными факторами для повышения экономической эффективности, когда научные исследования и новые разработки будут более результативными, когда будет осознана важность проблем окружающей среды, тогда учреждения, занимающиеся этими отраслями, приобретут больший вес в обществе по отношению к тем ведомствам, функции которых утрачивают свое значение.
Но это внутрибюрократическое перераспределение власти лишь малая часть раскрывающейся картины.
ГУЛЯЮЩЕЕ ПО МИРУ УЧЕНОЕ СЛОВЕЧКО
По прошествии полувека, когда правительства непрерывно брались решать многочисленные задачи, десятилетия с момента старта суперсимволической экономики демонстрируют поистине замечательный рост.
В промышленно развитых странах разные лидеры, такие непохожие, как республиканец Рональд Рейган и социалист Франсуа Миттеран, начали систематически сокращать круг деятельности правительства. Их поддержали Карлос Салинас де Гортари в Мексике, Саддам Хусейн в Ираке и множество других государственных лидеров, а что более важно - реформаторы в странах Восточной Европы, которые вдруг все разом начали требовать, чтобы основные государственные предприятия были денационализированы или их задания свернуты с тем, чтобы выполнялись другими. Приватизация стала модным словечком, гуляющим по миру4.
Так громко звучавшее повсюду, оно стало символизировать победу капитализма над социализмом. Но поворот к приватизации не может расцениваться как "капиталистический" или "реакционный" политический курс, что происходит довольно часто. Противодействие приватизации и подобным ей мерам отнюдь не "прогрессивно". Так или иначе это есть защита от устроившейся у власти невидимой партии, от которой в значительной степени зависит жизнь людей безотносительно к тому, "либеральные" их
309

правительства или "консервативные", "правые" они или "левые", "коммунистические" или "капиталистические".
Более того, некоторые обозреватели проводят параллели между поворотом к приватизации в государственном секторе и происходящей сегодня реструктуризацией бизнеса в частном секторе.
Мы уже были свидетелями, как большие фирмы распадаются на мелкие прибыльные центры, их пирамиды выравниваются, образуются свободно организованные информационные системы, которые разрушают бюрократические гнезда и перекрывают к ним пути.
Трудно было предположить, что если мы меняем структуру бизнеса, а правительство оставляем прежним, то тем самым создаем поразительное организационное несоответствие, которое может нанести ущерб обоим. Передовая экономика требует постоянного взаимодействия между ними. Таким образом, подобно супружеской паре, живущей бок о бок много лет, бизнес и правительство в итоге должны перенять друг у друга кое-какие черты. И если один реструктуризуется, нам следует ожидать соответствующих изменений в другом.
ДЕМОНСТРИРОВАТЬ, ЧТОБЫ ДЕЙСТВОВАЛО
В 1986 г., когда во главе фирмы встал Аллен Меррей, Мобил Корпорейшн была в Америке третьей по счету крупной компанией. Подобно другим нефтяным компаниям в начале 80-х годов Мобил стремилась вкладывать капитал в различные предприятия. Она приобрела Монтгомери Уорд, громадную фирму розничной торговли, и Контейнер Корпорейшн, производившую упаковочную тару.
Как только Меррей возглавил руководство, он перешел к энергичным действиям. Менее чем через два года он распродал имущества на 4,6 млрд. долл., включая фирмы Монтгомери Уорд и Контейнер Корпорейшн. "Мы вернули Мобил на главную дорогу, - заявил Меррей. - Мы будем заниматься тем делом, которое хорошо знаем". Нефтяные инженеры, свернувшие не на тот путь, оказа-
310

лись не очень-то хорошими продавцами женской одежды или картонных ящиков5.
Такой же пересмотр функций начинает теперь происходить в правительстве. То, что в коммерческих делах означает "отделаться", политики мира определяют как "приватизировать".
Так, правительство Японии решило снять с себя железнодорожный бизнес. Когда оно объявило о своем намерении продать Японские национальные железные дороги, служащие объявили забастовку. Во время скоординированной кампании саботажа, руководимой группой радикалов Чукаку-ха, или "Средний центр", было повреждено сигнальное оборудование в 24 местах семи районов и движение поездов в Токио оказалось парализованным. Пожар уничтожил одну станцию. Профсоюз железнодорожников осудил саботаж. Почти 10 млн. пассажиров оказались в затруднительном положении. Но правительство осуществило свои планы, и теперь железнодорожные линии находятся в частной собственности6.
Японское правительство решило то же самое предпринять и в отношении телефонного бизнеса. Это привело к продаже Японской телефонной и телеграфной сети, крупнейшей фирмы, где работали 290 000 человек. Когда собственность фирмы перешла из государственного в частный сектор, она через какое-то время стала одной из наиболее высоко оцениваемых корпораций в мире7.
Из других стран поступали аналогичные новости. Аргентина приватизирует 30 компаний... Западная Германия продает "Фольксваген"... Французское правительство освобождается от фирмы оборонной промышленности "Матра", а заодно распродает такие крупнейшие государственные предприятия, как "Сент-Гобен", "Парибас", "Компания Женераль д'Электриситэ" и даже рекламное агентство "Авас".
Великобритания продает акции английской авиакосмической компании и национальной телекоммуникационной компании... Хитроу, Гэтуик и другие аэропорты теперь принадлежат частной ВАА (некогда государственному управлению аэропортами), приватизируется и автобусное обслуживание. Канада продает частному сектору акции авиационной компании "Эр Канада"8.
Если посмотреть в перспективе, то приватизация во всем своем объеме всего лишь укус блохи в тело динозавра, и даже недавно
311

приватизированные фирмы могут быть снова национализированы в случае резкой смены политического курса или мирового экономического краха.
Тем не менее происходит глубокое переосмысление - первый смелый шаг для сокращения и реструктуризации правительств в том же направлении, в каком в данный момент происходят организационные изменения в частном секторе.
Однако ничто не свидетельствует, что приватизация есть панацея, как утверждает Маргарет Тэтчер и пуристы свободного рынка. Она часто таит в себе довольно большое число изъянов. И все же в то время, когда все правительства сталкиваются с калейдоскопичным, запутанным окружающим миром, приватизация помогает лидерам стран сосредоточиться на стратегических приоритетах, а не расходовать попусту средства налогоплательщиков.
Что еще более важно, приватизация ускоряет время реакции и в деле освобождения от лишнего и в деле сохранения нужного. Она помогает правительствам не отставать от темпов жизни и соответствовать потребностям суперсимволической экономики.
Однако же приватизация - не единственный способ, которым правительства, сознательно или нет, пытаются справиться с новой реальностью.
ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ИЕРАРХИЙ
Как мы уже выяснили ранее, многие корпорации - от автомобилестроения до авиалиний - стремятся к сокращению на уровне "вертикальной интеграции", к опоре на собственные кадры, сосредоточению на главном направлении деятельности, избегая принимать на себя обязательства за пределами фирм-поставщиков.
Многие правительства, несомненно, тоже пересматривают, что им выгоднее - принимать решения или "покупать" их, и размышляют над тем, стоит ли им руководить лабораториями и прачечными и выполнять тысячи других обязанностей, которые могут быть переданы на сторону. Правительства начинают понемногу осознавать, что их задача - передать функции, а не исполнять их.
312

Сама такая попытка нового подхода в правительственной сфере, стремление освободиться от лишних обязанностей и передать руководство отдельными направлениями в частный сектор являются зеркальным отражением происходящей в промышленности переоценки вертикальной интеграции.
Кроме того, как и бизнесмены, правительства начинают действовать в обход своих иерархий, содействовать ниспровержению бюрократического засилья. "Сегодня в Вашингтоне государственных иерархий гораздо меньше, чем во времена Рузвельта, - заявляет политолог Сэмюэл Попкин из Калифорнийского университета в Сан-Диего. - Меньше стало руководителей, с которыми президенту нужно было общаться, и хочется надеяться, что они успешно справляются со своими обязанностями в своих управлениях или комитетах"9.
Власть изменилась, ушла от старой иерархии, создавая гораздо более подвижную, разнородную систему с постоянно меняющимися центрами власти.
Новые коммуникационные технологии также подрывают иерархии в правительстве, поскольку предоставляют возможность полностью обходиться без них. "Когда где-нибудь в мире критическая ситуация, - поясняет Сэмюэл Кернелл, коллега Попкина по Калифорнийскому университету, - Белый дом может мгновенно связаться со своими людьми, находящимися там... Эти прямые сообщения, немедленно поступающие президенту от наблюдателей на местах и командующих, идут, минуя традиционные источники информации и цепочку управления... Специалисты, которые еще не имеют доступа к пришедшим в самую последнюю минуту сообщениям, не могут вмешаться в дела президента".
Тем не менее, несмотря на произошедшие изменения, окружающая обстановка усложняется, все очень быстро меняется, а реакция бюрократов запаздывает, а потому все больше и больше накапливается проблем, которые бюрократия не в силах решить.
СПЕЦИАЛЬНЫЕ КОМИССИИ
Составив представление о механизме власти, мы вполне можем сделать следующие выводы о работе президентов США и премьер-министров Японии в обычных обстоятельствах:
313

- им приходится делать свой выбор среди вариантов, заранее подготовленных для них соответствующими бюрократиями;
- о проблемах они имеют весьма поверхностное представление;
- проблема выбора встает перед ними только в том случае, если различные части их бюрократии не способны прийти между собой к согласию. Разумеется, бывают решения, которые могут принять только первые лица - неотложные дела, которые не могут ожидать перемалывания в бюрократической мельнице, "судьбоносные" постановления, вопросы войны и мира или такие, которые требуют чрезвычайной секретности. Это, как водится, неподдающиеся программированию решения, которые исходят непосредственно от руководящего лидера. Но когда дела идут "нормально", такое случается сравнительно редко.
Однако теперь, когда мы вступаем в революционный период и новая система создания материальных благ сталкивается со структурами власти, выстроенными вокруг старой системы, о "нормальности" говорить не приходится. Каждый день сводки новостей сообщают о все новых непредсказуемых кризисах и прорывах. Нестабильность присутствует внутри стран и в мире в целом. События развиваются столь стремительно, что нет никакой возможности упредить их.
В подобных условиях даже лучшие бюрократии не справляются с нагрузкой, и важные проблемы не могут дождаться своего решения. К примеру, "проблема бездомности" в Соединенных Штатах заключается не только в нерешенности жилищного вопроса, но тесно увязана с другими проблемами - алкоголизмом, злоупотреблением наркотиками, безработицей, психическими болезнями, высокой ценой на землю. Каждая из них находится в ведении своей бюрократии, ни одна из которых не способна сама по себе эффективно решить проблему, но и не намерена передавать свой бюджет, права и сферу полномочий другой бюрократии. Таким образом, это не просто люди, которым негде жить, это комплексная проблема.
Наркомания также требует одновременных совместных действий многих бюрократий: полиция, здравоохранение, школы, министерство иностранных дел, банки, транспорт и т.д. Но до-
314

биться, чтобы это все эффективно заработало вместе, едва ли возможно.
Сегодняшние стремительно происходящие технические и социальные перемены порождают именно такой тип проблем, находящихся "на стыке". Все большее их число продолжает пребывать в забвении, все сильнее разворачивается конкурентная борьба за то, чтобы поглощать государственные средства и не предпринимать никаких действий.
В такой обстановке политические лидеры имеют возможность отобрать власть у своих бюрократов. Но происходит обратное. Политические лидеры, видя, что решение проблем становится все более затруднительным, часто впадают в искушение принять экстренные меры и создают разного рода специальные комиссии - "царьков", "предотвращения утечки информации" и "секретные команды" - и поручают им действовать.
Испытывая глубокое разочарование, некоторые политические лидеры начинают презирать своих препирающихся чиновников и больше полагаться на близких друзей, секретность, неофициальные распоряжения и договоренности, что сводит на нет и фактически свергает бюрократию.
Правительство Рейгана предприняло шаги, губительно ввергшие его в "ирангейт", когда учредило собственное тайное "предприятие", чтобы продавать оружие в Иран и перекачивать прибыль отрядам "контрас" в Никарагуа, рискуя даже нарушить закон.
Менее впечатляющий пример, это когда Джордж Буш попросил госдепартамент и Пентагон подготовить для него предложения с тем, чтобы представить их на рассмотрение в НАТО в середине 1989 г. Как обычно, полчища средних и высших бюрократов надели зеленые козырьки для защиты глаз от резкого света и принялись покусывать концы своих карандашей. Но в итоге от них не поступило ничего, кроме обычных тривиальных заключений.
Буш находился под сильным политическим давлением в стране и внешним, и ему необходимо было придумать нечто неординарное, это неординарное было тайком позаимствовано из последних предложений, сделанных советским лидером Горбачевым. Решившись на такой шаг, Буш отбросил бюрократическую писа-
315

нину, созвал членов правительства и нескольких главных помощников и предложил план отвода части американского военного контингента из Европы. Это вызвало одобрительные отзывы союзников и получило поддержку американской общественности.
Подобным образом и западногерманский канцлер Гельмут Коль просто проигнорировал свое внешнеполитическое ведомство, когда впервые предложил свой список из десяти условий для объединения двух Германий10.
Всякий раз, действуя так, лидер приближает конец бюрократии, а высокопоставленные чиновники зловеще предупреждают его о грозящей беде. Это часто сопровождается "утечкой" в прессу информации, предназначенной повредить новой политике.
Тем не менее во времена быстрых перемен, когда требуются мгновенные и нестандартные действия, выход за пределы замкнутого круга министерств или департаментов является, по-видимому, единственным способом добиться чего-либо. Это обеспечивает ответственность в принятии решений и приводит к образованию неформальных организационных единиц, а те все больше разрушают правительство, конкурируя с официальной бюрократией и истощая ее.
Все это в сочетании с приватизацией и наметившимся перераспределением власти на местном, региональном и надгосударственном уровнях указывает на грядущие коренные изменения в составе и форме правительств. Это означает, что поскольку мы полным ходом движемся к суперновой экономике, правительства, как это прежде было с корпорациями, будут вынуждены встать на путь болезненной реорганизации.
Эта организационная агония начнется, когда политики будут пытаться совладать со все более неустойчивой мировой системой и теми опасностями, которые обрисованы ранее - от не имеющих прецедента в прошлом кризисов, связанных с окружающей средой, до взрывоопасной межэтнической вражды и усиливающегося фанатизма.
Следовательно, в период, когда мы делаем рискованный переход от массовой к мозаичной демократии, можно ожидать обострения борьбы между политиками и бюрократами за управление системой.
316

22. ИНФОРМТАКТИКА
Сегодня мы живем в эпоху прямого воздействия средств массовой информации, находясь под обстрелом противоречивых образов, символов и "фактов". Чем больше данных, информации и знаний используется системой управления, чем в большей степени мы становимся "информационным обществом", тем сложнее может стать для всякого, включая политических лидеров, получение представления о том, что происходит на самом деле.
Уже много писалось о том, как телевидение и пресса искажают наше представление о действительности при помощи преднамеренно необъективного освещения событий, цензуры, а иногда даже и неумышленно. Разумные граждане не проявляют доверия ни к печатной, ни к электронной формам информации. Но, помимо этого, есть еще один, глубинный уровень искажения, который был мало изучен, проанализирован и осознан.
В приближающихся политических кризисах, с которыми сталкиваются развитые демократии, все стороны - политики и бюрократы, так же как военные круги, корпоративные лоббистские силы и возрастающие общественные движения станут использовать информтактику. Это означает игры во власть и различные уловки, основанные на манипуляциях с информацией, главным образом до того, как она поступает в средства массовой информации.
Поскольку возможно более полная осведомленность обо всем становится насущной необходимостью для власти, а данные, информация и знания накапливаются и выливаются из наших компьютеров, информтактика будет играть все более важную роль в политической жизни.
Для того чтобы понять изощренные методы, которыми будет осуществляться политическая власть в будущем, рассмотрим, как действуют сегодня наиболее удачливые игроки во власть. Этим "классическим" приемам не обучают ни в одной из школ. Умные игроки в политику действуют, полагаясь на свое чутье. Правила тут не писаны, и политическое чутье - вещь неоценимая.
317

Пока дело обстоит так, говорить об "открытом правительстве", "информированных гражданах" или "праве народа знать" - всего лишь пустое фразерство. Ибо информтактика ставит под вопрос некоторые из наиболее основных демократических принципов.
СЕКРЕТЫ ЛЮЦЕРНЫ И ОРГАНИЗОВАННЫЕ УТЕЧКИ ИНФОРМАЦИИ
4 июля 1967 г. в Белом доме президент Линдон Джонсон подписал документ, названный Законом о свободе информации. Во время церемонии подписания он провозгласил: "Свобода информации настолько же общественно необходима, как и национальная безопасность, и не госчиновникам или отдельным гражданам решать, когда ее следует ограничивать".
Сразу после выступления один журналист спросил Джонсона, не мог ли бы он получить копию текста президентской речи. Это была первая просьба, прозвучавшая в момент полного упоения новой свободой, гарантированной законом.
Джонсон холодно ответил отказом1. "Тактика секретности" - первый и, возможно, старейший и самый распространенный прием. Сегодня правительство США относит к категории секретных приблизительно 20 млн. документов в год. Большинство из них касается военной и дипломатической сферы или же вопросов, которые могут сбить с толку чиновничество2. Возможно, это покажется недемократичным и лицемерным, но многие другие страны засекречивают гораздо больше, делая тайной все - от урожая люцерны до статистических данных о населении, - считая эти сведения государственным секретом. Некоторые правительства явно страдают паранойей. Фактически они засекречивают всю информацию, кроме особо оговоренных случаев.
Секретность - одно из излюбленных орудий репрессивных режимов и коррупции. Но это в то же время их достоинство. В мире, кишащем эксцентричными генералиссимусами, наркополитиками и киллерами-богословами, секреты необходимы, чтобы
318

обеспечить военную безопасность. Более того, секретность дает возможность должностным лицам говорить то, что они не произнесли бы перед телекамерой, хотя об этом и стоило бы сказать. Они могут критиковать своих политических боссов, затрудняясь делать это открыто. Они могут пойти на компромисс с противниками. Знать, как и когда использовать секрет, - главное умение политика и бюрократа.
Секреты чрезвычайно важны для второго весьма распространенного приема информтактики, еще одного классического орудия власти: "тактики организованной утечки информации".
Некоторые секреты хранятся, другие неофициально получают огласку. Когда утечка происходит неумышленно - это просто плохо оберегаемый секрет. Такие утечки вызывают у должностных лиц глубокое слабоумие. "Почему, - возражал один из сотрудников ЦРУ, - мы должны приглашать Китай оценивать американское командование группы войск только потому, что они действуют в том регионе? Это ведь тоже не что иное, как утечка информации"3. Короче говоря, лучше хранить информационный секрет, чем передать тому, кому он нужен.
"Организованная утечка информации" - это умышленно запущенный и точно наведенный на цель информационный снаряд.
В Японии спланированные утечки информации вызывали эффектные последствия. Финансовый скандал Рикрут-Космос, который в 1989 г. привел к снятию с поста премьер-министра Нобору Такешита, дал возможность заинтересованным лицам обеспечивать неофициальную передачу журналистам сведений из офиса главного прокурора Юсуке Йошинага. "Я уверен, - говорит Такаши Какума, автор книг о коррупции в Японии, - если бы эта информация не просочилась в прессу, следствие по данному делу было бы прекращено"4.
Журналисты получали тщательно отмеренные дозы информации, и все это выглядело изысканными па в вытанцовываемом политическом спектакле. Содействуя появлению в прессе фактов, раскрывшихся в ходе следствия, обвиняющая сторона не давала возможности высокопоставленным лицам из министерства юстиции вмешаться в это дело и вывести из-под удара высших лиц в правительстве Такешиты и либерально-демократическую партию.
319

Без этих организованных утечек информации правительство могло бы остаться у власти.
Во Франции тоже утечки информации играли исключительно важную политическую роль. В одном из документов Белого дома, где говорилось о трудностях, испытываемых Францией, которая желала выпутаться из войны в Индокитае, утверждалось: "Утечка и контрутечка информации были [sic] распространенной внутренней политической тактикой... Даже секретные отчеты или приказы, имевшие отношение к войне, часто публиковались дословно на страницах политических изданий".
В Лондоне утечки информации тоже случаются довольно часто и, по утверждению Джеффри Патти, министра торговли и промышленности, порождают неприязнь и недоверие к нововведениям. Должностные лица опасаются предлагать нечто новое из страха, что их план еще до того, как будет рассмотрен, станет достоянием прессы, а его автор окажется в нелепом положении.
"Но когда человек не считает возможным рано или поздно высказать вслух свои взгляды, - считает Патти, - не будут возникать новые замыслы, да и старые идеи устареют"5.
В Вашингтоне, где просочившиеся в прессу сведения из источника, который до сих пор неизвестен, вынудили Ричарда Никсона оставить пост президента. Где утечки информации - привычное явление, обеспечение секретности становится фобией.
"Пятнадцать лет тому назад помощники президента могли свободно писать правду в своих мемуарах и проявлять серьезные разногласия между собой и даже с президентом, - говорит Дэйв Джерджен, бывший начальник коммуникаций в Белом доме. - Уотергейт положил этому конец. Он быстро научил не писать на бумаге того, что, к вашему несчастью, может оказаться на страницах "Вашингтон пост"... А также не вступать в дискуссию, если, помимо вашего собеседника, при разговоре присутствует кто-то еще".
Ирония заключается в том, замечает он, что "когда вдруг обнаруживается несогласие по несущественным вопросам, целая армия бюрократов приходит в движение, обдумывая расхождение во взглядах [sic]. Но в обсуждение действительно важных проблем вовлекается как можно меньше людей исключительно из опасения утечки информации"6.
320

Однако же те должностные лица, которые устраивают разнос виновным в рассекречивании важных сведений, сами часто организуют утечку информации. Генри Киссинджер, когда он был в Белом доме помощником президента по вопросам национальной безопасности, требовал прослушивания телефонов штатных сотрудников, желая проверить, не просачиваются ли через них сведения в прессу и конгресс. Но сам Киссинджер был - и остается - мастером по применению этой тактики7.
Таким образом, засекречивание и организация утечки информации - наиболее привычные приемы информтактики, которыми пользуются политики и бюрократы. И все же они не самые важные.
ТАЙНЫЙ ИСТОЧНИК
Для любых передаваемых данных, информации или знания требуются: 1) источник или отправитель, 2) каналы распространения или средства массовой информации, куда передаются сведения, 3) получатель и, конечно же, 4) сами сведения.
Начнем с отправителя. Когда по почте приходит письмо, первое, что мы обычно делаем, это смотрим, кто его отправил. Фактически это определяет саму суть послания. Помимо всего прочего, это помогает нам определить, в какой степени полученное известие заслуживает доверия.
Вот почему так часто используется "тактика тайного источника". Якобы стоящая вне политики группа граждан, рассылающая миллионы писем о сборе средств, на самом деле может быть тайно финансируема и контролируема какой-либо политической партией. Политический комитет с хорошо звучащим названием может возглавлять представитель лобби какой-либо политической партии. Политический комитет с хорошо звучащим названием может возглавлять представитель лобби какой-нибудь ненасытной отрасли промышленности. Деятельность объявляющей себя патриотической организации может управляться из-за рубежа. Как КГБ, так и ЦРУ тайными каналами направляют денежные средства в печат-
321

ные издания, профсоюзы и другие объединения определенных стран и содействуют учреждению дружественных организаций. "Тактика тайного источника" лежит в основе служащих прикрытием групп всего политического спектра.
Маскировка отправителя сообщения может принимать самые различные формы и практиковаться в любом месте - от зала заседания директоров фирмы до тюремной камеры.
Одна отбывающая тюремное наказание за убийство описала, как она получила возможность избавиться от досаждавшего ей надзирателя. Конечно же, она могла написать жалобу начальнику тюрьмы, пояснила она. Однако, если бы надзиратель узнал об этом, ее жизнь стала бы еще более невыносимой. Она могла также, минуя начальника тюрьмы, написать какому-нибудь политику письмо с жалобой на жестокое обращение и просьбой оказать воздействие на тюремное начальство, попросить убрать надзирателя. Но это было еще более рискованно.
Она решила действовать согласно известному выражению: "тюрьмы полны идеалистами". А потому, сказала она, "мне удалось сделать так, что вместо меня политику написала другая арестантка", и таким образом реальный источник информации остался в тени.
Чиновники через бизнес и правительство проигрывают разные варианты этой игры. Когда третируемый подчиненный использует в своих целях имя вышестоящего чиновника (часто без разрешения на то), он (или она) также прибегает к тактике тайного источника.
Вот классический пример тактики тайного источника, повлиявшей на политику США во время вьетнамской войны. Это было в 1963 г., когда в докладе, подготовленном Робертом Макнамара и генералом Максвеллом Тейлором, содержалось пожелание президенту и нации "изыскать возможность вывести основную часть американского военного контингента" к концу 1965 г.
Этот прогноз подкреплялся данными, якобы полученными из Сайгона. Читатели доклада не ведали о том, что большинство информации из Сайгона было заранее подготовлено в Вашингтоне, а затем направлено в Сайгон, чтобы она проделала оттуда обратный путь, как если бы данные поступили непосредственно с мест бое-
322

вых действий. Источник информации был замаскирован, чтобы придать ей большую достоверность8.
Особым приемом тактики тайного источника является введение в заблуждение ложной информацией.
Редко используемый в повседневной бюрократической войне, он обычно применяется в международных делах, где дезинформация иногда может изменить ход событий. Достаточно вспомнить телеграмму Циммермана, которая побудила США к участию в Первой мировой войне9.
В 1986 г. госдепартамент США сделал достоянием гласности тот факт, что документ, описывающий "конфиденциальную" встречу в Пентагоне, был фальшивкой. В нем говорилось, что министр обороны Каспар Уэйнбергер заявил, что СОИ, стратегическая оборонная инициатива, "даст Соединенным Штатам... возможность угрожать Советскому Союзу нокаутом". Считалось, что данное высказывание побудило Советский Союз предпринять соответствующие меры против программы СОИ.
Однако документ был фальшивкой, запущенной в Западной Германии (предположительно, советской стороной) и являвшейся частью широкой кампании, призванной настроить против СОИ. Еще одна ложная информация о СОИ внезапно появилась в нигерийской прессе.
Не так давно один антияпонский подложный документ всплыл в Вашингтоне, где конгрессмен Том Макмиллен обнародовал в палате представителей то, что он назвал "сугубо внутренним, составленным на высоком правительственном уровне японским меморандумом".
В документе, якобы составленном для премьер-министра его "специальным помощником по политической координации", сообщалось, что японские инвестиции в Соединенные Штаты размещаются в тех избирательных округах, где могут использоваться для оказания влияния на американских политических деятелей.
Это был отлично рассчитанный прием, направленный против позиции Японии в отношении Соединенных Штатов. Но вызвавший переполох меморандум оказался не японским правительственным документом, а всего лишь выдумкой, автором которой был Рональд А. Морс, сотрудник азиатской научной программы Вудроу Уилсон Сентер. Морс заявил, что он сочинил данный доку-
323

мент, чтобы наглядно продемонстрировать, на чем, по его мнению, основана текущая японская политика. Он утверждал, что сообщал своим адресатам, что документ поддельный.
ЗАКУЛИСНЫЕ ИНТРИГИ И ОБХОДНЫЕ ПУТИ
Все донесения поступают по каналам. Но одни каналы более пригодны, чем другие.
Все должностные лица знают, что "рассылка материалов по назначению", определяющая, кто имеет доступ к документу, представляет собой орудие власти. Исключение кого-либо из "списка адресатов" является способом не дать возможности ему (или ей) развернуться. Иногда человеком, "выпавшим" из "списка адресатов", оказывается высокопоставленное лицо.
Когда Джон X. Келли был послом Соединенных Штатов в Бейруте, он отправлял донесения непосредственно в Совет национальной безопасности правительства, используя возможности ЦРУ, а не прибегая к обычным служебным инстанциям госдепартамента. Таким образом, он действовал в обход своего шефа, госсекретаря Джорджа П. Шульца.
Будучи в Вашингтоне, Келли также неоднократно встречался с Оливером Нортом и другими сотрудниками Совета национальной безопасности в связи с планом продажи оружия Ирану в обмен на заложников. Шульц был против этого плана.
Узнав о бейрутском инциденте, Шульц пришел в ярость, публично осудил Келли и официально запретил персоналу госдепартамента передавать информацию, минуя учрежденческие инстанции без соответствующих инструкций, полученных от него или от президента. Однако маловероятно, чтобы не было случаев уклонения от исполнения такого приказа. Обходные пути всегда используются для перераспределения власти.
Узнав о случившемся, член конгресса Ли Гамильтон, возглавивший комитет по разведдеятельности, заявил: "Прежде, мне помнится, подобного не происходило, не было такого, чтобы абсолютно не считались с американским госсекретарем"10.
324

Что-то короткая у него память. Аналогичный случай действия "с черного хода" уже имел место, когда американский посол в Пакистане поддерживал тайные контакты с Советом национальной безопасности также в обход госсекретаря. Тогда эту закулисную игру затеял Генри Киссинджер, советник президента по вопросам национальной безопасности. Киссинджер использовал такую тактику для подготовки тайной миссии президента Никсона в Китай, которая завершилась восстановлением отношений между двумя странами.
Киссинджер широко пользовался обходными путями, стремясь утаивать информацию от государственной бюрократической системы и сосредоточивать ее в своих руках. Заручившись поддержкой президента, он однажды предложил послу США в Южной Корее Уильяму Дж. Портеру иметь контакт непосредственно с ним, минуя своего начальника, госсекретаря Уильяма Роджерса.
Портер так писал в своем дневнике об этом случае: "Вовсю действовала тайная дипломатическая служба Никсона - Киссинджера со своими шифровальными кодами и всем прочим... То, что президент решился создать суперсеть послов, руководимую своим советником по безопасности, без ведома госсекретаря, было новым явлением в американской истории... Я решил, что служу своей стране и должен согласиться"11.
Когда начались переговоры с Советским Союзом по ограничению стратегических вооружений, американскую делегацию в Женеве возглавлял Джерард К. Смит. Но Киссинджер и Объединенный комитет начальников штабов Пентагона обеспечили собственный канал связи с тем, чтобы некоторые члены делегации могли контактировать непосредственно с ними без уведомления или согласия Смита.
Киссинджер также имел свой канал связи в Москве, снова в обход госдепартамента, предпочитая передавать послания в Политбюро через Анатолия Добрынина, а не через соответствующих сотрудников госдепартамента или их коллег из советского Министерства иностранных дел. Очень мало людей в Москве - в Политбюро, секретариате и советском дипломатическом корпусе - были осведомлены, что послания курсируют туда и обратно именно таким образом12.
325

Наиболее знаменитый и, возможно, самый главный случай использования тактики обходных путей помог предотвратить третью мировую войну.
Это произошло во времена избавления от кубинских ракет. Президент Кеннеди и советский лидер Хрущев беспрестанно обменивались посланиями, а весь мир ожидал, затаив дыхание. Русские ракеты на Кубе были нацелены на Америку. Кеннеди отдал приказ о морской блокаде. И как раз в момент наивысшего напряжения Хрущев направил Александра Фомина, возглавлявшего КГБ, в Вашингтон для встречи с американским журналистом Джоном Скалли, которого Фомин знал раньше.
На четвертый день кризиса, когда опасность возрастала с каждой минутой, Фомин спросил Скалли, согласятся ли, на его взгляд, Соединенные Штаты не захватывать Кубу, если Советский Союз выведет оттуда свои ракеты и бомбардировщики. Это предложение, переданное журналистом в Белый дом, обеспечило перелом в развитии кризиса13.
УЛОВКА ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ДВОЙНОГО КАНАЛА СВЯЗИ
Но подобная тактика действия "с черного хода" не идет ни в какое сравнение с таким изощренным способом, который можно назвать тактикой использования двойного канала связи, когда альтернативные или противоречивые послания направляются по двум разным каналам с тем, чтобы проверить реакцию или вызвать замешательство и создать конфликтную ситуацию среди получателей.
Дважды в ходе переговоров о противоракетной системе и Киссинджер, и советский министр иностранных дел Андрей Громыко воспользовались обходным путем, минуя обычное прохождение по инстанциям. Во время этих переговоров, происходивших в мае 1971 г. и апреле 1972 г., у Киссинджера были основания подозревать, что русские использовали против него тактику двойного канала14.
326

Годы спустя Аркадий Шевченко, бывший помощник Громыко, стал перебежчиком и обосновался в Соединенных Штатах, где написал в своих автобиографических заметках, что подозрения Киссинджера были безосновательными. Это была не преднамеренная уловка, а путаница, возникшая из-за того, что один из советских сотрудников "действовал по устарелым инструкциям из Москвы, не зная новых указаний". Так оно было или нет, не столь существенно. Важно, что и обходной путь, и двойной канал очень широко применяются для перераспределения власти.
НА ПРИНИМАЮЩЕМ КОНЦЕ
Существует также огромное разнообразие уловок, используемых на принимающем конце информационной цепочки.
Наиболее распространенный прием - это регулирование доступа, т.е. попытка держать под контролем подходы к вышестоящему лицу и контролировать информацию, которую он (или она) получает. Высшие должностные лица и скромные секретари одинаково хорошо знакомы с этой игрой. Связанные с этим конфликты происходят столь часто, что едва ли заслуживают дополнительного комментария.
Имеется также прием "следует знать", который предпочитают разведывательные органы, террористы и подпольные политические движения, - это когда данные, информация и знание делятся на части и тщательным образом оберегаются, доступ к каждой части имеет лишь определенная категория получателей, которым "следует знать".
Прямо противоположный характер имеет прием "не следует знать". Бывший секретарь министра американского правительства объясняет его следующим образом:
"Должен ли я, как правительственный чиновник, знать кое-что? А если я знаю, то значит ли это, что я должен действовать? Ведь поговоривший со мной человек может потом отправиться в другое место и сказать там: "Я уже обсудил это в правительстве". И я, сам того не ведая, окажусь в дурацком положении
327

между двумя соперничающими сторонами, будучи абсолютно не в курсе и фактически ничего не сделав... Выходит, мне не надо было хотеть знать".
Прием "не следует знать" также используется подчиненными, чтобы защитить вышестоящее лицо, оставить лидера в неведении, если дела идут плохо. Во время расследования "ирангейтского дела" ходила такая шутка:
ВОПРОС: Сколько же советников в Белом доме занимаются тем, чтобы ввернуть электрическую лампочку?
ОТВЕТ: Ни одного. Они предпочитают держать Рейгана в потемках.
К тому же существует еще такой прием, как "заставить знать". При этом игрок во власть старается, чтобы другой игрок был введен в курс дела с тем, чтобы, если все обернется иначе, получатель информации мог бы разделить ответственность.
Вариантов здесь множество, но как в каждой игре, где задействованы источники, каналы и получатели, имеется немало уловок и хитростей, направленных на само сообщение.
МУССИРОВАНИЕ СООБЩЕНИЯ
Неисчислимое разнообразие обмана (и самообмана) скрывается в огромной массе данных, сведений и знаний, которые ежедневно проворачивает интеллектуальная правительственная мельница. Недостаток места не позволяет продолжить подробный об этом рассказ, детально охарактеризовав каждую категорию. Мы лишь вкратце остановимся на некоторых из них.
ТАКТИКА ОПЛОШНОСТИ.
Поскольку политическая жизнь - это яростное противоборство, политическая информация еще в большей степени является выборочной. Обычно в ней, если кто-нибудь применяет тактику оплошности, обнаруживаются зияющие дыры, а относящиеся к делу и уравновешивающие факты не вяжутся между собой.
328

ТАКТИКА НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ.
Здесь детали, которые могут привести к бюрократическому или политическому противодействию, приукрашиваются с изящной легкостью. Дипломатические официальные сообщения изобилуют примерами, поскольку часто в них прибегают к недоступному обычному пониманию стилю.
ВЫЖИДАТЕЛЬНАЯ ТАКТИКА.
Наиболее общепринятый прием - задержать отправление сообщения до тех пор, пока получателю будет поздно принять по нему какие-либо меры. Объемистые бюджетные документы раздают законодателям с опозданием, предполагая получить их заключение через несколько дней, вместо того чтобы дать им возможность вникнуть в цифры и проанализировать их. Те, кто в Белом доме сочиняет речи для президента, предпочитают предоставлять свои проекты в самый последний момент, чтобы у ответственных работников было как можно меньше времени для внесения изменений в текст.
ТАКТИКА КРОХ.
Данные, информация и знание предоставляются скудными порциями, вместо того чтобы быть собранными в одном документе. Таким образом общая картина разбивается на отдельные кадры и становится менее видимой получателю.
ТАКТИКА ПРИЛИВНОЙ ВОЛНЫ.
Если кто-то выражает недовольство относительно того, что его держат в неведении, умный игрок отправит ему (или ей) такое количество бумаг, что получатель утонет в них и не сможет отобрать из всей кучи наиболее важные.
ТАКТИКА НАПУСКАНИЯ ТУМАНА.
Распространяется множество нереальных слухов, среди которых несколько верных фактов, поэтому получатель не может во всем этом разобраться.
ТАКТИКА ОТДАЧИ.
Выдуманная история внедряется за границу с тем, чтобы ее подхватила и перепечатала отечественная пресса. Подобный прием используют разведывательные и про-
329

пагандистские органы. Но иногда подобное происходит непреднамеренно или по крайней мере создается такое впечатление.
Когда-то ЦРУ внедрило в итальянскую прессу выдумку о террористической Красной бригаде. Это сообщение было подхвачено и включено в книгу, издававшуюся в Соединенных Штатах, гранки которой читал бывший тогда госсекретарем Эл Хейг. Когда Хейг прокомментировал эту историю на одной из пресс-конференций, его замечания также были включены в окончательный вариант книги. Такие ссылки на самого себя происходят чаще, чем можно представить15.
ТАКТИКА БОЛЬШОЙ ЛЖИ.
Получила известность благодаря гитлеровскому министру пропаганды Йозефу Геббельсу. В ее основе лежит идея, что если лгать по-крупному, этому скорее верят, чем когда прибегают к мелкой лжи. К этой категории относится сообщение, распространенное в 1987 г. Москвой, что якобы мировая эпидемия СПИДа явилась следствием проводимых ЦРУ в Мэриленде экспериментов с веществами, предназначенными для использования в биологической войне. Советские ученые решительно отрекаются от этой выдумки, облетевшей весь мир16.
ПЕРЕВЕРНУТАЯ ТАКТИКА.
Как никакая другая, требует большой наглости в искажении или переиначивании фактов. В этом случае сообщению придается противоположный смысл. Пример этому можно найти не в столь давнее время в Израиле, где были испорчены отношения между премьер-министром Ицхаком Шамиром и министром иностранных дел Шимоном Пересом. Шамир тогда дал указание министерству иностранных дел уведомить израильские посольства во всех странах, что Перес не имел полномочий содействовать международной конференции, направленной на разрешение арабо-израильской проблемы.
Персонал министерства получил послание премьер-министра, но подправил его и послал депеши, где говорилось прямо противоположное. Когда главу ведомства спросили позже, как такое могло случиться, он ответил: "Как можете вы задавать мне подобный вопрос? Ведь это же война"17.
330

СПЕЦИАЛИСТЫ ПО БЛИЖНЕМУ БОЮ И СООБРАЗИТЕЛЬНЫЕ СОТРУДНИКИ
Ознакомившись с этим длинным перечнем приемов широко используемых для фальсификации проходящих по правительственным кабинетам посланий, становится понятно, что лишь немногие заявления, сообщения или "факты" в политической или правительственной жизни могут быть приняты за истину. На всем лежит отпечаток противоборства во властных структурах. Большая часть данных, информации и знания, находящихся в обращении в правительстве, в такой степени прошли политическую обработку, что если мы зададимся вопросом: "Чьим интересам это отвечает?" и даже будем иметь на этот счет определенные догадки, то все равно не сможем пробиться через круговорот до сути событий.
И все это происходит до того, как средства массовой информации продолжат приспосабливать действительность для своих собственных нужд. Сообщения, распространяемые средствами массовой информации, еще более изменяют "факты".
Важным в этой ситуации является взаимоотношение демократии и знания. Информированность народа считается непременным условием демократии. Но что мы подразумеваем под "информированностью"?
Ограничение правительственной секретности и установление открытого доступа к документам необходимы в любой демократии. Но это всего лишь первый шаг, которого явно недостаточно. Для понимания этих документов нам необходимо знать, какой обработке подвергались они на своем пути, переходя из рук в руки, с уровня на уровень, из одной инстанции в другую в бюрократических недрах правительства.
Полное "содержание" всякого документа нельзя видеть на странице бумаги или экране компьютера. В сущности, наиболее важным политическим содержанием документа является история его обработки.
Если хорошенько задуматься, повсеместное распространение столь отлично разработанных приемов информтактики ставит под сомнение всякую идею, что руководство - это "разумная" дея-
331

тельность и что лидеры способны принимать "объективно обоснованное" решение.
Уинстон Черчилль был прав, когда отказывался читать "отсеянные и переваренные" аналитические обзоры, настаивая, чтобы ему предоставили "подлинные документы... в их оригинальном виде", с тем, чтобы он мог делать собственные выводы18. Но для любого руководителя явно невозможно читать все необработанные данные, всю информацию и быть полностью осведомленным во всех вопросах, связанных с принятием какого-либо решения.
То, о чем мы здесь вели речь, лишь малая часть профессиональных приемов, которыми пользуются специалисты по ближнему бою и сообразительные сотрудники в столицах мира от Сеула до Стокгольма, от Бонна до Пекина. Пронырливые и хитрые политики и бюрократы отлично знают, что данные, информация и знание - это оружие противника, заряженное и готовое выстрелить в происходящей борьбе за власть, которая составляет основу политической жизни.
Однако большинство из них еще не догадывается, что все эти маккиавеллиевские хитрости и уловки сегодня всего лишь детские игры. Ибо борьба за власть меняет формы, когда знание о знании становится главной основой власти.
Как станет видно далее, мы стоим на пороге эпохи метатактики в интеллектуальных мельницах, каковыми являются правительства, и вся игра за власть переходит на более высокий уровень.
23. МЕТАТАКТИКА
Оставшийся незамеченным "первый сдвиг" в политической жизни произошел в 1989 г. В том году Джон Сунуну вошел в Белый дом в качестве начальника штаба и стал, по всей вероятности, самым высокопоставленным "компьютерщиком" в мире. В мире, насыщенном микроэлектроникой, он был первым отлично подко-
332

ванным в вычислительной технике человеком, который когда-либо занимал одну из вершин политической власти.
Сунуну, инженер-механик по специальности, получил докторскую степень в Массачусетском технологическом институте и был известен как талантливый ученый, который мог найти и исправить ошибки программирования и исследовать математическую модель, лежащую в основе какого-нибудь отчета о воздействии окружающей среды. Каковы бы ни были его политические взгляды, Сунуну, несомненно, понимал скрытые возможности обработанной с помощью компьютера информации.
До прибытия в Вашингтон Сунуну был губернатором штата Нью-Гэмпшир. Когда Сунуну установил электронную систему для налогового и финансового контроля в штате, члены законодательного собрания штаба потребовали доступа к данным, хранящимся в компьютере IBM. Сунуну ушел от обсуждения проблемы, заявив: "Они будут получать то, что, по нашему мнению, им необходимо".
По утверждению журнала "Тайм", Сунуну, "казалось, пытался сдвинуть равновесие политической власти... сделав автоматизированные финансовые данные закрытыми для своего казначейства"1.
В конечном счете, Сунуну был вынужден выдать одному из чиновников законодательного собрания пропуск, предоставлявший допуск к некоторым (но не всем) обсуждаемым данным. Несмотря на то что суд штата полагал, что граждане имеют право ознакомиться и скопировать государственные документы, Сунуну настаивал, что это не относится к обработанным с помощью компьютера сведениям. Как губернатор Сунуну вполне понимал власть знания о знании.
ЭСКИМОСЫ И РАБОТНИКИ УМСТВЕННОГО ТРУДА
В Нью-Гэмпшире Сунуну действовал недостаточно изобретательно. Отнести что-либо к разряду конфиденциальной информации или воспрепятствовать доступу - это старая тактика. Теперь в распоряжении тех, кто хочет контролировать имеющиеся информа-
333

цию и знание, есть новые, более мощные орудия власти, некоторые из них компьютеризованы.
Фактически мы являемся свидетелями того, как борьба за власть перемещается на более высокий - и менее заметный - уровень, что отражает происходящие в обществе перемены, связанные с распространением суперновой экономики.
Возьмем, к примеру, компьютеры. Мы теперь используем компьютеры для создания компьютеров; осуществляем также с помощью ЭВМ разработку программного обеспечения (CASE). Это опирается на то, что можно назвать "метапрограммные средства" - программное обеспечение, признанное разрабатывать программное обеспечение. Можно представить себе будущее, когда машинная разработка программного обеспечения будет использоваться, чтобы самостоятельно производить метапрограммные средства способом бесконечного обратного движения, это будет процесс восхождения ко все более высокому уровню абстракции2.
В начале 80-х годов специальные компьютерные программы ("spreadsheet software") быстро распространились в деловом мире. Они позволяли сотням и тысячам пользователей выстраивать цифры в столбики и ряды, как в бухгалтерской книге, и легко ими манипулировать. Поскольку они наглядно демонстрировали, как изменение одной цифры или переменной величины может повлиять на другие, целое поколение пользователей приучилось думать по сценарию "что если". Что произойдет, если мы повысим цену на изделие на 2%? Что, если процентная ставка упадет на полпункта? Что, если мы сможем выбросить новый товар на рынок на месяц раньше? Но эти программы, как и традиционные гроссбухи, были двухмерными, наподобие шахматной доски.
В 1989 г. Lotus Development Corporation, основной поставщик программного обеспечения, выпустила вместо них программы нового типа 1-2-3 Release 3.0. Они позволяли пользователям компьютеров моделировать перемены в бизнесе или технологическом процессе в более сложных и разнообразных вариантах. Это давало возможность рассматривать проблемы на более высоком уровне.
Новая система создания материальных благ требует особого склада рабочую силу. Постоянное воздействие потока информации - средства массовой информации, компьютеры, канцелярская работа, факсы, телефоны, кино, плакаты, реклама, законо-
334

проекты, счета и тысячи других источников, а вместе с этим посещение собраний, выдвижение идей, отстаивание своих убеждений, ведение переговоров и прочие занятия - все это способствует возрастающей "информподготовленности" населения.
Так же как эскимосы обладают удивительными способностями различать свойства снега, а крестьяне почти интуитивно могут ощущать погодные изменения и состояние почвы, работники умственного труда становятся созвучными своему информационному окружению.
Возрастающая усложненность вынуждает стоящих у власти искать новые, более совершенные средства убеждения и/или социального контроля.
Спутники, видеокассеты, кабельное телевидение, информационные сети, электронные системы для голосования, математическое моделирование и прочие передовые технологии становятся в процветающих странах привычной частью мира политики. А вместе с этим появляются новые способы манипуляции с компьютеризованной информацией, по сравнению с которыми прежняя информтактика, применявшаяся политиками и бюрократами, выглядит грубой работой.
Поэтому вместе с изменениями, происходящими в людях, что вызвано переходом к новой системе производства материальных благ, одновременно усложняются средства манипуляции, к которым прибегают политики и госчиновники с тем, чтобы удержаться у власти. Все они образуют метатактику.
ИСТИНА ПРОТИВ ВЛАСТИ
Для того чтобы понять, что такое метатактика, обратимся к бизнесу. Наивные инвесторы смотрят на "практический результат" компании, оценивая ее надежность и рентабельность. Но, как утверждает журнал "Форчун", "прибыль, как сосиски, больше всего ценится теми, кто меньше знает, из чего она состоит"3. Соответственно, опытные инвесторы ориентируются не на практический результат, их интересует в первую очередь "качество дохода".
335

Они изучают числа, из которых состоят числа, обязательства, лежащие в их основе, и даже принимают во внимание ведение бухгалтерских расчетов и то, на каких моделях компьютеров они производятся. Это анализ на более высоком уровне. Можно, на наш взгляд, считать его примером метаанализа.
General Motors смогла законным образом за один год прибавить почти 2 млрд. долл. к своей (официальной) прибыли, изменив продолжительность времени, за которое обесцениваются ее предприятия, поменяв способ составления отчета по своей пенсионной программе, пересмотрев сумму, выделенную на оборотные фонды, и изменив предполагаемую стоимость выдаваемых напрокат автомобилей.
Финансовая отчетность была изменена в соответствии с системой двойной бухгалтерии, изобретенной венецианцами в XIV в. Были фальсифицированы все данные, сведения и информация, касающиеся как бюджета, так и финансов. Весьма большой подмогой в этом деле оказались компьютеры.
Но компьютеры могут приносить и пользу. Они в значительной степени облегчают работу руководителя, принимающего решения, повышают эффективность работы многих служб, помогают интегрировать сложные процессы.
Компьютерная революция сделала возможным моделировать, а значит, лучше понимать различные социальные проблемы - от безработицы до увеличения расходов на здравоохранение и экологической угрозы. Мы можем рассматривать разные модели одного и того же явления, изучать взаимодействие огромного числа факторов, создавать базы данных на недоступном прежде уровне и анализировать информацию чрезвычайно сложными способами.
Там, где новая система производства материальных благ пускает корни, правительства, даже в большей мере, чем бизнес, не могут осуществлять свою деятельность без компьютеров. До появления компьютеров и передовых информационных технологий правительства были в большей или меньшей степени демократическими.
Но политика крутится вокруг власти, а не истины. Решения принимаются не на основании "объективных" выводов или глубокого понимания, а обусловливаются столкновением сил, где каж-
336

дая сторона преследует свои цели. Компьютеры не могут устранить эти необходимые (и полезные) парирования ударов и выпады в борьбе за власть. Они просто поднимают эту борьбу на более высокий уровень.
Политические лидеры и высокопоставленные бюрократы еще недооценивают, насколько они стали зависимы от компьютеров, а потому мало защищены от тех, кто умеет обращаться с вычислительной техникой, используя ее в политической игре. Причина кроется в том, что обычно в правительстве больше всего компьютерной обработки проводится на низшем, а не на высшем уровне бюрократической иерархии. Мы не видим президентов или партийных руководителей, нажимающих на клавиатуру или всматривающихся в экран компьютера. Вот и получается, что люди, стоящие у управления, принимают решения - от выбора военного самолета до определения налоговой политики, - основываясь на "фактах", которые в значительной степени подвергались обработке специалистами, работающими на компьютерах.
Касается ли это больничных коек, контроля импорта или инспекции, продовольствия, к моменту обсуждения какой-либо проблемы или определения политического курса вся информация уже занесена (и подправлена) в компьютере, где она подсчитана, классифицирована, обобщена и подытожена.
И на каждом этапе этого процесса, от создания базы данных до способа обработки информации, программы, используемой для ее анализа, все сведения открыты для манипуляции ими, и подобная операция проводится так тонко и часто незаметно, что с ней ни в какое сравнение не идут обычные средства политической информтактики, вроде засекречивания и утечки информации.
А если искажения, произведенные метатактикой, мы добавим к доработкам, умышленно осуществленным чиновниками и политиками, игравшими в описанные ранее обычные "информигры", то напрашивается единственный вывод: политическая информация поступает к человеку, принимающему решения, только после прохождения через лабиринт кривых зеркал. А завтра эти самые зеркала будут отражать другие зеркала.
337

ПОХИЩЕННЫЙ ПАЛЕЦ
Если взять мировую литературу, то в ней уже накопилось достаточно страшных историй про компьютерные преступления - о надувательстве банков, шпионаже, опасных компьютерных вирусах. В кинофильмах изображаются опасности, возникающие от недозволенного проникновения в компьютер и коммуникационные системы, которые контролируют ядерное оружие. Согласно опубликованному во Франции сообщению, мафия похитила одного администратора IBM и отрезала ему палец, потому что для преодоления системы компьютерной безопасности им был нужен отпечаток его пальца4.
Министерство юстиции США охарактеризовало множество различных методов, применяемых в компьютерной преступной деятельности. Упоминаются отключение или изменение данных, когда они входят в компьютер, внедрение самомаскирующихся инструкций в программное обеспечение, кража компьютеров. Широко представленные случаи компьютерных вирусов демонстрируют возможности для повреждения военных и политических коммуникаций и вычислительной техники5.
Но совсем мало внимания уделялось тому, каким образом подобные приемы могут изменить политическую жизнь.
Однажды в 1986 г. Дженнифер Купер, штатный помощник конгрессмена Эда Цшо, увидела, что экран ее компьютера пуст. Когда она запустила компьютер снова, из него исчезло две сотни писем. Четыре дня спустя сотни писем и адресов пропали из компьютера члена конгресса Джона Маккейна. Полиция Капитолийского холма, сочтя случившееся возможной ошибкой персонала, предприняла уголовное расследование.
По словам Цшо, который до своего вхождения в политику был основателем фирмы компьютерных программ, "любой офис на Капитолийском холме может быть взломан подобным образом... Это может полностью парализовать работу любого члена конгресса"6.
Участвовавший в исследовании, проводимом американским министерством юстиции, Дж. Э. Туджо указывал, что 250 000 электронных редакторов, использовавшихся в офисах американских
338

адвокатов, "стали для бессовестных юристов, выступавших с противоположной стороны, источником получения компрометирующей информации путем нелегального доступа" к его (или ее) компьютеру, который можно осуществить с помощью дешевого электронного оборудования, продающегося на каждом шагу.
Политики и госчиновники в этом отношении еще более уязвимы. Тысячи компьютеров, многие из которых объединены в сети, находятся в офисах конгресса, домах выбранных должностных лиц и лоббистов так же, как и на рабочих столах сотен тысяч государственных служащих, которые регулируют все - от квоты на сою до безопасности воздушных перевозок. Недозволенные и тайные проникновения в компьютерные сети могут самым неожиданным образом вызвать бесконечные сбои и перераспределение власти.
Все больше компьютеров устанавливается в штаб-квартирах партий во время избирательной кампании. А отсюда новые, фактически нераскрываемые махинации могут производиться с результатами голосования.
ЧЕРНОБЫЛЬ В УРНЕ ДЛЯ ГОЛОСОВАНИЯ
В декабре 1987 г. в Сеуле, Южная Корея, после 16 лет военного правления состоялись всеобщие выборы. Итоги этой ожесточенно проходившей тройственной борьбы были в конце концов подведены, и страна продолжила успешно развивать свою экономику. Но после завершения избирательной кампании политические наблюдатели отметили некоторые странности в голосовании.
Разница в процентном отношении, зафиксированная в более ранних официальных отчетах, непонятным образом не изменилась на протяжении ночи и по регионам. Имевший огромную популярность кандидат от оппозиции признался, что никак не мог поверить в то, с каким перевесом он одержал победу в провинции Кванджу, где ему отдали голоса 94% избирателей. В лучшем случае, утверждал он, он должен был собрать максимум 80% голосов. Возникло подозрение, что махинации проводились не с избиратель-
339

ными бюллетенями, а с компьютерами, куда стекались данные о результатах выборов.
Подозрение это, насколько нам известно, не получило подтверждения, однако Мэгги Форд, корреспондент "Financial Times" в Сеуле, ссылаясь на политического комментатора из Вашингтона, отмечала, что "довольно легко составить компьютерную модель приемлемых итогов голосования. При этом следует руководствоваться данными о политических симпатиях населения, учитывать региональные особенности, классовые и возрастные факторы, а также сам ход предвыборной кампании. Такая модель может сделать расклад количества голосов"7.
По-видимому, подобную модель можно было бы использовать, чтобы искусно манипулировать результатами голосования в ведущих избирательных округах, не оставляя никаких следов. Вполне возможен вариант, когда опытный программист, получив доступ к нужному паролю, даст инструкции компьютеру приписать некоторое количество голосов, отданных одному кандидату, к показателям другого, а затем тщательно уничтожить предыдущую информацию.
Разработанный Научно-исследовательским институтом городской политики (Urban Policy Research Institute) проект наблюдения за выборами, частично опирающийся на разработки, сделанные двумя учеными-компьютерщиками из Принстонского университета Джоно Р. Эдвардсом и Говардом Джей Штраусом, констатирует, что "внедрение компьютеризованного голосования на протяжении двух последних десятилетий создало условия для возможной фальсификации итогов выборов и ошибок, масштаб которых заранее невозможно представить".
Специалисты на этот счет разошлись во мнениях, но проект наблюдения за выборами получил поддержку Уиллиса Г. Вара, главного исследователя, работающего в Рэнд Корпорейшн. Вар высказался следующим образом: уязвимость электронной системы голосования такова, что "на каких-то выборах вполне можно ожидать своего рода Чернобыля, равно как и в Калифорнии можно ожидать землетрясения силой в 8 баллов по шкале Рихтера"8.
Но такой рискованный поворот событий - дело будущего. Пока же можно представить себе, что произойдет, если с компьютером "поработают" специалисты, программисты или системотехники
340

какой-либо многонациональной корпорации, в планах которой - выжить, как говорится, определенного сенатора с его места. Еще можно представить, что система электронного голосования находится под косвенным тайным контролем не какой-нибудь партии или корпорации, а иностранного государства. Выборы могут завершиться с применением прибавления или вычитания очень маленького, совсем незаметного количества голосов от каждого кандидата. И никто этого не будет знать.
Это в качестве предостережения кандидату.
ДАВАЙ ЦИФРЫ!
Уязвимы могут быть не только сами компьютеры и не обязательно во время голосования, в этом отношении опасность подстерегает и в способе, каким используются и неправильно употребляются компьютеризованные данные, информация и знание.
Конечно же, ловкие политики и госчиновники проделывают то, что обычно делают хитрые люди, когда в их руках новая информация. Они хотят больше знать об источниках, откуда она получена, и о достоверности содержащихся в ней сведений, они интересуются, какие именно искажения были сделаны в подсчете голосов и как это отразилось на процентном соотношении, они подмечают, были ли несообразности или расхождения, интересуются статистическими данными, насколько те отражают истинное положение, они прикидывают с точки зрения логики, и т.д.
Еще более искусные игроки во власть обязательно принимают в расчет каналы, по которым поступила информация, и интуитивно вычисляют, чьи интересы могли оставить на ней по пути свой отпечаток.
Самые же искусные игроки во власть - их ничтожное меньшинство, - помимо всего вышеозначенного, подвергают сомнению все исходные положения и даже допущения, лежащие в их основе.
341

А в конечном счете люди, обладающие воображением - их совсем единицы, - подвергают сомнению всю систему координат в целом.
Правительственные чиновники встречаются во всех четырех категориях. Однако во всех развитых странах они так измотаны, так задавлены, что обычно им не хватает времени и желания, а иногда и умственных способностей, чтобы задуматься об обратной стороне "фактов", на основании которых они собираются принять решение. А что еще хуже, у всех бюрократий отбита охота отстраниться от общепринятых подходов и подумать, проанализировать причинные предпосылки. Игроки во власть обладают этим преимуществом.
Когда Дэвид Стокман, возглавлявший Административное и бюджетное управление США, предложил урезать бюджетные ассигнования президенту и персоналу Белого дома, он внимательно предусмотрел снижение для финансовых программ, составлявших только 12% от общего бюджета. При обсуждении данного вопроса с высокопоставленными лицами он не прояснил этой ситуации.
Позже, вынося сор из избы, он написал: "Чего они не представляли себе, поскольку я им этого не говорил, это то, что вопрос касается только малой части всего бюджета... Мы даже не затрагивали трех крупных программ, на которые отводилось свыше половины внутреннего бюджета: социальное обеспечение, пенсии ветеранам и правительственная программа медицинской помощи (Medicare). Только эти три стоили ежегодно 250 млрд. долл. Программы, которые мы сокращали, давали экономию в 25 млрд. долл. Президент и персонал Белого дома представляли верхушку айсберга, они и не подозревали об огромной массе, скрывавшейся ниже ватерлинии... И ни один человек не поинтересовался, что не подверглось пересмотру"9.
Они предумышленно не вникали в проблему или же времени не было на расспросы? Или их заворожил Стокман, мастер жонглировать статистикой? А может, на них произвели впечатление все эти компьютеризованные данные?
В наши дни любую политическую речь для большей убедительности фаршируют компьютерными статистическими данными. Кроме того, большинство людей, принимающих решение, редко подвергают сомнению цифры, которые были "перемолоты" для них.
342

Так, Сидни Джонс, бывший заместитель министра торговли, однажды предложил создать при президенте Совет консультантов по статистике. В их обязанности входило бы сообщать президенту, какие манипуляции во время вьетнамской войны производились с подсчетами количества убитых. Или о том, почему ЦРУ и Пентагон не могут прийти к общему мнению относительно мощности проводимых Советским Союзом испытаний ядерного оружия и сделать отсюда вывод, нарушил или нет СССР Договор о запрещении ядерных испытаний 1975 г. Или почему министерство торговли одно время чрезмерно завышало показатель валового национального продукта, а потом скорректировало его в сторону понижения, показывая приближение спада в экономике.
Причины в каждом случае были разные, но все они, неизбежно, носили политический характер. Даже большинство цифр, кажущихся объективными, предстают хорошо обкатанными в ходе борьбы за политическую власть.
Бюро переписи населения США прилагает много усилий для того, чтобы как можно больше агентств обнародовало сведения о подходе и методах сбора сведений, ведь тогда пользователи могли бы вынести собственное суждение об обоснованности их данных. Однако их главные эксперты вполне допускают, что такие оговорки и примечания в Вашингтоне обычно игнорируются.
По словам одного из сотрудников Бюро, "политикам и прессе нет до этого дела. Они твердят только одно: "Давай цифры!"
Тут есть две причины. Одна - явное простодушие. Вопреки всему, что мы уже знаем из прошлого опыта о подложности многих казавшихся неопровержимыми компьютерных данных, по утверждению работника Бюро, ответственного за автоматизированную обработку данных и планирование, "компьютерный вывод данных по-прежнему слепо принимают на веру"10.
И тому есть более глубокая причина. Ибо политических тактиков не интересуют поиски "истины" или даже простая точность. Они стремятся вооружиться боеприпасами для ведения информ-войн. Для нападок на противника не играет роли, соответствуют ли данные, информация и знание "истине" или нет.
343

ЖУЛЬНИЧЕСТВО С БАЗАМИ ДАННЫХ
Правительства все больше полагаются на содержащиеся в компьютерах базы данных. В то время как отказ Сунуны в доступе к информации представляет собой пример простой информтактики, искусное вмешательство в базы данных - это образец мета-тактики.
Владеющие искусством метатактики проводят свои операции не путем контролирования доступа к информации, а в первую очередь определяя, что будет содержаться в базе данных, а чего нет.
Разработанный 10 лет назад опросный лист для переписи населения, использовавшийся в Соединенных Штатах, должен был пройти утверждение через конгресс. Высокопоставленный чиновник Бюро переписи вспоминал: "Конгресс оказывал на нас всяческое давление. Мы провели пробное обследование финансового положения фермерских хозяйств. Конгресс приказал нам не собирать таких сведений, поскольку они могут быть использованы для уменьшения федеральной поддержки фермеров". Компании в каждой отрасли также оказывали воздействие на Бюро переписи, говоря, какие вопросы включать, а какие нет. Например, было пожелание в обследование жилищных условий включить вопрос о домах на колесах, восполнив тем самым данные, необходимые для компаний, работавших в этом бизнесе. Так как количество вопросов, которые могли быть включены в опросный лист, ограничено, лоббисты боролись друг с другом и пытались воздействовать на Бюро.
Таким образом, в любом случае компьютеризованные и кажущиеся "объективными" базы данных отражают ценностные критерии и взаимоотношения власти в обществе.
И все же контроль за тем, что поступает в сегодняшние бесчисленные и непрестанно множащиеся базы данных, есть лишь самый простейший вид метатактики. Гораздо сложнее пытаться контролировать то, как данные классифицируются на категории и группы.
Задолго до наступления компьютерной эры, во времена, когда правительство США было озабочено сверхконцентрацией в автомобильной промышленности, General Motors использовало одного лоббиста, который сидел в малоизвестной организации - Фе-
344

деральном совете пользователей статистики. Его работа заключалась в том, чтобы смешать вместе все цифровые данные по отраслям с тем, чтобы они открыто никогда не фигурировали по отдельности и таким образом в показателе степени экономической концентрации отражалось только то, что большая часть промышленности контролировалась "верхней тройкой" компаний, а безусловное лидерство в этом плане General Motors никогда не всплывало.
Сегодня для составления указателя, классификации и распределения по категориям данных, стекающихся в компьютер, используются передовые системы. При помощи компьютеров те же самые сведения могут быть "урезаны" или переклассифицированы множеством разных способов. Напряженные политические баталии оказываются тесно связанными с неясными, абстрактными и на вид техническими вопросами.
Борьба за власть часто разворачивается посредством показателей, содержащихся в базах данных, и придаваемого им значения. Если вы хотите знать, сколько ангелов могут танцевать на кончике боевой головки, вы станете считать их нимбы или же их арфы? Больничные койки, которые сосчитать легко, иногда можно представить показателем уровня здравоохранения в данном месте. Или лучшим критерием для этого будет число врачей на тысячу жителей? Что даст наиболее полное представление о состоянии здоровья проживающих здесь людей? Количество коек скорее может свидетельствовать о программах государственных дотаций, предоставляемых больницам, чем о действительном уровне услуг для населения.
Быть может, чтобы получить истинную картину потребности населения в медицинских услугах, нужно считать пациентов? Или тех, кто вновь стал здоровым? Учитывать среднюю продолжительность жизни? Детскую смертность? Выбор одного показателя или группы показателей будет в значительной степени влиять на результат.
Группы экспертов, команды правительственных специалистов, лоббисты и другие люди часто сталкиваются с подобными вопросами. В то время как одни участники игр во власть оказываются неспособными вникнуть в суть или понять скрытый смысл, другие могут и делают это. Пользуясь такой возможностью, они, конечно же, преследуют свои коммерческие или ве-
345

домственные интересы. Несмотря на то что проблемы решаются, казалось бы, сугубо профессиональные, конфликты имеют чисто политическую подоплеку.
Большая часть таких схваток происходит вне поля зрения публики и ниже уровня высокопоставленных должностных лиц и членов кабинета, у которых редко есть время или желание вникнуть в существующие по данному вопросу разногласия. Лишенные этой возможности, не приученные самостоятельно прорываться сквозь заграждение фактов и псевдофактов, люди, которые принимают решения, вынуждены в основном полагаться на технических специалистов.
Учет гораздо большего числа переменных величин плюс к этому огромный скачок в объеме обработки данных, что стало возможным с помощью компьютера, изменяют ситуацию для принимающих решения политиков: если раньше им не хватало информации, то теперь они перегружены ею.
Перегрузка приводит к тому, что интерпретация становится важнее простого накопления. Данных (разнообразного типа) в изобилии. Способность их понять - большая редкость. Поскольку упор теперь делается на интерпретацию, подразумевается, что процесс переходит на более высокую ступень в иерархии работников умственного труда. Это вносит изменения во взаимоотношения среди экспертов. Это также перемещает игровое поле информтактиков на более высокий метауровень.
В качестве идеального примера годятся самые последние системы спутникового наблюдения, используемые для проверки выполнения заключенных между США и СССР соглашений о контроле вооружений. Недавно запущенные спутники передают огромное количество данных, поскольку с места своего нахождения в космосе они могут фиксировать объекты размером в несколько дюймов. Интерпретаторы погрязли в этом потоке. Заместитель директора отдела науки Белого дома Томас Рона отмечал: "Раньше проблемы в основном были связаны с расшифровкой данных. Теперь их больше с сортировкой и толкованием их"11.
Возрастающий объем, считает журнал "Сайенс", угрожает "сокрушить даже армии аналитиков", вынужденных автоматизировать интерпретаторскую функцию.
Это, в свой черед, заставляет полностью полагаться на искусственный разум или другие средства "инженерии знаний". Но их
346

использование значительно повышает уровень абстракции и хоронит критические предпосылки системы под еще более мощными наслоениями предположений.
В бизнесе, утверждает журнал "Datamation", "корпорации надеются использовать возможности экспертных систем в своих существующих компьютерных системах. Приблизительно 2200 таких экспертных систем уже действуют в Северной Америке, делая все - от диагностики неисправно работающих станков предприятия до анализа разлитых химических веществ и оценки обращений по поводу страхования жизни. Экспертные системы распространены в правительстве, они используются ФБР для расследования серийных убийств"12.
По сути это означает зависимость от сложных правил, установленных экспертами разного рода, которые были оценены, систематизированы и введены в компьютеры, чтобы содействовать принятию решений. Мы можем предвидеть распространение подобных технологий повсюду в правительстве, в том числе и в политической жизни, где решения часто должны приниматься на основании множества запутанных, неточных, взаимопересекающихся, сомнительных фактов, идей, образов и предложений, а потому будет происходить очевидное мошенничество, нацеленное на перераспределение власти.

<< Пред. стр.

страница 8
(всего 17)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign