LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 2
(всего 22)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>


Содержание мифа представлялось рядовому человеку вполне реальным, и даже в высшем смысле реальным и являлось не формой реального знания, а предметом веры. Мифы утверждали лично и социально принятую в данном обществе значимую систему ценностей, которая поддерживала и санкционировала соответствующие нормы поведения, взаимоотношения людей и их отношение к миру. Мифологическое мировоззрение выражалось не только в повествованиях, но и в действиях: обрядах, танцах и т.п. Мифология входит существенной частью в состав религиозных верований, что уже составляет языческую форму религиозного сознания. В качестве нерасчлененного, синкретического, единого целого мифология включала в себя зачатки не только религии, но и философии, политических воззрений, различных форм искусства и всевозможных форм словесного искусства: сказки, героического эпоса, легенды, исторического предания. Мифологическая культура, вытесненная в более поздний период философией, конкретными науками и творениями искусства, сохраняет свою значимость на всем протяжении всемирной истории до настоящего времени. Никакая философия и никакая наука и жизнь вообще не властны разрушить мифы: они неуязвимы и бессмертны. Их нельзя и оспорить, потому что они не могут быть обоснованы и восприняты сухой силой рациональной мысли. И все-таки надо их знать - они составляют значимый факт культуры.

Бессмертным памятником античной культуры являются творения Гомера "Илиада" и "Одиссея". О философских воззрениях Гомера можно сказать, что он всецело находился на почве мифологии. Ему принадлежит изречение: "Мы все - вода и земля". Он не задавался философским вопросом о происхождении мира. Такого рода вопросы первым выдвинул Гесиод (VII в. до н.э.) - крестьянский поэт, автор знаменитых "Трудов и дней" и "Теогонии". Он изложил мифы как единое целое, описав родословную и перипетии в сонме олимпийских богов. "Родословная богов" начинается так: вначале был Хаос. Из него родилась Земля (Гея). Вместе с Землей рождаются Эрос и Эреб - начало мрака вообще и Ночь как самоопределившийся мрак. От брака Эреба и Ночи рождается Эфир как свет вообще и День как определенный свет. Гея рождает Небо - видимый небесный свод, а также горы и морскую пучину. Такова предварительная "Теогония", т.е. происхождение мира. После этого начинается родословная богов: от брака Геи и Урана, т.е. Земли и Неба, рождаются Океан и Тефида, а также циклопы и титаны - гиганты, олицетворяющие различные космические силы. От одного из титанов - Кроноса - берет начало новое поколение богов: сын Кроноса - Зевс в борьбе за власть отсекает у отца "мужское достоинство", которое с огромной небесной выси падает в море, поднимая сильную волну, и из морской пены появляется во всей своей божественной красоте богиня любви - Афродита. Богиня справедливости Дике и Необходимость есть начало всякого земного рождения и слиянности - та, которая посылает женщину сопрягаться с мужчиной и, наоборот, мужчину с женщиной; она взяла себе в помощники Амура и родила его первым из всех богов.

Начинается уже "историческая" полоса мифологии. Гесиод приводит нас к последнему поколению богов, потомков Зевса - "олимпийцев", а отсюда - романтическая полоса вступления богов в интимную близость с земными женщинами, рождающими героев, о которых повествуют гомеровские поэмы; это упоительно-фантастическая череда любовных приключений богов.

На ранней стадии истории мифологический образ мышления начал наполняться рациональным содержанием и соответствующими формами мышления: возрастала сила обобщающего и аналитического мышления, зарождались наука и философия, возникали понятия и категории собственно философского разума, происходил процесс перехода от мифа к Логосу. (Логос - корневая основа логики.) Однако Логос не вытесняет мифологии: она бессмертна, ею преисполнена поэзия, она завораживает детское воображение, восхищает ум и чувства людей всех возрастов, способствуя развитию воображения, что благотворно влияет на развитие творческих возможностей человека во всех сферах его деятельности.





§ 2. Милетская школа: Фалес, Анаксимандр и Анаксимен

Фалес из Милета (ок. 625-547 до н.э.) - родоначальник европейской науки и философии; кроме того, он математик, астроном и политический деятель, пользовавшийся большим уважением сограждан. Фалес происходил из знатного финикийского рода. Он много путешествовал, а свои знания старался применять на практике. Он - автор многих технических усовершенствований, осуществил измерения памятников, пирамид и храмов в Египте [1].

Фалес произвел буквально переворот в мировоззрении, выдвинув идею субстанции - первоосновы всего, обобщив все многообразие в единосущее и усмотрев начало всего во влаге: ведь она пронизывает собой все. Аристотель сказал, что Фалес впервые попытался найти физическое начало без посредства мифов. Влага и в самом деле вездесущая стихия: все происходит из воды и в воду же обращается. Вода как естественное начало оказывается носителем всех изменений и превращений. Это же и в самом деле гениальная идея сохранения. Хотя идея Фалеса о "первосущности" представляется нам сейчас наивной, но с исторической точки зрения она чрезвычайно важна: в положении "все из воды" была дана "отставка" олимпийским, т.е. языческим, богам, в конечном счете мифологическому мышлению, и продолжен путь к естественному объяснению природы. В чем же еще состоит гениальность отца европейской философии? Ему впервые пришла мысль о единстве мироздания. Эта идея, однажды родившись, никогда уже не умирала: она сообщалась его ученикам и ученикам его учеников... Фалес, как и его преемники, стоял на точке зрения гилозоизма [2] - воззрения, по которому жизнь - имманентное свойство материи, сущее - само по себе движущееся, а вместе с тем и одушевленное. Фалес полагал, что душа разлита во всем сущем. По сообщению Аристотеля, Фалес рассматривал душу как нечто спонтанно-активное. Согласно Плутарху, Фалес называл бога универсальным интеллектом: бог есть разум мира.

1 О Фалесе мало что известно. Рассказывали, что, основываясь на своих знаниях метеорологических явлений, Фалес предсказал урожай оливок: "Фалес, желая показать, как легко разбогатеть, законтрактовал маслобойню, так как предвидел хороший урожай маслин, и собрал весьма много денег" (Диоген Лаэр-ций. 1. 26). Г. Гегель, видимо в шутку, заметил по этому поводу: Фалес показал тем самым практическое значение философии. Традиция сохранила такие детали. Увлекшись наблюдением небесных явлений, он упал в колодец. Служанка-фракийка весело хохотала: "Что ж ты хочешь узнать, что на небе, а сам не видишь, что под ногами". Этот эпизод весьма символичен: ведь тот, кого тревожат тайны неба, должен смотреть и себе под ноги. Иначе говоря, философские размышления, как бы они ни были возвышенны, не должны отрываться от земли, т.е. от простой житейской мудрости.
2 Гилозоизм (от греч. hyle - вещество, материя и zoe - жизнь) - философское воззрение, согласно которому всей материи присуще свойство живого и прежде всего чувствительность, способность к ощущению, восприятию.


Преемник Фалеса Анаксимандр (ок. 610 - после 540 до н.э.) первым возвысился до оригинальной идеи бесконечности миров. За первооснову сущего он принял апейрон - неопределенную и беспредельную субстанцию: ее части изменяются, целое же остается неизменным. Это бесконечное начало характеризуется как божественное, созидательно-движущее начало: оно недоступно чувственному восприятию, но постижимо разумом. Поскольку это начало бесконечно, оно неистощимо в своих возможностях образования конкретных реальностей. Это вечно живой источник новообразований: в нем все находится в неопределенном состоянии, как реальная возможность. Все существующее как бы рассыпано в виде крохотных долек. Так малые крупицы золота образуют целые слитки, а частички земли - ее конкретные массивы.

Третий представитель Милетской школы - Анаксимен (ок. 585-525 до н.э.). Он полагал, что первоначалом всего является воздух, мысля его как бесконечное и видя в нем легкость изменяемости и превращаемости вещей. Согласно Анаксимену, все вещи возникли из воздуха и представляют собой его модификации, образующиеся путем его сгущения и разряжения. Чтобы адекватно оценить эти, как кажется сейчас, "наивные" идеи милетцев, напомним, что великий И. Кант в совсем иной период истории науки (после И. Ньютона!) утверждал, что планеты и все космические тела берут свое начало из бесконечной газообразной массы.

Итак, милетцы осуществили прорыв своими воззрениями, в которых однозначно был поставлен вопрос: "Из чего все?" Ответы у них разные, но именно они положили начало собственно философскому подходу к вопросу происхождения сущего: к идее субстанции, т.е. к первооснове, к сущности всех вещей и явлений мироздания.





§ 3. О семи мудрецах

Мудрецами почитались следующие мужи: Фалес, Солон, Периандр, Клеобул, Хилон, Биант, Питтак (Диоген Лаэрций. 1. 13). По всей вероятности, мудрость одного только Фалеса вышла за границы практических нужд и пошла дальше них в умозрении, а остальные снискали имя "мудрецов" за свои политические заслуги. Семи мудрецам приписываются многочисленные изречения. Предание донесло следующие изречения Фалеса:

Старше всех вещей - Бог, ибо он не рожден.
Прекраснее всего - Космос, ибо он творение Бога.
Больше всего - пространство, ибо оно вмещает все.
Мудрее всего - время, ибо оно обнаруживает все.
Быстрее всего - мысль, ибо она бежит без остановки.
Сильнее всего - необходимость, ибо она одолевает всех.

Его спросили, может ли человек тайком от богов совершить беззаконие. Фалес ответил: "Не только совершить, но и замыслить не может". На вопрос, что трудно, он ответил: "Знать себя". "Что легко?" - "Наставлять другого". "Что всего слаще?" - "Успех". "Что есть божество?" - "То, у чего нет ни начала, ни конца". "Какую невидаль довелось увидеть?" - "Тирана, дожившего до старости". "Как легче всего переносить несчастье?" - "Если видишь, что врагам приходится еще хуже". "Как нам прожить самую лучшую и самую праведную жизнь?" - "Если сами не будем делать того, в чем упрекаем других". На вопрос, кто счастлив, ответил: "Кто телом здоров, натурой богат, душой благовоспитан". Он говорил:

Какие взносы внесешь родителям - такие взымай с детей.
Не красуйся наружностью, но будь прекрасен делами.
Не наживай богатства нечестным путем.
Находясь у власти, управляй самим собой.
Где порука, там беда.
Не множество слов доказывает рассудительность мнения.


Изречение Бианта:

Бери убеждением, а не силой. Изречения Периандра:
Бесчестная прибыль обличает бесчестную натуру.
В удаче будь умерен, в беде - рассудителен.
Неудачи скрывай, чтобы не радовать врагов.

Изречения Хилона:

Ничего слишком; все хорошо в меру.
Предпочитай убыток позорной прибыли: первое огорчает один раз,
второе будет огорчать всегда.
Если у тебя крутой нрав, проявляй спокойствие, чтобы тебя скорее
уважали, чем боялись.
Язык твой пусть не обгоняет ума.
Не желай невозможного.

Изречение Питтака:

Трудно быть добрым.
Изречения Клеобула:
Будь любослух, а не многослов.
В достатке не заносись, в нужде не уничижайся.

Изречения Солона:

Избегай удовольствия, рождающего страдания.
Не спеши приобретать друзей, а приобретенных не спеши отвергнуть.
Научившись подчиняться, научишься управлять.
О тайном догадывайся по явному.
Никогда не слишком [1].

1 Фрагменты ранних греческих философов. М., 1989. Ч. 1. С. 91-93, 103- 104.







§ 4. Пифагор и его школа

Пифагор (VI в. до н.э.), теорему которого о соотношении длин катетов и длины гипотенузы прямоугольного треугольника мы учим в школе, был тоже озабочен проблемой: "Из чего все?", но решал ее иначе, чем милетцы. "Все есть число" - вот его исходная позиция. Он, первый назвавший философию этим именем, трудился не в одиночку, а в организованной им школе, куда, кстати, входили и женщины [2]. Именно в числах пифагорейцы усматривали свойства и отношения, присущие различным гармоническим сочетаниям сущего. Пифагорейцы видели в числе и математических отношениях объяснения скрытого смысла явлений, законов природы. Они изучали зависимость характера звучания музыкальных инструментов от длины струн; искали простые числовые отношения в геометрии и астрономии. Пифагор успешно разрабатывал различного рода математические доказательства, что способствовало развитию принципов точного рационального типа мышления. Культура такого типа мышления развивается до сей поры. Пифагорейцы одними из первых тонко осмыслили значимость числа не только в конкретно-научном, но и в философском мышлении. Важно подчеркнуть, что пифагорейцы хоть и абсолютизировали числа, достигли немалых успехов в своих поисках гармонии, удивительно красивой количественной согласованности, которая пронизывает все сущее, прежде всего явления Космоса.

2 В своем союзе (школе) Пифагор пользовался харизматической силой власти. Его указания пифагорейцы называли словами бога, а о его авторитете говорит выражение: "Сам сказал"! Пифагорейский союз просуществовал долгие годы, упорно развивая свои научно-философские и нравственные идеи.


Гармония Вселенной обусловлена мерой и числом, математической пропорциональностью.

Пифагор учил, что душа бессмертна. Ему принадлежит идея перевоплощения душ. Он считал, что все происходящее в мире снова и снова повторяется через определенные периоды времени, а души умерших через какое-то время вселяются в других, животворяя их телесность.





§ 5. Гераклит Эфесский

Великим диалектиком античного мира является Гераклит из Эфеса (ок. 530-470 до н.э.). Он принадлежал к царскому роду. Гордый, сумрачный, нелюдимый, он отказался от предложенного ему высшего сана в государстве в пользу своего брата (афинского царя Кодра), но ходил в пурпуре со знаками царской власти [1].

1 Однажды, играя с детьми близ храма Дианы, он ответил прохожим, дивившимся ребячеству его занятий: "Не лучше ли играть с детьми, чем обделывать с вами государственные дела!" Лучше всего характер Гераклита может объяснить презрительное письмо, в котором он отклонил вежливое приглашение Дария провести несколько времени при его дворе: "Гераклит Эфесский шлет привет царю Дарию, сыну Гистапса! Все люди уклоняются от путей истины и справедливости. У них нет привязанности ни к чему, кроме корысти. Они стремятся к одной суетной славе с упорством безумия. Что до меня касается, то я чужд лукавства и никому не враг. Я глубоко презираю суету дворов и никогда не стану ногой на персидской почве. Довольствуясь малым, я живу, как мне угодно" (Льюис Дж. История философии. СПб., 1865. С. 66).


Все существующее, по Гераклиту, постоянно переходит из одного состояния в другое. Ему принадлежат знаменитые слова: "Все течет!" (можно ли переоценить эту гениальную максиму?!), "В одну и ту же реку нельзя войти дважды", "В мире нет ничего неподвижного: холодное теплеет, теплое холодеет, влажное высыхает, сухое увлажняется". Возникновение и исчезновение, жизнь и смерть, рождение и гибель - бытие и небытие - связаны между собой, обусловливая и переходя друг в друга.

Получается, что ничего нет, все лишь становится. Нельзя даже вообразить себе, чтобы в сущем что-то, вдруг оцепенев, застыло бы напрочь в абсолютной немоте. В ощущении остается лишь одна текучая волна, за которую трудно ухватиться щупальцами разума: она все время ускользает. Это ведет к крайнему скептицизму Кратила: ни о чем ничего нельзя утверждать, ибо все течет; скажешь о человеке что-то хорошее, а он уже утек в грязь дурного [2].

2 Кратил, по преданию, - последователь Гераклита и учитель Платона. Согласно Платону и Аристотелю, Кратил признавал всеобщую изменчивость вещей и высказывался о природе имени. Но если, по Платону, он заявлял что всякое имя обладает правильностью, обусловленной природой именуемой им вещи, то, по Аристотелю, Кратил, ссылаясь на изменчивость ("В одну и ту же реку нельзя вступить не только дважды, но и единожды", - говорил он, возражая Гераклиту), вообще отрицал какую-либо возможность правильно назвать вещь и предпочитал молча указывать на нее пальцем. Идея непрерывного потока при своем последовательном проведении переходит в абсолютный релятивизм (relativus - относительность). Гераклит, правда, понимал, что текущая река, "изменяясь, покоится".

Согласно воззрениям Гераклита, переход явления из одного состояния в другое совершается через борьбу противоположностей, которую он называл вечным всеобщим Логосом, т.е. единым, общим для всего существования законом: не мне, но Логосу внимая, мудро признать, что все - едино. По Гераклиту, огонь и Логос "эквивалентны": "огонь разумен и является причиной управления всем", а то, что "всем управляет через все", он считает разумом. Гераклит учит, что мир, единый из всего, не создан никем из богов и никем из людей, а был, есть и будет вечно живым огнем, закономерно воспламеняющимся и закономерно угасающим. Огонь - образ вечного движения. Огонь как видимая форма процесса горения является наиболее подходящим определением для стихии, понимаемой как субстанция, для которой характерно, что она есть вечный процесс, "пылающая" динамика сущего. Но это совсем не значит, что Гераклит на место воды и воздуха поставил огонь. Дело гораздо тоньше. Правда, у Гераклита Космос - это вечно полыхающий огонь, но это живой огонь. Он тождествен божеству. Гилозоистический пантеизм [1] обретает у него наиболее совершенное выражение.

1 Пантеизм (от греч. pan - все и theos - бог) - философское учение, максимально сближающее понятия "бог" и "природа" с тенденцией к их отождествлению.


Огонь как душа Космоса предполагает разумность и божественность. А ведь разум обладает властной силой управления всем сущим: он все направляет и всему дает форму. Разум, т.е. Логос, правит всем через все. При этом объективная ценность человеческого разума определяется степенью его адекватности Логосу, т.е. общему миропорядку. Гераклита считают ярким представителем религиозного движения своего века. Он разделял идею бессмертия души, считая смерть рождением души для новой жизни.








§ 6. Элейская школа: Ксенофан, Парменид, Зенон

Гераклит подчеркнул одну сторону противоречия бытия - изменение вещей, текучесть сущего. Подвергая критике гераклитов-ское учение, Ксенофан, а особенно Парменид и Зенон обратили внимание на другую сторону - на устойчивость, сохранение вещей. Принято считать, что греки вообще не были склонны к умеренности ни в своих теориях, ни в своей жизни. Если Гераклит утверждал, что все изменяется, то Парменид - прямо противоположное: ничто не изменяется. Замечательно по силе обобщения утверждение Парменида: "Ничто не может стать чем-нибудь и нечто не может превратиться в ничто".

Рассмотрим воззрения Ксенофана именно в этом контексте потому, что Парменид - центральная фигура этой школы - ученик Ксенофана. Его учение и по времени, и по существу предшествует учению Гераклита, а учение последнего предшествует учению Парменида.

Ксенофан из Колофона (ок. 565-473 до н.э.) - столь же философ, сколь и поэт - изложил свое учение стихами [1]. Всю жизнь (а прожил он почти сто лет) был очень бедным, скитался по различным городам Греции в качестве рапсода, чем и добывал пропитание. Он и не стремился к богатству, находя в самом себе неистощимые сокровища: его дух был постоянно и фанатично погружен в созерцание великих идей и в поиски их наилучшего поэтического выражения, окрыленный рвением к знанию и мудрости. Он был безжалостен к праздным, требовал от людей трезвой деятельности согласно разуму и на пользу себе и людям. Ксенофан не был равнодушен к поэтическим красотам гомеровских творений, но его возмущала их религиозная неправда (в этом с ним единодушен Платон). Ксенофан писал:

1 Ксенофан - также сатирик, юморист и карикатурист, автор многих элегий. А.С. Пушкин перевел его элегию "Чистый лоснится пол".


Всем Гесиод и Гомер бессмертных богов наделили,
Что у людей укор вызывает и порицание;
Кражей, блудом, взаимным обманом их наделили.

Он выступал против антропоморфических элементов в религии: он высмеивал богов в человеческом виде и жестоко бичевал поэтов, которые приписывают небожителям желания и грехи человека. Он считал, что бог ни телом, ни духом не походит на смертных. Высказывая свою мысль в одной из сатир, он ссылался на эфиопов, изображающих своих богов плосконосыми, и на фракиян, которые дают богам своим голубые глаза и грубые очертания [1].

1 Льюис Дж. Указ. соч. С. 39.


Ксенофан высказал ряд оригинальных для своего времени мыслей, например о происхождении Земли, полагая, что она появилась из моря. В качестве аргументов он ссылался на то, что в отдалении от моря (в горах) находят раковины, а на камнях - отпечатки рыб и растений. (Это уже не мифология, а строгая логика научного порядка.)

Философские воззрения Ксенофана особо значимы для нас потому, что он стоял во главе монотеистов и во главе скептиков. Именно из его уст вырвался крик отчаяния: ничего нельзя знать достоверно! Секст Эмпирик приводит такие слова Ксенофана: "Ясно никто не постиг ничего и никто не постигнет!" Нерешительность его тонкого ума посеяла семена скептицизма, которые прорастают на ниве всей последующей истории философии. Состояние его ума метко описано неким Тимоном, который вкладывает в уста Ксенофана такие слова: "О, если бы я имел ум глубокий, осторожный и в обе стороны глядящий! Увы! Долго блуждал я, обольщенный, по дороге заблуждений! Теперь убелен я годами, но подвержен сомнению и разнообразному томительному колебанию, ибо, куда ни обращусь, я теряюсь в едином и всем" [2].

2 Там же. С. 41.


Впервые именно Ксенофан осуществил разделение видов знания, сформулировав проблему соотношения "знания по мнению" и " знания по истине ". Показания чувств дают не истинное знание, а лишь мнение, видимость: "над всем царит мнение", "людям не истина, а лишь мнение доступно", утверждает мыслитель.

Ксенофан, обуреваемый сомнениями, не был удовлетворен взглядами Фалеса и Пифагора на бытие. Состояние его души выражено фразой Аристотеля: "Вперив свой взор в беспредельное небо, он объявил, что единое Бог". Солнце и месяц неслись по этому небу, звезды мерцали в его необъятном пространстве; Земля беспрестанно рвалась к нему в виде шара; души людей стремились к нему каким-то неясным влечением. Это - центр бытия, это само бытие, оно есть Единое, недвижимое, в лоне его движения Многое. (Трактовку Бога в виде небосвода и шара следует понимать как метафору, памятуя, что автор склонен к образному мышлению.) Под Единым Богом Ксенофан вовсе не разумел личного Бога, отдельного от мира: Бог неотделим от мира, который суть лишь его проявление. Ксенофан полагал, что есть лишь одно Бытие во многих видах и это одно - Бог. Ксенофана можно назвать монотеистом пантеистического толка.

Парменид (конец VII-VI в. до н.э.) - философ и политический деятель, центральная фигура Элейской школы [1]. Он родился в знатной семье и провел молодость в забавах и роскоши, а когда пресыщение удовольствиями подсказало ему о ничтожестве наслаждений, он стал созерцать "ясный лик истины в тишине сладкого учения". Он принимал активное участие в политических делах родного города. Парменид был признан своими согражданами одним из мудрых политических руководителей Элей. По утверждению Плутарха, "Парменид же свое собственное отечество привел в порядок отличнейшими законами, так что власти ежегодно заставляли граждан давать клятву оставаться верными законам Парменида" [2].

1 "Акме", т.е. высшая точка творческой активности (так считалось в то время), относится у Парменида к 500 г., значит, тогда ему было 45 лет.
2 Плутарх. Adversus Coloton. 32, 1126 А.


Как было принято тогда, Парменид написал поэму "О природе" , где образно представлен путь познания в виде аллегорического описания путешествия юноши к богине, открывающей ему истину. В первых же стихах поэмы Парменид провозглашает главенствующую роль разума в познании и подсобную роль чувств. Он разграничивает (вслед за Ксенофаном) истину, основанную на рациональном познании, и мнение, основанное на чувственных восприятиях, которые знакомят нас лишь с видимостью вещей, но не дают знания их истинной сущности. Философию он разделил на философию истины и философию мнения, назвав критерием истины разум, в чувствах же, говорил он, точности нет: не доверяйте чувственным восприятиям, не вращайте бесцельно глазами, не слушайте ушами, в которых раздается только шум, и не болтайте праздно языком, но разумом исследуйте высказанные доказательства.

Центральной идеей Парменида является бытие, соотношение мышления и бытия. Мышление всегда относится к чему-то, ибо без сущего, о котором оно высказывается, мы не найдем мысли. Попробуйте помыслить ни о чем! И вы убедитесь, что это невозможно. Ничего нет и ничего не будет, кроме сущего, да и нет сущего, где было бы пусто от сущего. Бытие не возникло: оно непреходяще. Гениальна идея Парменида о том, что нет и не может быть пустого пространства и времени вне изменяющегося бытия. Сущее Парменид считал лишенным изменчивости и многообразия. Парменид тем самым создал непроходимую пропасть между миром, как он дан нам в восприятии, полным движения, и миром единого и неподвижного бытия, открывающегося мышлению. Возникла драматическая ситуация в развитии познания: одни расплавляли мир в потоке воды и полыхании огня, а другие как бы кристаллизовали его в неподвижном камне. Ценна такая идея Парменида: только бытие есть, небытия нет. Лишь у "пустоголового племени" бытие и небытие признаются тождественными. Небытие невозможно ни познать, ни высказать: мыслимо только сущее. Нельзя отыскать мысль без бытия: мысль без бытия - ничто.

Нужно отметить глубокую мудрость этой идеи. И в самом деле: попробуйте помыслить то, чего нет, т.е. небытие. У вас ничего не получится. Ваша мысль будет метаться в поисках небытия, при этом каждый раз как бы "хватая" нечто сущее. Небытие не доступно ни чувствам, ни мыслям. Тут у Парменида выявляется исключительно глубокая идея о предметной отнесенности мысли; эта фундаментальная идея остается непоколебимой в веках. Любопытна мысль Парменида, считавшего, что Вселенная не имеет недостатков. Характеризуя сущее в его цельности, он говорит: сущее не может быть "ни чуточку больше, ни чуточку меньше". Стало быть, нет и пустого пространства: все наполняется бытием. Эта мысль полностью верна - в духе А. Эйнштейна.

Особо подчеркнем, что Парменид увязывал духовный мир человека с такими детерминантами, как положение человека и уровень его телесной организации: высшая степень организации дает и высшую степень мышления. А телесность и духовность совпадают в мироздании в Боге.

Зенон Элейский (ок. 490-430 до н.э.) - философ и политический деятель, любимый ученик и последователь Парменида [1]. "Акме" Зенона относят к 460 г. до н.э. Зенон пользовался славой как талантливый учитель и оратор. Молодость прожил в тихом, уединенном учении, высоко ценил превосходство умственных наслаждений - единственных удовольствий, никогда не пресыщающих. От Парменида научился презирать роскошь. Его наградой был голос собственного сердца, ровно бившегося в сознании своей правоты. Вся его жизнь - борьба за истину и справедливость. Она кончилась трагически, но велась не понапрасну [2]. Заслуги Зенона как философа очень велики. Они вошли в века. Он развивал логику как диалектику. Обратимся к наиболее известному опровержению возможности движения - знаменитым апориям Зенона, которого Аристотель назвал изобретателем диалектики. Апории чрезвычайно глубоки и вызывают интерес по сей день. Мы не можем входить во все многочисленные стороны зеноновских апорий (им посвящены книги), и наше изложение по необходимости поверхностно.

1 Нельзя смешивать этого Зенона с Зеноном-стоиком, о котором речь впереди.
2 Скромно живя в Элее, он навещал Афины, недолюбливая афинян за роскошь, суетность, болтливость, задорность, страстность и безнравственность. В Афинах он давал уроки Периклу. В последний раз возвращаясь в Элею, он нашел ее под гнетом тирана Неарха. Зенон, как и следовало ожидать, составил заговор против тирана, но не успел в своем предприятии и был арестован. Тогда-то, по замечанию Цицерона, Зенон доказал все превосходство учения своего наставника и показал, что подлинно мужественная душа боится только одного - низости, а страх и мучения существуют лишь для женщин, детей и мужчин с женственными сердцами. Когда Неарх стал допрашивать его о сообщниках, Зенон привел тирана в трепет, назвав ему всех его придворных; эта мастерская по своей смелости выходка была не лишена (по обстоятельствам того времени) некоторой вероятности. Испугав таким образом своего обвинителя, Зенон обратился к зрителям и сказал: "Если вы согласитесь остаться рабами из боязни мучений, которым, вы видите, что я подвергаюсь, то я могу только удивляться вашей трусости". При этих словах Зенон откусил себе язык и выплюнул его в лицо тирану. Народ был так возбужден этой сценой, что кинулся на Неарха и убил его. Вот таков был Зенон как личность.


Внутренние противоречия понятия о движении ярко выявляются в знаменитой апории "Ахиллес", где анализируется положение, при котором быстроногий Ахиллес никогда не может догнать черепахи. Почему? Всякий раз, при всей скорости своего бега и при всей малости разделяющего их пространства, как только он ступит на место, которое перед тем занимала черепаха, она несколько продвинется вперед. Как бы ни уменьшалось пространство между ними, оно ведь бесконечно в своей делимости на промежутки, и их надобно все пройти, а для этого необходимо бесконечное время. И Зенон, и мы прекрасно знаем, что не только Ахиллес быстроногий, но и любой хромоногий тут же догонит черепаху. Но для философа вопрос ставился не в плоскости эмпирического существования движения, а в плане мыслимости его противоречивости в системе понятий, в диалектике его соотношения с пространством и временем.

Аналогично, в апории "Стрела" Зенон доказывает, что, двигаясь, стрела в каждый данный момент времени занимает данное место пространства. Так как каждое мгновение неделимо (это что-то вроде точки во времени), то в его пределах стрела не может изменить своего положения. А если она неподвижна в каждую данную единицу времени, она неподвижна и в данный промежуток его. Движущееся тело не движется ни в том месте, которое оно занимает, ни в том, которое оно не занимает. Поскольку время состоит из отдельных моментов, постольку движение стрелы должно складываться из суммы состояний покоя. Это также делает невозможным движение. Поскольку стрела в каждом пункте своего пути занимает вполне определенное место, равное своему объему, а движение невозможно, если тело занимает равное себе место (для движения предмет нуждается в пространстве, большем себя), то в каждом месте тело покоится. Словом, из того соображения, что стрела постоянно находится в определенных, но неразличимых "здесь" и "теперь", вытекает, что положения стрелы также неразличимы: она покоится.

Апории Зенона связдны с диалектикой дробного и непрерывного в движении (а также самом пространстве-времени). Анализируя гипотетическое соревнование Ахиллеса и черепахи, Зенон представляет перемещение каждого из них в виде совокупности отдельных конечных перемещений: первоначального отрезка, разделяющего черепаху и Ахиллеса, того отрезка, который проползет черепаха, пока Ахиллес преодолевает исходный разрыв, и т.п. В этом "пока" и заключена замена непрерывного движения на отдельные "шажки" - в реальности ни Ахиллес, ни черепаха не ждут друг друга и движутся независимо от условного разбиения их пути на воображаемые отрезки. Тогда путь, который предстоит преодолеть Ахиллесу, равен сумме бесконечного числа слагаемых, откуда Зенон и заключает, что на него не хватит никакого (конечного) времени.

Если считать, что "время" измеряется количеством отрезков, то заключение справедливо. Обычно, однако, указывают, что Зе-нону просто не было знакомо понятие суммы бесконечного ряда, иначе он увидел бы, что бесконечное число слагаемых дает все же конечный путь, который Ахиллес, двигаясь с постоянной скоростью, без сомнения, преодолеет за надлежащее (конечное) время.

Таким образом, элеатам не удалось доказать, что движения нет. Они своими тонкими рассуждениями показали то, что едва ли кто из их современников осмысливал, - что такое движение? Сами они в своих размышлениях поднялись на высокий уровень философских поисков тайны движения. Однако они не смогли разорвать путы исторической ограниченности развития философских воззрений. Нужны были какие-то особые ходы мысли. Эти ходы нащупывали основоположники атомизма.

Апории Зенона "Ахиллес" и "Стрела" обнажают глубокую загадку того, как из неподвижности, видимого отсутствия измерений ("стрела покоится в каждый момент") рождается движение.

Впоследствии Диоген-циник, для опровержения довода Зенона, направленного против существования движения, поднялся и стал ходить. А.С. Пушкин выразил это так:

Движенья нет!
Сказал мудрец брадатый,
Другой смолчал,
Но стал пред ним ходить.










§ 7. Эмпедокл

Эмпедокл (ок. 490 - ок. 430 до н.э.) принадлежал к знатному роду. В политической борьбе, кипевшей в его время в Агригенте, где он родился, Эмпедокл поддерживал сторону демократии, достиг высокого положения и твердой рукой стремился оградить молодой в Агригенте демократический уклад от попыток реставрации аристократической власти. Для него характерно сочетание глубины умозрения, широкой и точной наблюдательности с практическими интересами - со стремлением использовать знание в жизни. В эту эпоху постоянных конфликтов между демократией и тиранией вожди партий, терпевших поражение, подвергались казни или изгнанию. Эмпедокл тоже был изгнан из родного города [1].

1 Говорят, что, подобно большей части древних философов, он много путешествовал и собрал в отдаленных странах удивительный запас знаний. Думали, что только на Востоке он мог научиться великим тайнам медицины и магии, а египетские жрецы научили его искусству пророчества.
Возможно, в юности он испытал влияние орфизма, а потом пифагорейского учения; разумеется, он был осведомлен в воззрениях и мыслителей других школ. До своего изгнания Эмпедокл сочетал занятия наукой и политикой, после отошел от последней. Отмечу одну любопытную деталь. Он потратил значительную часть своего состояния странным, но великодушным образом: раздавал приданое бедным девушкам и выдавал их замуж за знатных молодых людей. С его именем связано столь же много легенд, как и с именем Пифагора. Обоим приписывают величавую важность и чудодейственную силу. Пророчества Эмпедокла, чудесные исцеления (рассказывали, что он вернул к жизни женщину, признанную мертвой в течение тридцати дней), власть над дождем и ветром были так известны и выказывались так часто, что при появлении его на Олимпийских играх все взоры почтительно устремлялись на него. Его одежда и наружность соответствовали его славе. Гордый, бескорыстный, он отказался принять бразды правления в Агригенте, предложенные ему гражданами; его желание отличаться от других выражалось в том, что он носил жреческую одежду - золотой пояс, дельфийскую корону - и окружал себя многочисленной свитой. Эмпедокл утверждал, что он божество, которому должны поклоняться и мужчины, и женщины. Однажды он сказал о себе цветисто, как о Боге, так:

Други! О вы, что на склонах златого холма Агригента...
Ныне привет вам! Бессмертному Богу подобясь средь смертных,
Шествую к вам, окруженный почетом, как то подобает,
В зелени свежих венков и в повязках златых утопая,
Сонмами жен и мужей величаемый окрест грядущих,
В грады цветущие путь направляю; они же за мною
Следуют, все вопрошая, где к пользе стезя пролегает;
Те прорицаний желают, другие от разных недугов
Слово целебное слышать стремятся, ко мне обращаясь. (Якубанис Г. Эмпедокл - философ, врач и чародей. Киев, 1906.)
О его смерти возникло много легенд. Известен рассказ о том, что он прыгнул в Этну: хотел доказать свою божественную сущность, но сгорел, как обычный смертный.


Эмпедокл оказал воздействие на всю направленность научного и философского мышления. Нельзя переоценить его вклад в развитие естественных наук. Он трактовал воздух как особую субстанцию. Опираясь на наблюдение, он доказал, что, если сосуд погружать кверху дном в воду, она в него не проникает. Ему принадлежит тонкое наблюдение факта центробежной силы: если вращать чашу с водой, привязанную на конце веревки, вода не выльется. Он знал, что растения имеют пол. Проявляя острый интерес к царству живого, Эмпедокл выдвинул гипотезу эволюции растений и животных, а также принцип выживания наиболее приспособленных (биологи от него ведут идею адаптации). Он говорил, что Луна светит отраженным светом, что для распространения света требуется определенное время, но оно так мало, что мы его не замечаем. Ему было ведомо (как и другим), что солнечное затмение вызывается прохождением Луны между Солнцем и Землей. Существенны его заслуги в медицине: с него в европейской культуре начинается ее история. Как и многие другие, он писал стихами.

В своей трактовке бытия Эмпедокл берет исходным пунктом тезис Парменида, состоящий в том, что в собственном смысле не может быть ни возникновения, ни гибели. Вместе с тем, стремясь объяснить факт кажущегося возникновения и исчезновения, Эмпедокл находит это объяснение в смешении первоначальных элементов - "корней" всего сущего - и распадении этой смеси. Исходным элементам свойственны предикаты невозникших, непреходящих и неизменных: они - вечное бытие, а из пространственного движения, вследствие которого они смешиваются в различных отношениях, должны быть объяснены и многообразие, и смена отдельных объектов. Таким образом, Эмпедокл дошел до понимания того, что все сущее как-то, из чего-то и во что-то организовалось, произошло, а не от века пребывает в раз и навсегда данном состоянии. Чтобы парменидовское понятие бытия стало более приемлемым для объяснения природы, Эмпедокл развил идею элемента (хотя сам термин, видимо, им не употреблялся) как вещества, которое, будучи в себе однородно, испускает качественно неизмененные и только меняющиеся состояния движения и механические деления, а это - уже путь к атомистике. В качестве первоначал сущего Эмпедокл исходил из признания четырех стихий: земли, огня, воздуха и воды (само число элементов произвольно, и взяты они у предшествующих натурфилософов).

Процесс смешения Эмпедокл мыслил как проникновение частиц одного в поры другого, а распадение - как выхождение из этих пор. Относительно качественных различий вещей он рассуждал лишь в общих чертах: они происходят от различной меры, в какой имеется в вещах смешение всех или лишь нескольких элементов. Но в качестве чисто неизменного бытия элементы не могут двигаться и нуждаются в том, чтобы приводиться в движение. Естественно возникает потребность найти причину движения, т.е. движущую силу. На этом пути Эмпедокл отступает от гилозоизма милетских, философов. У него впервые сила и вещество обособляются и мыслятся как самостоятельные мировые потенции. Будучи поэтом и философом, Эмпедокл ввел в виде этих сил не собственно научные понятия, а логически-поэтические силы-образы - Любовь и Вражду [1]. Они мыслились как самостоятельные сущностные силы, перемежающиеся в своем преобладании: некогда был Золотой век - царила Любовь, люди поклонялись Афродите. И всюду, где царствуют согласие и гармония, там властвует Любовь. Значит, по Эмпедоклу, все изменения в мире подчинены не какой-либо цели, а Случайности и Необходимости. Развитие происходит циклами - по кругу сменяются четыре состояния мира: беспредельное господство Любви и полное объединение всех элементов (Эмпедокл назвал это состояние шаром и характеризовал его как единое, или Бог); процесс постепенного разложения смеси усиливающимся преобладанием Вражды; абсолютное разобщение всех четырех элементов вследствие господства Вражды; процесс постепенного образования новой смеси вследствие все повышающегося преобладания Любви. В состоянии Вражды в пространстве носятся головы без шеи, руки без плеч, глаза без лбов, волосы, внутренние органы движутсясами по себе. Но вот вторгается сила Любви, и все стремится к слиянности:

Так из смешения стихий бесконечные сонмы созданий
В образах многоразличных и дивных на вид происходят [2].

1 См.: Винделъбанд В. История древней философии. М., 1911. С. 77.
2 Якубанис Г. Указ. соч. С. 23.


В процессе смешения в порыве Любви получались и уродливые существа: с лицом и грудью, обращенными в разные стороны, с туловищем быка и лицом мужчины и т.п., образовывались гермафродиты и прочие несообразности. По Эмпедоклу, все уродливые формы, как ошибки природы, не могли приспособиться и гибли; выживали лишь целесообразно организованные существа.

В воззрениях на познание Эмпедокл во многом примыкает к элеатам: как и они, он жалуется на несовершенство чувств и в вопросах истины доверяет только разуму - частью человеческому, а частью - божественному. Но разум заменяется чувственными впечатлениями. По Эмпедоклу, разум растет у людей в соответствии с познанием мира, и человек может созерцать Бога только силой разума. Говоря о мнении, он допускает в нем лишь долю правды. Эмпедокл выдвинул такой, ставший знаменитым, принцип истинного познания: "Подобное познается подобным". В своих религиозных исканиях и трактовке души Эмпедокл опирался на идею Пифагора о бессмертии и переселении душ.








§ 8. Анаксагор

Историки науки считают Анаксагора (ок. 500-428 до н.э.) первым ученым-профессионалом, целиком посвятившим себя науке. В Греции середины V в. до н.э. это был новый, дотоле небывалый тип творческой личности. Анаксагор, как и все досократики, испытывал сильное влияние принципа всеобщей текучести сущего. Но этому принципу противостояло убеждение, что сущее вечно и неуничтожимо. При этом оба эти принципа совмещаются. Анаксагор так излагал свои воззрения: греки ошибаются, думая, будто что-нибудь имеет начало или конец; ничто не зарождается и не разрушается, ибо все есть скопление и выделение прежде существовавших вещей. Поэтому все, что образуется, можно назвать смешением-разделением. Значит, не было акта творения, а было и есть только устроение. Таким образом, если ничто не может произойти из ничего, то все предметы могут быть только сочетаниями уже существующих начал. То, что при этом вступает в соединение или претерпевает отделение, именуется семенами или (что одно и то же) гомеомериями. (Это нечто, подобное современному пониманию химических элементов.)

В противоположность Пармениду и Фалесу, учившим, что "все есть едино", Анаксагор утверждал: "Все есть многое"; но масса стихий сама по себе хаотическая. Что сочетает элементы? Какая сила из неисчислимого множества стихий-зародышей устраивает всеобъемлющую гармоническую систему? Эта сила, говорил Анаксагор, есть Разум (Нус) - сила, движущая Вселенной. Он был последователем Анаксимена и впервые к материи присоединил разум, начав свое сочинение (а оно написано исполненным величия слогом) так: "Все вещи были вперемешку, затем пришел Разум и их упорядочил" [1]. Поэтому Анаксагора прозвали Разумом.

1 Фрагменты ранних греческих философов. М., 1989. С. 505.


Он отверг и судьбу как нечто темное, а также случай, считая его причиной, неведомой человеческому разуму.

Разум, как понимал его Анаксагор, не есть нравственный Разум, а всеведущая и движущая сила, приводящая стихии в определенное устройство.

По словам Аристотеля, Анаксагор - "первый трезвый мыслитель": если он не прямо высказал, что Вселенная есть Ум, "одейст-вотворяющийся" вечным процессом, то он тонко понял, что это самодвижущаяся душа. Цель движения - "исполнять все благое, заключенное в душе". Заметим: такая цель не есть что-то постороннее мысли. Мы привыкли обыкновенно ставить цель с одной стороны, а достигающего - с другой. Но ведь взятая во всеобщем ее понимании, сама цель заключена в достигающем, им одействотворя-ется. Осуществление предмета находится под влиянием его целесообразности: исполнилось то, что было, или развивается то, что содержится. В целесообразном движении результат пребывает в начале, т.е. он есть исполнение предшествующего. Таким началом Анаксагор принял Разум как Закон и положил его в основу бытия. Его Нус, заключающий в возможности все благое, Ум, самосохраняющийся в своем развитии, имеющий в себе меру, - торжественно воцаряется над бытием и управляет движением. Ставя началом всеобщее, Ум внутри самого сущего, Анаксагор полагает миродержавную цель как скрытую мысль всемирного процесса [2].

2 См.: Герцен AM. Письма об изучении природы. М., 1946. С. 112-113.


Анаксагор впервые отделил невещественное начало мысли, или Ума, от материи. В этом заключается новое слово этого мыслителя. Он понял, что материя как таковая не объясняет явлений движения, мышления и целесообразности во вселенском миропорядке: эти феномены невыводимы из непроницаемости, косности, протяженности, т.е. чисто материальных свойств вещества. Анаксагор различал материальное и нематериальное начала сущего и определял последнее по аналогии с разумным духом человека. Таким образом, впервые введено понятие универсального начала. Однако Анаксагор не называл это начало Логосом. В его системе философских воззрений оно играет роль исключительно причинно-силового начала - мирового двигателя. Он пришел к этому взгляду из осмысления явлений природы, а не на основе анализа логических процессов.







§ 9. Атомизм Левкиппа - Демокрита

Нобелевский лауреат, крупнейший физик середины XX в., Р. Фейнман писал:

"Если бы в результате какой-то мировой катастрофы все накопленные научные знания оказались бы уничтоженными и к грядущим поколениям живых существ перешла бы только одна фраза, то какое утверждение, составленное из наименьшего количества слов, принесло бы наибольшую информацию? Я считаю, что это - атомная гипотеза... все тела состоят из атомов - маленьких телец, которые находятся в беспрерывном движении, притягиваются на небольшом расстоянии, но отталкиваются, если одно из них плотнее прижать к другому. В одной этой фразе... содержится невероятное количество информации о мире, стоит лишь приложить к ней немного воображения и чуть соображения" [1].

1 Фейнман Р., Лейтон Р., Сэндс М. Фейнмановские лекции по физике. М., 1977. Вып. 1, 2. С. 23-24.


Атомизм проявился как движение античной мысли к философской унификации первооснов бытия. Интересно, что эта гипотеза, развитая Левкиппом (V в. до н.э.) и особенно Демокритом (ок. 470 или 460 до н.э. - умер в глубокой старости), связана с Древним Востоком [2].

2 По ряду свидетельств, Демокрит обучался у халдеев и магов, вначале у присланных в дом его отца для воспитания детей, а затем в Мидии. Демокрит не приписывал себе авторства атомизма, упоминая, что атомизм заимствован им у мидян, в частности у магов, жреческой касты, господствовавшая идея которых - внутреннее величие и могущество, сила знания и мудрости.


Таким образом, первоначала других античных мыслителей Демокрит и его последователи сводили к атомам. И вода, и воздух, и земля, и огонь состоят из большого количества атомов, различающихся по своей качественной специфике, но по отдельности чувственно не воспринимаемых. Атомисты рассматривали мир как единое целое, состоящее из бесчисленного множества мельчайших неделимых частичек - атомов, движущихся в пустоте. В самом понятии атома (неделимый) высвечивается его элеатское происхождение. Атомы, согласно Демокриту, неделимы вследствие своей абсолютной плотности, отсутствия в них пустых промежутков и исключительной малости. Атомы и пустота - единственная реальность. Атомы вечно носятся в беспредельной пустоте, не имеющей ни верха, ни низа, ни конца, ни края, сталкиваясь, сцепляясь и разъединяясь. Соединения атомов образуют все многообразие природы. Атомы обладают силой самодвижения: такова их извечная природа. Стоит отметить, что и душа, согласно древним атомистам, состояла из тончайших круглых и особо подвижных атомов, т.е. идеальное мыслилось наравне с материальным - с единой субстанцией. Атомы складываются в различные конфигурации, которые мы воспринимаем в качестве отдельных вещей, различность же структур этих конфигураций, т.е. качественное разнообразие мира, зависит от разных типов взаимодействий между атомами. Так была создана существующая более двух тысячелетий дискретная картина мира, в котором бытие мыслится состоящим из мельчайших и обособленных (дискретных) частичек вещества, а отношения между этими частичками (т.е. принцип взаимодействия) считается не самим бытием, а лишь свойством атомов.

Отмечая роль античного атомизма, Герцен писал: "В атомах они видели повсюдную средоточность вещества, бесконечную индивидуализацию его, для себя бытие, так сказать, каждой точки. Это один из самых верных, существенных моментов понимания природы: в ее понятии необходимо лежит эта рассыпчатость и целость каждой части так же, как непрерывность и единство" [1].

1 Герцен А.И. Указ. соч. С. 39-40.


Следует, однако, подчеркнуть, что наше изложение есть реконструкция, исходящая из сравнительной ценности для современной науки тех или иных построений древних. Непосредственно в античности атомистическая концепция не сыграла существенной роли. Дело в том, что она входила в конфликт с принципом бесконечной делимости материи, а также с величайшими достижениями античной математики: открытием несоизмеримости диагонали квадрата с его стороной и т.п. Геометрические фигуры, составленные из "атомов" Демокрита, были бы угловатыми и неровными, подобно египетским пирамидам, если рассматривать их вблизи. Мы не можем здесь вдаваться в математические тонкости, укажем лишь, что Демокрит различал атомы (неделимые) и амеры (не имеющие размера) [1]. Преодоление трудностей древней атомистики было бы возможным только вместе с введением в античную науку элементов дифференциального и интегрального исчислений, что позволило бы решить еще, например, апорию Зенона об Ахиллесе и черепахе и т.п. Существует мнение, что Архимед, разработавший оригинальные методы, предвосхищавшие математический анализ Ньютона и Лейбница, опирался хотя бы эвристически на атомизм.

1 Неделимые физические демокритовские атомы наделялись многими геометрическими свойствами тел видимого мира, например изогнутостью, "крючковатостью" и т.п. (Как уже упоминалось, душу составляли круглые атомы.) Амеры же (по Демокриту), или "элементы" (по Эпикуру), являясь частями атомов, обладают свойствами, отличными от свойств атомов. Так, если атомам присуща тяжесть, то амеры лишены ее. Неучет этого кажущегося противоречия привел к неточному толкованию учения Демокрита. Гравитация представлялась не как свойство материи, а как следствие движения амеров. В таком случае атом как совокупность амеров и окруженный амерами же может испытывать притяжение со стороны других атомов благодаря импульсам энергии, передаваемым амерами, при этом по-разному, в зависимости от того, с какой стороны находятся другие атомы, что и создает эффект взаимного притяжения. Таким образом, гравитация мыслилась как свойство, присущее комплексу, а не его частям.


Демокрит разработал научный метод познания, основанный на опыте, наблюдении и теоретическом обобщении фактического материала. Ощущения, считал он, представляют хотя и недостаточный, но необходимый источник и основу познания. Свидетельства об окружающем нас мире, которые дают ощущения, дополняются и исправляются тонкой работой ума. Вселенная Демокрита строго подчинена принципу причинности: все возникает на каком-либо основании и в силу причинности. Именно в причинности Демокрит усматривал объяснительный принцип в осмыслении сути вещей и событий. Он с пафосом воскликнул: "Найти одно причинное объяснение для меня лучше, чем овладеть всем персидским царством!"

Согласно Демокриту, душа человека состоит из мельчайших, круглых, огнеподобных, постоянно мятущихся атомов; обладая внутренней энергийностью, она является причиной движения живых существ. Он первым высказал идею проэктивной объективации субъективного образа: от вещи отделяются тончайшие "пленки" (поверхности), втекающие в глаза, уши и т.д. Иначе говоря, от предметов истекают своего рода флюиды, которые, попадая в наше тело через органы чувств, порождают у нас ощущения, восприятия, т.е. образы, которые мы чувствуем не в нас, а там, где находится воспринимаемый предмет: иначе ведь мы тянулись бы ложкой не в тарелку, скажем, с супом, а в свои глаза. При этом визуальный образ формируется истечением, исходящим из глаз, и из того, что видимо. (Специально изучая этот вопрос (силу взгляда), должен сказать: это чрезвычайно тонкое прозрение гения.)

Демокрит колебался в вопросе о природе богов, но был тверд в признании бытия Бога. По Демокриту, боги состоят из атомов, а Бог есть космический разум. В сочетании атомов находится некая живая и духовная сила, а начала разума находятся в мирах, которые он наделяет божественностью: мир создан божественным разумом и боги помогают людям. Совокупность огненных атомов, разлитая во всем Космосе, оживляет все и дает всему и вся Разум [1].

1 Констатируя феномен веры людей в богов, Демокрит укоризненно говорит: "Люди дают клятвы богам только тогда, когда они находятся в безвыходном положении, когда же они от него избавились, все равно их не соблюдают". И еще одна мудрая мысль Демокрита: "В молитвах люди требуют от богов здоровья, а не знают того, что они сами могут получить его: совершая же в своей невоздержанности обратное тому, что следует, они, следуя страстям, становятся предателями своего здоровья". (Лурье С.Я. Демокрит. Тексты. Перевод. Исследования М., 1970. С. 791.)


И в заключение: атомизм Левкиппа-Демокрита не получил надлежащей оценки, между тем как он составляет одно из величайших учений, до которых дошло глубокомыслие человечества. В отличие от всех выдвигавшихся до сих пор идей первоначала, идея атома содержит в себе, кроме всего прочего, принцип предела делимости материи: атом мыслился как наименьшая частица, которая выступает как исходный в созидании и последний в разложении вещественный элемент сущего. А это - гениальный взлет мысли на принципиально новый уровень философского постижения сущего. И самое понятие неделимости было введено атомистами именно ради того, чтобы возможность бесконечного деления данного тела не превратила его в ничто и тем самым не превратила бы все бытие в мираж [2].

2 См.: Маковелъский А.О. Древнегреческие атомисты. Баку, 1946.







§ 10. Софисты и софистика: Протагор, Горгий и Продик

В Древней Греции мыслители посвящали жизнь исканию истины ради нее самой, замыкаясь в тесном кругу друзей, которых объединяли духовные интересы. В спорах они делились своими идеями, отстаивали свои позиции, не искали публичного признания, не создавали аудитории слушателей. В V в. до н.э. ситуация изменилась. Во многих городах Греции на смену политической власти старинной аристократии и тирании пришла власть рабовладельческой демократии. Возникали новые выборные учреждения - народные собрания и суды, что породило потребность в подготовке людей, владеющих искусством политического и судебного красноречия, силой убедительного устного слова и логической доказательностью своих суждений. В этих новых условиях на смену философам и поэтам стали выдвигаться оплачиваемые профессиональные учителя - сначала просто грамоты, музыки и гимнастики, затем уже словесности, риторики, философии, красноречия и дипломатии.

Софистом сначала именовали человека, который посвящал себя умственной деятельности, или искусного в какой-либо премудрости, в том числе учености. Таким почитали Солона и Пифагора, а также знаменитых "семь мудрецов". Впоследствии смысл этого понятия сузился, хотя и не заключал еще негативного смысла.

Софистов было немало, но мы остановимся на трех наиболее характерных для сути этого направления - Протагор (ок. 480 - ок. 410 до н.э.), Горгий (ок. 483-375 до н.э.), Продик (род. между 470 и 460 до н.э.). Каждый из них обладал неповторимой индивидуальностью, но в целом они разделяли схожие воззрения.

Софисты - эти "учителя мудрости" - учили не только технике политической и юридической деятельности, а заодно обучали и вопросам философии. Важно подчеркнуть, что софисты сосредоточили свое внимание на социальных вопросах, на человеке и на проблемах коммуникации, обучая ораторскому искусству и политической деятельности, а также конкретно-научным и философским знаниям. Некоторые софисты обучали приемам и формам убеждения и доказательства независимо от вопроса об истинности доказываемых положений и даже прибегали к нелепым ходам мысли, например: "То, что ты не потерял, ты имеешь; ты не потерял рога, следовательно, ты их имеешь". В своем стремлении к убедительности софисты доходили до идеи, что можно, а нередко и нужно, доказать все, что угодно, и также что угодно опровергнуть, в зависимости от интереса и обстоятельств, что приводило к безразличному отношению к истинности в доказательствах и опровержениях. Так складывались приемы мышления, которые стали именоваться софистикой. Софисты как образованные люди прекрасно понимали, что чисто формально можно доказать все. По этому вопросу Платон в своем трактате "Горгий" утверждал, что искусство софистов является более великим благом, чем все другие искусства; оно есть "мастер убеждения: в этом вся его суть и вся забота... Оно обладает способностью убеждать словом и судей в суде... и во всяком ином собрании граждан... а что до нашего дельца, окажется, что не для себя наживает деньги, а для другого и для тебя, владеющего словом и умением убеждать толпу" [1]. Отсюда, кстати, и название сродного с софистическим демагогического типа мышления (от греч. demos - народ), ориентированного на угождение публике, а в дурном смысле - толпе.

1 Платон. Собрание сочинений. М., 1990. С. 484.


Наиболее полно суть воззрений софистов выразил Протагор. Ему принадлежит знаменитое положение: "Человек есть мера всех вещей: существующих, что они существуют, и несуществующих, что они не существуют". Он говорил об относительности всякого знания, доказывая, что каждому утверждению может быть с равным основанием противопоставлено противоречащее ему утверждение. Заметим, что Протагор написал законы, определявшие демократический образ правления и обосновал равенство свободных людей [2].

2 Рассказывают: молодой Гиппократ еще до зари будит Сократа, чтобы идти послушать знаменитого Протагора. Сократ приходит на рассвете, а дом Протагора уже полон, и привратник едва его пропускает. Продик лежит, укутанный в одеяла, и его густой бас раздается из-за перегородки отведенного ему помещения, где он беседует с окружающими его поклонниками, а Протагор прохаживается взад и вперед с многочисленными слушателями, многие из которых последовали за ним из других городов. Он разгуливал и, подобно Орфею, завораживал людей своими речами. Платон описывает, как все они останавливаются и чинно расступаются, - когда Протагор, дойдя до стены, оборачивается назад, - чтобы, пропустив его, снова идти за учителем. Афинские юноши, литераторы, философы, политические деятели, ученые способны проводить целые дни в беседах и словопрениях, слушая софистов. На улицах, в гимназиях за ними ходят толпы. Такова была афинская жизнь духа эпохи Перикла! Софисты появляются отовсюду: Протагор из Абдер, Горгий из Леонтин в Сицилии, Гиппий (вторая пол. V в. до н.э.) из Элиды, Продик из Кеоса. Софисты учили физике, астрономии, математике, красноречию, археологии, поэтике - всем искусствам и наукам, в том числе врачеванию. А, например, Антифонт (вторая пол. V в. до н.э.) занимался толкованием снов, стараясь выявить их вещий и символический смысл; он овладел искусством вселять в душу беспечалие, практиковал врачевание Страждущих силой слова и, расспрашивая о причинах горя и душевных недугов, утешал обремененных. Софисты стремились привлекать учеников и начали зарабатывать деньги своими выступлениями. Некоторые из них прибегали к артистическим приемам: одевались в пурпурные одежды, при чтении лекций порой становились на возвышении и витийствовали, являя собой необычайное зрелище. Они гордились своим ораторским искусством и многознанием. Например, они утверждали: "Нет ничего, чего мы не умели" или "Мы можем сосчитать, сколько звезд на небе или песка на дне морском" (так они представлены у Сократа и Платона).

Диалектика как определенный вид философского мышления впервые в яркой форме является у Гераклита, затем у элеатов, у Горгия она имеет скорее характер отрицательный, только как средство доказательства или опровержения, и притом лишена систематичности. Так, Горгий, выводя из общих понятий их конкретные определения и указывая на противоречия этих определений, приходит к доказательству несостоятельности самого общего понятия. В своем труде "О природе" Горгий доказывает три положения: что ничего не существует, а если что-нибудь и существует, то оно непознаваемо, а если существует и познаваемо, то оно невыразимо и неизъяснимо. В результате он пришел к выводу, что ни о чем нельзя сказать достоверно. Мы считали, к примеру, человека хорошим, но когда мы говорим о нем, то он, возможно, уже сделал нечто плохое или даже очень плохое: ведь все быстро меняется! Если тебя спрашивают о чем-либо, вернее будет молчать и лишь указывать пальцем на то, о чем спрашивают: тут не ошибешься. Аристотель писал: "Горгий правильно говорит, что серьезность противников следует убивать шуткой, шутку же - серьезностью" [1].

1 Антология мировой философии: В 4 т. М., 1969. Т. 1. С. 318.


Продик проявлял исключительный интерес к языку, к назывной (номинативной) функции слов, проблемам семантики и синонимии, т.е. идентификации совпадающих по смыслу слов, правильному употреблению слов. Он составлял этимологические гроздья родственных по значению слов, а также анализировал проблему омонимии, т.е. различения смысла графически совпадающих словесных конструкций с помощью соответствующих контекстов, и очень большое внимание уделял правилам спора, приближаясь к анализу проблемы приемов опровержения, что имело огромное значение в дискуссиях.

Посещая занятия софистов, Сократ вступал в дискуссии с многими из них, но больше всего уделял внимание Продику, считая его своим учителем и особенно внемля тонкости его лингвистических воззрений. Следует отметить, что софисты были первыми преподавателями и исследователями искусства слова. Пожалуй, можно сказать, что именно с них начинается философская лингвистика. Им принадлежит заслуга в изучении греческой словесности. Раз объективной истины нет и субъект является мерой всех вещей, тогда есть лишь видимость истины, которую может порождать человеческое слово и по произволу менять его смысл, делая сильное слабым и, наоборот, черное белым, а белое черным.


В связи с этим софисты посчитали словесность чрезвычайно важным объектом осмысления, и слово явилось самостоятельным предметом изучения. Хотя иные софисты были крупными мыслителями, релятивизм их зачастую вел к субъективизму и скептицизму. Вместе с тем нельзя отрицать их несомненной роли в развитии диалектики. Так, анализируя взгляды Горгия, Г. Гегель пишет: "Софисты, следовательно, также и диалектику, всеобщую философию делали предметом своего рассмотрения; они были глубокими мыслителями" [1].

1 Гегель Г.В.Ф. Сочинения. М., 1932. Т. X. С. 33.









§ 11. Сократ

Поворотным пунктом в развитии античной философии явились воззрения Сократа (469-399 до н.э.). Его имя стало нарицательным и служит для выражения идеи мудрости. Сам Сократ ничего не писал, был близким к народу мудрецом, философствовал на улицах и площадях, всюду вступал в философские споры [2].

2 Сведения о его воззрениях историки философии черпают из исторических источников, главным образом из "сократических" сочинений Платона и Ксено-фонта. Образ Сократа, нарисованный Платоном с удивительным художественным мастерством, навеки вошел в сознание всех последующих поколений как замечательный пример кристально чистого, независимого, ироничного, уникальнейшего мыслителя, ставящего искание истины путем диалога, споров выше всяких иных побуждений души.
Сократ был женат на Ксантиппе, злой нрав которой и терпение, с которым переносил его Сократ, вошли в пословицу. Так, однажды, когда Сократ подходил к дому, Ксантиппа из окна выбросила ему на голову целый таз арбузных корок. Но Сократ лишь отшутился. Он утверждал, что такая жена послана ему судьбой, чтобы он закалял свой характер и оттачивал лезвие бритвы своих слов. Свои едкие уколы в спорах Сократ толковал так: он, как овод, призван жужжать и кусать, с тем чтобы государственные мужи не дремали, а честно служили обществу.


Мастерство диалога. Неоценимая заслуга Сократа состоит в том, что в его практике диалог стал основным методом нахождения истины. Если прежде принципы просто постулировались, то Сократ критически и всесторонне обсуждал всевозможные подходы. Его антидогматизм выражался, в частности, в отказе от претензий на обладание достоверным знанием. Сократ применял так называемое повивальное искусство, именуемое майевтикой - искусство определять понятия при посредстве наведения. С помощью искусно задаваемых вопросов он выделял ложные определения и находил правильные. Обсуждая смысл разнообразных понятий (благо, мудрость, справедливость, красота и т.д.), Сократ, по словам Аристотеля, впервые начал использовать индуктивные доказательства и давать общие определения понятий, что явилось бесценным вкладом в формирование науки логики.

Родоначальник диалектики. Сократ прославился как один из родоначальников диалектики в смысле нахождения истины при помощи бесед и споров. Метод диалектических споров Сократа заключался в обнаружении противоречий в рассуждениях собеседника и приведения его к истине посредством вопросов и ответов. Он первый увидел в отчетливости и ясности суждений основной признак их истинности. В спорах Сократ стремился доказать целесообразность и разумность как мира, так и человека. Он совершил поворот в развитии философии, впервые поставив в центр своего философствования человека, его сущность, внутренние противоречия его души. Благодаря этому познание переходит от философского сомнения "я знаю, что я ничего не знаю" к рождению истины посредством самопознания. Сократ возвел в философский принцип знаменитое изречение дельфийского оракула: "Познай самого себя!" Главная цель его философии - восстановить авторитет знания, поколебленный софистами. Софисты пренебрегали истиной, а Сократ сделал ее своей возлюбленной. Его неугомонная душа неподражаемого спорщика стремилась трудом непрестанным и упорным к совершенству общения, дабы уяснить истину. Софисты не считались с истиной ради денег и богатства, Сократ же оставался верен истине и жил в бедности. Софисты претендовали на всезнание, а Сократ твердил: он знает только то, что он ничего не знает [1].

1 Рассказывают, что Сократу однажды сказали, будто дельфийский оракул на вопрос, кто является самым мудрым, ответил: "Сократ". Сократ, не поверив, пошел к одному афинскому политику и стал его расспрашивать, что такое государство, политика, в чем секрет государственного правления. Собеседник, до того утверждавший, что все это знает, не смог ответить. Сократ подумал: управитель Афин полагает, что он знает, чем и как управлять, а на самом же деле он не знает. А он - Сократ - думал, что не знает, а на самом деле что-то понимает в этом. Затем Сократ пошел к поэту и начал спрашивать его, как он сочиняет стихи. Поэт задумался... оказалось, что он не знает, как это у него получается. А Сократ подумал, что он имеет большее понятие об этом, но говорит, что не знает. Только теперь он понял, что оракул, быть может, не ошибся, назвав именно его самым мудрым человеком. Сократ понимал свое назначение в том, чтобы разбирать мысли других, что он остроумно выражал, уподобляя свою деятельность званию своей матери - повивальной бабки. Он помигал мужчинам, чреватым возможностью родить умные мысли.


Обращенность к духовному миру. Грань между присущими человеку духовными процессами и материальным миром, уже намеченная предшествующим развитием греческой философии (в учении Пифагора, софистов и др.), была более отчетливо обозначена именно Сократом: он акцентировал своеобразие сознания сравнительно с материальным бытием и одним из первых глубоко раскрыл сферу духовного как самостоятельную реальность, провозгласив ее как нечто не менее достоверное, чем бытие воспринимаемого мира, и тем самым как бы возложил ее на алтарь общечеловеческой культуры для изучения всей последующей философской и психологической мыслью. Рассматривая феномен души, Сократ исходил из признания ее бессмертия, что увязывалось с его верой в Бога.

В вопросах этики Сократ развивал принципы рационализма, утверждая, что добродетель проистекает из знания и человек, знающий, что такое добро, не станет поступать дурно. Ведь добро есть тоже знание, поэтому культура интеллекта может сделать людей добрыми: никто не зол по доброй воле, люди злы лишь по неведению! Тут можно возразить великому мудрецу: почему же даже среди людей, очень образованных и прекрасно знающих, что такое добро и что такое зло, так много творящих зло, - утонченных проходимцев, воров, лжецов и убийц?!

Политические воззрения Сократа базировались на убеждении, что власть в государстве должна принадлежать "лучшим", т.е. опытным, честным, справедливым, порядочным и непременно обладающим искусством государственного управления. Он подвергал резкой критике недостатки современной ему афинской демократии. С его точки зрения: "Худшее - это большинство!" Ведь далеко не все, избирающие правителей, разбираются в политических, государственных вопросах и могут оценить степень профессионализма избираемых, их моральный и интеллектуальный уровень. Сократ ратовал за профессионализм в делах управления, в решении вопроса о том, кто и кого может и должен избирать на руководящие посты.

В конце жизни Сократа привлекли к суду за трактовку божества, отличающуюся от принятой согласно существовавшей в Афинах традиции, а также якобы за "развращение юношества" "крамольными" идеями. В результате различного рода интриг он был, в конечном счете, приговорен к смерти. Отказавшись от предоставленной друзьями возможности спастись бегством, Сократ принял смерть, выпив яд (цикуту).

Сократ, по словам Вл. Соловьева, своею благородной смертью исчерпал нравственную силу чисто человеческой мудрости, достиг ее предела. Эта драма смерти Сократа есть единственная в мире сверхличная и сверхисторическая трагедия. Убита Правда. Убит праведник. Убит не грубо личным злодеянием, не своекорыстным предательством, а торжественным публичным приговором законной власти, волею отечественного города. И это еще могло бы быть случайностью, если бы праведник был законно убит по какому-нибудь делу, хотя невинному, но постороннему его праведности. Но он убит именно за нее, за правду, за решимость исполнить нравственный долг до конца [1].

1 См.: Соловьев B.C. Сочинения. М., 1988. Т. 2. С. 625.


Если Сократ направлял всю свою мудрость и свое "служение Богу" на обличение мнимой человеческой мудрости, так это в силу идеала универсального разума и божественной мудрости, который он таким образом проповедовал [2].

2 Здесь слово "Бог" впервые употребляется с большой буквы (применительно к языческим богам это не принято). Платон, говоря о Сократе, утверждает, что Сократ говорит о единственном Боге. Это очень существенно. Сократ явился провозвестником идеи единого личного Бога, т.е. монотеизма.

<< Пред. стр.

страница 2
(всего 22)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign