LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 11
(всего 11)

ОГЛАВЛЕНИЕ

аутоскопических галлюцинаций, то есть будет просто замена одной
тайны - другой. Так что природу видений, которые имеют место в
условиях изоляции, пытаются объяснить с двух совершенно
противоположных позиций. Некоторые безо всякого сомнения
относят эти видения к разряду "нереальных" и "галлюцинаторных".
В то же время, на протяжении всей истории мистики и шаманы
искали уединения в безлюдных местах для достижения просветления
и откровения. Мнение о том, что духовное возрождение может быть
пережито именно в уединении является общим местом религиозных
систем многих культур. Об этом же говорят многие религиозные
книги, в том числе и Библия.
Несмотря на то, что эта идея в основном чужда современной
структуре верований на Западе, имеется еще достаточно много ее
приверженцев, даже в нашем собственном обществе. Один из первых
и наиболее серьезных исследователей изоляции Джон Лили недавно
написал книгу, которая представляет собой духовную
автобиографию, озаглавленную "Центр циклона". В этой книге
автор убедительно показывает, что опыт, который он пережил в
условиях изоляции, был реальным опытом просветления и
откровения, а совсем не "фантазия" или "галлюцинация".
Интересно также отметить, что он рассказывает о собственном
предсмертном опыте, который очень сходен с тем, о котором
написано в нашей книге, причем автор относит свой предсмертный
опыт к той же категории явлений, что и опыт с изоляцией. Таким
образом, мы можем с полным основанием рассматривать изоляцию
наряду с галлюциногенными веществами и приближением к смерти
как один из путей вхождения в новые измерения сознания.
2. Сны, галлюцинации, иллюзии.
Некоторые, по всей вероятности, считают, что предсмертный
опыт всего лишь желанные сновидения, фантазии или галлюцинации,
возникновение которых обусловлено различными факторами: в одном
случае действием наркотиков, в другомцеребральной анастезией, в
третьих- изоляцией и т. п. Иными словами, в этом случае
предсмертный опыт рассматривается как иллюзия.
Я думаю, что против этой точки зрения имеется несколько
возражений. Во-первых, имеется большое сходство в отношении
содержания и протекания событий, о которых рассказывают лица
пережившие предсмертный опыт, несмотря на то, что большинство
рассказов не соответствуют тому представлению о посмертных
событиях, которые характерны для людей нашей культуры. Кроме
того, мы обнаруживаем, что события, переживаемые умирающими,
согласно рассказам лиц, которых мы обследовали, необычайно
точно совпадают с тем, о чем рассказывается в древних и
экзотерических писаниях, совершенно неизвестных нашим
пациентам.
Во-вторых, остается несомненным фактом то, что лица, с
которыми я беседовал, не являются жертвами психоза. Они мне
представляются как эмоционально устойчивые, нормальные люди,
участвующие в жизни общества. Они имеют нормальную работу и
занимают положение, исключающее безответственность. Они имеют
устойчивые семьи и определенный круг родственников и друзей.
Почти ни один из тех, с кем мне довелось беседовать, не
переживал внетелесного опыта более одного раза в жизни. И, что
наиболее существенно, наши информаторы, это все люди, которые
могут четко различать опыт, полученный во сне и наяву.
В то же время, все эти люди утверждают, что то, что они
пережили, находясь на краю смерти, было не сном, а
действительно происходило с ними. Они почти неизменно уверяли
меня во время наших бесед, что их опыт был не сном, а
совершенно отчетливой реальностью. Наконец, имеется факт, что
для многих сообщений о внетелесном состоянии имеются
независимые подтверждения. Определенные обязательства перед
моими пациентами исключают сообщение имен и идентифицирующих
деталей, но я видел и слышал достаточно, чтобы утверждать, что
я по-прежнему изумлен и обескуражен. Я считаю, что любой, кто
начинает систематически знакомиться с предсмертным опытом,
также обнаружит это странное, но несомненное соответствие. По
крайней мере, я не сомневаюсь, что любой исследователь
обнаружит достаточное число фактов, из которых он сам увидит,
насколько предсмертный опыт далек от обычных сновидений и не
может не принадлежать к совершенно другой категории явлений.
В заключение я позволю себе заметить, что любые
"объяснения" не являются просто абстрактной интелектуальной
системой. Они, кроме того, являются проекцией личности того,
кто их предлагает. Люди вступают в эмоциональный союз с
канонами научных объяснений, которые они изобретают или
принимают. В моих многочисленных лекциях о собранных мною
рассказах о предсмертных событиях, мне было предложено
множество типов объяснений. Люди для которых было свойственно
физиологическое, фармакологическое или неврологическое
мышление, рассматривают свою собственную систему взглядов как
источник для объяснения того, что интуитивно представляется
очевидным, даже в тех случаях, когда факты противоречат
предлагаемым объяснениям. Те, кто являются сторонниками теории
Фрейда, склонны видеть в светящемся существе проекцию отца
данного субъекта, в то время как последователи Юнга видят в нем
архитипы коллективного бессознательного, и так до
бесконечности. Я хочу снова подчеркнуть, что я не предлагаю
каких-либо новых собственных объяснений всего этого, я
постарался лишь перечислить причины, из-за которых те
объяснения, которые часто предлагают, представляются мне по
крайней мере сомнительными. То , что я предлагаю, сводится
по-существу к следующему: давайте, по крайней мере, оставим
открытой возможность того, что предсмертный опыт представляет
собой новое явление и мы еще должны найти новые пути для его
объяснения и понимания.
ВПЕЧАТЛЕНИЯ.
Работая над этой книгой, я сознавал, что мои цели и задачи
весьма легко могут быть поняты неверно. В особенности мне
хотелось бы заметить для читателей, мыслящих научными
категориями, что я отчетливо понимаю, что то, что я сделал, не
представляет собой научного исследования. А моим
коллегам-философам я хочу сказать, что я вовсе не испытываю,
будто я "показал", что есть жизнь после смерти. Исчерпывающее
обсуждение этой проблемы вовлекло бы нас в дискуссию, выходящую
за рамки этой книги, так что я ограничусь только несколькими
короткими впечатлениями.
В специальных исследованиях, посвященных логике, праву или
какой-либо научной проблеме такие слова как "вывод",
"свидетельство" и "доказательство" являются техническими
терминами и имеют более точное значение, чем при употреблении
их в обычной жизни. В повседневном языке эти же самые слова
употребляются куда более свободно. Достаточно даже
поверхостного взгляда на многие сенсационные статьи в
популярных журналах, чтобы увидеть, что почти любая
малоправдоподобная история преподносится читателям, как
несомненное "доказательство".
В логике то, что может или не может быть сказано на
основании имеющихся предпосылок, не может носить случайного
характера. Оно совершенно точно определяется определенными
правилами, положениями и законами. Когда кто-то говорит, что он
пришел к определенным "выводам", это означает, что любой
исследователь, который будет исходить из тех же самых
предпосылок, придет к тем же самым выводам, если только он не
сделает никакой ошибки.
Это замечание объясняет, почему я отказываюсь делать
какие-либо "выводы" из моего исследования и почему я говорю,
что не пытаюсь конструировать доказательства очень древнего
учения о том, что жизнь продолжается после смерти тела. И все
же я знаю, что данные о предсмертном опыте имеют большое
значение. Единственное, к чему я стремился при создании этой
книги, - это найти некоторый средний путь для их интерпритации,
путь, который с одной стороны не отрицает этого опыта на
основании того, что для него не имеется логического или
научного обоснования, а, с другой стороны, лишен сенсационных
восклицаний о том, что "доказано", что есть жизнь после смерти.
В то же время, как мне кажется, следует допустить, что
наша неспособность сформулировать такое доказательство связана
не с ограничениями, накладываемыми собственно предсмертным
опытом. Вероятно, это обусловлено ограничениями, присущеми
научному логическому мышлению. Не исключено, что в будущем
наука и логика будут отличаться от современных. (Следует
помнить, что исторически научная методология не представляла
собой неизменную статическую систему, а была изменяющимся,
динамическим процессом)
Итак, я говорил в конце моей книги не о выводах и
доказательствах, а о чем-то гораздо менее определенном, - об
ощущениях, вопросах, аналогиях, удивительных фактах,
нуждающихся в объяснении. По существу, правильнее, наверно,
говорить не о выводах, которые я делаю на основании моих
исследований, а о том, какое впечатление произвело данное
исследование на меня самого. На это я могу ответить следующее.
Есть что-то чрезвычайно убедительное в том, что видишь
человека, рассказывающего тебе о том, что он пережил, но эту
убежденность не так легко передать при написании книги. Для
этих людей их предсмертный опыт был совершенно реальным
событием, и благодаря моему знакомству с ними этот опыт стал
реальным и для меня.
Конечно, я понимаю, что этот довод психологический, а не
логический. Логика есть всеобщее достояние, а психологические
доводы таковыми не являются. При одних и тех же обстоятельствах
одно и то же событие произведет на одного человека одно
впечатление, а на другого совершенно иное. Это зависит от
мировоззрения человека, его темперамента и т. п. Я не хочу
утверждать, что мое отношение к данному исследованию должно
быть законом для всех остальных. В таком случае может
возникнуть вопрос: "Если интерпритация этого опыта носит столь
субъективный характер, то зачем исследовать эти явления!" В
ответ на это я могу только еще раз указать на всеобщий интерес
людей к вопросу о природе смерти. Поэтому я думаю, что любой
свет, который может быть пролит на эту тайну, будет хорош.
Освещение этого вопроса необходимо для людей многих профессий и
академических исследований. Это необходимо и для врача,
которому приходится встречаться со страхом и надеждой
умирающего больного, и для священника, помогающего встретить
смерть. Это необходимо также и для психологов и психиатров, так
как для того чтобы выбирать подходящие и эффективные методы для
лечения душевных заболеваний, им необходимо знать, что
представляет собой сознание и может ли оно существовать
отдельно от тела. Если нет, то в этом случае усилия по
разработке методов психологической терапии должны быть
направлены исключительно в сторону поиска физических методов -
новых лекарств, электротерапии и т. п. Если сознание может
существовать отдельно от тела, как нечто, живущее по своим
особым законам, тогда лечение нарушений сознания должно быть
совершенно иным.
Однако, здесь затрагиваются вопросы еще более важные, чем
чисто академические и медицинские. Сюда относится проблема
глубоко личная, ибо от того, что мы узнаем о смерти, зависит
то, как мы будем жить. Если опыт, о котором рассказывалось в
этой книге, реален, то он находится в безусловной зависимости
от того, что каждый из нас делает в этой жизни. И в этом случае
совершенно справедливо, что мы не можем достаточно полно
понимать эту жизнь, если мы не можем уловить хоть проблеска из
того, что лежит за ней.
ОБ АВТОРЕ.
Раймонд Моуди женат, имеет двух сыновей. Он активно изучил
и преподавал философию, специализируясь в области этики, логики
и философии языка.
В дальнейшем, после преподавания философии, он продолжил
изучать медицину и решил стать психиатром для того, чтобы
преподавать философию медицины в медицинской школе. Именно в
это время он исследовал явление продолжения жизни после смерти
тела, выступая с лекциями перед студентами и профессиональными
медиками. Поскольку серьезные исследования данного явления
оказались совершенно новыми, д-р Моуди не знал, что сходные
исследования проводятся и другими специалистами. Так, в то
время, когда рукопись книги "Жизнь после смерти" была уже в
печати, он познакомился с д-ром Элизабет Кублер-Росс, которая
проводила аналогичные исследования. Д-р Моуди и д-р Э.
Кублер-Росс не встречались до февраля 1976 года.
ПОСЛЕСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА
Книга Р. Моуди, по всей вероятности, есть одно из тех
великих откровений, которые даны людям ХХ века. Душа
большинства наших современников настолько порабощена
подавляющим своей реальностью видимым миром, что почти утратила
способность ощущать, что за величественными картинами природы
есть еще некая невидимая реальность, изначальная и вечная. Мы
почти перестали чувствовать, что на каждом явлении природы,
неоскверненном человеком, лежит печать Божественной благости.
Мы перестали понимать, что древние иконы, фрески и храмы,
которыми мы не устаем восхищаться, появились не на пустом
месте, а есть свидетельство духовной высоты их создателей,
которые видели не только метериальное измерение мира, но и его
духовную первооснову.
И вот нам, людям ХХ века, привыкшим доверять лишь
"объективным" показаниям приборов, лишь тому, что можно
проверить и при аналогичных условиях воспроизвести, открывается
опыт потусторонней жизни. Рассказывают о нем люди, которые лет
30 назад ничего не могли бы сообщить нам, так как в то время
врачи не могли бы вернуть их к жизни. Эти люди, весьма
различные по своим взглядам, характеру и уровню образования,
согласно свидетельствуют об одном и том же: жизнь человека не
прекращается со смертью тела.
Впечатление такое, будто Бог снисходит к нашему немощному
духу и дает нам беспрецедентное свидетельство о реальности
духовного мира. В то же время, как и всякое откровение,
свдетельства людей, переживших клиническую смерть, остаются
только свидетельствами. Их можно принять, но можно и
опровергнуть, предложив тысячу всевозможных объяснений. Это не
доказательства, так как в сфере духовной жизни "доказательств"
вообще не существует. Если бы они были возможны, то свобода
нашей воли, свобода выбора между признанием и непризнанием
реальности бытия духовного мира, была бы по-существу утрачена.
Для людей верующих смысл этого откровения, пожалуй,
совпадает со смыслом слов некоторого человека, о котором
рассказываетса в Евангелии от Марка (9, 17-24), -"верую Господи
! помоги моему неверию". Наша вера становится лишь еще большей,
когда Бог укрепляет наше упование свидетельством своей близости
к нам. Быть может, в чем-то эти свидетельства изменяют наше
привычное мироощущение, что-то в них даже может несколько нас
шокировать. Но проходит время, и мы начинаем понимать, что
поскольку такие данные существуют, то именно мы, христиане,
должны первыми не только услышать, но и осознать то, что
открывается людям, пережившим клиническую смерть.
Переводчику довелось слышать о подобном же опыте от
человека, которого он хорошо знал. Опыт смерти, пережитый этим
человеком в начале 60-х годов казался всем, кто о нем знал
совершенно уникальным. Тем более интересным было узнать о том,
что сходный опыт переживали многие другие люди в другой стране.
Книга Р. Моуди, вероятно, открывает новую страницу в
познании человеком самого себя и окружающей реальности. Она
яркий пример того, что наука не может входить в противоречия с
религиозным восприятием мира. Это мнимое противоречие иногда
имело место при рождении новых научных дисциплин. Но проходило
время и люди вновь убеждались в справедливости того, что "малое
знание уводит от Бога, а большое знание приводит к Нему".
Переводчик приносит глубокую благодарность всем, кто помог
получить английский текст книги, перевести его на русский язык
и перепечатать.

<< Пред. стр.

страница 11
(всего 11)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Copyright © Design by: Sunlight webdesign