LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 10
(всего 15)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

смирение, - и Вы излечитесь. Молите Христа во святой троице, чтобы он смилостивился над Вами и принял Вас. Читайте святых отцов и учителей церкви, и пусть они научат Вас, что надо делать, чтобы но погибнуть, но обрести жизнь вечную. Посоветуйтесь с католиками доброй жизни и глубокой веры, и они скажут Вам много такого, чего Вы никогда не знали раньше и что поразит Вас.
Что касается меня, то я написал Вам это письмо, руководимый лишь истинно христианским намерением: во-первых, чтобы показать любовь, которую я питаю к Вам, несмотря на то, что Вы язычник, а затем, чтобы упросить Вас перестать по крайней мерз совращать других.
Итак, заключу следующим образом: бог хочет спасти душу Вашу от вечного проклятия, если только Вы сами хотите этого. Не колеблитесь же внять гласу господа, который уже столько раз призывал Вас через других, а теперь еще раз, может быть в последний, призывает через меня, который, получивши божественную благодать в силу несказанной милости самого бога, от всего сердца просит о том же самом для Вас. Не отвергайте этого обращения, ибо если Вы не послушаетесь теперь бога, к Вам взывающего, то гнев божий разразится над Вами, и тогда опасайтесь, чтобы бесконечное милосердие его не оставило Вас и чтобы Вы не сделались жалкой жертвой божественной справедливости, все истребляющей в гневе своем. Да не допустит этого бог всемогущий во славу своего имени и во спасение души Вашей и в поучение несчастнейшим поклонникам Вашим - во имя господа и спасителя нашего Иисуса Христа, пребывающего и царствующего с вечным отцом и единосущно с духом святым во веки веков. Аминь.
Флоренция, 11 сентября 1675 г.
ПИСЬМО 67bis 333
Письмо Николая Стенона 334
к реформатору новой философии
об истинной философии
В книге, автором которой Вас и другие считают, да и я сам по разным причинам предполагаю 335, Вы рассматриваете все вопросы с точки зрения общественного благополучия, или, вернее, с точки зрения Вашего собственного благополучия, потому что, согласно Вам, в благопо-
617

лучии личности и заключается цель общественного благополучия. Однако средства Вы применили такие, которые противоречат желаемому Вами благополучию, и Вы совершенно пренебрегли той частью Вашего существа, благополучие которой должно было бы составлять единственный предмет человеческих стремлений. Что Вы выбрали средства, противоположные желаемому Вами благополучию, явствует из того, что, ища общественного спокойствия, Вы приводите все в расстройство и беспорядок, а стараясь избежать всяких опасностей, Вы без всякой нужды подвергаете себя самой величайшей опасности. А что Вы совершенно пренебрегли той частью Вашего существа, о которой единственно следует заботиться, видно из того, что Вы позволяете всякому человеку думать и говорить о боге все что угодно, лишь бы только это не нарушало необходимого повиновения не столько богу, сколько людям (так это получается по Вашему). А это все равно, что ограничивать всякое благо человека благом одного лишь гражданского правления, т.е. телесным благом. И дело у Вас нисколько но улучшается, когда Вы говорите, что Вы предоставляете философии заботиться о душе, ибо 1) Ваша философия трактует о душе посредством системы, образованной из предположений, а 2) тех людей, которые неспособны воспринять Вашу философию, Вы оставляете в таком состоянии жизни, как если бы они были автоматами, лишенными души и рожденными для одного только тела.
Видя, что в такого рода потемках обретается человек, мне когда-то очень близкий и, я надеюсь, даже и теперь не враждебный (ибо я полагаю, что память о старой дружбе все еще сохраняет взаимную любовь), и помня о том, что и я сам тоже погрязал некогда если не совсем в тех же самых, то во всяком случае в тягчайших заблуждениях, я молю о той же небесной благодати для Вас, которую сам я получил не за какие-либо заслуги с моей стороны, но единственно вследствие благости Христа. И, чтобы к моим молитвам присовокупить дела, я предоставляю себя в Ваше распоряжение с полной готовностью рассмотреть вместе с Вами все те аргументы, которые Вам угодно будет рассмотреть относительно нахождения и придерживания истинного пути к истинному благополучию. И хотя Ваши писания показывают, что Вы в высшей степени далеки от истины, однако Ваша давнишняя любовь к миру
618

(pax) и к истине, еще но угасшая в том мраке, в котором Вы находитесь, дает мне надежду на то, что Вы не закроете ушей перед нашей церковью, если только Вам будет в достаточной мере показано, что она обещает всем людям и что она гарантирует том, которые хотят спастись.
[Затем идут длиннейшие рассуждения о том, что католическая церковь обещает всем людям истинное и вечное блаженство и не только обещает, но и действительно выполняет свои обещания.]
Чтобы легче признать все это 336, обратитесь прежде всего к самому себе и исследуйте Вашу душу. Ибо, если Вы должным образом исследуете ее, то Вы найдете, что она мертва. Вы вращаетесь среди движущейся материи так, как если бы движущая причина отсутствовала или была бы ничем. Та религия, которую Вы вводите, есть религия тел, а не религия душ, и в любви к ближнему Вы заботитесь о таких действиях, которые необходимы для сохранения индивида и для продолжения рода, тогда как тем действиям, которые ведут нас к познанию творца и к любви к нему, Вы не уделяете почти никакой заботы. Но Вы и всех других считаете такими же мертвыми, как и Вы сами, отрицая за всеми свет благодати на том основании, что сами не испытали его. И Вы считаете, что не существует никакой другой достоверности, кроме достоверности демонстративной, не зная достоверности веры, превосходящей все демонстративные доказательства. Однако сколь узкими пределами ограничивается Ваша демонстративная достоверность! Исследуйте, пожалуйста, все Ваши демонстративные доказательства и приведите мне хотя бы одно, которое бы могло объяснить, каким образом соединяются мышление и протяжение или каким образом движущий принцип соединяется с движущимся телом. Но зачем мне просить у Вас демонстративных доказательств этих проблем, когда Вы не сможете дать мне даже более или менее вероятного объяснения всего этого? Отсюда происходит то, что Вы не способны без помощи [произвольных] предположении объяснить чувство удовольствия и почали или волнения, любви и ненависти. И, таким образом, вся Декартова философия, как бы тщательно она ни была исследована и реформирована Вами, не может мне демонстративно объяснить хотя бы одно такое явление, а именно: каким образом удар материи о материю перципируется (постигается) душой, соединен-
619

ной с материей? Да и о самой материи разве Вы 337 даете нам какое-нибудь другое знание, кроме математического рассмотрения количества относительно фигур, применимость которых к какому бы то ни было роду частиц все еще не доказана иначе, как чисто гипотетически? Но что может быть более чуждым разуму, чем отрицание божественного слова на том основании, что оно противоречит человеческим доказательствам, сделанным посредством гипотез? И как можете Вы 338, не будучи в состоянии понять даже того состояния тела, через посредство которого душа перципирует (постигает, воспринимает) телесные объекты, - как можете Вы тем не менее высказывать суждение о том состоянии тела, которое после преображения тленного в нетленное снова будет соединено с душой?
Я твердо убежден в том, что найти новые принципы, объясняющие природу бога, души и тела, - это значит найти фиктивные принципы, ибо даже разум учит тому, что божественному провидению противоречило бы такое положение вещей, если бы истинные принципы относительно упомянутых предметов были скрыты от наиболее святых людей в течение целых тысячелетий, для того чтобы впервые в наше время они были открыты людьми, даже не достигшими совершенства в моральных добродетелях. Более того, я считаю, что только те принципы относительно бога, души и тела являются истинными, которые с самого начала сотворенных вещей вплоть до настоящего дня сохраняются в одной и той же неизменной организации - в государстве бога 339. Относительно первых учителей такого рода принципов старец, побудивший святого Юстина перейти от мирской философии к философии христианской, говорит, что это были "древнейшие философы, блаженные, праведные, дорогие богу, говорившие по вдохновению от святого духа и предсказавшие такие события, которые впоследствии действительно наступили". Принципы, выдвинутые такого рода философами и переданные нам путем непрерывной преемственности через людей им подобных, принципы, которые и теперь очевидны для всякого, кто ищет их правильным разумом, я и считаю единственно истинными принципами, где истинность доктрины доказывается святостью жизни.
Изучайте принципы и догматы этой философии не у врагов ее и не у тех ее прихвостней, которые уподоб-
620

ляются мертвецам по своей испорченности или малым детям по своему невежеству, но у ее лучших представителей, совершенных в своей мудрости, дорогих богу и, вероятно, уже теперь причастных вечному блаженству. И Вы должны будете признать, что совершенный христианин является совершенным философом, хотя бы это была только какая-нибудь старуха или служанка, погруженная в грязную и низкую работу, или невежественный (по мнению света) бедняк, добывающий себе пропитание стиркой старых лоскутьев. И Вы воскликнете вместе со святым Юстином: "Вот единственная надежная и полезная философия!" Если Вам будет угодно, я охотно возьму на себя труд показать Вам противоречивость и недостоверность всего того, в чем Ваши учения уступают нашим, хотя я желал бы, чтобы Вы, признав в Ваших учениях те или другие ошибки перед лицом той очевидности, которая присуща нашему учению, сделали бы себя учеником упомянутых выше учителей и среди первых плодов Вашего раскаяния преподнесли бы богу опровержение Ваших заблуждений, признанных Вами самими через озарение Вас божественным светом, дабы, если Ваши первые сочинения отвратили от истинного познания бога тысячу душ, отречение от них, подтвержденное Вашим собственным примером, могло бы возвратить богу целые миллионы вслед за Вами, как за новым Августином. От всего своего сердца молю о такой благодати для Вас. Будьте здоровы.
[Флоренция, 1675 г.]
ПИСЬМО 68 340
Благороднейшему и ученейшему
мужу Генриху Ольденбургу
от Б. д. С.
ОТВЕТ НА ПИСЬМО 62
Благороднейший и славнейший господин!
В то время, когда пришло письмо Ваше от 22 июля, я был в Амстердаме, куда я отправился с намерением сдать в печать ту книгу, о которой я Вам писал 341. Пока я был занят этим делом, распространился слух, что я уже печатаю какую-то книгу о боге и что в этой книге я пытаюсь доказать, что никакого бога не существует. Слух
621

этот был многими принят с доверием. Это послужило поводом для некоторых теологов (быть может, авторов этого слуха) обратиться с жалобой на меня к принцу 342 и к городским властям. Кроме того, тупоголовые картезианцы, так как они считаются благожелательно настроенными по отношению ко мне, чтобы отвести от себя это подозрение, не переставали и не перестают повсюду поносить мои мнения и мои сочинения. Узнав все это от заслуживающих доверия людей, утверждавших вместе с тем, что теологи повсюду строят мне козни, я решился отложить подготовлявшееся мною издание до тех пор, пока не выяснится, какой оборот примет все это дело, имея в виду сообщить Вам то решение, которое я тогда приму. Однако положение, по-видимому, ухудшается со дня на день, и я все еще не решил, что предприму.
Между тем я не хотел откладывать далее мой ответ на Ваше письмо, и прежде всего я приношу глубокую благодарность за Ваше весьма дружеское предостережение, относительно которого я хотел бы получить более подробное объяснение, чтобы знать, каковы, по Вашему мнению, те учения, которые могли бы показаться подрывающими религиозную добродетель. Ибо я считаю, что все то, что представляется мне согласным с разумом, в высшей степени полезно для добродетели. Далее, я хотел бы, если только это не будет для Вас обременительно, чтобы Вы указали мне те места "Богословско-политического трактата", которые вызвали недоумение среди ученых мужей. Ибо я хочу снабдить этот трактат некоторыми пояснительными примечаниями и, если возможно, рассеять существующие на его счет предубеждения 343. Будьте здоровы.
[Гаага, сентябрь 1675 г.]
ПИСЬМО 69 344
Ученейшему господину
Ламберту ван Вельтгюйзену
от Б. д. С.
Превосходнейший и славнейший господин!
Я весьма удивляюсь тому, что наш Нустад 345 говорил, будто я замышляю [написать] опровержение тех сочинений, которые были изданы против моего "Трактата" 346, и что я предполагаю дать опровержение Вашего ману-
622

скрипта 347, ибо я знаю, что я никогда не имел в мыслях опровергать кого-нибудь из моих противников: до такой степени все они казались мне недостойными того, чтобы я отвечал им. Насколько помнится, я говорил господину Нустаду только одно: что я намереваюсь снабдить примечаниями некоторые более темные места означенного "Трактата" 348 и приложить к этим примечаниям - если только Вы согласитесь на это - Ваш манускрипт вместе с моим ответом на него. На это я и просил его спросить у Вас согласия, добавив, что, в случае если бы Вы воспротивились этому на том основании, что некоторые места в моем ответе выражены слишком резко, я уполномочиваю Вас исправить или вычеркнуть такого рода места. Я нисколько не сержусь на господина Нустада, но хотел только изложить Вам это дело так, как оно есть, для того чтобы, в случае если я не получу от Вас просимого мною согласия, показать Вам по крайней мере, что я отнюдь не хотел опубликовать Ваш манускрипт против Вашей воли. И хотя я думаю, что это можно было бы сделать без малейшего ущерба для Вашей репутации - если только не подписывать Вашего имени, - однако я ничего не предприму до тех пор, пока Вы не дадите мне разрешения на его опубликование.
Но, признаться, Вы доставили бы мне еще большее удовольствие, если бы Вы изложили письменно те аргументы, которые, как Вы думаете, Вы можете выставить против моего "Трактата", и присоединили бы их к Вашему манускрипту. Относительно этого я и обращаюсь к Вам с убедительнейшей просьбой. Ничьи аргументы я не рассмотрел бы так охотно, как Ваши, ибо я знаю, что Вами руководит одно лишь стремление к истине, и мне известна необычайная искренность Вашей души 349. А посему я снова и снова прошу Вас не отказаться взять на себя этот труд. Глубоко уважающий Вас
Б. де Спиноза.
[Гаага, осень 1675 г.]
623

ПИСЬМО 70 360
Превосходнейшему и проницательнейшему
философу В. д. С.
от г. Г. Шуллера,
доктора медицины.
Ученейший и превосходнейший господин,
глубокоуважаемый покровитель (fautor)!
Я надеюсь, что до Вас дошло мое последнее письмо с приложенным к нему опытом анонимного лица и что Вы находитесь в таком же добром здоровье, как и я. В течение трех месяцев я не получал ни одного письма от нашего Чирнгауса и уже делал было печальное предположение, что при переезде из Англии во Францию с ним случилось какое-нибудь несчастье. Но теперь, получив от него письмо и полный радости, я считаю своим долгом - согласно желанию самого Чирнгауса - поделиться этим известием с Вами и передать Вам вместе с его сердечным приветом, что он благополучно прибыл в Париж, что он встретился там с господином Гюйгенсом, как мы ему советовали, и всячески старался приспособиться к его образу мыслей, так что Гюйгенс составил себе о нем весьма высокое мнение. Чирнгаус сказал ему, что Вы рекомендовали ему познакомиться с Гюйгенсом и что Вы весьма высоко ставите его личность. Это очень обрадовало господина Гюйгенса, и он ответил, что он в такой же мере ценит Вас и что он недавно получил от Вас "Богословско-политический трактат", который там многими высоко ценится, так что часто приходится слышать вопрос о том, не напечатаны ли еще какие-нибудь сочинения того же автора. На это Чирнгаус ответил, что ему неизвестны никакие другие сочинения, кроме геометрических доказательств I и II частей Декартовых "Начал". Помимо этих замечаний Чирнгаус ничего больше не рассказывал о Вас; поэтому он надеется, что и то, что он сообщил о Вас, не будет для Вас неприятно.
Недавно Гюйгенс пригласил к себе нашего Чирнгауса и сообщил ему, что господин Кольбер 351 ищет для своего сына какого-нибудь знающего преподавателя математики и что, если такого рода деятельность улыбается Чирнгаусу, он может устроить его на это место. Наш друг, попросив
624

некоторое время на размышление, объявил в конце концов, что готов взяться за это дело. Гюйгенс принес ему ответ, что предложение его весьма понравилось господину Кольберу, особенно ввиду того, что, не владея французским языком, Чирнгаус должен будет объясняться с его сыном по-латински.
На последнее Ваше возражение он отвечает, что те несколько строк, которые я ему написал по Вашему поручению, значительно разъяснили ему смысл затронутого вопроса и что он сам до некоторой степени склонялся к тем же соображениям (так как это может быть объяснено главным образом этими двумя способами). К принятию же того мнения, которое было им недавно изложено в его возражении, он был приведен двумя следующими мотивами. "Один мотив 352 состоит в том, что в противном случае получилось бы противоречие между теоремами 5 и 7, книги II, ибо первая из этих теорем гласит, что идеаты суть производящие причины идей 353 - что, однако, опровергается доказательством теоремы 7, ссылающимся на аксиому 4, книги I. Или же надо думать (последнее кажется мне вернее), что я неправильно понимаю ссылку автора на упомянутую аксиому, о чем - если только позволяют его занятия - было бы весьма желательно справиться у него самого. Второе основание, помешавшее мне принять предложенное объяснение, состояло в том, что при таком понимании дела атрибут мышления надо было бы признать простирающимся гораздо шире, чем прочие атрибуты; а так как каждый из атрибутов конституирует сущность бога, то я не вижу, каким образом избежать противоречия между этими двумя утверждениями. Кроме того, замечу - если позволительно судить об уме (ingenia) других на основании своего собственного, - что теоремы 7 и 8, книги Покажутся трудными для понимания и что происходит это по той простой причине, что автору (для которого теоремы эти были, без сомнения, вполне ясны) было угодно изложить относящиеся к ним доказательства слишком кратко и недостаточно развернуто".
Затем наш друг сообщает, что он встретил в Париже весьма ученого мужа, по имени Лейбниц 354, посвященного во всевозможные науки и свободного от обычных предрассудков теологии. Между ними уже занижалось весьма близкое знакомство, так как оказалось, что господин
625

Лейбниц, так же как и Чирнгаус, работает над проблемой усовершенствования разума (интеллекта); господин Лейбниц считает, что нет ничего лучшего и более полезного, чем это. В области морали господин Лейбниц, по словам нашего друга, вполне дисциплинирован и в своих высказываниях следует указаниям одного только разума, не поддаваясь влиянию аффектов. В вопросах физических, а еще более метафизических - о боге и душе - он также весьма сведущ. Ввиду всего этого наш друг пришел к убеждению, что человек этот вполне достоин того, чтобы - в случае, если Вы позволите - показать ему Ваши писания. Он полагает даже, что это может быть для Вас полезно: если только Вам будет угодно, он обещает дать обстоятельное объяснение этому своему мнению. Но если Вам это нежелательно, - не сомневайтесь в том, что согласно данному слову он будет хранить о них строжайшее молчание и впредь, подобно тому как он до сих пор не сделал о них ни малейшего упоминания или намека. Означенный Лейбниц весьма высоко ценит "Богословско-политический трактат", о котором он, если помните, некогда писал Вам 355.
Так, прошу Вас - если только Вы не имеете каких-либо особых соображений - не отказать нам в Вашем разрешении со свойственными Вам великодушием и добротой и сообщить Ваше решение но возможности скорее, чтобы по получении Вашего письма я смог ответить нашему Чирнгаусу. Я очень хотел бы написать ему во вторник вечером, если только какие-нибудь особые препятствия не задержат Вашего ответа.
Возвратившийся из Клеве господин Брессер 356 привез с родины большой запас пива; я предложил ему уделить полбочки на Вашу долю, что он и обещал сделать, посылая Вам вместе с тем самый дружеский привет.
Прошу Вас извинить шероховатость слога и поспешность пера и приказать мне сделать для Вас какую-нибудь услугу, чтобы я мог на деле доказать, что я являюсь, превосходнейший муж, Вашим покорнейшим слугой.
Г. Шуллер.
Амстердам, 14 ноября 1675 г.
626

ПИСЬМО 71 357
Славнейшему мужу Б. д. С.
от Генриха Ольденбурга
сердечный привет
ОТВЕТ НА ПИСЬМО 68
Из вашего последнего письма видно, что издание книги, предназначенной Вами для опубликования, находится в опасности 358. Не могу не одобрить сообщаемого Вами намерения разъяснить и смягчить те места "Богословско-политического трактата", которые послужили камнем преткновения для читателей. Таковыми я считал бы прежде всего те места, в которых Вы двусмысленно говорите о боге и природе; многие полагают, что Вы смешиваете эти два понятия. Многим кажется, что Вы отрицаете значение и авторитет чудес, которые в глазах почти всех христиан служат важнейшим удостоверением божественного откровения. Кроме того, говорят, что Вы скрываете Ваше настоящее мнение об Иисусе Христе, спасителе мира и единственном посреднике для людей, об его воплощении и искуплении. И люди требуют, чтобы в отношении этих трех пунктов Вы высказали свое мнение с полной ясностью. Если Вы сделаете это и притом так, что это понравится просвещенным и рассудительным христианам, то Ваши дела, полагаю я, будут в безопасном состоянии.
Вот что я хотел сообщить Вам вкратце, оставаясь глубоко Вам преданным. Будьте здоровы.
15 ноября 1675 г.
P.S. Прошу Вас немедленно уведомить меня, дошли ли до Вас эти строки.
ПИСЬМО 72 359
Ученейшему и высокоопытному
мужу г. Г. Шуллеру
от Б. д. С.
ОТВЕТ НА ПИСЬМО 70
Высокоопытный господин, многоуважаемый друг!
Мне было в высшей степени приятно узнать из полученного мною сегодня Вашего письма, что Вы находитесь
627

в добром здоровье и что наш Чирнгаус благополучно совершил свое путешествие во Францию. Что касается его разговора обо мне с господином Гюйгенсом, то, по моему мнению, он держал себя вполне благоразумно. Кроме того, я весьма радуюсь, что ему представился столь благоприятный для поставленной им себе цели случай.
Я не вижу никакого противоречия между аксиомой 4, ч. I и теоремой 5, ч. II, ибо в теореме этой утверждается, что сущность всякой идеи имеет своей причиной бога, поскольку он рассматривается как вещь мыслящая; в означенной же аксиоме говорится, что познание (соgnitio), или идея действия (effectus), зависит от познания, или идеи причины. Однако, сказать по правде, я недостаточно понимаю смысл Вашего письма в этом пункте, и я полагаю, что или в Вашем письме, или в экземпляре Чирнгауса 360 имеется ошибка, вызванная поспешностью пера. Ибо Вы пишете, будто в теореме 5 утверждается, что идеаты суть производящие причины (causa efficiens) идей, тогда как это-то именно и отрицается в этой теореме. Отсюда, как я полагаю, и произошло все недоразумение, а потому было бы бесполезно с моей стороны пытаться более подробно писать об этом предмете в настоящее время, но мне следует подождать, пока Вы не разъясните мне мысли нашего друга и пока я не узнаю, достаточно ли исправленный экземпляр имеется у него.
Лейбница, о котором он пишет, я знаю, думается мне, по его письмам, но не знаю, почему он отправился во Францию, будучи франкфуртским советником. Насколько я мог предположить по его письмам, он мне показался человеком свободного ума (homo liberalis ingenii) и сведущим во всякого рода науках. Однако я считаю неблагоразумным так скоро доверить ему мои писания. Я желал бы сперва узнать, что он делает во Франции, и услышать суждение нашего Чирнгауса после того, как этот последний более продолжительное время будет иметь с ним общение и ближе познакомится с его характером. Затем прошу Вас поклониться от меня нашему другу и передать ему, что если я чем-нибудь могу быть ему полезен, то пусть только скажет - и он всегда найдет меня в высшей степени готовым ко всякого рода услугам.
Глубокоуважаемого друга нашего Брессера я поздравляю с приездом или возвращением; за обещанное им
628

пиво я очень ему благодарен и постараюсь как-нибудь отплатить ему за эту услугу.
Опыта Вашего родственника я еще не проверял, да и вряд ли займусь такого рода проверкой, ибо, чем больше я размышляю о самом деле, тем более склоняюсь к тому убеждению, что Вы не создали золота, а только отделили от сурьмы то небольшое количество золота, которое в ней скрывалось. Но об этом подробнее в другой раз: сейчас мне не позволяет недостаток времени. Между тем, если я в чем-нибудь могу быть полезен Вам, верьте, что Вы всегда найдете меня, превосходнейший муж, Вашим преданным другом и слугой.
Б. де Спиноза.
Гаага, 18 ноября 1675 г.
ПИСЬМО 73 361
Благороднейшему и ученейшему
мужу Генриху Ольденбургу
от Б. д. С.
ОТВЕТ НА ПИСЬМО 71
Благороднейший господин!
Коротенькое письмо Ваше от 15 ноября я получил в прошедшую субботу. В нем Вы указываете только на те пункты "Богословско-политического трактата", которые послужили камнем преткновения для читателей. Между тем я надеялся узнать из Вашего письма также и о том, каковы именно те мнения, которые могли бы показаться подрывающими религиозную добродетель и о которых Вы предостерегающе упоминали ранее 362. Однако, чтобы открыть Вам то, что я думаю относительно указанных Вами трех пунктов, я скажу следующее.
По пункту первому я скажу, что о боге и природе я придерживаюсь мнения, весьма отличного от того мнения, которое обыкновенно защищается новейшими христианами. Ибо я считаю бога имманентной (как говорят) причиной всех вещей, а не трансцендентной (transcens). Вместе с Павлом 363 и, быть может, вместе со всеми
629

древними философами, хотя и иным образом, я утверждаю, что все находится (esse) в боге и в боге движется. И я даже решился бы сказать, что утверждаю это вместе со всеми древними евреями, насколько можно догадываться по некоторым преданиям (traditiones), правда, многообразно искаженным и фальсифицированным 364. Однако, если некоторые полагают, что "Богословско-политический трактат" основывается на той мысли, что бог и природа (под которой они понимают некоторую массу или телесную 365 материю) суть одно и то же, то они совершенно ошибаются.
Далее, что касается чудес, то я, напротив того, убежден в том, что достоверность божественного откровения может быть утверждена только на основании мудрости его учения, а не на основании чудес, т.е. невежества, что я достаточно пространно показал в главе VI о чудесах. Здесь я прибавлю только то, что между религией и суеверием я признаю главным образом то различие, что суеверие имеет своей основой невежество, а религия - мудрость. Это, полагаю я, и является причиной того, что христиане различаются среди остальных людей не верой и не любовью, и не прочими плодами святого духа, но одними лишь мнениями. А именно это происходит вследствие того, что они, подобно всем [остальным людям], аргументируют одними чудесами, т.е. невежеством, которое есть источник всякой злобы и низости, - и, таким образом, превращают свою веру, хотя бы и истинную, в суеверие. Однако я сильно сомневаюсь, дозволят ли когда-нибудь короли применить надлежащее средство 366 против этого зла.
Наконец, чтобы открыть яснее мои взгляды также и на третий пункт, я скажу, что для спасения вовсе не необходимо признавать Христа по плоти (secundum Carnem), но что следует совершенно иначе думать об этом вечном сыне бога, т.е. о вечной мудрости бога, которая проявила себя во всех вещах и особенно в человеческом духе (mens) и больше всего в Христе Иисусе 367. Без этой мудрости никто не может достигнуть состояния блаженства, так как именно она одна учит, что истинно и что ложно, чтo хорошо и что дурно. И так как, как я сказал, эта мудрость больше всего проявилась через Иисуса Христа, то благодаря этому ученики его возвестили ее миру, поскольку она была им открыта Иисусом, и
630

показали себя более других могущими похвастаться обладанием этим духом Христовым. Если же некоторые церкви прибавляют к этому, что бог принял человеческую природу, то я открыто и ясно заметил, что мне неизвестно, что они этим хотят сказать. Более того, признаться по правде, мне кажется, что они говорят не менее нелепо, чем если бы кто-либо мне сказал, что круг принял природу квадрата.
Полагаю, что сказанного достаточно для разъяснения моих воззрений по указанным Вами трем пунктам. Понравится ли это тем христианам, которых Вы знаете, - об этом Вы сможете лучше судить сами.
Будьте здоровы.
[Гаага, ноябрь или декабрь 1675 г.]
ПИСЬМО 74 68
Славнейшему и ученейшему мужу В. д. С.
от Генриха Ольденбурга
сердечный привет
ОТВЕТ НА ПРЕДЫДУЩЕЕ
Так как Вы, по-видимому, упрекаете меня за чрезмерную краткость, то на этот раз я заглажу эту провинность чрезмерной пространностью. Как вижу, Вы ожидали от меня указания тех мнений в Ваших писаниях, которые кажутся Вашим читателям колеблющими религиозную добродетель. Я скажу Вам, что именно больше всего их удручает. Им кажется, что Вы утверждаете фатальную необходимость всех вещей и действий. А они говорят, что признание такого рода необходимости подрывает силу всех законов, всей добродетели и религии и делает напрасными все награды и наказания. Они считают также, что все, что принуждает или вносит необходимость, тем самым извиняет [человека], а потому, думают они, не будет никого, кто не был бы извиняем пред лицом бога. Если нами движет судьба, если все направляется твердой рукой по определенному, неизбежному пути,
631

то для Ваших читателей непонятно: где же остается место вине и наказаниям? Как распутать этот узел - сказать чрезвычайно трудно. Я весьма желал бы узнать и уразуметь, каким образом Вы могли бы помочь разрешению этого затруднения.
Далее, высказанные Вами взгляды по поводу указанных мною трех пунктов поднимают следующие вопросы. Во-первых, в каком смысле чудеса и невежество берутся Вами в качестве синонимов и равнозначащих понятий, как это Вы, по-видимому, полагаете, судя по Вашему последнему письму? Ведь восстание Лазаря из мертвых и воскресение Иисуса Христа кажутся нам превосходящими все силы сотворенной природы и принадлежащими только к божественному могуществу; однако то обстоятельство, что это по необходимости превосходит пределы нашего конечного разумения, ограниченного определенными рамками, не обличает никакого достойного порицания невежества. Неужели Вы не находите, что сотворенный дух (mens) и человеческое знание должны признавать за несотворенным духом и за верховным существом такое знание и такое могущество, которые могут понять и исполнить то, причину и происхождение чего мы, слабые люди, не можем ни уразуметь, ни объяснить. Все мы люди, и ничто человеческое не должно считаться чуждым нам.
Затем, так как Вы сознаетесь, что Вы не понимаете, каким образом бог мог принять человеческую природу, то позвольте спросить Вас: как же Вы понимаете те места нашего Евангелия и Послания к евреям, из которых первое утверждает: "слово стало плотью", а второе: "сын божий принял не ангельскую природу, но семя Авраамово"? И я считаю, что содержание всего Евангелия говорит о том, что единородный сын божий, логос, который был богом и у бога, явил себя в человеческой природе и своими страданиями и смертью уплатил за нас, грешников, выкуп - цену искупления. Я очень хотел бы узнать от Вас, что следует сказать обо всем этом, чтобы не поколебать истинности Евангелия и христианской религии, к которой, как мне кажется, Вы относитесь благожелательно.
Я предполагал написать Вам больше, но меня останавливает приход друзей, которым я не могу отказать в исполнении долга вежливости. Но и того, что я успел
632

написать в этом письме, будет достаточно, и, быть может, это даже вызовет у Вас скуку, когда Вы рассмотрите это как философ.
Итак, будьте здоровы и верьте, что я остаюсь всегдашним почитателем Вашей учености и Вашей науки.
Лондон, 16 декабря 1675 г.
ПИСЬМО 75 369
Благороднейшему и ученейшему
мужу Генриху Ольденбургу
от Б. д. С.
ОТВЕТ НА ПРЕДЫДУЩЕЕ
Благороднейший господин!
Теперь, наконец, я вижу, каковы те учения, от опубликования которых Вы меня предостерегали. Но так как именно эти учения составляют главнейшую основу всего того, что содержится в том трактате, который я намеревался издать 370, то я хочу объяснить здесь вкратце, в каком смысле я признаю фатальную необходимость всех вещей и действий.
Дело в том, что я никоим образом не подчиняю бога року (fatum), но я считаю, что все с неизбежной необходимостью следует из природы бога - таким же образом, как все считают, что из природы самого бога следует то, что бог мыслит (intelligere) самого себя. Ведь никто не отрицает того, что это с необходимостью следует из божественной природы и никто однако же не думает, что бог мыслит самого себя, принуждаемый к этому каким-то роком: он мыслит самого себя совершенно свободно, хотя и необходимо.
Затем, эта неизбежная необходимость всех вещей не устраняет ни божественных, ни человеческих законов. Ибо нравственные предписания - получают ли они форму закона от самого бога или нет - остаются тем не менее божественными и благодетельными. И получаем ли мы благо, вытекающее из добродетели и любви к богу, от самого бога, как от судьи, или же оно проистекает из необходимости божественной природы, оно не будет оттого ни более, ни менее желательным. Точно также
633

те бедствия, которые проистекают из дурных поступков и аффектов, не могут внушать нам меньшего опасения только потому, что они проистекают из них с необходимостью. Вообще, действуем ли мы по необходимости или случайным образом (contingenter), мы во всяком случае руководствуемся в своих действиях надеждой или опасением 371.
Далее, люди, неизвиняемы перед лицом бога только по той причине, что они находятся во власти самого бога, подобно тому как глина находится во власти горшечника, который из одной и той же массы делает различные сосуды - одни для почетного, другие для низкого употребления 372. Если Вы хоть сколько-нибудь обратите внимание на это немногое, то я не сомневаюсь, что на все те аргументы, которые обыкновенно выдвигаются против этого мнения, Вы легко могли бы ответить, как это уже многие испытали со мною.
Чудеса и невежество (ignorantia) я взял как равнозначащие понятия потому, что те, которые пытаются обосновать существование бога и религию на чудесах, хотят доказать одну темную вещь посредством другой, которая еще более темна и которую они меньше всего знают, и таким образом они вводят новый род доказательства, а именно: приведение не к невозможному (как говорится), а к незнанию (ignorantia). Впрочем, мое мнение о чудесах я в достаточной, если не ошибаюсь 373, мере изложил в "Богословско-политическом трактате". Здесь я прибавлю только следующее: если Вы обратите внимание на то, что Христос явился не сенату и не Пилату и не кому-нибудь из неверующих, но только святым 374; далее, что у бога нет ни правой, ни левой стороны и что он не находится ни в каком определенном месте, но по своей сущности вездесущ; что материя везде одна и та же; что бог не открывает (проявляет - manifestat) себя вне мира в том воображаемом пространстве, которое выдумано некоторыми людьми; и наконец, что структура человеческого тела сдерживается в надлежащих границах одним только давлением воздуха, то Вы легко увидите, что это явление Христа вполне аналогично тому явлению бога Аврааму, когда Авраам увидел трех людей, которых он пригласил закусить с собой 373.
Но Вы скажете: "Все апостолы безусловно верили в то, что Христос воскрес из мертвых и действительно
634

вознесся на небо". Я не отрицаю этого. Ведь и Авраам тоже верил, что бог вкушал у него пищу, и все израильтяне верили, что бог спустился с неба на гору Синай, окруженный пламенем, и непосредственно говорил с ними. Но все это и многое другое в том же роде - лишь видения и откровения, приноровленные к пониманию и мнениям тех людей, которым бог хотел открыть свою мысль (mens) посредством этих видений. Поэтому я заключаю, что воскресение Христа из мертвых было в действительности духовным и было открыто одним лишь верующим сообразно с их пониманием, а именно: что Христос удостоился вечности и воскрес из мертвых (причем "мертвых" я здесь понимаю в том смысле, в каком Христос сказал: "предоставьте мертвым погребать своих мертвецов" 376), давши своей жизнью и смертью пример необычайной святости, и что он постольку поднимает из мертвых своих учеников, поскольку они следуют этому примеру его жизни и смерти. Было бы нетрудно и все евангельское учение объяснить соответственно этой гипотезе. Более того, только исходя из этой гипотезы, можно уяснить себе 15-ю главу 1-го Послания к коринфянам и понять аргументы Павла, которые, если следовать общепринятой гипотезе, оказываются слабыми и легко опровержимыми. Не говорю уже о том, что все то, что у евреев толковалось в телесном смысле (carnaliter), было истолковано христианами в духовном смысле (spiritualiter).
Слабость человеческую я признаю вместе с Вами. Но позвольте мне в свою очередь спросить Вас: обладаем ли мы, слабые люди, познанием природы в такой степени, чтобы определить, до каких именно пределов простирается ее сила и мощь и что превосходит ее силу? Так как никто без дерзости не может возомнить о себе этого, то, следовательно, вполне позволительно безо всякого хвастовства объяснять чудеса, насколько это возможно, естественными причинами, а о том, чего мы не можем объяснить и вместе с тем не можем доказать, что это нелепость, - об этом лучше будет задержать свое суждение и базировать религию, как я сказал, только на мудрости ее учения.
Наконец, Вы считаете, что некоторые места Евангелия Иоанна и Послания к евреям противоречат высказанным мною воззрениям. Но дело в том, что Вы прикладываете
635

мерку европейских оборотов речи к фразам восточных языков. Иоанн же, хотя он писал свое евангелие по-гречески, но в совершенно еврейском стиле. Как бы то ни было, но неужели - когда в Писании говорится, что бог явился в облаке или что он обитал в палатке или храме, - неужели Вы верите, что он в самом деле принял природу облака, палатки или храма? А ведь самое большее, что говорил о себе Христос, именно: что он есть храм бога, и говорил так потому, что, как я сказал в моем предыдущем письме, бог более всего проявил себя в Христе. Иоанн же, чтобы более эффективно выразить это, сказал, что слово стало плотью. Но об этом довольно,
[Гаага, декабрь 1675 г.]
ПИСЬМО 76 377
Благороднейшему юноше Альберту Бургу
от Б. д. С. привет
ОТВЕТ НА ПИСЬМО 67
Чему я едва решался верить по рассказам других, в том я должен был, наконец, убедиться из Вашего собственного письма. А именно: Вы не только сделались, как Вы говорите, членом римской церкви, но и являетесь яростным поборником ее и уже научились злословить и дерзко неистовствовать против своих противников. Я решил было ничего не отвечать Вам, будучи уверен, что течение времени лучше, чем какие-либо доводы, может помочь Вам прийти в себя и вернуться к своим родным, не говоря уже о других мотивах, которые некогда одобряли Вы сами в нашей беседе о Стеноне 378 (по следам которого Вы теперь идете). Но некоторые друзья, возлагавшие вместе со мной надежды на Ваши прекрасные дарования, убедительно просили меня не изменять долгу дружбы и подумать более о том, чём Вы были прежде, чем о том, что Вы стали теперь. Эти-то и подобные им доводы и склонили меня написать Вам нижеследующие строки, которые я убедительно прошу Вас прочесть с должным спокойствием духа.
636

Не буду говорить здесь - как это делают обыкновенно противники римской церкви - о пороках духовенства и пап, чтобы тем отвратить Вас от них, ибо все подобное распространяется часто под влиянием озлобления и служит скорее к раздражению, чем к поучению. Более того, я готов даже согласиться, что в римской церкви можно найти большее число мужей великой учености и чистоты жизни, чем в какой-либо другой христианской церкви, ибо так как число членов этой церкви более велико, то понятно, что в ней будет больше людей всякого рода. Однако Вы менее всего сможете отрицать - если только Вы вместе с рассудком не потеряли также и памяти, - что в любой церкви есть много людей честнейших, которые чтут бога справедливостью и любовью. Много людей такого рода мы знаем среди лютеран, реформатов, меннонитов и энтузиастов, не говоря уже о других. Вы знаете о Ваших собственных предках, которые во времена герцога Альбы с такой твердостью и свободой духа вынесли за свою религию всевозможные преследования. Итак, Вы должны признать, что святость жизни не есть преимущество римской церкви, но что она встречается во всех церквах. А так как только через это мы и узнаем, выражаясь словами апостола Иоанна (Послание 1, гл. 4, ст. 13), что мы пребываем в боге, а он в нас, то, следовательно, все, что отличает римскую церковь от всех прочих церквей, есть нечто совершенно излишнее и, следовательно, покоится на одном лишь суеверии. Ибо, как я сказал 379, вместе с Иоанном, справедливость и любовь к ближним - единственный и вернейший знак истинной универсальной веры (fides Catholica) и истинный плод духа святого. И где бы таковые ни встретились, там присутствует и Христос, а где их нет, там нет и Христа, ибо только дух Христов может привести нас к тому, чтобы мы полюбили справедливость и любовь к ближним. Если бы Вы захотели хорошенько поразмыслить об этом, то Вы не погубили бы себя и не причинили бы столь тяжкого огорчения Вашим родителям, горько оплакивающим теперь судьбу Вашу.
Возвратимся, однако, к Вашему письму, которое Вы начинаете с сокрушения о том, что я дал обойти себя князю бесовскому. Я прошу Вас успокоиться и прийти в себя. Когда Вы были в полном здравом уме, Вы поклонялись, если я не ошибаюсь, бесконечному богу, силой которого
637

все абсолютно происходит и поддерживается. Теперь же Вы бредите о каком-то князе бесовском, враге бога, совращающем и обманывающем против воли бога большинство людей (ибо добрых - мало), которые преданы за это богом на вечные муки этому самому учителю преступлений. Итак, значит, божественная справедливость допускает, по-Вашему, чтобы дьявол безнаказанно обманывал людей, но не терпит, чтобы эти люди, несчастным образом обманутые и совращенные им, остались безнаказанными?
Но все эти абсурды были бы еще терпимы, если бы Вы чтили вечного и бесконечного бога, а не того бога, которым Шатильон безнаказанно кормил лошадей в городе Тимене (так он называется по-голландски) 380. И Вы оплакиваете меня, несчастный! Мою философию, с которой Вы никогда не были знакомы, Вы называете химерой! О, безумный юноша! Кто так околдовал Вас, что Вы вообразили себе, будто можно проглатывать то самое высокое и вечное (summum illud et aeternum) и будто оно может находиться в Ваших кишках? 381
Однако Вы, по-видимому, хотите апеллировать к разуму и спрашиваете меня: почему я знаю, что моя философия лучше всех других, которые когда-либо проповедовались в мире, теперь проповедуются или в будущем будут проповедоваться? С гораздо большим правом я мог бы задать этот вопрос Вам. Ибо я вовсе не претендую на то, что открыл наилучшую философию, но я знаю, что постигаю истинную 382. Если же Вы спросите: каким образом я знаю это? - то я отвечу: таким же образом, каким Вы знаете, что три угла треугольника равняются двум прямым. Ни, единый человек не станет отрицать, что этого уже совершенно достаточно, - если только он находится в здравом уме и не бредит нечистыми духами, которые будто бы внушают нам ложные идеи, совершенно подобные истинным. Ибо истинное есть показатель (index) как самого себя, так и ложного 383.
А Вы, мнящий, что Вы, наконец, нашли наилучшую религию, или, вернее, наилучших людей, которым Вы отдали свое легковерие, откуда Вы знаете, что эти люди - наилучшие между всеми, кто только когда-либо проповедовал, проповедует или когда-либо в будущем будет проповедовать другие религии? Исследовали ли Вы все религии, как древние, так и новые, проповедуемые как здесь,
638

так и в Индии, и вообще по всей земле? А если бы Вы даже и исследовали их, каким образом Вы знаете, что избрали наилучшую? Ведь Вы не можете дать никакого разумного обоснования Вашей вере. Вы скажете, что Вы находите успокоение во внутреннем свидетельстве духа божьего, тогда как все прочие совращаются и обманываются князем бесовским. Но ведь и все остальные, не принадлежащие к римской церкви, с таким же правом, как и Вы, говорят то же самое о своей вере.
А то, что Вы говорите о единодушном согласии миллионов людей, о непрерывной преемственности церкви и т.п., - это не что иное, как старая песня фарисеев 384. Ведь фарисеи с не меньшей самонадеянностью, чем приверженцы римской церкви, выставляют миллионы свидетелей, которые с таким же упорством, как и свидетели римской церкви, пересказывают слышанное ими, как будто бы это было ими самими пережито. Далее, и они тоже возводят свое начало до Адама. И они с такой же надменностью хвастаются тем, что церковь и по сие время распространяется и держится твердо и неизменно вопреки ненависти и вражде язычников и христиан. И они тоже - более, чем кто-либо, - ссылаются на древность своей церкви. Они единогласно заявляют, что получили свои предания от самого бога и что они одни хранят писаное и неписаное слово божье. Никто не может отрицать того, что из их среды вышли всевозможные ереси, тогда как сами они на протяжении нескольких тысячелетий остались неизменными - и не по принуждению какого-нибудь правительства, но единственно в силу действия суеверия. Они рассказывают такое множество историй о всевозможных чудесах, что пересказ этих историй мог бы утомить тысячу самых говорливых людей. Но особенно они кичатся тем, что ни один народ не может насчитать за собой столько мучеников и что число их единоверцев, с необычайной твердостью духа претерпевающих всевозможные муки ради веры, которую они исповедуют, с каждым днем возрастает. И это не ложь. Я сам знаю среди других о некоем Иуде, прозванном Верным, который, стоя среди пламени, когда его считали уже мертвым, запел гимн "Тебе, господи, предаю душу мою" и [допев] его до середины испустил дух 385.
Систему управления римской церкви, которую Вы так хвалите, я признаю политичной и для многих весьма вы-
639

годной. И я считал бы ее даже наиболее приспособленной к тому, чтобы обманывать народ и сковывать души людей, если бы не существовало на свете магометанской церкви, которая в этом отношении много превосходит католическую, ибо с тех самых пор, как существует это суеверие, в нем еще не происходило никаких расколов 386.
Итак, если Вы только хорошенько подумаете обо всем этом, то Вы заметите, что за христиан говорит только то, что Вы отмечаете в третьем пункте, т.е. то, что люди простые и неученые могли обратить в веру Христову почти весь мир. Но этот довод ратует не за римскую церковь, а за всех тех, которые исповедуют 387 имя Христово.
Однако положим даже, что все выставленные Вами доводы говорят за одну только римскую церковь. Думаете ли Вы, что этими аргументами Вы математически доказываете авторитетность римской церкви? А так как это совершенно неверно, то как же Вы хотите, чтобы я поверил, что мои доказательства вдохновлены князем бесовским, а Ваши - самим богом, тем более что, как я вижу и как это явствует из Вашего письма, Вы сделались рабом этой церкви не столько из любви к богу, сколько из страха перед адом, каковой страх есть единственная причина суеверия. Не в том ли состоит все Ваше смирение, что Вы верите не самому себе, но только другим людям, которых весьма многие осуждают? Или, быть может, Вы считаете дерзостью и гордостью то, что я пользуюсь моим разумом и нахожу удовлетворение в том истинном слове божьем, которое находится в душе (in mente) и которое никогда не может быть ни искажено, ни извращено? Долой это пагубное 388 суеверие! Признайте разум (Ratio), данный Вам богом, и развивайте его, если не хотите быть причисленным к животным! Перестаньте называть нелепые заблуждения тайнами и не смешивайте столь постыдно того, что нам неизвестно или еще не открыто, с тем, нелепость чего может быть доказана, - каковы приводящие в трепет таинства Вашей церкви, которые Вы тем более считаете превосходящими человеческое понимание, чем более они противоречат правильному разуму.
Далее, что касается того основного положения "Богословско-политического трактата", которое гласит, что Писание должно быть объясняемо посредством одного только Писания и которое Вы так дерзко и бездоказа-
640

тельно объявляете ложным, то положение это у меня не просто предполагается, но аподиктически доказывается, что оно истинно или надежно (firmum) (особенно в главе VII, где также опровергаются мнения противников; прибавьте к этому то, что доказывается в конце главы XV) 389.
Если только Вы пожелаете обратить внимание на все это и, кроме того, рассмотрите историю церкви (в которой Вы, как я вижу, совершенно несведущи), чтобы убедиться в том, как ложно передает духовенство большинство событий и какими средствами и ухищрениями сам папа римский шесть веков спустя после рождества Христова добился верховной власти над церковью, - то я не сомневаюсь, что Вы в конце концов образумитесь. От всей души желаю Вам этого. Будьте здоровы, и т.д.
[Гаага, декабрь 1675 г.]
ПИСЬМО 77 390
Славнейшему мужу Б. д. С.
от Генриха Ольденбурга
наилучшие пожелания
ОТВЕТ НА ПИСЬМО 75
Вы совершенно верно угадали, почему я не хотел бы, чтобы Вы опубликовали Ваши мысли о фатальной необходимости всех вещей. Дело в том, что такое учение способно задержать развитие добродетели и уничтожить значение наград и наказаний. То, что Вы изложили по этому поводу в Вашем последнем письме, как кажется, еще не разрешает вопроса и не может успокоить человеческий ум. Ибо если мы, люди, во всех наших действиях, как нравственных, так и естественных, находимся во власти божьей так же, как глина в руках горшечника, то спрашивается: на каком основании мы подвергаемся осуждению за то, что поступили так, а не иначе, если поступить иначе было безусловно невозможно? И не могли ли бы мы тогда единогласно воззвать к богу со словами: "Твой непреклонный рок, твоя неотвратимая власть принудили
641

нас к тому, что мы сделали, - мы не могли поступить иначе. За что же и по какому праву ты подвергнешь нас теперь жесточайшим наказаниям, которых мы никоим образом не могли избежать, так как ты, в силу высшей необходимости, творишь и направляешь все по своему решению и благоусмотрению?" Вы говорите: люди неизвиняемы пред лицом бога только по той причине, что они находятся во власти самого бога; но я мог бы обернуть это Ваше соображение и с гораздо большим правом, как мне кажется, сказать совершенно противоположное: люди потому именно извиняемы, что они находятся во власти бога. Ибо всякий мог бы тут же возразить: "Неотвратима власть твоя, о боже! А потому меня следует по справедливости извинить за то, что я не поступил иначе".
Далее, продолжая считать понятия чуда и невежества равнозначащими, Вы, но-видимому, ограничиваете одними и теми же пределами могущество бога и разумение людей, хотя бы и проницательнейших: выходит так, как будто бог не в силах создать ничего такого, чего не могли бы уразуметь люди, если они напрягут все свои умственные силы. К тому же история страданий, смерти, погребения и воскресения Христа описана такими живыми и правдивыми красками, что я даже осмелился бы воззвать к Вашей совести: неужели Вы полагаете, что это нужно принимать скорее в аллегорическом, чем в буквальном смысле, если только Вы убеждены в истинности истории? Те подробности, которые так ярко описаны евангелистами, несомненно склоняют нас к тому, чтобы принимать эту историю совершенно буквально. Вот вкратце то, что я хотел Вам сказать по этому вопросу. Убедительно прошу Вас извинить меня и дружески ответить мне со свойственной Вам искренностью.
Господин Бойль посылает Вам свое ответное приветствие. О текущей работе Королевского общества расскажу в другой раз. Будьте здоровы и продолжайте любить меня.
Генрих Ольденбург
Лондон, 14 января 1676 г.
642

ПИСЬМО 78 391
Благороднейшему и ученейшему
мужу Генриху Ольденбургу
от Б. д. С.
ОТВЕТ НА ПРЕДЫДУЩЕЕ
Благороднейший господин!
Когда я в последнем своем письме 392 выразился, что "мы неизвиняемы потому, что находимся во власти бога, как глина в руках горшечника", то я хотел, чтобы это было понято в том смысле, что никто не может порицать бога за то, что он дал ему слабую природу или немощный дух. Ибо как нелепо было бы, если бы круг стал жаловаться на то, что бог не наделил его свойствами шара, или страдающий от желчного камня ребенок - на то, что ему не дано здоровое тело, так точно нелепы жалобы слабодушного человека на то, что бог отказал ему в силе, истинном познании и любви к богу, дав ему такую слабую природу, что он не может ни сдержать, ни умерить своих страстей. Ибо к природе каждой вещи принадлежит только то, что необходимо вытекает из данной ее причины. А что к природе каждого человека не принадлежит сила духа и что иметь здоровое тело не более в нашей власти, чем иметь здоровую душу (mens), этого не может отрицать ни единый человек, если только он не пожелает отрицать как опыт, так и разум. Вы говорите далее: если люди грешат по естественной необходимости, то они извиняемы. Но Вы не объясняете, что Вы хотите вывести из этого: то ли, что бог не может на них гневаться, или что они достойны блаженства, т.е. познания бога и любви к богу. Если Вы имеете в виду первое, то я вполне согласен, что бог не гневается, но что все происходит согласно его решению. Однако я отрицаю, чтобы вследствие этого все должны были достигать блаженства, ибо люди могут быть извиняемы и тем не менее не обладать блаженством и испытывать многообразные мучения. Ведь лошадь не виновна (excusabilis est) в том, что она лошадь, а не человек, и, однако, она должна быть лошадью, а не человеком. Тот, кто заболевает бешенством от укуса собаки, конечно, должен быть извинен, и однако же он по праву предается удушению 393. И, наконец, тот, кто не в состоянии управ-
643

пять своими страстями и сдерживать их из страха перед законом, хотя тоже должен быть извинен за свою слабость, но тем не менее не может наслаждаться спокойствием духа, познанием бога и любовью к нему и необходимо погибает.
Не считаю нужным напоминать здесь о том, что если, по словам Писания, бог гневается на грешников и является судьей, который производит дознание, выносит решения и присуждает людей за те или другие поступки, то все это говорится лишь на человеческий манер (more humano) и применительно к общепринятым мнениям толпы: ибо цель Писания заключается не в том, чтобы поучать философии и делать людей учеными, но в том, чтобы внушить им повиновение.
Далее, я не вижу, каким образом из того, что я считаю равнозначащими понятия чуда и невежества, можно вывести, будто я заключаю в одни и те же границы могущество бога и разумение людей.
Затем, страдания, смерть и погребение Христа я вместе с Вами принимаю в буквальном смысле, воскресение же его - в аллегорическом 394. Правда, я признаю, что и о воскресении евангелисты рассказывают с такими подробностями, что мы не можем отрицать того, что сами они верили как в то, что тело Христа воскресло и поднялось на небо, чтобы воссесть справа от бога, так и в то, что все это могли бы видеть также и неверующие, если бы таковые присутствовали в тех самых местах, где Христос явился своим ученикам. Однако во всем этом они без ущерба для евангельского учения могли обманываться, как это случалось и с другими пророками, примеры чего я дал в предыдущем письме. Павел же, которому тоже Христос явился впоследствии, хвалится тем, что он знает Христа не по плоти, но по духу 395.
За каталог сочинений благороднейшего господина Бойля 396 приношу Вам искреннюю благодарность. Жду узнать от Вас при первом удобном случае о теперешних работах Королевского общества 397.
Будьте здоровы, достойнейший муж, и верьте моей преданности и любви к Вам.
[Гаага, 7 февраля 1676 г.]
644

ПИСЬМО 79 398
Славнейшему мужу
господину Бенедикту де Спинозе
от Генриха Ольденбурга
сердечный привет
ОТВЕТ НА ПРЕДЫДУЩЕЕ
В Вашем последнем письме от 7 февраля имеется нечто такое, что требует разъяснения. Вы говорите, что человек не может жаловаться на то, что бог отказал ему в истинном познании бога и в необходимых для борьбы с грехом силах, так как к природе каждой вещи принадлежит только то, что с необходимостью вытекает из ее причины. Я же утверждаю, что так как бог, творец людей, создал их по своему собственному образу, понятие всего заключает в себе мудрость, благость и могущество, то из этого с полной очевидностью следует, что от человека более зависит иметь здоровую душу, чем здоровое тело, потому что физическое здоровье тела находится в зависимости от механических принципов, здоровье же души - от воли и решения самого человека. Вы прибавляете, что люди могут быть извиняемы и тем не менее испытывать многообразные мучения. Это кажется жестоким на первый взгляд. И хотя Вы присовокупляете в виде подтверждения, что взбесившаяся от укушения собака невиновна и тем не менее по праву убивается, но это еще вовсе не разрешает вопроса, ибо умерщвление такой собаки было бы проявлением жестокости, если бы это не было необходимо для того, чтобы предотвратить опасность укушения и бешенства других собак, других животных и даже людей. Если же бог вложил в людей здоровую от природы душу - что вполне в его власти, - то нет такой заразы в виде пороков, которая была бы неотвратима. И было бы весьма жестоко со стороны бога обрекать людей на вечные или хотя бы и временные, но страшные мучения за грехи, избежать которых было не в их власти. К тому же содержание всего Священного Писания клонится к подтверждению и разъяснению того, что люди могут воздерживаться от грехов, ибо оно изобилует угрозами, обещаниями и предвещаниями наград и наказаний, что говорит против неизбежности греха и свидетельствует о возможности избежать наказаний. Отрицая это, придется признать
645

деятельность человеческой души не менее механической, чем деятельность человеческого тела.
Далее, настаивая на равнозначности понятий чуда и невежества, Вы исходите, по-видимому, из того предположения, что творения могут и должны с полной ясностью постигать бесконечное могущество и мудрость творца, - между тем как я все еще убежден, что дело обстоит совершенно иначе.
Наконец, когда Вы утверждаете, что страдания, смерть и погребение Христа следует понимать буквально, воскресение же его - аллегорически, то, как мне кажется, Вы не подтверждаете этого никакими доводами. Воскресение Христа передается в евангелиях так же буквально, как и все остальное. И на этом догмате воскресения Христова держится вся христианская религия и ее истинность, так что, устраняя этот догмат, Вы лишаете смысла самую миссию Иисуса Христа и все его небесное учение. Не может укрыться от Вас и то обстоятельство, что сам Христос по воскресении своем из мертвых весьма заботился о том, чтобы убедить учеников своих в истинности своего воскресения, в собственном смысле этого слова. Превращать все это в аллегории - то же самое, как если бы кто-нибудь попытался подорвать всю истинность евангельской истории.
Вот то немногое, что я хотел возразить Вам сообразно свободе философствования. Убедительно прошу принять все это в хорошую сторону.
Лондон, 11 февраля 1676 г.
В следующий раз, если, бог даст, буду жив и здоров, сообщу Вам подробным образом о теперешних занятиях и исследованиях Королевского общества 399.
ПИСЬМО 80 400
Проницательнейшему и ученейшему
философу Б. д. С.
от Эренфрида
Вальтера фон Чирнгауса
Славнейший муж!
Во-первых, мне весьма трудно понять, каким образом доказывается а priori существование тел, обладающих движениями и фигурами; ведь в протяжении, рассматриваемом абсолютно, ничего такого не содержится.
646

Во-вторых, я хотел бы узнать от Вас, как следует понимать то, о чем Вы упоминаете в письме о бесконечном 401, когда говорите: "Однако они [т.е. математики] не заключают из этого, что подобные вещи превосходят всякое число вследствие [чрезвычайного] множества своих частей". Мне кажется, что все математики всегда доказывают относительно такого рода бесконечностей, что число частей столь велико, что они превосходят всякое число, какое только можно указать. И в том примере относительно двух кругов, который там же приводится, Вы, как мне кажется, не показываете этого, хотя и взялись это показать. Ибо там Вы только показываете, что они заключают об этом не из чрезмерной величины промежуточного [между двумя окружностями] пространства и не из того, чтобы мы не имели тут максимума и минимума этого расстояния [между окружностями]. Но Вы не доказываете того, что Вы хотели, а именно: что они заключают об этом не из [чрезвычайного] множества частей.
Далее, я узнал от господина Лейбница, что воспитатель дофина Франции, по имени Гюэ 402, человек выдающейся учености, собирается писать книгу об истинности человеческой религии и опровергать Ваш "Богословско-политический трактат". Будьте здоровы.
2 мая 1676 г.
ПИСЬМО 81 403
Благороднейшему и ученейшему
мужу Эренфриду Вальтеру фон Чирнгаусу
от Б. д. С.
ОТВЕТ НА ПРЕДЫДУЩЕЕ
Благороднейший муж!
То, что я сказал в письме о бесконечном 404, а именно, что о бесконечности частей заключают не на основание их [чрезвычайного] множества, явствует из следующего: если бы об этом заключали на основании множества частей, то мы не могли бы помыслить еще большего множества, но множество этих частей должно было бы быть больше, чем какое угодно данное множество. Между тем это неверно, ибо во всем промежуточном пространстве
647

между двумя окружностями, имеющими разные центры, мы мыслим вдвое большее множество частей 405, чем в половине этого промежуточного пространства, и однако же число частей как в половине промежуточного пространства, так и в его целом больше всякого числа, какое только можно указать.
Далее, из протяжения, как его мыслит Декарт, а именно: в виде покоящейся громады (moles quiescens), не только трудно, как Вы говорите, но совершенно невозможно доказать существование тел, ибо покоящаяся материя, насколько это зависит от нее самой, будет продолжать пребывать в покое и не побудится к движению иначе, как более могущественной внешней причиной. Вот почему я не поколебался когда-то заявить, что Декартовы принципы естествознания (rerum naturalium principia Cartesiana) бесполезны, чтобы не сказать абсурдны.
Гаага, 5 мая 1676 г.
ПИСЬМО 82
Проницательнейшему и ученейшему
философу Б. д. С.
от Эренфрида
Вальтера фон Чирнгауса
Ученейший муж!
Я просил бы Вас о следующем одолжении: укажите мне, каким образом из понятия протяжения согласно Вашим воззрениям может быть а priori доказано разнообразие вещей? Вы упомянули о мнении Декарта. Декарт говорит, что он может вывести из протяжения это разнообразие вещей не иначе, как предположив, что оно было произведено в протяжении движением, возбужденным самим богом. Таким образом, нельзя сказать, как мне кажется, что Декарт выводил существование тел из покоящейся материи, - разве только Вы ни во что не ставите его предположение о двигателе-боге. Каким образом это разнообразие вещей должно с необходимостью a priori следовать из сущности бога, Вами не показано. (Декарт полагал, что доказательство этого превосходит человеческое разумение.) Вот я и спрашиваю Вас об этом предмете, хорошо зная, что Вы держитесь иных воззрений, - если только не имеется какой-нибудь важной причины, в силу
648

которой Вы до сих пор не пожелали предать это гласности. И я не сомневаюсь, что Вы не ограничились бы такого рода темным намеком, если бы в этом не было нужды. Во всяком случае будьте уверены, что независимо от того, дадите ли Вы мне откровенные указания или же скроете их от меня, - моя привязанность к Вам останется неизменной. Причины же, побуждающие меня особенно сильно желать Ваших указаний по этому вопросу, состоят в следующем: я постоянно замечал в математике, что из какой-нибудь вещи, рассматриваемой в самой себе, т.е. из определения какой-нибудь вещи, мы можем вывести в лучшем случае только одно из ее свойств. Если же мы хотим получить другие ее свойства, то необходимо соотнести определяемую вещь с другими предметами, и только тогда из соединения определений этих вещей можно получить новые свойства. Так, например, если мы рассматриваем одну только периферию круга, то мы будем в состоянии заключить лишь то, что она повсюду одинакова или единообразна и в этом свойстве своем существенно отличается от всякой другой кривой; но я не смогу вывести каких-либо других свойств круга. Если же я соотнесу периферию с чем-нибудь другим, а именно с радиусами, проведенными из центра, или с двумя или несколькими пересекающимися прямыми, то я смогу вывести отсюда много других свойств. Все это некоторым образом противоречит, по-видимому, теореме 16 "Этики" (являющейся почти самой главной в первой книге Вашего Трактата), в каковой теореме принимается за самоочевидное, что из данного определения каждой вещи могут быть выведены многие свойства. Мне же это кажется невозможным, если мы не соотнесем определяемую вещь с чем-нибудь другим. Вот это-то недоумение и мешает мне уразуметь, каким образом из какого-нибудь атрибута, рассматриваемого в самом себе, например из протяжения, может вырасти (exsurgere) бесконечное разнообразие тел. Если же и сами Вы полагаете, что это не может быть выведено из рассмотрения одного атрибута, отдельно взятого, но лишь из всех атрибутов, вместе взятых, то я желал бы, чтобы Вы просветили меня насчет этого, а также и насчет того, каким образом надо было бы понимать это. Будьте здоровы, и т.д.
Париж, 23 июня 1676 г.
649

ПИСЬМО 83 407
Благороднейшему и ученейшему
мужу Эренфриду Вальтеру фон Чирнгаусу
от Б. д. С.
ОТВЕТ НА ПРЕДЫДУЩЕЕ
Благороднейший муж!
Вы спрашиваете меня, можно ли из одного понятия протяжения а priori доказать разнообразие вещей. Полагаю, что я уже достаточно ясно показал, что это невозможно и что поэтому материя плохо определена Декартом через протяжение, но что она необходимо должна быть объясняема (explicari) через [такой] атрибут, который бы выражал вечную и бесконечную сущность. Но об этом я, быть может, когда-нибудь, если буду жив 408, поговорю с Вами более ясно. Ибо до сих пор я не имел возможности привести в надлежащий порядок то, что имеет отношение к этому вопросу (Nam huc usque nihil de his ordine disponere mihi licuit).
Если же Вы прибавляете, что из определения каждой вещи, когда она рассматривается сама в себе, можно вывести только единственное свойство, то, быть может, это имеет место в вещах наипростейших или (vel) рассудочных понятиях (рассудочных сущностях - entia rationis) (к которым я отношу и фигуры), но не в реальных предметах (in realibus). Ибо из одного того, что я определяю бога, как такое существо, к сущности которого принадлежит существование, я заключаю о многих его свойствах, а имений: о том, что он необходимо существует, о том, что он един (unicus), неизменен, бесконечен и т.д. Можно было бы привести еще много примеров на эту тему, но в настоящее время я их опускаю.
Затем прошу Вас разузнать, вышел ли в свет "Трактат" господина Гюэ (направленный против "Богословско-политического трактата"), о котором Вы писали мне 409, и не можете ли Вы переслать мне экземпляр этого трактата? Далее, известны ли уже Вам новейшие открытия относительно преломления лучей? 410 Будьте здоровы, благороднейший муж, и продолжайте любить, и т.д.
Гаага, 15 июля 1676 г.
650

ПИСЬМО 84 411
Другу о "Политическом трактате"
от Б. д. С.
Дорогой друг!
Ваше любезное письмо было мне передано вчера. От души благодарю за Ваши сердечные заботы обо мне. Я не пропустил бы этого случая, и т.д. 412, если бы я не был занят чем-то таким, что я считаю более полезным и что, как я полагаю, будет Вам более приятно, а именно: составлением "Политического трактата", который я начал некоторое время тому назад по Вашему побуждению. Шесть глав этого "Трактата" уже закончены. Первая глава содержит как бы введение к самому труду. Вторая трактует о естественном праве. Третья - о праве верховных властей. Четвертая - о том, какого рода политические дела подлежат регулированию со стороны верховных властей. Пятая - о том последнем и наивысшем, к чему может стремиться общество. И шестая - о том, каким образом должна быть устроена монархическая власть, чтобы она не выродилась в тиранию. В настоящее время я пишу седьмую главу, в которой методически доказываю все пункты предыдущей, шестой главы, касающейся устройства хорошо организованной монархии. После этого перейду к аристократической и народной форме верховной власти и, наконец, к законам и другим частным вопросам, относящимся к политике.
Будьте здоровы, и т.д.
[Гаага, 1676 г.]




ПРИМЕЧАНИЯ
*
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
К I И II ТОМАМ


ПРИМЕЧАНИЯ
"БОГОСЛОВСКО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ТРАКТАТ"
К стр. 5.
1 "Богословско-политический трактат" - второе (и последнее) из произведений Спинозы, вышедших при его жизни. Оно было издано анонимно и с ложным указанием места печатания (Гамбург вместо Амстердама). В 1674 г. "Богословско-политический трактат" был запрещен голландским правительством. На русском языке впервые опубликован в 1906 г. в Казани в переводе М. Лопаткина. Этот перевод был отредактирован А. Рановичем и опубликован в 1935 г. Для настоящего издания перевод заново сверен с изданием Гебхардта. В нем сделаны исправления, уточнена терминология. В отличие от издания 1935 г. в настоящем издании цитаты из Библии на древнееврейском языке (как это имеет место в оригинале) не воспроизводятся. Приведены лишь переводы этих цитат с латинского языка, на который сам Спиноза перевел их с древнееврейского. Примечания к "Богословско-политическому трактату" в большей части заимствованы из издания 1935 г.
К стр. 8.
2 Гадание по полету птиц (ауспиции) входило как важный элемент в официальный древнеримский культ. Ауспиции были обязательны перед каждым более или менее важным государственным актом и составляли привилегию высших патрицианских магистратов.
К стр. 11.
3 "Клясться словами учителя" (jurare in verba magistri) - латинская поговорка, осмеивающая слепое преклонение перед авторитетом.
К стр. 17.
4 Еврейский канонический текст Библии ("Ветхий завет" христианской традиции) состоит из 39 книг, расположенных в следующем порядке:
655


К стр. 18.
5 См. примеч. 10 к "Основам философии Декарта".
К стр. 20.
6 Как в свое время заметил еще Гете, кроме тех десяти заповедей, которые имеются в двух вариантах: в Исх. XX 5-17 и Второ-
656
зак., V 6-18, в Библии есть еще один декалог: Исх. XXXIV 14-26, содержащий исключительно культовые предписания.
К стр. 22.
7 Исх. XXXIII 20: "И потом сказал Он: лица Моего не можно тебе увидеть; потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых. 21. И сказал Ягве: вот место у Меня: стань на этой скале. 22. Когда же будет проходить слава Моя, Я поставлю тебя в расселине скалы, и покрою тебя рукою Моею, доколе не пройду. 23. И когда сниму руку Мою, ты увидишь Меня сзади, а лицо Мое не будет видимо (тебе)".
8 В кн. Числ. XXII-XXIV рассказывается о том, как моавитский царь Валак, испугавшись евреев, призвал пророка Валаама, чтоб проклясть их. Но Ягве и в сновидении, и при личной встрече (XXIII, 4), и через ангела (XXII, 22 и сл.) внушил Валааму произнести вместо проклятия благословение.
9 Маймонид (Моисей бен-Маймон) - крупнейший еврейский богослов и комментатор (1135-1204) (см. вступ. ст.).
10 Маной, согласно Суд. XIII, - отец сказочного героя Самсона. Библейское повествование сохранило о нем следы древнего мифа о солнечном божестве.
К стр. 26.
11 Быт. VI. 2. "Тогда сыны божьи увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал. 4. В то время были на земле исполины, особенно же с того времени, как сыны божьи стали входить к дочерям человеческим, и они стали рождать им: это сильные, издревле славные люди".
К стр. 29.
12 Спиноза перевел shamir (кремень), как shamur (осторожный); правильный перевод: "они сделали свое сердце кремнем".
К стр. 32.
13 "Восточные и египетские мудрецы", упоминаемые III Цар. IV31.
К стр. 34.
14 I Сам. XXV.
15 II Сам. XXIV рассказывает, что, будучи разгневанным на Израиль, Ягве подстрекнул Давида провести народную перепись, а затем в наказание за этот грех послал мор, от которого погибло за один день 70 тыс. человек. Представление о греховности переписи связано с представлением об опасности, грозящей со стороны злых духов, от которых верующие стараются скрыть свое имя, свою численность и т.п.
К стр. 37.
16 Египетские письмена были расшифрованы лишь в 1822 г. французским ученым Шампольоном. Он пришел к выводу, что иероглифы обозначают определенные буквы или сочетания их. До того считали, что иероглифы (греч. "священные начертания") представляют собою символы, содержащие тайное учение египетских жрецов. Спиноза слово "иероглифы" употребляет в смысле "загадка", "шарада".
657

17 Ис. VI, Иезек. I.
К стр. 39.
18 Отвергая принципиальную возможность чудес как нарушения законов природы, Спиноза не считает нужным делать отсюда вывод о вымышленности библейских чудес, тем более что, как он не раз подчеркивает, он разбирает Писание только с точки зрения его внутренней последовательности. Попытки дать рационалистическое толкование библейских чудес, объяснять их естественными причинами характерны для атеизма XVII-XVIII веков. Конечно, чудо, о котором повествует кн. Иисуса Навина X 12 ст.; - вымысел, сказка, и искать для него естественных объяснений бесцельно. Другое дело, что вера в чудеса имеет под собою реальную почву в тех гнетущих силах природы и общества, которые господствуют над людьми.
19 Согласно Исайе XXXVIII 7-9 Ягве дал знамение царю Езекии: он заставил Солнце отступить на солнечных часах Ахаза на 10 ступеней назад.
К стр. 40.
20 По-видимому, миф о потопе, который, как теперь стало известно (на основании открытых памятников вавилонской литературы), заимствован библейским автором из шумерского религиозного эпоса. Спиноза толкует этот миф рационалистически и считает, что речь идет о местном наводнении, которое Ной принял по невежеству своему за всемирный потоп.
К стр. 42.
21 Произнесение имени бога у евреев запрещено в связи с весьма распространенным, особенно в первобытных религиях, представлением об опасной магической силе имени божества. Поэтому, читая еврейские тексты, где гласные не изображаются, имя бога Jhwh произносили (а впоследствии стали также писать с вокализацией Aedonaj или (реже) Elohim, т.е. Jehowah или (редко) Jehowih. В настоящее время, на основании транскрипции имени Jhwh в греческих текстах, общепринято чтение Ягве (Jalrweh); наряду с этим, несомненно, существовало обозначение имени Jhwh - "Ягу" и "Иего"; имя "Ягу" или "Яго" засвидетельствовано также в древнейшем еврейском памятнике - в арамейских папирусах из Элефантины конца V в.
Что касается значения имени Jhwh, то Спиноза исходит из того толкования, которое дает сама Библия; оно уже notодному этому подозрительно. Удовлетворительного объяснения этого имени до сих пор нет, так как оно гораздо древнее, чем тот язык, на котором написана Библия, и потому на основе этого языка не может быть объяснено.
К стр. 43.
22 Абен-Езра (правильнее Ибн-Эзра), Авраам бен-Меир (1093- 1167) - крупный еврейский комментатор Библии, поэт и ученый. Кроме комментария к Пятикнижию, Ибн-Эзре принадлежит ряд трудов оригинальных и переводных (с арабского) - по философии, грамматике, математике, астрономии.
658
К стр. 46.
23 Иосиф Флавий (ок. 37 г. - ок. 95 г.) - известный еврейский историк. Им написаны: "Иудейская война" - очерк истории евреев от взятия Иерусалима Антиохом Эпифаном (170 г. до н.э.) до окончательного подавления еврейского восстания против Рима; "Иудейские древности" - от "сотворения мира" до эпохи Нерона; "Против Апиона" - полемическая книга в защиту евреев; "Автобиография". Ценность трудов Иосифа Флавия состоит в том, что он использовал много не дошедших до нас трудов древних историков.
К стр. 53.
24 Так обычно переводят имя "Эл эльон"; в действительности это имя финикийского божества.
25 Спиноза не подвергает сомнению историчность Авраама и других библейских персонажей, так как считает, что, поскольку философия несовместима с верой, Библию нужно разбирать только на основании того материала, который она сама дает. В настоящее время установлено, что патриархи - древние родовые и племенные божества; когда после разложения родового строя восторжествовала религия Ягве, эти божества утратили свои божественные атрибуты, и мифология очеловечила их, превратив в "родоначальников", заключивших первые "заветы" с Ягве и учредивших его культ.
28 Автор кн. Малахии писал в ту эпоху, когда евреи после "вавилонского плена" (в конце VI века до н.э.) получили возможность восстановить Иерусалим, вновь построить храм и основать полунезависимое маленькое княжество, входившее в состав Персидской монархии.
К стр. 57.
27 Фарисеи - богословская школа у евреев в эллинистическо-римскую эпоху, разрабатывавшая не вошедшую в библейский канон "устную традицию". Фарисеи заложили основы синагоги, ставшей религиозным центром евреев; развили учение о бессмертии души, о демонах и ангелах, разработали правила тщательного соблюдения субботы, обрезания, пищевых обрядов. Фарисеи были идеологами городских элементов - мелких и средних торговцев и ремесленников, которые пассивно сопротивлялись нивелирующей силе Рима, замыкаясь в рамки национальной обособленности и утешая себя надеждой на потустороннее возмездие поработителям.
Развивая идеи мессианизма, утверждая веру в пришествие "помазанника божия", фарисеи противились революционной борьбе закабаленного крестьянства и городской бедноты. Когда восстания против Рима стали перерастать в гражданскую войну угнетенных классов против "своих", еврейских, эксплуататоров, фарисеи были на страже "порядка" и с ненавистью обрушивались на революционных партизан, которых они презрительно называли сикариями (разбойниками). Крайне враждебно фарисеи относились к христианству, стремившемуся стать интернациональной религией, поэтому новозаветная литература проникнута ненавистью к фарисеям, их имя стало синонимом ханжи, лицемера. Спиноза применяет термин "фарисеи" также к раввинам.
659
К стр. 61.
28 Монгольская династия в Китае прекратилась еще в 1367 г. В XVII веке в Китае правила маньчжурская династия; по-видимому, Спиноза под татарами подразумевает маньчжур.
К стр. 72.
29 Богословская традиция приписывает библейские "Притчи" легендарному царю Соломону (X век до н.э.), несмотря на то, что в самой кн. "Притч" ясно указаны другие авторы (Агур, XXX, 1, Лемуил, XXXI, 1, "Мудрецы", XXII, 17 и др.)- В действительности этот сборник изречений составлен на основе различных литературных источников уже после "вавилонского плена". В частности, опубликованное в 1923 г. египетское "Учение Амен-ем-опе" (конец II тысячелетия до н.э.), несомненно, как видно из текстуальных совпадений обоих сборников, было использовано авторами "Притч".
Позже, уже в эллинистическую эпоху, написана книга "Песни Песней", также приписываемая Соломону; наконец, "Екклезиаст", который раввины включили в канон не без колебаний, некоторые исследователи относят даже к эпохе Ирода. Спиноза, конечно, не мог считать Соломона автором приписываемых ему книг, что вытекает из его критики библейского текста; на стр. 117 он прямо заявляет, что "авторов... многих книг мы или совсем не знаем или сомневаемся в них..."; называет он Соломона (или в отношении псалмов - Давида), лишь поскольку таково принятое по традиции обозначение. См. прим. 25.
30 В библейском тексте читаем не "сын человеческий", а "человек".
К стр. 73.
31 Тремеллий (1510-1580) - итальянский гебраист, перевел Библию с еврейского языка на латинский.
К стр. 78.
32 В 586 г. до н.э. Иерусалим был разрушен, и храм Ягве сожжен вавилонским царем Навуходоносором. В 538 г. покоривший Вавилонию персидский царь Кир разрешил постройку нового храма в Иерусалиме, законченную в 516 г., а через 100 лет были вновь возведены укрепления Иерусалима, и Иудея образовала отдельную сатрапию с внутренней иерократией. Около 150 г. образовалось вновь, благодаря победе Маккавеев, иудейское царство, существовавшее самостоятельно, а затем под властью Рима до 70 г. н.э., когда Иерусалим и его храм были окончательно разрушены. Поэтому в традиционной истории евреев своеобразная хронология: эпоха первого царства, или первого храма (до 586 г.), эпоха плена (586-538), второе царство, или эпоха второго храма.
33 В настоящее время на основании изучения египетских памятников и критики Библии установлено, что пребывание евреев в Египте и исход оттуда - фикция, не имеющая под собой никакой исторической основы. Памятники свидетельствуют, что в ту эпоху, к которой библейская традиция относит исход, евреи были давними обитателями Палестины, с которыми часто воевали местные вассалы египетских фараонов. Племена Яков, Иосиф, Израиль фигурируют и числе племен, покоренных в Палестине фараонами Тутмосом III (XVIII династия) и Мереннтахом (XIX династия).
660
34 Быт. IV 26: "У Сифа также родился сын, и он нарек ему имя: Енос; тогда начали призывать имя Ягве".
К стр. 81.
35 Имеются в виду амулеты, прибиваемые к косякам дверей (мезуза), и филактерии (тефилин) - заключенные в коробочки священные тексты, которые верующие евреи прикрепляют ремнями к голове и левой руке во время утренней молитвы. Эти магические знаки и тексты, применение которых предписывается во "Второзаконии" VI 8-9, являются пережитком, который восходит, возможно, еще к периоду тотемизма и был возрожден, получив новое содержание, когда в эпоху "вавилонского плена" жрецы принимали всякие меры, чтобы подчеркнуть обособленность евреев и сохранить свое влияние на них.
К стр. 82.
36 В 1542 г. португальцы появились в Японии. Попытки иезуитов обратить японцев в христианство кончились тем, что в 1587 г. иезуиты были изгнаны и постепенно все христиане были истреблены или изгнаны; только голландцы в 1609 г. получили в Японии некоторые торговые права ценою отказа от выполнения культа.
К стр. 86.
37 Иосиф ибн-Шем-Тоб - еврейский богослов XV в., написавший комментарий к "Этике" Аристотеля; в цитируемой Спинозой книге "Кебод Елогим" (опубликована в 1555 г.) автор опровергает этику Аристотеля, как противоречащую догматам иудаизма.
К стр. 91.
38 Не во времена Ахаза, а во времена Езекии, см. прим. 19.
К стр. 94.
39 Асаф - один из упоминаемых в псалмах представителей цеха псалмопевцев.
К стр. 100.
40 Тропами называются такие образные обороты речи, когда слова употребляются в переносном смысле (метафоры, метонимии и др.).
К стр. 104.
41 Спиноза цитирует Иосифа Флавия по плохому латинскому переводу. Даем более точный перевод греческого оригинала Antiqu., II. XVI, 5 (= II 348 Niese): "Я все это передал так, как нашел в священных книгах. Пусть никого не удивит невероятность сообщения: древние люди, непричастные к злу, по воле ли бога или сами нашли спасительный путь через море. Памфилийское море отступило перед жившими недавно людьми Александра, царя Македонского. Когда у них не оказалось другого пути, оно дало им возможность пройти, так как бог пожелал уничтожить господство персов. Все писавшие о деяниях Александра соглашаются с этим".
661

К стр. 111.
42 "Плач Иеремии" написан в виде акростиха; в частности, гл. III представляет тройной акростих, т.е. три стиха начинаются буквой "алеф", следующие три - буквой "бэт" и т.д. Таким образом буквы "тет" и "иод" означают ст. 25-30.

<< Пред. стр.

страница 10
(всего 15)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign