LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 25
(всего 28)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

выраженными истерическими чертами -- как "театр" (Theater) (Richter 1970).
Одна-ко распознавание и вскрытие глубинного содержания бессознательных
фантазий требует времени гораздо большего, чем это принято уделять в
практике семейной терапии.
Определенные методы тестирования, например, тест "Изобрази свою семью в
виде животных" ("Zeichne -- deine -- Familie -- in -- Tieren" Brem --
Graeser 1975), предназначенный для ребенка, позволяют выявить скрытые
семейные конфликты, которые оказываются весьма похожими на конфликты,
проявляющиеся в ходе групповой терапии.
Поэтому в число психоаналитических методов, перспективы примене-ния
которых в терапии и консультации семьи рассмотрел Михаэль Б. Буххольц в
своей книге "Психоаналитический метод и семейная терапия" (Michael В.
Buchholz "Psychoanalytische Methode und Familie ntherapie" 1982), следует
включить три метода, применяемые в групповой терапии (см. VIII. 4.). с тем
лишь условием, что понятие "группа" будет заменено "семьей". Тем самым
подходы эти будут выглядеть следующим образом:
-- изучение индивида вне его семьи,
-- изучение семьи как индивида,
-- изучение семьи и индивида в совокупности.
В качестве примера конструктивной критики семейной тирании можно
назвать ста-тьи Вильгельма Кернера и Ганса Цыговски (Wilhelm Kocrncr & Bans
Zygowski) опубликованные в журнале "Psycho logie heute" за 1988 год. Авторы,
в частности, полагают, что надежды, возлагаемые на семейную терапию
некоторыми учеными, имеют под собой мало основания. Члены семьи,-- прежде
всего люди, и как тако-вые не могут быть сведены к понятию "элементов
системы". Кроме того, методы, применяемые в данной терапии представляются
черезчур директивными, а мнение терапевта редко ставится под сомнение. С
такой критикой нельзя не согласиться. Стоит только напомнить, что
психоанализ, в отличии от семейной терапии, подразумевает равноценное
участие в лечебном процессе как аналитика так и самого пациента. Тем не
менее нельзя исключать воз-можности существования семейных терапевтов, не
заслуживающих столь суровых упреков.
Последний подход обеспечивает своевременное распознавание фено-менов
желания и сопротивления, переноса и контрпереноса, проявляю-щихся как у
отдельного индивида, так и между членами семьи. Последо-вательный и
терпеливый анализ семьи, ни в чем не уступающий анали-зу индивида и
включающий в себя шесть ступеней понимания, позволяет разобраться в природе
семейных бессознательных процессов.


Пример из практики


Академик жаловался на ощущение отчужденности от собственной семьи.
Человек он был очень занятой, времени на жену и детей у него не хватало.
Устав от работы, он искал "спасения" в семье и всегда испытывал в этом
разочарование. Включение в аналитический процесс жены и детей предоставило
психоаналитику дополнительную информацию. Так, в част-ности, оказалось, что
супруга и дети столь занятого человека чувствовали себя преданными и
брошенными на произвол судьбы. В связи с этим они образовали своего рода
семейную "продгруппу" и решили заботится о себе самостоятельно. Такое
решение проблемы стоило им невротических симпто-мов: жена страдала мигренью
и депрессиями, двое подростков старались избегать общества сверстников.
Положительный результат, достигнутый в данном случае, объясня-ется не
только тем, что в процессе лечения перемежались сеансы с му-жем и женой по
отдельности и супружеской парой в целом. Важнейшим инструментом позитивных
преобразований оказался индивидуальный психоанализ центральной фигуры --
отца. Успех объясняется еще и тем, что аналитик, проводивший сеансы, не
ориентировался на семей-ную терапию, а занимался исключительно
психоанализом, задача кото-рого -- осознавание бессознательных процессов. Не
больше, но и не меньше.



IX. ПСИХОАНАЛИЗ ВНЕ КЛИНИКИ И КОНСУЛЬТАЦИОННОГО КАБИНЕТА-- С
ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИМ ИНСТРУМЕНТАРИЕМ В ПОЛИТИКЕ И ОБЩЕСТВЕ

1. Методологические проблемы


Как видно из предшествующей главы, метод психоанализа, наце-ленный на
осознание бессознательного, может быть с успехом применен и к небольшим
группам (терапевтические группы и семьи). При этом, однако, здесь решаются
иные проблемы, чем в слу-чае, когда предметом психоанализа оказывается
отдельная личность.
Если самый главный методологический принцип состоит в том, что метод
должен быть адекватен предмету, то задача осознания бессознательного в
группах и семьях может быть названа психоаналити-ческой только тогда, когда
она ставится перед отдельным участником. С учетом другого предмета изучения
-- группы или семьи -- речь уже идет об ином методе, а именно о групповом
или семейном анализе.
Если же пойти еще дальше и сделать предметом психоаналитичес-кого
исследования процессы, протекающие между группами, большими группировками
людей или целыми учреждениями, то тогда мы вступим в область, которой уже
давно занимаются другие науки.
Социология -- это наука, в которой с помощью различных методов
исследуются общественные процессы, такие, как производство и социальные
структуры, социализация, учреждения и социальные движения вплоть до
международных отношений, причем доминируют методы эмпирического социального
исследования. Конъюнктура, развитие и распределение, рынок и план, деньги и
товар в производстве и общест-ве являются предметом наук о производстве и
потреблении в народном хозяйстве или предметом экономических наук.
Политология, со своей стороны, занимается политическими про-цессами в
узком смысле, т. е. процессами, которые имеют дело с вла-стью и господством
, с их распределением и контролем, с формами пра-вления как тоталитарных,
так и демократических систем, с политичес-ким образованием и экономикой,
вплоть до партий и союзов. Связанные с этим правовые проблемы
рассматриваются юриспруденцией.
Каждая из названных наук развивала и расширяла посредством соб-ственных
исследований свою область знаний. Тем не менее повсюду име-ются области, еще
не исследованные, малоизвестные области, которые освещаются весьма
односторонне или вовсе оставлены без внимания. Сюда прежде всего следует
отнести политическую сферу общественной жизни. Скажем, партии "зеленых" с
самого начала своего появления крайне чувствительно реагировали на проблему
загрязнения окружаю-щей среды, в то время как другим партиям потребовалось
длительное время, чтобы вообще признать существование подобной проблемы. С
другой стороны" традиционные партии намного более реалистически расценивают
связанные с экологией проблемы производственные.
Ответственные политики в правительстве производят такое впечат-ление,
точно они абсолютно позабыли о связи с теми, кто их первона-чально избрал. С
другой стороны, и сами избиратели в своих разговорах создают образы этих
политиков, весьма далекие от реальности.
Таким образом, здесь существуют области, в которых сознатель-ные
процессы мышления" решения и поступков в большей или меньшей степени
находятся под влиянием бессознательных процессов, фальси-фицируются, а порой
и искажаются ими.
Названные науки, конечно, пытаются внести бессознательные соци-альные
процессы в область сознательного знания. Они даже добиваются в этом успеха.
Тем не менее, я не могу избавиться от ощущения, что эти науки периодически
приближаются к границам, которые не могут быть преодолены методом одного
лишь эмпирического социального иссле-дования. Речь идет о границах между
сознательными и бессознатель-ными процессами.
Эти границы могут быть расширены с помощью психоаналитиче-ских методов
получения данных. К этому относится психоаналитичес-кое " интервью" с
отдельным человеком с использованием свободных ассоциаций и регрессивного
анализа. В небольших контролируемых группах может быть с успехом использован
групповой аналитический метод для исследования бессознательных процессов
аналогично тому. что происходит в терапевтической группе. Относительно
успешно пси-хоаналитические средства могут применяться и в больших группах
(до 50 лиц). Здесь также следует учитывать групповые концепции желания и
сопротивления, переноса и контрпереноса (Kreeger, 1977).
Значительно труднее применять этот метод к учреждениям и орга-низациям
в том их качестве, в каком они являются предметом изучения социологии и
политологии. Тем не менее есть все основания предпола-гать, что в больших
коллективах, в большей или меньшей степени, соз-нательные акты мышления,
речи и поступков также управляются бессо-знательными процессами.
Уже Зигмунд Фрейд в своем известном эссе "Массовая психология и анализ
человеческого Я" (1921) представил теорию, согласно которой массы, как и
военнослужащие или церковные прихожане, более или менее идентифицируют себя
со своим руководителем, которого возносят на пьедестал собственного Я-идеала
и одновременно ощущают с ним свою солидарность. У любого грамотного читателя
вполне естественна аналогия с Гитлером и немецким народом (Сталиным и
советским наро-дом -- прим. русск. ред.).
Чтобы проверить подобные предположения, толкования и интер-претации на
предмет их соответствия действительности, мы долж-ны. как и в классическом
психоанализе, иметь возможность говорить с пациентом, с лицом, выступающим в
качестве члена подобного кол-лектива. Это в принципе возможно лишь тогда,
когда речь идет о кол-лективе, который является частью современного
общества, например, политической партии или союза. Здесь психоаналитические
"интер-вью ", по возможности поддержанные проективными тестами, могут быть
проведены в любое время. Если же мы говорим о временах Гит-лера. то нам
следует для начала отыскать людей, готовых свидетель-ствовать о том времени.
Если члены тех или иных коллективов попа-дают в психоанализ в результате
каких-либо невротических расст-ройств, то тогда психоаналитик, наряду с
информацией о пациенте, имеет возможность получить сведения о коллективе, в
котором тот находился. В этом случае возможно наблюдение за той или иной
фор-мой интерпретации.
Значительно сложнее составить представление о том, что пережи-ли люди
столетия назад и что переживают люди инобытной для нас культуры. Однако и
здесь в принципе возможно применение психоана-литического инструментария.
В любом случае, в соответствии с психоаналитическими правилами
исследователь должен частично идентифицироваться с предметом своего изучения
и в своем контрпереносе обращать внимание на чув-ства, которые этот предмет
у него вызывает: любопытство и удивле-ние или раздражение и отвращение.
Недостаток подобных исследований заключается в том, что контроль над
собеседником отсутствует. Путем проверки исследователем своей интерпретации
в разговоре с колле-гами достигается относительная проверка собранных
сведений, т. е. она в принципе возможна. Наконец, есть и читатели, которые
высту-пают в роли "конечных потребителей" и выносят свое решение о том,
доверять ли полученной с помощью психоаналитических методов информации, или
нет.
При этом запрограммированы и возможные сопротивления. Фрейд (1911)
сформулировал это так: "Общество не будет торопиться санкци-онировать нашу
авторитетность. Оно должно находиться в оппозиции к вам, поскольку мы ведем
себя по отношению к нему критически. Мы указываем обществу на то. что оно
само участвует в создании причин неврозов". Применение психоанализа к
общественным дисциплинам означает, что речь идет об (аналогично психоанализу
индивида, группо-вому анализу и семейному анализу) общественном анализе,
анализе культурном (Lorlnzer, 1988) или об общественной критике. В
резуль-тате анализа всегда возникает тот или иной постулат, констатирующий:
Дело обстоит так:
Все выглядело бы иначе, если бы ученые развивали представления о
правильном порядке вещей. Тогда полученные знания могли бы найти себе
применение в направлении изменения общества. Тем самым научное исследование
дополнялось бы политической деятельностью.
Как мы видели в главе VII. 4.3.. в психоанализе психоаналитик
ограничивается тем. что вместе с пациентом вскрывает бессознатель-ные
процессы, предоставляя, однако, пациентам самим решать вскры-тые конфликты.
В психоаналитически ориентированной психотерапии терапевт, напротив,
действует в духе лечения или изменения. Если исследователь, диагностирующий
общественные процессы, придаст результатам своих исследований действенный
характер, то в результа-те мы получим общественную терапию.
В этом щекотливом вопросе мнения расходятся: в то время как одни,
например. Пауль Парии в Цюрихе. Хорст-Эбергард Рихтер в Гисене или Маргарет
Мичерлих во Франкфурте, словом и делом нацелены на обще-ственные
преобразования, большинство психоаналитиков, если они вооб-ще занимаются
общественными вопросами, ограничиваются непосредст-венно самим диагнозом,
его артикуляцией. Они предоставляют делать из всего выводы тем, кто отвечает
за политическое состояние в обществе (парламентариям, правящим кругам,
руководителям партий и т. д.).
Я придерживаюсь одного с Фрейдом мнения (1933. С. 162). что "не дело
психоаналитиков разрешать межпартийные вопросы", что "психоанализ это
беспартийный инструмент", "как к примеру исчисле-ние бесконечно малых
величин" (Фрейд, 1927. С. 360).
Психоанализ, однако, является "партией", поскольку стоит на стороне
правды, сколь бы неудобной эта правда ни была. Что касается группировок,
учреждений и организаций, то в них правда выходит на по-верхность лишь
тогда, когда преодолено сопротивление к ее признанию.
Основаниями для сопротивлений перед вскрытием правды чаще всего
являются страхи потерять полноту власти, когда на свет высту-пают латентные
факторы власти. Поэтому психоаналитикам не стоит удивляться, что на их
услуги в качестве экспертов по вскрытию бессо-знательных процессов в
обществе со стороны "начальствующих" не существует большого спроса: учителя
в школе боятся за свою власть над учениками, в организациях -- руководство
опасается рядовых сотруд-ников, в политике -- власть предержащие -- народа.
С другой стороны,-- это часто упускается в соответствующей лите-ратуре
-- в общественных группах, относящих себя к просвещенному и критически
мыслящему слою общества, сохраняются зоны или области, в которых
бессознательные процессы все же доминируют и при этом искажают восприятие
реальности. Последнее связано с опасением при-знать в себе присутствие,
помимо критичной и прогрессивной составля-ющей, некритичных и регрессивных
компонентов. При том, что и те и другие могут соответствовать истинному
положению вещей. Задача исследователя как раз и заключается в выяснении
того, что же соответ-ствует действительности, а что -- нет. т. е. насколько
эта действитель-ность искажена личными или групповыми проекциями. Поэтому
весьма важно более Или менее отчетливо различать следу-ющие области:
а) реальную область общественного процесса, определяемую при помощи
эмпирического метода социального исследования, и
б) область, не поддающуюся этому методу, но обнаруживаемую при помощи
психоаналитических средств.
Приведу пример для иллюстрации: конфликт между Востоком и Западом в
международных отношениях на реальной плоскости про-является в различных
распределениях сил между двумя силовыми бло-ками. Это можно проверить на
соответствующих экономических и воен-ных показателях. В психологической
области конфликт Восток-Запад осложнен многосторонними проекциями. Они ведут
к более или менее выраженному образу врага, не имеющему под собой реального
основа-ния. Путем осознания с помощью психоанализа проективных составля-ющих
этого образа врага искаженное восприятие может быть в значи-тельной степени
скорректировано; на возможность такого пути ссы-лается. в частности, философ
Эрнст Тугендхат (Tigendhat E.. 1987). Если, например, политики знакомятся
друг с другом лично, как это стало уже обычным в последнее время, то
появляется серьезный шанс узнать партнера с человеческой стороны и разрушить
многосторонний образ врага; перспектива подобного сближения сторон вселяет
опреде-ленные надежды.
Читатель, вероятно, заметил, что в данном случае я веду себя по
отношению к обществу, как семейный терапевт по отношению к семье. Такая
позиция позволяет применять психоаналитический инструмент сбора данных там,
где создаются соответствующие условия исследова-ния. Если же сверх того в
договорном порядке будет закреплено объеди-нение ответственных лиц
учреждений с психоаналитиками для исследо-вания и вскрытия существующих
конфликтов между руководством и подчиненными психоаналитическими методами,
тогда, по моему мне-нию, можно будет говорить о законном применении
психоанализа на общественном пространстве.
Чтобы исключить всякое непонимание: у психоанализа есть одна цель --
сделать бессознательные процессы сознательными или, выра-жаясь высоким
"штилем", добиться истины. Там, где психоанализ применяется с этой целью,
речь не может идти о каком-либо злоупотреб-лении. Если же психоанализ
слишком тесно связывается с определен-ными общественными группами, например,
с группой медиков, тогда появляется отмеченная, например, у Маргарет
Мичерлих опасность "медикоцентризма" (Mitscherlich-Nielsen, 1983).
Если психоанализ вступает в сок" с каким-либо политическим
на-правлением. например, с марксизмом, как это было в 20-е годы (вспом-ним
фрейдомарксизм), или во времена студенческого движения (конец 60-х годов),
то это вызывает опасность слишком односторонней полити-ческой ориентации.
Психоанализ тогда легко попадает на службу поли-тических сил и теряет свою
свободу.
Многочисленные печатные труды, в которых когда-то, во времена
студенческих беспорядков совмещались марксистские выкладки с
пси-хоаналитическим знанием, сегодня уже являются макулатурой. Обозре-вая их
сейчас с временного и пространственного удаления, можно кон-статировать, что
увязка психических страданий с понимаемыми в духе марксизма особенностями
раннего и позднего капитализма была пер-спективой. которая по меньшей мере
рассматривала общество весьма односторонне и видела лишь то. что описывали
Маркс и Энгельс, а именно: примат материи, экономические причины, классовую
борьбу и эксплуатацию человека в интересах капитала. Таким образом,
фикси-ровались общественные отношения, исторически имевшие место в XIX
столетии, но порой встречаемые еще и сейчас. Их односторонняя акцен-туация
подчас явно преувеличена.
Поэтому здесь мы не будем далее заниматься попытками связать
психоанализ и марксизм, а обратимся к тем областям, в которых пси-хоанализу
удалось предоставить ту или иную необходимую, хотя и спорную информацию.
Сюда относятся как "критика религии" Фрейда, так и психоаналитическое
исследование предрассудков, ана-лиз проблемы меньшинств, в значительной
степени инспирированное психоанализом исследование об авторитарном характере
Франк-фуртского института социальных исследований. В последнем прини-мали
участие такие известные авторы, как Теодор В. Адорно, Норберт Элиас, Герберт
Маркузе. К этому стоит причислить работы Алек-сандра и Маргареты Мичерлих по
анализу актуальных обществен-ных процессов в ФРГ, которые акцентируют
коллективно вытесняе-мую жестокость и "отвергаемую печаль". В заключение я
хотел бы еще раз обратиться к трем примерам эмансипационного движения, а
именно: к студенческим волнениям, женской эмансипации и движе-нию за мир.

2. Общественная критика Фрейда

В процессе проводимого им психоанализа Фрейд установил у своих
пациентов следующее: по большей части они были больны оттого, что были не в
состоянии удовлетворять свои сексуальные потребности. Па-циенты переживали
сексуальность как нечто предосудительное и поэто-му боялись ее
удовлетворения, вытесняли соответствующие желания и развили вследствие этого
невротические симптомы. Причина вытесне-ния заключалась в них самих. а
вернее в диктате их совести (в структур-ной модели: Сверх-Я).
Если в рамках психоаналитического лечения удавалось релятивировать
оковы Сверх-Я. тогда Я получало возможность прийти к выводу о возможности
сексуально "предосудительного" удовлетворения". Следствием такого вывода
оказывалось, как правило, исчезновение нев-ротических симптомов и излечение
самого заболевания.
Однако, не останавливаясь на достигнутом. Фрейд нашел ответ на вопрос
"где лежат причины столь жесткого диктата совести?". Он обнаружил его в
господствующей культуре, точнее, в культурной сек-суальной морали (Freud,
1908), в частности, в "двойной морали", с ее "осуждением любой сексуальной
связи, за исключением моногамной супружеской". Фрейд установил: "Вся наша
культура построена на подавлении инстинктов и влечений" (S. 149). Поставив
этот диагноз, Фрейд стал критиком культуры, и когда он заявлял, что
"известное количество непосредственных сексуальных удовлетворении кажется
большей части общества явлением непозволительным" (S. 151), то де-лал это из
заботы о своих пациентах. Если стремление к сексуальному удовлетворению
является нормой, тогда, логически заключает Фрейд, "подавление [со стороны
культуры] зашло слишком далеко" (S. 160).
Позднее в "Замечаниях о войне и смерти" (1915) он написал:
"Го-сударство требует проявления послушания и самопожертвования". Тем самым
Фрейд однозначно возложил на государство ответственность за разнообразные
недостатки современного общества. О государстве, веду-щем войну. Фрейд
писал, что оно "позволяет себе любую несправедли-вость, любое насилие,
опозорившее бы отдельного человека. Оно идет не только на разрешенную
хитрость, но и на сознательную ложь и мошенничество" (S. 32) .
Критика культуры Фрейдом достигла своей кульминации в его изве-стной
поздней работе "Неудовлетворенность культурой" (1930). Здесь он критикует
"недостатки учреждений, которые регулируют отношения людей между собой в
семье, государстве и обществе". Под этим подра-зумеваются как школьные и
военные, так и производственные учрежде-ния в индустрии и торговле, или
политические, вроде правительства, суда и т. п. Согласно Фрейду они
представляют собой асоциальный источник страданий" первого ранга, поскольку
учреждения такого рода -- вспомним об акцентированных Фрейдом сексуальных
потреб-ностях -- поддерживают своим существованием такое количество людс-ких
лишений, что -- как мы говорим сегодня -- фрустрационная толе-рантность
человека оказывается чрезмерно высокой. Фрейд саркасти-чески констатирует:
"Намерение осчастливить человека в плане творения не содержится" (З.Фрейд.
Психоанализ, религия.культура. М.1992. с.85). Под словом творение, если мы
вспомним критику рели-гии Фрейда в его "Будущее одной иллюзии " (1927),
имеются в виду созданные людьми учреждения, не позволяющие человеку жить в
свое удовольствие. Культурные учреждения, защищая людей, урезают, однако, их
элементарные инстинкты, оттого и возникают эти преслову-тые
"неудовлетворенности" культурой.
Вероятно, все мы можем согласиться с Фрейдом. Во всяком случае я могу
констатировать, что пациенты, обращающиеся сейчас за помо-щью к
психоаналитику, неизменно свидетельствуют, что их воспитание протекало в
строгой религиозной -- католической -- или иной строгой обстановке.
Сексуальность и наслаждения в их семьях были строго-настрого запрещены.
Поэтому сексуальные желания связывались с чув-ствами вины, стыда и т. д.
Другим пунктом является проблема агрессивности, которую мы уже
рассматривали в рамках психоаналитической теории личности (см.гл.V.2.1.), и
в этом смысле общественные учреждения оставляют чело-веку мало возможностей
"выхода", за исключением войн, которые, как показывает история, точно
эпидемии охватывают целые страны, поскольку у людей появляется возможность
совершенно "легально" убивать, мучить, уничтожать, сеять за собою смерть и
разрушение.
Фрейд задается вопросом: "Какое средство есть у культуры для того,
чтобы тормозить направленную против нее агрессию?" (1930. S. 482). Он
отвечает на этот вопрос так: агрессивные стремления унич-тожать и
непосредственно наносить вред другим подавляются точно так же -- физически
или психически,-- как и сексуальные влечения. Ценой этого является вторичное
"отречение от влечения" (Triebverzicht). Если употреблять выражение Фрейда
1, отречение, стимулируемое в челове-ке культурой после того, как она уже
провела-подавление сексуаль-ности, как "первичного отречения от инстинкта".
Чтобы избежать связанных с этим неудобств, созданных обществом.
культура предоставляет "болеутоляющие средства" такие, как развлече-ния,
множество заменителей, как-то: эрзац-удовольствия и наркотики.
Выигрышем от двойного подавления (сексуальных и агрессивных влечений)
является развитие культурного прогресса, а именно -- в ду-хе Маркса --
"культурной надстройки", вроде науки и искусства. Еще одним достижением стал
во многих отношениях сомнительный прогресс цивилизации. Сюда относятся все
связанные с техническими достижени-ями улучшения материальных и социальных
условий общества, вместе с учреждениями общественной безопасности и
многочисленными успе-хами в области обслуживания, к которым можно причислить
и образо-вание, и наличие свободного времени.
В споре между природой и культурой возникает дилемма, нереша-емая в
контексте противоречий человеческой жизни. Если, с одной сто-роны, были бы
удовлетворены все сексуальные и агрессивные потреб-ности, как того требует
природа, то тогда мы жили бы, как животные, и отказались бы от всех плодов
культуры, цивилизации и прогресса. Если же, с другой стороны, мы подчинимся
всем требованиям культу-ры, будем строго придерживаться норм морали и этики
и соблюдать все запреты судебных инстанций и государственного контроля,
тогда, сле-дуя неизбежной логике, мы все заболеем, поскольку в этом случае
при-родное естество в нас будет целиком и полностью подавлено.
Господствующие общественные отношения в связи с географичес-кими,
историческими, производственными и политическими условиями принципиально
изменчивы и в соответствии со степенью подавления инстинктивной природы
могут расцениваться как более или менее сво-бодные и "великодушные" или
более или менее подавляющие и запрети-тельные. Читатель вполне может и сам
оценить современное общество, в котором он живет. Лично я придерживаюсь того
мнения, что до сих пор управлять людьми в тех областях, где должно иметь
место критическое сознание и личное решение, пытаются с помощью запретов. Но
осуждать то или иное общество столь же малоэффективно, сколь и пытаться --
как это делают, например, марксистские социологи -- приписать
ответствен-ность за вызванные культурой "неудобства" исключительно
капита-листической общественной структуре. Конструктивным в этом смысле надо
полагать разграничение, введенное Гербертом Маркузе (1955), при котором
различаются неизбежное подавление и совершенно не обя-зательное
"сверх-подавление", о котором далее мы еще поговорим.

<< Пред. стр.

страница 25
(всего 28)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign