LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 2
(всего 4)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Наиболее явно оно обнаруживается в том, что только человек может изготавливать искусственные орудия (тех­нику) с помощью других, ранее произведенных им средств труда. В биологии не известен ни один вид животных, ко­торый бы мог изготавливать орудия труда с помощью ра­нее сделанных им средств. Подобная орудийная деятель­ность есть привилегия человека. Данные биологических наблюдений свидетельствуют о том, что сложные формы поведения животных (элементарные информационно-ори­ентировочные и эмоционально-психические действия, на­учение, ритуалы, общение и т. п.) подчиняются генетичес­ки запрограммированным правилам, помогающим им при­способиться к изменениям среды обитания. Тогда как в действиях человека по мере его эволюции прогрессиру­ют произвольные элементы при принятии решения и оп­тимизации поведения.
Другим важнейшим фактором, отделившим в ходе эволюции человека от животного мира, являются его ре­чевые способности. Любой вид животных обладает сред­ствами обмена информацией, позволяющей координиро­вать и направлять свои действия, предупреждать об опас­ности, привлекать к себе внимание, метить территорию своего проживания. Но сколь бы ни были разнообразны сигнально-информационные способы поведения и взаимо­действия животных, они сохраняют свои эволюционно-генетические ограничения. Это касается их как внутри-, так и межвидовой коммуникации. В отличие от них че­ловеческая речь в процессе эволюции превратилась в про­извольную и искусственную совокупность средств обще­ния и выражения действий, мыслей, желаний, оценок. Помимо эволюционно-генетических причин, этому в не­малой степени способствовали антропологические, соци­альные и культурные факторы становления человека. Конечно, все гипотезы происхождения языка настолько проблематичны, насколько предположительной, искомой является сама эволюция человека. Ясно только, что брешь, разделяющая языковые способности животных и человека, очень велика.
На протяжении многих сотен тысяч лет люди стреми­лись выразить свои мысли и передать их содержание дру­гим. Это достигалось с помощью жестов и мимики, голо­са, криков, последовательности звуков и речи, разнообраз­ных знаков, оставляемых на предметах, и письма как знаковых систем фиксации устной речи. Знаковые инф­раструктуры пронизывали все сферы жизнедеятельности первобытного человека, позволяя ему выражать собствен­ные мысли и чувства, общаться с другими, организовывать хозяйственную жизнь, хранить опыт, формировать куль­турные традиции, укрепляя связи между разными поко­лениями людей. Важнейшим признаком, отличающим человеческий язык от животного, является способность человека обмениваться информацией, воспроизводить с помощью языка ситуации прошлого и прогнозировать бу­дущее, тогда как общение животных ограничено, как пра­вило, контекстом ситуаций настоящего времени. Если сравнить язык цивилизованных обществ с языком прими­тивного человека, то он отличается лишь количественны­ми параметрами — более обширным и богатым словарным запасом, разнообразной и более дифференцированной се­мантикой, семантическими и синтаксическими приемами выражения мыслей и обмена информацией, риторикой общения.
Совершенствование орудийной и языковой оснащенно­сти первобытного человека прогрессирующим образом ска­залось на эволюции разных сторон его социальной жизни и сознания. Крайне обедненный по своему содержанию и формам бродячий, кочевой быт первых собирателей и охот­ников сменяется оседлой культурой постоянных поселе­ний. Процессы социальной миграции, постоянные заня­тия древних людей рыболовством, земледелием, скотовод­ством и ремесленничеством благотворно сказываются на экономике и социальной организации их сообществ. Рас­ширяются обменно-торговые связи между общинами, уза­кониваются формы этнической общности, складываются перечни запретов (табу), регулирующих поведение людей и их взаимоотношения, различаются статусы родителей и детей, формируются традиции отправления религиозных ритуалов, совершенствуются ремесла и формы художе­ственного промысла.
На основе данных исторических наук о развитии мате­риальной культуры можно высказать предположения о характере первобытного сознания. В первую очередь, они затрагивают элементы, сознательной регуляции отноше­ний между людьми, формирования морального, религиоз­ного и художественного сознания, также — общих пред метнологических механизмов сознания. Регуляция пове­дения людей осуществлялась с помощью запретов на действия, представлявшие опасность для их жизни. Пер­вобытные табу были не просто запретами, а играли смысложизненную роль как в отношениях людей с природой, так и внутри сообщества. Этому способствовало накопле­ние негативного опыта, который концентрировал знания об опасных действиях и навыки реагирования на них. Со временем знания превращались в убеждения людей в том, что действия, опасные для жизни, нуждаются в ограниче­ниях-запретах. Человек, который пренебрегал такими зап­ретами, представлял опасность для жизни других людей также, как и для своей собственной.
Другой компонент табу включает эмоционально-оце­ночные элементы, поскольку опасные действия сеют страх, боязнь, чувство тревоги. Их негативный потенциал отли­чается неопределенностью переживаний, искомостью ожи­даний, предчувствием неудачи. Эмоциональная аналити­ка всех этих состояний выполняет жизненноохранительную функцию, повышая адаптационные способности к ус­ловиям критических, экстремальных ситуаций. Третий элемент табу выражен в волевом факторе сознания. Обес­печивая регуляцию действий и их согласование с целя­ми, волевые усилия направляли человека на преодоление препятствий, трудностей жизни. Если преодоление пре­пятствий было сопряжено с угрозой для жизни, волевая регуляция срабатывала как запрет и человек принимал решение, запрещающее реализацию соответствующих действий. Наконец, четвертый компонент табу формиро­вался в общении людей. Он обладал статусом общезначи­мой нормы в общине, запрещающей осуществление жизненноопасных действий ее членов. Нормативный статус табу придавал ему самодостаточный характер. Табу было исторической протоформой правового сознания.
Религиозные свойства первобытного сознания зарож­даются вместе с тремя основными тенденциями жизни древнейших людей: анимизмом (вера во всеобщую одушев­ленность явлений), тотемизмом (культ поклонения пред­кам, представляемым в виде зооморфных существ) и фе­тишизмом (форма верований в магические способности неодушевленных вещей). В них проявляются первобытные религиозные верования, они универсальны, взаимосвяза­ны и вряд ли можно говорить о какой-нибудь из них в чи­стой форме. С философско-культурологической точки зре­ния проблемы примитивных верований запутаны и не име­ют однозначных решений. Особенности религиозного сознания первобытных людей, сложившиеся за многие десятки тысяч лет, оказались самыми устойчивыми и не утратили силы своего воздействия по сей день.
В какой бы форме не выражалась религия, она всегда была отношением конкретного человека к воображаемому миру. При этом человек никогда не оставался один на один с богом. Он не мог отделить себя от общины, рода, племе­ни, в котором проповедовался тот или иной культ божества. В общине формировался клан людей, профессионально занятых отправлением культа — знахари, шаманы, кол­дуны, жрецы и т. п. Они были посредниками в отноше­ниях членов общины с богами. Самые древние культовые церемонии совершались на открытых местах у алтарей, отмечаемых одиночными, вертикально стоящими камен­ными глыбами. Затем, появились специальные построй­ки — дольмены, складываемые из огромных каменных плит и глыб. В неолите уже были храмы, предназначен­ные для отправления различных культов и жертвоприно­шений, с присущими им особенностями убранства и инте­рьера.
Логико-познавательные особенности первобытного со­знания таковы, что человек еще не в состоянии отделить себя от мира, он слит с природой и общиной. Сознатель­ный опыт жизнедеятельности древнего человека крайне ограничен, накапливается и обобщается очень медленно, тысячелетиями. Сознание воспринимает мир через чув­ственно-телесные модальности движения, осязания, обо­няния, оно видит, слышит, пробует на вкус. Чувственно-телесный образ мира, синтезирующий информацию раз­ных модальностей, недифференцирован, диффузен, нерас­членен. Ассоциативный механизм чувственно-образной переработки информации только формируется. Ассоциа­ции по принципам пространственно-временной смежнос­ти, частоте, сходству не позволяют разделить саму вещь и ее образ, вещь и ее свойства, каждое свойство имеет значе­ние конкретной вещи, одни вещи или свойства могут пре­вращаться в другие, нет разницы между словом и тем, что оно обозначает. Симбиоз чувственно-образных ассоциаций окрашивается в эмоциональные тона переживаний страха, радости, гнева, сомнений, симпатий и антипатий, беспо­койства и т. п. Сила первобытных эмоций такова, что в них тонут элементы наглядной рассудительности, эмоции зах­лестывают ростки рациональности. И тогда нет различий между реальным (действительным) и воображаемым ми­ром (миром иллюзий). Все одухотворено и наделено мис­тическими свойствами.
Логические черты первобытного сознания обусловле­ны его эгоцентрической сосредоточенностью на единичных предметах, свойствах и отношениях; эмоционально-иллю­зорные схемы рассуждений замещают доказательные по­строения; вместо реальных отношений причины и след­ствия действует принцип после этого, значит по причине этого; любое событие или извещение принимается на веру. Интуитивная логика действий и суждений первобытного человека сводится к простому переключению с одного ча­стного события, суждения на другое, исключая при этом операции обобщения, а значит и признаки индуктивно-дедуктивных умозаключений. Человек умозаключает на основании рядоположенности отдельных утверждений. Такая логика не чувствительна к противоречию, оперирует оппозициями типа верх — низ, правое — левое, светлое — черное, горькое — сладкое, доброе — злое и т. д. Подобные оппозиции, или противоположности, устраняются за счет сведения одной из них к другой или путем перехода к ка­кой-то третьей. Логика окольного пути к предмету в пер­вобытном познании напоминает повторяющиеся отступле­ния по типу «проб и ошибок» (человек пробует и ошибает­ся, вновь пробует и т. д.). В примитивных понятиях отсутствует согласованность между их объемом и содер­жанием, что исключает возможность описательных клас­сификаций явлений, их свойств и отношений по родовым и видовым признакам с соблюдением принципов принад­лежности к данному объему (классу) с помощью логичес­ких кванторов.
Среди факторов эволюции человека, сыгравших реша­ющую роль в отделении его от других живых существ, следует назвать орудийную деятельность (особенно из­готовление искусственных орудий труда), речевую (язы­ковую) способность, хозяйственный уклад жизни, формы общности людей (общину) и ряд других социокультурных обстоятельств. Можно перечислить следующие основные социокультурные тенденции эволюции жизни первобыт­ного человека: 1) от кочевого образа жизни через кочевой с элементами оседлого к оседлому укладу; 2) от первобыт­ного стада предлюдей через древние формы общины к ро-доплеменным отношениям и этносам; 3) от использования случайных орудий труда через намеренное использование и изготовление орудий к первобытной технике; 4) от есте­ственных укрытий (пещер, землянок, шалашей) к строи­тельству каменных и деревянных жилищ, хозяйственных и культовых построек; 5) от телесных способов общения и звукоподражания через звукосочетания и рисуночное письмо к членораздельной речи и иероглифическому пись­му; 6) от инстинктивного поведения к логике первобытно­го сознания; 7) зарождение элементов художественного и религиозного сознания.
Социокультурные факторы в своей совокупности оп­ределяли механизм адаптации первобытного человека к природной среде обитания и социальному окружению. Начальным процессам дифференциации хозяйственно-экономической деятельности (земледелие, скотоводство, ремесленничество), межобщинных связей и утверждению оседлого образа жизни, росту численности народонаселе­ния, интенсификации производства орудий труда и язы­ковых средств общения отводится роль ведущих движу­щих сил в эволюции первобытного человека.
3. Структура сознания
Проблема структуры сознания возникла в философии вме­сте с призывом: «Познай самого себя!» и была ориентиро­вана в основном на познавательные способности человека. Аристотель выделял управляющее телом и энергией души начало, которое он назвал «Ум». Сознательное начало при­писывалось не только человеку, но и Вселенной в целом. В философии Нового времени онтологический подход к сознанию сменяется гносеологическим. Оно рассматри­вается как способность человека познавать окружающий мир. При этом сложились два принципиальных подхода. Одни философы считали сознание репродуктивной способ­ностью отображать свойства окружающего мира и обоб­щать чувственные данные при помощи рассудка. Другие, напротив, считали разум носителем его собственных «ап­риорных» суждений, которые в качестве формы накла­дываются на эмпирический материал и определяют его значение.
Наряду с проблемами соотношения чувственного и ло­гического, эмпирического и теоретического, в философии обсуждалась проблема взаимосвязи эмоционального и ра­ционального. Воля и эмоции отличаются от когнитивных (познавательных) актов, однако долгое время их стреми­лись подчинить разуму. В современной философии под влиянием психоанализа наблюдается обратная тенденция критики рациональности и поиска факторов, определяю­щих поведение человека, в до- или внесознательной сфе­ре. Решающим для понимания этого вопроса оказалось открытие К. Маркса, который обосновал, что сознание определяется бытием, имея в виду труд и производство. Многие современные исследователи акцентируют внима­ние на эволюции социальных структур, которые детерми­нируют те или иные формы сознания. Сегодня социокультурный подход к природе сознания является определяю­щим. При этом сознание понимается не только как продукт общественных отношений, но и как фактор активного об­ратного влияния на них.
Для того чтобы разобраться с относительно самостоя­тельными механизмами функционирования общественно­го сознания, необходимо обратиться к понятиям субъективный и объективный разум. Слово «разум» ведет свое происхождение от греческого «логоса», в котором синкре­тично объединены два процесса: собирать, складывать, упорядочивать и говорить, сказывать, называть. Некото­рые наши старые выражения, например, «держать речь», не следует считать какими-то неудачными метафорами. В таких старинных выражениях разум раскрывается как разумение, рассуждение, т. е. разбирательство на основе права, закона, порядка. Важным в этом значении являет­ся и то, что человек мог иметь разум, внимать ему, но не быть самим этим разумом, присвоить или узурпировать его.
Объективный разум — это то, что присуще миру, это сам мир и принцип разумности, который объединяет мир в целое, делает его постижимым. Субъективный разум — характеристика разумности человека, его возможности рационально познавать и действовать. Понятие объектив­ного разума стало чуждым современному человечеству, ибо мир уже не радует его своим рациональным устройством, ясностью и доступностью. Напротив, наш мир выглядит сложным и неуправляемым, он, скорее, источник тревож­ных настроений, чем успокоения. Вызывает удивление то, что мир вообще существует и еще не исчез в результате какого-либо социального взрыва или технической катаст­рофы. В XIX в. Гегель в своей «Философии права» говорил о том, что все разумное действительно, а все действитель­ное разумно. Сегодня тот, кто говорит о разумности дей­ствительности, считается политическим консерватором и даже реакционером. Основой социальных реформ стал субъективный разум. В таком понимании разум извне при­носится в мир и осуществляется волевым субъектом.
Понятиями разума и рассудка в Новое время проводит­ся граница между человеком и животным и одновременно между духовным и телесным в самом человеке. Именно наличие рассудка и разума отличает его от всех других существ и обеспечивает ему преимущественное положение в мире. Сегодня термин «дух» сравнительно редко исполь­зуется в философии и только Гегель на короткое время произвел ренессанс в употреблении этого понятия. «Дух» стал понятием теологии, а «рассудок», «разум», «интел­лект» используются в философии и в науке.
Важным обобщающим понятием человеческой способ­ности постигать окружающий мир является также понятие мышления. Еще Локк определял его как связь представле­ний (идей), не проводя при этом резкого разграничения между чувственными и абстрактными представлениями. Способность рассуждения у Канта объединяет рассудок и разум, а у Гегеля пронизывает все формы и виды представ­ления, в том числе и чувственные. Однако сегодня наибо­лее общеупотребительным синтезирующим понятием явля­ется «рациональность». Она не связывается больше с субъ­ективным разумом, а отождествляется с безличными объективными структурами логики, которые в свою оче­редь связываются не с онтологией или теологией, а с нор­мами общечеловеческого инструментального действия.
Уже в античной философии удалось найти пластичное соединение интуитивного и доказательного знания. В фи­лософии Нового времени это достигалось на основе согла­сования и дополнительности «врожденных» и «необходи­мых» истин. Одни являются продуктом рефлексивных актов, которые делают наши идеи понятными для нас и открывают доступ к невидимым чувственным зрением предметам — Субстанции, Абсолюту, Причине, Закону и т. п. Эта четкая картина мышления, созданная филосо­фами рационалистами, подверглась деструкции в эмпи­ризме, представители которого опирались не на «внутрен­ний» — интеллектуальный, а на «внешний» — чувствен­ный опыт восприятия предметов.
В рамках этой парадигмы противопоставление рассуд­ка и разума обессмыслилось, ибо ведущее значение приоб­рела оперативная способность мышления. Однако Кант, предпринявший попытку примирения рационализма и эмпиризма, снова вводит различение рассудка и разума, но уже не используя представления о «врожденных иде­ях». Рассудок (интеллект) мыслит посредством форм, т. е. рассуждает по правилам логики. Разум дает основания для рассуждений и выполняет по отношению к рассудку критико-рефлексивную функцию. По Канту, они оказывают­ся не разными способностями человека, но мышлением, выполняющим различные функции: рассудок — это мыш­ление о предметах, а разум — мышление о мышлении. Рефлексия как способность размышлять о мышлении, обеспечивающая возможность априорного, т. е. доопытного познания предметностей как таковых, дополняется у Фихте и Шеллинга «чистым созерцанием». У Гегеля оба момента «понятие» и «созерцание» получают абсолютное единство в его диалектической логике. Правда, за это при­ходится платить дорогой ценой. Всякий предмет оказыва­ется предметом мысли. Вместе с тем, диалектика Гегеля позволяет избежать тотальности чистых идей.
Ответ на вопрос: «Не являются ли движущими моти­вами человеческих действий потребности, желания и страсти?», философы пытались дать на основе различия теоретического и практического разума. Речь идет о гра­ницах разума: не привносится ли он, так сказать, задним числом, когда теоретики предпринимают рациональную реконструкцию истории? Такого рода проблемы составля­ют основу практической философии. Ее не следует сводить к вопросу о соотношении теории и практики или к проб­леме опытной проверки знания. Практическая философия не сводится к дополнению абстрактных метафизических схем инструментальными схемами, позволяющими при­менять теорию на практике. Она имеет самостоятельное значение и, в частности, указывает на жизненный мир как фундамент теоретического знания. Современная практи­ческая философия характеризуется тем, что представляет собой концепцию жизненного ориентирования и стремит­ся сформулировать позитивные ценности, регулирующие индивидуальное поведение.
Попытки критики или трансформации понятия рацио­нальности должны опираться на опыт истории философии, в ходе которой имели место волны как рационализма, так и иррационализма. В этой связи необходимо учитывать ис­торию прежде всего самого различения разумного и нера­зумного. Эти противоположности не существуют одна без другой и неудивительно, что наступление эпохи разума привело к открытию огромного числа психиатрических лечебниц. Если в Средние века безумцы и нищие считались «божьими детьми» и жили на общественное подаяние, то в Новое время они подверглись изоляции как непроизво­дительная часть общества. По отношению к ним сначала предпринимались попытки дисциплинарного, а потом ме­дицинского воздействия. Сегодня нам кажется естествен­ным различие нормальных и тех, кому поставлен диагноз опасного психического расстройства. Однако представите­ли гуманистического психоанализа предупреждают, что наше общество является больным и поэтому сложившее­ся различие рационального и иррационального сегодня нуждается в пересмотре. В его основе лежат понятия эко­номии и обмена, а также жесткие моральные нормы типа: кто не работает, тот не ест и др. Разного рода «тесты ин­теллектуальности» подвергают дискриминации людей, способности которых тем не менее важны для выживания общества. Все это заставляет пересмотреть сложившиеся представления о рациональности.
Когда мы говорим о рациональности поступков, инсти­тутов или знаний, то используем это понятие как преди­кат. Однако применительно к личности оно выступает как диспозиция, ибо проявляется при взаимодействии чело­века с окружающим миром и другими личностями. Как относительное, так и безотносительное определение раци­ональности сталкивается с многочисленными трудностя­ми. Вместе с тем, рациональность — это главным образом нормативное понятие. Когда рациональность определяет­ся как действие по правилам, то различие истинного и лож­ного определяется здесь на основе нормы. Стало быть ра­циональность вовсе не сводится к свободе от ценностных суждений. Все эти замечания свидетельствуют о необхо­димости пластичного соединения ценностного и познава­тельного в теории рациональности. Рационализм — это не только доктрина, но и реальные мышление, язык, деятель­ность. Все они опираются на способность находить и кор­ректировать стандарты рациональности. При этом требу­ется как высокий уровень компетентности, так и учет жиз­ненных ценностей.
Сознательная деятельность человека представляет со­бой совокупность чувственных, мыслительных, эмоцио­нальных, волевых и мнемических структур, каждая из ко­торых выполняет собственные функции. Все они находят­ся в системном единстве. Целостность как системное качество означает несводимость специфики сознания к об­разу действия его составляющих. Обусловленность знания социокультурным контекстом человеческих отношений, его телесно-духовные, языко-речевые и когнитивно-комму­никативные предпосылки составляют необходимые усло­вия взаимодействия любых идеальных состояний, явле­ний и процессов, несмотря на специализацию их функций внутри целого. Так, реализация познавательно-информа­ционной функции сознания требует участия в первую оче­редь чувственно-мыслительных средств и форм с их рече­выми ресурсами; при оценке информации и выборе ее зна­чений вступает в действие эмоциональный блок; для осуществления регуляции, преодоления препятствий и достижения искомой цели необходимы волевые усилия; сличение искомого знания с уже известным невозможно без приведения в действие механизмов памяти. Любое элементарное действие сознания обладает всеми его чер­тами как целого. Работа сознания в целом или отдельных сознательных действий человека обеспечиваются интегративным взаимодействием его структур, прояснение спе­цифики которых — неотъемлемая задача философского анализа.
Чувственно-мыслительные процессы, являются основ­ными «поставщиками» и преобразователями информации в об щей структуре сознания. Перцептивные (чувственные) механизмы ощущений, восприятии, представлений рабо­тают по принципу активного уподобления информации ее источнику — объекту. Все перцептивные процессы обла­дают общими и особенными свойствами. Если простран­ственно-временные свойства являются общими свойства­ми перцепции, то ее особенные свойства зависят от приро­ды той или иной формы чувственности.
Процессы реального функционирования сознания ис­ключают «чистые», независящие друг от друга перцептив­ные формы преобразования информации. Как правило, чувственные процессы взаимодействуют, воздействуют друг на друга, находясь в отношениях взаимопроницаемо­сти, взаимообеспечения и т. п. Наблюдается синтез дей­ствия разных видов чувственности. Замечено, например, что зрительный образ играет ведущую роль в процессах перцептивной переработки информации человеком, спо­собствуя оптимизации ее потоков. При этом формирова­ние чувственного образа предполагает поиск и обнаруже­ние наиболее информативных значений воспроизводимо­го объекта. Перцептивные структуры и процессы не протекают изолированно, а находятся под постоянным воз­действием остальных структур и процессов сознания. Мыс­лительные процессы усиливают вариационные возможно­сти перцепции, опосредуют и обобщают информационную работу сознания, продуцируют новое знание.
Когнитивные функции мышления по отношению к чув­ственному образу состоят в том, что ему придаются опре­деленные значения, отыскивается подходящая понятий­ная форма, «ставятся» вопросы. Если механизм уподобле­ния чувственного образа объекту сохраняет в своей струк­туре его пространственно-временную конфигурацию, то в мыслительных преобразованиях когнитивной информа­ции отвлекается от пространственно-временных значений. Это достигается за счет участия в мыслительных процес­сах языко-речевых средств и форм. Современная филосо­фия и наука (лингвистика, психолингвистика, логика, психология) обращают внимание на высочайшую слож­ность взаимодействий мышления (да и сознания в целом) и языка: язык как общезначимая культурно-историчес­кая система знаков — речь как способ употребления язы­ка в различных письменных и устных формах общения людей — речемыслительная деятельность человека или внутренняя речевая форма процессов сознания. Язык по отношению к сознанию является не только объективно значимой «системой отсчета и средств преобразования ин­формации», но и воплощает в себе его внутренний, глубин­ный механизм. В речемыслительных актах сознания пе­реплетены объективные позиции языка и субъективные позиции сознания. Отношения в системе «язык — речь — сознание» открывают перед человеком возможности вы­хода за пределы индивидуального опыта.
Мыслительные операции отличаются языко-речевыми, понятийно-логическими и наглядно-образными свойства­ми. Мысль одного человека понятна другому тогда, когда она выражена в языке (речевой форме), понятийной фор­ме и не утратила своей наглядности. Предложение — структурная единица речевой формы мыслительных про­цессов. Выражение мыслей в предложениях предполага­ет соблюдение синтаксических (организация речи), семан­тических (смысл, содержание речи) и фонологических (произношение) требований. Логическим эквивалентом предложения, как известно, является суждение. Согласно логике, универсальными способами упорядочивания суж­дений считаются индуктивная и дедуктивная организации. Жизненный опыт человека во всех своих разновидностях служит источником индуктивного следования мысли. На­правленность дедуктивного следования предполагает, что частные заключения извлекаются из посылок (принципов, аксиом) в качестве следствий.
Чувственное восприятие и мышление выполняют в сос­таве сознания функции получения и преобразования инфор­мации, в том числе и творческие функции по производству новых знаний. Конечно, выполнение перцептивных и мыс­лительных функций сознания может быть успешным тог­да, когда информация и знания оцениваются и отбираются человеком. Функции оценки и выбора принимают на себя эмоции. Эмоциональные процессы, сознания выражают со­стояние внутреннего мира человека, его отношение к объ­ектам внешнего мира, к другим людям, к самому себе. Эмо­ции — это всегда выражение оценки чего-либо или кого-либо, они играют роль ценностного счетчика или шкалы оценок сознания. Природа эмоций двуедина: их познава­тельно-информационные свойства слиты с ценностно-оце­ночными. Поэтому эмоциональные механизмы сознания работают по принципу взаимной оценочно-когнитивной корреляции. Обычно эмоции разделяют на позитивные (ра­дость, восторг и т. п.) и негативные (горе, гнев, тревога, страх и т. п.), а также выделяют состояния эмоционально­го безразличия (например, равнодушие). Более дифферен­циальная шкала эмоционально-оценочных реакций созна­ния обнаруживается в свойствах переживаний. Эмоцио­нальные процессы переживаний представляют собой аналитико-синтетические операции по различению, срав­нению и оценке информации (знаний) о внутренних состояниях человека и внешнем плане его деятельности. Направ­ленность переживаний определяется предметными и иско­мыми качествами цели.
Волевые процессы сознания обеспечивают регуляцию человеческой жизнедеятельности и преодоление препят­ствий на пути достижения целей. На пути к целям (особен­но, к искомым целям) люди встречают затруднения, кото­рые требуют волевых усилий для их преодоления. Среди основных качеств воли, как правило, выделяют мотивированность, целесообразность, избирательность, произволь­ность, разрешимость. Основа волевой регуляции — взаимо­связь мотивов и целей сознательной деятельности челове­ка. Мотивы побуждают начать работу по достижению цели. Энергетико-информационный потенциал мотивов «запуска­ет» в ход процессы сознания в определенном направлении. Характер мотивов может изменяться и уже в измененном виде участвовать в корректировке жизнедеятельности чело­века. Воля как сила жизни, по замечанию Ф. Ницше, утвер­ждает себя, тогда как проявление безволия есть выражение отрицания жизни. Эффективность волевых усилий измеря­ется «зазором» между искомыми целями (результатами) и препятствиями, возникающими на пути их достижения.
Кульминация волевых усилий приходится на момент выбора пути достижения искомой цели, альтернативы решения проблемы или принятия решения. Когда-то Дж. Локк писал, что воля означает всего лишь силу или возможность предпочитать или выбирать. Человек свобо­ден предпочитать или выбирать в своей жизни то, что ему заблагорассудится. С этим актом свободного выбора ассоци­ируется разрешающий потенциал воли. Разрешающая спо­собность воли обеспечивает осуществление свободного вы­бора, волеизъявление человека. Качества избирательности, произвольности и разрешимости воли совмещаются со свой­ствами настойчивости продвижения к искомым целям. Тем самым человеческое сознание постоянно находится под воз­действием волевой регуляции с присущими ей предметны­ми, обобщающими и вариационными особенностями.
Память как фактор сознания позволяет человеку запе­чатлевать, хранить и воспроизводить опыт своей жизнеде­ятельности. Воспроизведение прошлого опыта в настоящем времени и прогнозирование будущего отличает роль памя­ти в работе сознания как целого. Универсальными форма­ми организации мнемических процессов, а значит и орга­низации сознания в целом, являются пространство и вре­мя. Взаимосвязь пространственных и временных свойств памяти образует хронотоп (хроно — время, топ — простран­ство) сознания.
Среди мнемических актов сознания различают ретро­спективные (обращенные в прошлое), репрезентативные (представляющие настоящее) и проспективные (адресован­ные будущему). Хотя в каждой разновидности мнемических актов соотношение прошлого, настоящего и будущего вре­мени проявляется по-разному, их познавательно-инфор­мационная динамика подчиняется общим вероятностным принципам.
Действие вероятностных, предположительных законо­мерностей мнемических процессов сознания сказывается, в конечном счете, в столь простом показателе как наша способность судить о прошлом, настоящем или будущем времени жизни (о соответствующих событиях жизни) с большей или меньшей вероятностью.
Итак, сознание как сложно организованная структура характеризуется такими функциями, как: во-первых, на­правленность речемыслительных, чувственно-эмоцио­нальных и регулятивно-волевых процессов на прием и идентификацию когнитивной информации; во-вторых, подключение к актам переработки информации внутрен­них ресурсов сознания (эмоций, памяти, воли, воображе­ния и т. д.). Таким образом, сознание представляет собой открытую систему, в которой имеют место не только точные понятия, теоретические знания и операциональ­ные действия, но и эмоционально-волевые и образные сред­ства отражения мира. Последние не следует расценивать как некие фантазии, направленные на приукрашивание действительности. Они выполняют более серьезную фун­кцию открытия новых возможностей и тем самым имеют высокое информационное значение.
4. Современные программы анализа сознания
По мере усиления дифференциации и интеграции знаний о сознании все настоятельней проступает необходимость разобраться в различиях философского и специально-на­учных (естественных, гуманитарных, компьютерно-ин­формационных) подходов. Если за дифференциацией зна­ний обнаруживается плюрализм и дефицит их понятий­ного единства, то интегративные тенденции выражают процессы междисциплинарного синтеза понятий и взаи­модействия разных исследовательских позиций.
Разнообразие философских взглядов на сознание край­не велико. В истории философии вряд ли найдется учение, не выработавшее бы собственной концепции сознания. Но если для классических традиций вплоть до конца XIX в. предметная специфика сознания как одной из фундамен­тальных и сложнейших категорий философии не вызыва­ла сомнений, то затем — положение резко меняется. В XX в. сторонники аналитической философии (Витгенштейн, Остин, Райл) говорят о проблематичности и понятий­ной неопределенности сознания. Они предлагают искать ответы на вопросы о природе сознания за ее пределами. Распространяется и крепнет иллюзия, что сознание — это своего рода фикция, фиктивное понятие, не обладающее никакими особенностями. Слова одного из основателей прагматизма Джеймса о том, что он «усомнился в суще­ствовании сущего, именуемого сознанием», выразили от­каз изучать сознание методами самонаблюдения.
Спустя несколько десятилетий джеймсовский тезис был поддержан влиятельнейшим теоретиком экзистенциализ­ма Ж.-П. Сартром: — у сознания нет собственных структур и субстанций, оно лишено своей природы, неуловимо. Со­знание— это феномен «ничто», о котором нельзя сказать ничего специфического. Казалось бы, столь различные фи­лософские взгляды, представленные аналитической, праг­матической и экзистенциалистской философиями, вдруг обретают общность на почве отрицания специфики созна­ния. В философии и науке складывается отчасти странная ситуация: в теоретическом отношении вопрос о специфике сознания ставится под сомнение, тогда как практика изу­чения его объективными методами активизируется. Разно­родность и многоплановость действия субъективных фак­торов породили большое число вариаций на темы сознания в философии и науке. Существующий плюрализм взглядов на сознание не исключает действие интегральных тенден­ций, которые просматриваются в основных наиболее пер­спективных программах его изучения в наши дни.
Инструменталистские программы. Смысл инструмен­тального подхода к сознанию заключается в возможности использования его для познавательно-информационного обеспечения в различных сферах жизнедеятельности чело­века. Современные стратегии исследования сознания дос­тигли высокого эффекта при обращении к аналогам «искусственного интеллекта». Философы также не остались равнодушными к моделям сознания, раскрывающим опе­рационально-вычислительные, компьютерные способности человека. Их корни — в давних механистических традици­ях философии, сложившихся со времен позднего Средневе­ковья и Нового времени, когда сознанию отводилась роль центра управления «человеком-машиной». В принципе нельзя умалять преимущества инструментального подхо­да к сознанию как своего рода «личному компьютеру», ибо его функциональные назначения — извлечение и преобра­зование информации (знаний, сведений), распознавание образов, вычисление и координация операций — крайне важны при анализе и планировании, управлении и приня­тии решений в практике, познании и общении людей. Се­годня компьютерная метафора приоткрывает глубинные тайны работы механизмов сознания по когнитивно-инфор­мационному моделированию. Заслуживает внимания реа­лизация двух технико-технологических идей компьютер­ного моделирования, получивших свое продвижение совсем недавно. Во-первых, идея о виртуальной, потенциально скрытой операционально-вычислительной процедуре, ко­торая реализуется встроенной последовательностью про­грамм, обладающей возможностями вариационного моде­лирования. При работе с виртуальным компьютером вы связаны с ним столь же естественным образом, сколь орга­ничны связи вашего сознания с собственным телом.
Во-вторых, идея о дифференциации и интеграции ра­боты последовательных и параллельных процессоров. Сре­ди сегодняшних компьютеров подавляющее большин­ство — последовательные процессоры. Информация, обра­батываемая каждым из них, проходит шаг за шагом через единый электронно-вычислительный «узел». Иллюзия одновременной переработки разнородной информации до­стигается за счет быстродействия компьютеров. Здесь стал­киваются с эффектом одновременной игры в шахматы гроссмейстера с несколькими партнерами, при которой в действительности имеет место последовательный переход от одного из них к другому. Аналогичная последователь­ность операций наблюдается в сеансах одновременной игры в шахматы с компьютером, снабженным совершен­ной программой типа «Мыслитель».
Вместе с тем, совсем недавно появились суперкомпью­теры, работающие по принципу параллельных процессо­ров (например, суперкомпьютер Эдинбургского центра). Работа такого компьютера обеспечивается участием не­скольких сот параллельно работающих транспьютеров, по своей мощности равных обычному компьютеру. Решая сложные проблемы, суперкомпьютер разбивает их на эле­ментарные, вполне самостоятельные подпроблемы и за­тем — отдает их на обработку транспьютерам. Они решают полученные задачи и «рапортуют» об исполнении в центр, предельно сокращая время на решение интегральной, сложной проблемы.
С точки зрения компьютерной метафоры, есть основа­ния полагать, что процессы сознания протекают как по принципам последовательной, так и параллельной их орга­низации с возможными интегративными комбинациями. Благодаря разнообразию программ, компьютерная архи­тектоника сознания предполагает контроль и интеграцию работы параллельных процессов на уровне последователь­ной переработки информации. При этом уровень органи­зации процессов сознания, протекающих последователь­но, берет на себя роль ведущего уровня по отношению к уровню организации параллельных процессов, который попадает в положение не только интегрируемого, но и ве­домого уровня. Почему еще древние философы верили, что можно познать разум, изучая правила математики, поче­му пионеры науки сводили его то к паровой машине, то к арифмометру, почему современные ученые используют компьютер как модель для понимания человеческого ра­зума? Очевидно, что все это связано со стремлением понять работу сознания и при этом использовать сравнение с са­мой совершенной технологией. Лейбниц сравнивал фун­кционирование мозга с работой мельницы, Фрейд часто использовал гидравлические метафоры, а Шеррингтон уподоблял мозг телеграфу. Очевидно, что создание компь­ютера, который бы мог общаться с нами на естественном языке, стало бы выдающимся достижением. Но вряд ли это стоит расценивать как окончательное решение загад­ки человеческого сознания.
Компьютер продуцирует информацию, похожую на ту, что перерабатывает человек, но это еще не означает, что они функционируют одинаково. Попытки построения искусст­венного интеллекта связаны с отсутствием у машины «не­явного знания». Например, машина, способна отвечать на простые вопросы о рассказе, в котором описывается пове­дение человека в столовой. Но в ответ на такой вопрос: ест человек ртом или ушами, машина ответит, что не знает, ибо в рассказе об этом ничего не сказано. Конечно, все это мож­но предусмотреть, однако трудности такого рода неисчис­лимы и поэтому нельзя создать программу, на основе кото­рой машина во всех случаях жизни могла бы вести себя по человечески. Эта проблема вообще связана уже не с несо­вершенством машин, а с границами наших собственных знаний и теорий, которые опираются на фундамент очевидностей, в которых мы сами себе не отдаем отчета.
Компьютерное сравнение полезно и безобидно, когда оно не принимается буквально. Это можно показать на приме­ре понимания переработки информации. Данный процесс сегодня описывается по аналогии с машиной, в которую закладывается исходная информация. Она перерабатыва­ется на основе фиксированных правил и выдается в виде конечного продукта. Но на самом деле, например, каль­кулятор не занимается переработкой информации, а, так сказать, производит некоторые акты человеческого созна­ния. Подсчитывая стоимость покупок в магазине, человек знает, что цифры означают деньги и знает их цену. Каль­кулятор же не знает ничего. Он потому и считает быстрее, что не затрачивает никаких ментальных усилий, т. е. не мыслит. Совершенно недопустимо смешивать реальную мыслительную обработку информации человеком с теми фиктивными действиями, которые совершает компьютер. Более того, столь же недопустимо отождествлять нейрофизиологические процессы, происходящие в мозге, и психологический процесс, называемый мышлением. Но их нельзя и противопоставлять. Компьютер моделирует не­которые функции сознания, которые обладают возможно­стью логической обработки.
Ядром идеологии современной когнитивной науки — так именуется сегодня дисциплина, ведущая свое проис­хождение от теории познания, — является убеждение, что разум функционирует как цифровой вычислительный компьютер, а эмоционально-волевые и другие духовные акты также сводятся к переработке информации. Поэто­му среди представителей когнитивной науки не так много консервативных исследователей, настаивающих на том, что мозг буквально является вычислительной машиной, а разум — компьютерной программой. Согласно этой вер­сии, любая соответствующим образом запрограммирован­ная система, невзирая на ее физическое строение, может иметь разум в том же самом смысле, как это говорится о человеке. Так сформировалось понятие искусственного интеллекта. В этой версии есть свои доводы, суть кото­рых состоит в утверждении формальной или синтаксичес­кой структуры мыслительных процессов. Наиболее убеди­тельным аргументом в пользу того, что сознание подобно вычислительной машине, является открытие формальных правил синтаксиса и фонологии, которые действуют по аналогии с компьютерной программой. Но на самом деле эти формальные правила наполнены семантическим содер­жанием, которое и определяют человеческое поведение. Таким образом, сами по себе формальные связи не могут выступать в роли правил поведения.
Н. Винер определял кибернетику как науку об управ­лении и связи. Интеллект в этом случае рассматривается как единый «закон природы», действующий в человеке, животном и в машине. Сознательная деятельность с по­зиций кибернетики рассматривается как динамическая система с обратной связью, целью которой является дос­тижение равновесия. Она осуществляется на основе обу­чения, адаптации к среде и переработки информации, ко­торая сводится к сигналам, ограничивающим разнообра­зие. В рамках такой модели «универсального интеллекта» были построены теория игр и программы машинного пе­ревода. В дальнейшем была построена модель «конкрет­ного интеллекта », в основе которой лежит формальная те­ория, выделяющая набор элементарных объектов, прави­ла построения из них сложных выражений, список аксиом и правил вывода. Однако постепенно были осознаны зна­чительные эвристические возможности нечетких понятий и даже поэтических образов.
Сегодня успехи построения искусственного интеллек­та определяются не только логикой и математикой, но и философской методологией гуманитарных наук. Напри­мер, в феноменологии Гуссерля, герменевтике Гадамера, в концепции поэтического языка Хайдеггера, можно най­ти такие важнейшие предпосылки мышления, которые в принципе допускают экспликацию и могут быть учтены в программировании искусственного интеллекта. Если их не заложить в программу, то машина окажется неспособ­ной к распознаванию важной информации. Полезно обра­тить на это внимание, чтобы не оказаться во власти нео­правданных надежд на искусственный интеллект и всеоб­щую компьютеризацию.
Интенциональные (интенция — направленность) свой­ства сознания стали систематически изучаться с начала XX в. в феноменологической философии и психологии. За понятием «интенциональность» закрепилось значение направленности сознания на предмет (вещи, свойства, от­ношения). Согласно крупнейшему немецкому философу нашего времени Э. Гуссерлю, интенциональные свойства являются наиболее специфическими и универсальными свойствами сознания. Их совокупность задает особеннос­ти способов сознательной деятельности человека, в зави­симости от объекта познания. Интенциональные акты со­знания всегда предметны, их значение — это значение предметов, ситуаций или некоторых положений дел, фик­сируемых нашим сознанием. Поэтому интенционалистские программы открывают возможности предметного изучения ситуаций, возникающих в сознании. Другими словами, интенциональный анализ — это анализ условий возможностей протекания процессов сознания.
Извлекая информацию о мире, человек в состоянии наделить ее определенными предметными значениями, которые в совокупности представляют интенциональные акты его сознания. Объем предметных значений информа­ции превышает перечень тех из них, которые удается ох­ватить человеку, благодаря интенциональной способнос­ти сознания. Он имеет дело (перерабатывает) с частью ин­формационных значений, остальные оказываются вне досягаемости его сознания. Процедура интенционального восприятия когнитивных значений информации опреде­ляется тем, что имеется два вида интенциональных дей­ствий. Один из них «ответственен» за восприятие значе­ний информации, поступающей «извне» сознания, а дру­гой — за согласование и корректировку этих значений с информацией, содержащейся «внутри» сознания. Интен­циональные действия (акты, операции) первого вида не только «распознают» значения, но и «дают» им названия. Они преобразуют их в акты сознания, выстраивая их в со­ответствии с правилами языка (речи). Одна и та же инфор­мация о мире может получать в сознании разные значения и названия, но с каждым интенциональным актом может быть связано только одно значение и одно название. Интен­циональные механизмы сознания, ответственные за пере­работку информации «извне», формируют объективный смысл, содержание названий со свойствами его описательности, демонстративности и аналитичности. Если иметь в виду полноту определения значений информации, то она никогда не может быть исчерпывающей, т. е. достаточной.
Отвечая на вопрос, как возможна интенциональная организация сознания, необходимо, во-первых, отметить действия (операции), направляющие речемыслительные, чувственно-эмоциональные и регулятивно-волевые про­цессы на прием и идентификацию когнитивной информа­ции, и, во-вторых, действие самоорганизующих механиз­мов, «подключающих» к актам преобразования информа­ции внутренние ресурсы сознания — ресурсы памяти и прошлого опыта, эмоций и воли, воображения и т. п. Та­кие «подключения» требуются всякий раз тогда, когда преодолевается дефицит информации при определении ее значений, происходит сличение новых значений с извест­ными, хранящимися в памяти. Действия по самооргани­зации сознания, благодаря своим согласующим и коррек­тирующим качествам, «стыкуют» информацию «извне» с информацией «изнутри» и тем самым устанавливают ее предметные значения. Например, самоорганизующие дей­ствия по согласованию и корректировке интенционального анализа информации при подключении прошлого опы­та человека сводятся к следующим направленным актам: а) постоянному сканированию от искомых значений ин­формации к известным и обратно; б) освобождению значе­ний информации или приобретенных знаний от предрас­судков; в) переоценке когнитивных значений информа­ции; г) наконец, подтверждению или опровержению полученных предметных значений информации.
Кондиционалистские программы («conditio» означает «условие») акцентируют зависимости сознания от теле­сной организации, от строения и функций психики, бес­сознательного, факторов общения, социального окруже­ния, культуры и истории человека. Влияние столь много­образных факторов на сознание опосредовано и порой глубоко скрыто. Но не считаться с их действием нельзя, ибо они весьма ощутимо влияют на потенциал активности сознания, на творческую активность личности. К тому же следует иметь в виду, что скрытность, законспирированность их действия зачастую провоцируют иллюзии спонтан­ности и беспричинности протекания процессов сознания.
Сведение сознания к знанию (например, в инструменталистских или интенционалистских программах) стано­вится привычным в условиях, когда широкие массы лю­дей вовлечены в процесс образования, понимаемый как процесс усвоения и использования знаний. Современное искусство и средства массовой коммуникации как бы «за­вершают» подобное образование. В результате чего меж­человеческие отношения, даже столь интимные феноме­ны сознания как, например, любовь, строятся и регулиру­ются сегодня на основе рационального расчета. Психологи отмечают заметное снижение культуры чувств, ее психо­логического и воспитательного эффекта. Односторонняя ставка культуры на рациональность сознания (особенно, на научное познание) привела к девальвации и отмиранию когда-то мощных механизмов цивилизации, работавших на уровне семейного воспитания, разных форм наставничества и педагогики, над формированием телесных, духовно-чув­ственных проявлений, их контролем и самодисциплиной.
Принципиальное разделение физического и духовно­го, мозга и сознания, мира природы и мира свободы при­обрело важный смысл. Решая по-разному психофизичес­кую проблему, одни философы и ученые отдавали предпоч­тение сознанию (например, в духе инструментальных или интенциональных моделей) и пренебрегали телом, мозгом, так сказать, физикой человека. Другие, напротив, усмат­ривали в процессах сознания лишь физиологию мозговых процессов, объявляя само сознание несуществующим яв­лением. Теперь категории души и тела, духа и плоти ред­ко употребляются в теориях сознания, тогда как по сути ряд фундаментальных понятий современной философии сознания, например, понятие о бессознательном, опирает­ся на эти старые традиции. Необычайная разнородность условий, которые влияют на процессы сознания, породи­ла множество кондиционалистских концепций, заметно разобщенных друг с другом. Одни теории объясняют со­знание в зависимости от характера социальных, культур­ных или исторических условий; другие — подчеркивают значение социально-психологических и коммуникатив­ных детерминант; третьи — придают значение индивиду­ально-личностным особенностям сознания.
Вместе с тем, социально-практическая природа созна­ния со всей отчетливостью обнаруживается в современном обществе, в котором главной ценностью становится инфор­мация. Циркулируя по информационным сетям, она объе­диняет людей в новое общественное целое. С социальной точки зрения она представляет собой своеобразный сим­волический капитал, борьба за производство, распределе­ние и присвоение которого ведется так же упорно, как и за деньги. Поэтому философско-гносеологический анализ сознания и информации должен органично дополняться социальным исследованием.
Реальным, практически осуществимым способом эман­сипации по-прежнему остается попытка совершенствова­ния политики коммуникации. Эта политика может стро­иться только на компромиссе и соединении разнородного, на выравнивании резких различий. Попытка достижения национального или мирового единства на фундаменталистской основе, будь то православие, мусульманство или Интернет, даже если окажется насильственно осуществ­ленной, может привести к тяжелым социальным послед­ствиям. Во-первых, моделей единства столько же, сколь­ко людей, и поэтому во имя одного единства придется по­жертвовать представителями другого и единственной формой протеста останется террор. Во-вторых, единство в итоге приводит к стагнации. Наиболее разумным выхо­дом, как и во все времена, остается искусство компромис­са, т. е. усилия, направленные на реализацию основного принципа коммуникации — взаимное признание другого. Он не должен остаться неким моральным идеалом, а дол­жен воплотиться в технических и ментальных структурах коммуникации.
Литература
Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии. М., 1994.
Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. М., 1975.
Марголис Дж. Личность и сознание. М., 1986.
Мамардашвили М. Как я вижу философию. М., 1988.
Марков Б. В. Философская антропология. СПб., 1998.
Проблема сознания в современной западной философии. М., 1989.
Шилков Ю. М. Гносеологические основы мыслительной деятельности. СПб., 1992.
V. ЧЕЛОВЕК В РАЗВИВАЮЩЕМСЯ МИРЕ
1. Философское учение о развитии мира: история и сущность
2. Объективное и субъективное в диалектике
3. Основные законы и категории диалектики
4. Принцип антропоцентризма в концепции глобального эволюционизма
1. Философское учение о развитии мира: история и сущность
Для современного человека, вступающего в эру информа­ционной цивилизации, представление о быстро меняю­щемся мире — неотъемлемая составная часть его миро­ощущения. Однако создать целостный теоретический об­раз многомерного развивающегося мира — задача сложная и трудоемкая. Философский путь ее решения насчитыва­ет два с половиной тысячелетия, в течение которых фор­мировалась и шаг за шагом детально разрабатывалась ди­алектика как учение о развитии мира.
Первоначально термин «диалектика» получил распро­странение в древнегреческих полисах, демократический строй которых породил «искусство вести беседу, рассуж­дать» (так можно перевести греческое dialektike techne). В рамках такого диалога задавались вопросы, уточнялись позиции сторон, преодолевались односторонность и непол­нота противоположных позиций. Развитие философии и науки античности расширило сферу применения диалек­тики. Благодаря философским поискам древнегреческих мыслителей диалектика как инструмент решения полити­ко-правовых и этических вопросов превратилась в метод поиска истины (Сократ), в метод анализа и синтеза поня­тий (Платон). Еще более радикальное понимание диалек­тики разработал Гераклит. Согласно основным положени­ям его натурфилософии, диалектика характеризует не только общественную жизнь древнегреческого полиса и познавательную деятельность человека, но и мир в целом. Космос, который он представлял в образе «вечноживого огня, мерами вспыхивающего и мерами затухающего», те­куч, изменчив, подвижен. Все, что в нем существует, каж­дый миг изменяется, переходит в свою противополож­ность.
Несмотря на многочисленные эмпирические подтвер­ждения гераклитовской концепции (смена времен года, рождение и смерть живого и т. п.) изменчивости, неустой­чивости, неопределенности существующего, в противовес ей элейской школой (Парменид, Зенон и др.) была выдви­нута концепция неизменного, неподвижного, устойчиво­го, абсолютно определенного (равного самому себе) бытия. Элеаты акцентировали внимание на прямо противополож­ном: в смене времен года их последовательность из года в год одна и та же, направленность человеческой жизни неизменна из поколения в поколение — от рождения к смерти. Выходит, сущность бытия коренится в неизмен­ности, устойчивости, статичности. Негативная диалекти­ка в смысле отрицания доминирующего характера измен­чивости бытия элеатов выявила еще одну трудность осмыс­ления движения, изменчивости, развития мироздания. Элейский философ Зенон в своих знаменитых апориях выявил проблему выражения движения в мысли. Соглас­но Зенону, быстроногий Ахилл никогда не догонит медли­тельную черепаху, а стрела совершает полет, оставаясь в покое. В таком случае наблюдаемое с помощью органов чувств движение вещей есть лишь видимость, ибо бытие и мысль — одно и то же. То, что нельзя помыслить, не суще­ствует.
Теоретическое противостояние Гераклита и элеатов стало отправной точкой поиска решения проблемы разви­тия мира. Мыслители более поздних эпох открывали и разрабатывали различные грани этой проблемы, добавляя в ее решение новые моменты. Так, Августин Блаженный (IV в.) учил о необратимости времени, а значит, и о не­обратимости изменений (знаменитый образ «стрелы вре­мени»). В XVII - XIX вв. возникают идеи о естественной истории, т. е. об автономных, независящих от бога, направ­ленных и необратимых изменениях в природе и обществе (Ж. Бюффон, И. Кант, Ж. Б. Ламарк, И. Лайель, Ч. Дар­вин и др.). Предельные основания идеи развития, проявив­шейся в разных науках (космология, геология, биология, человеческая история) в виде эволюционных концепций были философски осмыслены в трудах представителей немецкой классической философии, и прежде всего — в сочинениях Г. В. Ф. Гегеля, в которых развитие тракту­ется как атрибут абсолютной идеи. Именно в трудах Геге­ля диалектика была разработана как учение о развитии на идеалистической основе. В противовес концепции Гегеля К. Маркс и Ф. Энгельс рассматривали развитие как атри­бут материи, разработали материалистическую диалекти­ку. К. Маркс в фундаментальном труде «Капитал» впер­вые обосновал и показал действие законов диалектики в развитии общественных процессов, а Ф. Энгельс в рабо­те «Диалектика природы» показал действие законов диа­лектики в природных процессах и научном познании.
Резюмируя краткую ретроспективу диалектики, с пол­ным основанием можно утверждать, что с середины XIX в. принцип развития стал и до сих пор остается одним из цен­тральных мировоззренческих и методологических основа­ний человеческого мышления.
В самом общем смысле диалектику можно определить как философское учение о законах развития материи и сознания. Отсюда следует, что эти законы, регулируя про­цессы изменений как в материальных системах, так и в идеальных образованиях (сознании), носят всеобщий и универсальный характер. Они пронизывают весь мир, яв­ляясь той системой связей, в которой воплощается един­ство мира, предельный уровень структурированности ко­торого выражается в дихотомии материи и сознания. За­коны развития мира — это фундаментальная система отношений, которая реализуется в существовании и дей­ствии субстанции, являющейся носителем и источником этой системы отношений. Началом мира могут выступать либо один из членов указанной выше дихотомии — мате­рия или сознание, либо одновременно и то и другое в качест­ве независимых друг от друга начал, каждое из которых детерминирует соответствующий ряд явлений — матери­альных или идеальных. В зависимости от выбора детерми­нирующего начала определяются и соответствующие фило­софские концепции развития. В первом случае мы имеем дело с атрибутивной концепцией диалектики, выражаю­щей принцип монизма либо в материалистической его ин­терпретации, либо в идеалистической. Во втором случае представлена «энергетийная» концепция развития мира, выражающая дуалистическую мировоззренческую уста­новку, в рамках которой система законов развития мироз­дания обретает мистический ореол фундаментальнейшего начала, непостижимым образом генерирующего единство бытия и мышления, материи и сознания, проявляющего­ся, прежде всего, в существовании человека. Наиболее массированно эта концепция используется в астрологии, магии, оккультизме и т. п.
Наиболее адекватной содержанию современной эпохи становления информационной цивилизации, эпохи науки и технического прогресса является атрибутивная, причем материалистическая, концепция развития. Согласно ма­териалистической диалектике, субстанцией мира являет­ся саморазвивающаяся материя. Это означает, что при рас­смотрении любого уровня организации материи в нем обя­зательно обнаруживаются направленные необратимые изменения. Поэтому одной из центральных категорий этой концепции является категория развития. В теории матери­алистической диалектики развитие трактуется как атрибут материальной субстанции. Категория развития конкрети­зирует философское понятие движения, так как в содержа­ние этой категории включается такой признак как направ­ленность изменений. Всякое развитие есть движение, но не всякое движение представляет развитие. Категория движе­ния является более общей, она больше по своему объему, чем категория развития. Однако последняя богаче по содер­жанию, чем категория движения. Движение есть всякое взаимодействие и вызываемое им изменение (процесс + ре­зультат). В понятии движения не отражается механизм вза­имодействия и изменения, в форме которого реализуется номическая структура, т. е. система закономерных связей и отношений предмета, не говоря уже о направленности из­менений. Другими словами, понятие движения представ­ляет собой двойную абстракцию. При рассмотрении движе­ния мы абстрагируемся, во-первых, от механизма измене­ний (как? и почему?), и, во-вторых, от их направленности (куда? и в каком направлении?). В категории развития ука­занные моменты получают должное отражение, и тем са­мым она конкретизирует категорию движения. Развитие есть закономерное, необратимое, определенно направлен­ное взаимодействие, генерирующее новое качество предме­та (процесс + механизм + направленность + результат).
Современное понимание развития существенно отли­чается от его трактовки в истории научной и философской мысли. Прежде всего это касается учения о содержании и роли причинности в развитии. В XX в. динамическая кон­цепция причинности, на которой основывались классичес­кая философия и наука, была дополнена вероятностной. В соответствии с последней, причинно-следственная связь, во-первых, реализуется не во всех типичных для нее слу­чаях, во-вторых, не всегда приводит к одному и тому же результату. Иначе говоря, причинность носит вероятнос­тный, статистический характер, т. е. имеет в качестве сво­его основания не только необходимые, но и случайные от­ношения. Именно поэтому процесс развития всегда при­водит к порождению нового и является необратимым. Например, случайные мутации в генотипе организма при­водят к появлению у него новых признаков, которые в ре­зультате естественного отбора могут закрепиться и пере­даваться по наследству, что, в свою очередь, может приве­сти к образованию нового биологического вида.
Таким образом, в современном философском учении о развитии последнее трактуется как нелинейный, ве­роятностный и необратимый процесс, характеризую­щийся относительной непредсказуемостью результата. В силу указанных обстоятельств прогнозирование как не­обходимый элемент философского и научного знания в настоящее время воплощается в форме построения воз­можных миров, представляющих собой набор предпола­гаемых, будущих состояний того или иного объекта.
Открытия в различных областях науки XX в., а также возникновение новых отраслей научного знания (киберне­тика, системология, синергетика, информатика и т. д.), привели к кардинальному сдвигу в научной парадигме на­ших дней, узловыми пунктами которой являются представ­ления о сложности, нелинейности, неопределенности, прин­ципиальной статистичности и вероятности происходящих в мире процессов. Философским ответом на это стала новая форма диалектики, в основание которой положены следу­ющие принципы: 1) принцип материального единства мира, согласно которому все мировые процессы детермини­рованы материальной субстанцией; 2) принцип развития, требующий рассматривать все процессы как результат оп­ределенным образом направленных изменений; 3) принцип детерминизма, нацеливающий на выяснение сложного комплекса взаимосвязей и взаимозависимостей явлений мира; 4) принцип системности, в соответствии с которым любой процесс или явление следует понимать как опреде­ленным образом организованное целое, бесконечно сложно взаимодействующее со средой, в которую оно погружено. Кроме перечисленных выше, современная диалектика со­держит в себе и другие принципы, а также законы и кате­гории, о которых речь пойдет ниже.
2. Объективное и субъективное в диалектике
Поскольку мир представляет собой фундаментальную ди­хотомию материи и сознания, то и в самой диалектике как учении о законах развития мира содержится фундамен­тальная теоретическая дихотомия — дихотомия объектив­ного и субъективного. В связи с этим единая философская теория развития представляет собой единство объективной и субъективной диалектики. Объективная диалектика изучает особенности проявления системы законов разви­тия в объективной реальности, т. е. в материальном мире. Она включает в себя диалектику природных процессов, диалектику общества (социогенез) и диалектику человека (антропогенез). Субъективная диалектика имеет своим предметом особенности реализации законов развития в субъективной реальности, т. е. в сознании человека, в его психике, и главным образом в том ее компоненте, который называют мышлением. Самой общей формой бытия созна­ния является познание как процесс отражения объектив­ного и субъективного миров. Поэтому субъективная диа­лектика является диалектикой познания и диалектикой отражения. В субъективной диалектике можно выделить теорию развития знания и теорию развития мышления (диалектическую или содержательную логику).
Теория развития знания изучает процессы превраще­ния незнания в знание, углубления и преемственности в последнем, диалектику истины и заблуждения. Эта сто­рона субъективной диалектики исследует условия возник­новения, развития и направленности познания. Предме­том исследования диалектической логики является комп­лекс отношений логических форм, т. е. форм мышления, и их содержания. Ее основная задача заключается в том, чтобы выявить логический (категориальный) строй мыш­ления, выработать универсальный инструментарий, опе­рирование которым дает нам возможность все глубже и глубже познавать объективный мир, более адекватно от­ражать происходящие в нем процессы и изменения. Диа­лектическая логика как часть субъективной диалектики нацелена на изучение возникновения и развития понятий, открытие закономерных взаимосвязей между ними, пре­вращая их совокупность в системноорганизованное целое, отражающее многообразие мироздания.
Единство объективной и субъективной диалектики представляет собой процесс исторически развивающейся практической деятельности человека и общества. Их тож­дество состоит в том, что содержание и той, и другой объек­тивно. Человек не может отменить или приостановить дей­ствие законов развития ни в материальных, ни в идеальных образованиях. Различие объективной и субъективной диа­лектики коренится в форме проявления законов развития: в природе и обществе — она объективна, в сознании, в мыс­ли — она субъективна. Субъективность формы реализации всеобщих универсальных законов развития универсума в познании и мышлении выражает активное отношение че­ловека к миру, которое является движущей творческой си­лой, нацеленной на преобразование мира. Тождество и раз­личие в единстве объективной и субъективной диалектики эксплицируется в следующих аспектах: во-первых, субъек­тивная диалектика детерминирована объективной; во-вто­рых, первая отражает вторую; в-третьих, субъективная ди­алектика обладает относительной самостоятельностью по отношению к объективной; в-четвертых, их единство есть процесс развертывания отношения мышление — история — природа (поэтому диалектику называют еще учением о раз­витии природы, общества и мышления); в-пятых, единство двух сторон диалектики никогда не было и никогда не бу­дет дано в полном объеме, так как и природа, и общество, и мышление постоянно развиваются.
Современная стадия развития человечества характери­зуется интенсивно возрастающей ролью субъективной ди­алектики, предполагающей ответственность человечества как за свое собственное развитие, так и за эволюцию при­роды по крайней мере в масштабах планеты Земля. Это обстоятельство детерминировано резким расширением и углублением разумной деятельности человека, масштабы которой уже выходят за рамки планеты. В результате ста­новится необходимой выработка и реализация технологий управления процессами развития, способных обеспечить устойчивую коэволюцию природы и общества.
3. Основные законы и категории диалектики
В понятии закона любой науки мыслятся такие связи и отношения предметов действительности, которые харак­теризуются признаками объективности, существеннос­ти, всеобщности, устойчивости и повторяемости. В от­личие от правила закон не имеет исключений и его действию подвержены все явления данной области мироздания. По степени распространенности законы делятся: 1) универ­сальные или всеобщие законы, действующие во всем мире, т. е. в материальной и идеальной сферах; 2) общие, сфера действия которых ограничена или природой, или обще­ством, или мышлением; 3) частные законы, действующие в некоторой части фундаментальных областей мира (на­пример, законы электричества, экономические законы, законы логики и т. д.).
Кроме того, законы различают по степени соотноше­ния необходимости и случайности в них: динамические, в которых действие случайности сведено к нулю, и стати­стические, в которых действие случайности в принципе не может быть равно нулю, ибо в них совокупное действие случайностей определяет форму необходимости. После­дние в современной науке и философии рассматриваются как более фундаментальные по отношению к первым.
Особенностью законов диалектики является то, что из всех известных человечеству законов по степени распрос­траненности к первой из указанных выше групп относят­ся только они. Их универсальность выражается не в их вездесущности, а в объективной неизбежности закономер­ного взаимодействия мировых явлений. Всеобщность ди­алектических законов заключается не в их приложимос­ти ко всему и вся, а в том, что они детерминируют тенден­ции самовоспроизводства мира.
Другую особенность законов диалектики образует их вероятностная, статистическая природа. При этом обна­руживается их системный характер: 1) как взаимозависи­мые элементы номической структуры мира, они характе­ризуют сущностные стороны процессов развития; 2) как взаимосвязанные элементы процесса познания, они обра­зуют и характеризуют основные ступени, стадии и сторо­ны познания мира.
Еще одна особенность законов диалектики заключает­ся в том, что их формулировки носят качественный харак­тер и не содержат в себе какие-либо количественные кон­станты.
Поскольку любой закон выражает отношение, то и ди­алектические законы предполагают соотносящиеся сторо­ны. Будучи предельно общими, они регулируют отноше­ние между универсальными и всеобщими сторонами и свойствами вещей и явлений мироздания. Такие стороны и свойства действительности отображаются с помощью фи­лософских категорий, которые представляют собой пре­дельно общие понятия, отражающие свойства и отноше­ния природы, общества и мышления. Категории диалек­тики не только выражают фундаментальные свойства мира, но и выступают как ступени его познания. Основ­ные законы развития мира раскрывают механизм, причи­ну и направленность изменений, происходящих в нем. Их содержание выражается через взаимосвязь соответствую­щих категорий, их координацию и субординацию.
Источник саморазвития детерминирует закон един­ства и борьбы противоположностей. В соответствии с этим законом всякий предмет содержит в себе противоречие, т. е. единство противоположностей, борьба, взаимодействие ко­торых заставляет предмет изменяться определенным об­разом. Закон противоречия детерминирует источник са­моразвития и самодвижения предмета как имманентного ему. Поэтому он занимает центральное место в диалекти­ке, являясь ее сутью, «ядром».
Содержание закона единства и борьбы противополож­ностей выражается через взаимодействие категорий тож­дества, различия, противоположности и противоречия. Категория тождества выражает одинаковость, сим­метричность, единство взаимоисключающих сторон су­ществования предмета. Тождество полюсов, таких как правое - левое, плюс — минус, хорошее - плохое, опреде­ляется самим фактом существования предмета как еди­ной целостной системы, обладающей количественной и качественной определенностью. Последняя влечет за со­бой отличие, неодинаковость, непохожесть, асимметрию, отрицание друг в друге вплоть до взаимоисключения про­тивоположных полюсов. Этот аспект существования предмета выражает категория различия. Доводя разли­чие элементов и тенденций развития некоторой целост­ности до предела, мы мыслим их как противоположности, как стороны существования этой целостности, непос­редственно несовместимые друг с другом. Вместе с тем они образуют системное единство, определяемое всей со­вокупностью взаимосвязей как внутри рассматриваемой целостности, так и ее внешних взаимодействий со средой. Такое единство, одновременно проявляющееся в тожде­стве и различии противоположностей, выражает катего­рия противоречия. Противоречие представляет собой си­стему отношений, в рамках которой противоположности порождают друг друга, взаимопроникают и переходят друг в друга, разрешаясь в нечто новое. Так изменчивость и наследственность, будучи факторами биологической эволюции, взаимопроникают и переходят друг в друга, разрешаясь всякий раз образованием нового вида живой материи.
Следует различать виды противоречий. Внутренние противоречия — взаимодействия противоположностей в системе внутренних отношений предмета (например, со­циальные отношения в обществе). Внешние — это взаимо­действия противоположностей, принадлежащих разным предметам (система — среда). Основные противоречия — взаимодействия противоположностей, образующих источ­ник саморазвития предмета в данный момент времени, при этом они, как правило, оказываются многомерными. На­пример, основное противоречие современного общества проявляется как сложнейший комплекс глобальных про­блем (экологическая, энергетическая, продовольственная и др.). Разрешение этого противоречия возможно в резуль­тате перехода человечества в новую стадию развития — информационное общество, принципы организации ко­торого не стимулируют дальнейшее обострение указан­ного противоречия, а наоборот, выступают необходимы­ми предпосылками реализации механизма его разрешения, а значит, и последующего развития человеческой цивили­зации. На основные противоречия влияют неосновные, но не определяют их форму (потребительная стоимость — сто­имость в рыночных отношениях). Антагонистические про­тиворечия представляют собой взаимодействие противопо­ложностей, имеющих в максимальной степени диамет­рально направленные тенденции своей эволюции. Снятие, разрешение таких противоречий возможно только рево­люционным путем, т. е. как переход в новое качество (ра­бы — рабовладельцы). Примером неантагонистического противоречия является соотношение между однотипными социально-классовыми общностями.
В процессе познания закон единства и борьбы проти­воположностей выполняет ряд важнейших методологичес­ких функций. Во-первых, он ориентирует на поиск источ­ника самодвижения объекта. Во-вторых, указывает на преходящий характер изучаемого объекта, так как раз­решение его противоречия есть переход в другое качество, характеризуемое иным полем возможностей и противоре­чий. В-третьих, этот закон направляет процесс познания на ступени объяснения объекта. В-четвертых, тем самым фиксируется внутренняя сторона существования объекта, т. е. его сущность.
Закон взаимного перехода количественных и каче­ственных изменений раскрывает механизм развития. Со­гласно этому закону качественная трансформация пред­мета происходит тогда и только тогда, когда изменение количественных характеристик этого предмета достигает определенного предела.
Категория качества отражает определенность суще­ствования предмета, детерминирующую его отличие от всех других предметов и вместе с тем образующая его целост­ность. Качество данного предмета следует рассматривать в соотнесении с другими предметами. Таким образом мы обнаруживаем внешнюю границу существования предмета как относительно самостоятельного целого. Одновременно с этим в соотнесении данного предмета с другими мы нахо­дим и его количество. Эта категория отражает определен­ность существования предмета, детерминирующую его сходство, тождество со всеми другими предметами. Каче­ство и количество, являясь сторонами определенности пред­мета, образуют единство, которое выражается категорией меры, т. е. количество всегда качественно и наоборот. В ме­ре отношение качественной и количественной определен­ности проявляется в том, что количественное изменение предмета влечет за собой качественное, т. е. данный пред­мет приобретает новые и утрачивает какие-либо свойства.
Определенное количественное изменение не охватыва­ет всю совокупность свойств предмета, т. е. оно протекает избирательно, при этом обнаруживается верхняя и ниж­няя границы относительной независимости качества от количества. Если количественное изменение переходит ту или иную границу, происходит нарушение меры и пред­мет переходит в принципиально новое качество или эли­минируется совсем. Устойчивость сменяется неустойчи­востью. Происходит скачок — прерыв непрерывности движения данного предмета. При этом качественно изме­няются определенные свойства объекта, другие же меня­ются лишь количественно. Например, в настоящее время человечество в своем развитии переживает изменение (ска­чок) — переход от индустриальной фазы развития к инфор­мационной цивилизации, который вызван резким увели­чением потока производимой и потребляемой человеком информации (количественное изменение). В данном слу­чае качественно меняются социальные параметры челове­ческого бытия, биологические же — лишь количественно. Так как скачок определяется изменчивостью и неустой­чивостью, одной из важнейших его характеристик явля­ется скорость изменений, которую следует соотносить со скоростью изменений в границах меры, т. е. в устойчивом состоянии предмета. Отсюда можно будет заключить быс­трый или медленный скачок имеет место.
Закон взаимного перехода количественных и каче­ственных изменений имеет огромное методологическое значение. Во-первых, он ориентирует познающего субъек­та на описание объекта. Во-вторых, само описание подчи­няется последовательности: качество — количество — мера. В-третьих, эта последовательность описания приво­дит нас к фиксации внешней стороны существования объекта, т. е. явления, без чего невозможно проникнуть в сущность вещей и процессов.
Закон отрицания отрицания определяет направлен­ность и преемственность в процессе развития: куда, в ка­ком направлении происходит развитие, каковы его основ­ные фазы и их взаимосвязь. Согласно этому закону вся­кая последующая фаза развития предмета отрицает предыдущую таким образом, что удерживает, сохраняет все необходимые положительные моменты последней.
Категория отрицания выражает процесс превращения исходного состояния (фазы) предмета в свою противопо­ложность, т. е. в последующее состояние (фазу). Отрицание отрицания, как категория диалектики, отображает процесс перехода полученной (второй) противоположно­сти, т. е. отрицания исходной фазы предмета, теперь уже в свою противоположность. При этом происходит не пол­ное отрицание (уничтожение) предыдущего (второго) со­стояния и тем самым возрождение исходного состояния, а переход к новому циклу развития с воспроизведением в качестве его существенных моментов некоторых свойств и отношений предыдущей стадии. Эта черта закона отри­цания отрицания выражается категорией снятия. Сня­тие есть разрешение противоречия, образуемого един­ством и борьбой исходного состояния и его отрицанием путем перехода в третье состояние, синтезирующее в се­бе необходимые и существенные стороны первых двух, но уже с другими внутренними противоречиями и законами. Происходит повторение на высшей ступени развития из­вестных сторон низших, своеобразный возврат якобы к старому, но на более высоком уровне. Таким образом, реализуется преемственность, взаимосвязанность преды­дущих и последующих фаз развития, а также «непрерыв­ность в прерывном».
Повторяемость и преемственность, будучи необходи­мыми атрибутами процесса развития, детерминируют спи­ралевидную форму его реализации. Тем самым развитие осуществляется направленно, чаще всего прогрессивно. Именно эту особенность закона отрицания отрицания вы­ражает образ спирали, причем с каждым новым витком спирали процесс развития ускоряется. Например, первая научная революция, имевшая своим результатом механи­ческую теорию И. Ньютона, протекала в течение двух сто­летий. Научный поиск, завершившийся созданием теории относительности А. Эйнштейна, длился меньше 50 лет. Теория Эйнштейна есть отрицание ньютоновской теории, но вместе с тем она снимает ее ограниченность и воспроиз­водит ее в себе как условие своего существования и как свое следствие, т. е. частный случай.
Содержание закона отрицания отрицания, экстраполи­руемое на процесс познания, трансформируется в следую­щие методологические требования. Во-первых, он указы­вает на определенную направленность саморазвития пред­мета. Во-вторых, ориентирует на раскрытие его структуры и формы самодвижения, на поиск основных фаз развития и их взаимосвязи. В-третьих, этот закон детерминирует прогностический компонент познания. В-четвертых, тем самым фиксируется конкретное единство сущности и явления как противоположных сторон существования предмета.
Процесс развития предмета многомерен. Основные за­коны диалектики необходимым образом реализуются в нем, но не исчерпывают собой всех существенных харак­теристик развития. Поэтому помимо трех основных диа­лектика включает в себя и неосновные законы, содержа­ние которых выражается через соотношение соответству­ющих категорий.
Всякое развитие характеризуется взаимодействием сущности и явления. Категория сущности выражает внут­ренние, необходимые связи и отношения предмета. Кате­гория явления отражает внешнюю форму реализации сущ­ности предмета, форму наличествования сущности на «по­верхности» взаимодействия и изменения. В сущности превалирует необходимое и общее, в явлении — случайное и единичное. Отношение сущности и явления есть закон: если явление существует, то оно обусловлено некоторой сущностью; и наоборот, если имеется некоторая сущность, она обязательно должна явиться. К примеру, сущность любого государства заключается в насилии, которое про­является во множестве форм: от штрафа за неправильный переход дороги до смертной казни.
Развитие предмета предполагает наличие в нем обще­го, единичного и особенного. Под общим понимаются свой­ства и отношения предмета, тождественные свойствам и отношениям других предметов. В категории единичного мыслятся относительная обособленность, специфические характеристики предмета, составляющие его уникаль­ную определенность. Общее и единичное синтезируются в категории особенного, которая отражает меру и способ их «сплавленности». Следует помнить, что общее всегда реализуется в единичном и через единичное. Так, общим для всех цивилизованных народов является наличие де­мократического государства, но у каждого из них оно реа­лизуется в особенной форме, содержащей в себе ряд уни­кальных параметров.
Мир един, поэтому все мировые явления взаимозави­симы, взаимосвязаны. В категориях необходимости и случайности находят свое выражение различные типы явле­ний. Необходимость — это внутренняя, устойчивая, суще­ственная, неизбежно возникающая при определенных условиях взаимосвязь предметов. Необходимость всегда связана с существенностью. Случайность есть точка пере­сечения необходимостей. В этом аспекте она есть форма проявления необходимости. Случайность характеризует­ся неустойчивостью, неопределенностью, внешностью, но, так же как и необходимость, может быть связана с сущно­стью. Например, проходящие в конце XX столетия в Рос­сии реформы носят необходимый характер, случайным же элементом в них являются конкретные политические де­ятели, инициирующие и направляющие эти реформы.
Закон взаимозависимости предметов выражается через отношение категорий причины и следствия. Под причиной понимают такое явление, которое порождает другое или вызывает в нем определенные изменения. Порождаемое причиной явление (изменения в нем) называется следстви­ем. Причина и следствие взаимообусловливают друг друга: 1) они связаны генетически; 2) асинхронны во времени (при­чина раньше следствия); 3) возникновение следствия обрат­но воздействует на причину, вызывая в ней изменения, в том числе через круг опосредованных взаимосвязей, в ко­торых оно само выступает как причина; 4) реализация при­чинно-следственной связи зависит от условий, поэтому вза­имосвязь причины и следствия содержит в себе долю не­определенности, неоднозначности. Так, например, сегодня деятельность людей по силе воздействия на природные про­цессы достигает таких масштабов, что это воздействие спо­собно нарушить равновесие природных процессов в масш­табах всей планеты, в результате чего возникает угроза гло­бального экологического кризиса. В свою очередь, послед­няя становится причиной кардинального изменения стра­тегии деятельности человечества.
Направленность развития, помимо закона отрицания отрицания, детерминируется соотношением возможности и действительности. Данные категории выражают основ­ные этапы, ступени становления и развития предмета. Ка­тегория возможности выражает объективные, необходимые условия и тенденции возникновения и развития некоторо­го предмета. В возможности воплощены степень и много­образие форм непротиворечивости, или соответствия пред­мета номической структуре мира. Категория действитель­ности отражает ступень и форму реализации возможного. Действительность представляет собой конкретную, суще­ствующую форму предмета. Таким образом, направленность развития не может быть иной, кроме как от возможного к действительному. В настоящее время постулируется два возможных сценария будущего человечества: либо оно вы­работает такие технологии своего развития, которые обес­печат его дальнейшую устойчивую коэволюцию совместно с окружающей средой — природой, либо выродится по при­чине лавинообразного нарастания глобальных катастроф.
Процесс развития всегда имеет системный характер. В нем в бесконечно многообразных сочетаниях синтезиру­ются все фундаментальные отношения и связи мирозда­ния. Системность развития выражается через соотноше­ние категорий содержания и формы, целого и части, струк­туры и элемента, системы и среды. В категории системы мыслят определенным образом организованную совокуп­ность элементов, связанных в единое целое необходимы­ми и достаточными взаимоотношениями. Существует че­тыре типа систем: природные, социальные, технические и идеальные. В понятии среды отражается совокупность внешних характеристик возникновения и развития сис­темы. Отношение система — среда раскрывается через от­ношение содержания и формы. Содержание есть подвиж­ное единство необходимых, существенных свойств и взаи­мосвязей элементарных частей предмета и их комплексов. Форма представляет собой внешнее существование этого единства, его устойчивое проявление во взаимодействии системы и среды. Так, содержание современной эпохи мож­но определить как становление информационного общества, формой которого является антропогенная цивилизация.
Основные законы и категории диалектики отражают узловые, основные пункты, стадии, отношения процессов развития, а также представляют собой ступени и регулятивы познавательного процесса. Кроме рассмотренных выше, в структуру диалектики входят и другие принципы и кате­гории, например, категории прогресса и регресса, целого и части и т. д.
4. Принцип антропоцентризма в концепции глобального эволюционизма
В XX столетии проблема развития мира вышла за рамки философии, с одной стороны, с другой стороны, — за пре­делы отдельных областей знания (например, космологии или биологии). В настоящее время эта проблема является одной из краеугольных и в философии (проблемы диалек­тики), и в науке в целом (проблематика концепции глобаль­ного эволюционизма), и в отдельных науках (проблема эво­люции жизни в биологии или проблема происхождения сол­нечной системы в космогонии). Другими словами, проблема развития в современной философии и науке получила ста­тус фундаментальной мировоззренческой и методологичес­кой константы.
Особенностью современного подхода к проблеме разви­тия мира является трансформация принципа антропоцен­тризма. В составе концепции глобального эволюционизма этот принцип обрел новую форму и занял в ней одно из цен­тральных мест. В самом общем виде суть современной ин­терпретации антропоцентризма можно выразить так: чело­век является эндогенным образованием по отношению к миру в целом и той его части, которую называют природой.
Одной из форм антропоцентризма выступает так назы­ваемый антропный принцип в космологии (АПК): «Мир таков, потому что существует человек». Действительно, в известной нам области мира — нашей Вселенной — основ­ные параметры ее существования согласованы настолько « ювелирно», что только при этом наборе фундаментальных характеристик и возможно появление и развитие жизни, тем более разумной. Так что человек не есть случайное яв­ление. Он есть результат направленного мирового процесса самоорганизации, причем с бесконечно возрастающей «многоканальностью» согласования его параметров и уменьша­ющейся степенью стабильности существования новых бо­лее сложных форм существования.
Однако не следует абсолютизировать указанный выше аспект. В современных условиях цивилизационного кризи­са на первый план выходит обратная сторона антропоцент­ризма: «существование человека во Вселенной возможно потому, что она такая, какая есть». Это означает, что есть предел способов и степени преобразования человеком ок­ружающего его мира. Сегодня, как никогда, эти пределы буквально ощутимы. Всякая экологическая проблема и есть зримое выражение этих пределов.
В связи с вышесказанным, принцип антропоцентризма приобретает новое содержание. Человек занимает одно из центральных мест в мире не потому, что он есть «вершина» эволюционного процесса, ведь эта «вершина» может рух­нуть по причине своей собственной несостоятельности (глу­пости, идущей от самомнения и т. д.), а потому, что чело­век может стать фактором направляемости или управляе­мости развития, при этом направляя последнее в сторону повышения стабильности глобальной системы «общество — природа».
Концепция глобального (универсального) эволюциониз­ма есть современная форма конкретизации философского учения о развитии мира. Следует помнить, что «все течет, все меняется », как утверждал Гераклит. Поэтому место че­ловека в мире и его отношение к нему в будущем будет так же меняться, а значит и само учение о развитии мира будет обогащаться новыми аспектами, новыми позициями виде­ния мира. Но одно останется неизменным — само развитие мира, которое постоянно требует как философского, так и конкретно-научного осмысления.
Новое понимание антропоцентризма в соединении с современными взглядами на развитие нашло свое вопло­щение в теории устойчивого развития, ядром которой является идея коэволюции природы и общества. Сущ­ность последней состоит в том, чтобы определить согла­сованные с фундаментальными законами природы пара­метры и механизмы развития человеческой цивилизации. При этом следует учитывать то обстоятельство, что разви­вается не только явление, но и сущность, лежащая в его основе. Так, например, сегодня констатируется, что пери­од становления и развития постиндустриального общества характеризуется интенсивным обменом между людьми не веществом и энергией, а информацией, которая становит­ся основным объектом человеческой деятельности. Веще­ство же и энергия становятся средствами оперирования информацией. Если учесть тенденцию развития инфор­мационных технологий — снижение вещественных и энергетических затрат на производство, то можно прогно­зировать уменьшение антропогенных нагрузок на окру­жающую среду, что должно привести к снятию остроты экологических проблем в традиционном смысле. Но вме­сте с тем, можно предположить появление экологических проблем иного рода, например, загрязнения информаци­онного пространства.
Литература
Диалектическая культура мышления: История и современность / Под ред. А.А. Королькова. Н. Н. Ивановой. СПб., 1992.
Кутырев В. А. Универсальный эволюционизм или коэволюция // При­рода. 1988. № 8.
Материалистическая диалектика: Краткий очерк теории / П. Н. Федосеев, И. Т. Фролов, В.А. Лекторский и др. 2-е изд., доп. М., 1985.
Мировая цивилизация: Проблемы развития: Сб. науч. тр. / Под ред. М. Я. Росенко и др. СПб., 1995.
Моисеев Н. Н. Алгоритмы развития. М., 1987.
Моисеев Н. Н. Еще раз о проблеме коэволюции. // Вопр. философии. 1998. №8.
Назаретян А. П. Интеллект во Вселенной: истоки, становление, перспек­тивы / Российский открытый университет. М., 1991.
Спор о диалектике // Вопр. философии. 1995. № 1. С. 118 - 183.
Человек — Философия — Гуманизм: Тезисы докладов и выступлений Первого Российского философского конгресса (4-7 июня 1997 г.). В 7 т. Т. 5. СПб., 1997.
VI. ПОЗНАНИЕ МИРА. ФОРМЫ И МЕТОДЫ ПОЗНАВАТЕЛЬНОГО ПРОЦЕССА
1. Виды познания. Субъект и объект познания
2. Познание как процесс идеального отражения мира
3. Методология научного познания
1. Виды познания. Субъект и объект познания
В конце XX в. человечество оказалось перед проблемой разработки и выбора новых стратегий. В этих условиях рациональное постижение мира приобретает решающее значение в поисках наиболее оптимальных путей совре­менного цивилизационного развития. «Информационный взрыв», сопровождающий становление нового общества, привел к возрастанию масштабов познавательной дея­тельности, переводу производства знаний на информа­ционно-технологическую основу, широкому использова­нию ЭВМ в качестве средства получения новых знаний. Закономерностью социальной эволюции становится опе­режающее развитие науки по отношению ко всем осталь­ным процессам общественной жизни.
В представлениях различных современных философ­ских школ эти процессы оцениваются отнюдь не одно­значно. Так, например, постмодернизм, претендующий на обобщенное представление вопросов о содержании и роли науки, негативно относится к научному познанию, предлагает полностью отказаться от результатов предше­ствующего развития науки. Представители постмодерниз­ма (С. Тулмин, Д. Гриффин и др.) рассматривают науку в ситуации собственной исчерпаемости, отрицают пробле­му истины, утверждают, что наука вообще не нужна, так как ученые показали свое бессилие перед ходом истории. Постмодернизм в гносеологии — это продолжение линии агностицизма в теории познания. Не случайно предста­вители этого модного в западной философии направления пытаются опереться на установки экзистенциализма (Ж.-П. Сартр, К. Ясперс и др.), деконструктивизма (Ж. Деррида), герменевтики (Гадамер, Рикер и др.), ряда других субъективистских философских школ, которые до­казывают, что мир непознаваем, что в процессе познания ничего не познается, истина интуитивна и т. д.
В отличие от таких подходов к обоснованию проблемы познания и роли науки в познавательном процессе совре­менная материалистическая философия продолжает традиции материализма и сциентизма. В поисках новых мировоззренческих ориентиров, соответствующих реали­ям сегодняшнего дня, современная философия исходит из того, что рациональное постижение мира выступает необ­ходимым и определяющим условием целенаправленной позитивной деятельности человека и общества. Мир познаваем, а познание в различных формах есть процесс обогащения человека новым знанием, которое может быть определено как совокупность идей о мире, теоретическое овладение его предметами, их идеальная форма. Позна­ние есть диалектический процесс, в ходе которого мысль человека об объекте все более приближается к нему. Этот процесс бесконечен, как бесконечен в своих свойствах и проявлениях объективно существующий мир. В системе познавательной деятельности ведущую роль играет науч­ное познание, как наиболее глубокое и адекватное проник­новение в сущность вещей.
Современная философия как формирующаяся новая форма философского мышления, опираясь на достижения тысячелетней истории философской мысли, ведет диалог со всеми сколько-нибудь значимыми философскими на­правлениями, поддерживая все содержащиеся в них пози­тивные наработки, особенно по вопросам познавательной деятельности, истины, закономерностей развития науки и др. Ее несомненным достижением является обобщение данных современной науки, особенно открытий в области синергетики, кибернетики, системотехники, искусствен­ного интеллекта и др. Принципиально важное значение приобретает обоснование с материалистических позиций проблемы понимания, разработка философии науки и ме­тодологии познавательной деятельности, включающей современные методы познания, признание вероятностных истин и др. Современная философия утверждает возраста­ние возможностей человека в бесконечном познании объективного мира. Но этот процесс необходимо предпо­лагает и возрастание роли социального регулирования по­знавательной и технологической деятельности людей.
С этих позиций познавательное отношение человека к действительности является необходимым элементом всей системы его отношений к миру. Познание рассмат­ривается как общественно-исторический процесс деятель­ности человека, содержанием которого является отраже­ние объективной действительности в его сознании. Конеч­ным результатом такой деятельности является всегда новое знание о мире. Познание человеком объективной реальности происходит в различных видах и определенных формах. Первый вид познавательной деятельности — это так называемое обыденное или индивидуальное познание, которое формируется в процессе повседневной деятельно­сти, на основе личного опыта и обобщения, усвоения об­щественно значимого знания. Специфика этого знания заключается в том, что его содержание, прежде всего, свя­зано со знанием, информацией о единичных объектах и ситуациях. По форме оно является преимущественно об­разным, хотя элемент логического, рационального в нем тоже присутствует. Оно представляет собой информацион­но самую емкую форму знания. Установлено, что объем информации, которую накапливает человек к двадцати годам своей жизни, во много раз превышает объем инфор­мации, накопленный всеми науками.
Второй вид познавательной деятельности — научное познание. Оно отличается от повседневного, обыденного, индивидуального, прежде всего, своим предметом. Наука изучает в процессах и явлениях только общее и необхо­димое, поскольку основным предметом научного позна­ния является нание законов. Но так как общее существу­ет только в единичном и через единичное, то, конечно, элемент знания единичного обязательно в нем присутству­ет. Нет науки, которая бы оперировала только общим и только необходимым, но случайное и единичное изучает­ся наукой лишь как средство, как путь к постижению об­щего и необходимого. Научное знание по форме всегда сконцентрировано в общих понятиях, т. е. в науке доми­нирует логическое, понятийное знание и, более того, сис­темное понятийное знание.
Третий вид познания — философское, которое тоже является видом научного познания, но отличается двумя важными моментами: предметом этого знания является не просто общее, а универсально общее, всеобщее, т. е. суще­ственная универсальность. Философское знание всегда является мировоззрением, и поэтому оно не может не со­держать в себе оценки познаваемого. Оценка познаваемо­го — это обязательный элемент данного вида познания.
Четвертый вид — художественное познание. Специ­фика его состоит в том, что оно в своей основе является образным и наглядным и поэтому близко к обыденному знанию. Однако по своему предмету оно содержит общее и необходимое, т. е. типическое и этим сближается с наукой, ограничиваясь при этом сферой своего предмета — чело­веком и человеческими отношениями. С философским по­знанием его сближает оценочный характер. Более того, для художественного познания оценка имеет первостепенное значение.
Все эти виды познавательной деятельности тесно взаи­мосвязаны. Так научное знание невозможно без философ­ского, а философское базируется на частнонаучном, и, на­конец, художественное творчество, художественное позна­ние активизирует все формы знания и является важным моментом, не всегда осознаваемым, но обязательным для всех видов познавательной деятельности. В основе всех лежит обыденное, повседневное знание. Без связи с пов­седневным, обыденным опытом не имеет смысла никакое другое знание.
Ввиду того, что познавательная деятельность — это непрерывный процесс, в истории философии постоянно ставился и рассматривался по-разному вопрос о том, что же является «объектом» и «субъектом» познания. Так, например, метафизический материализм XVIII — XIX вв. исходил из «гносеологической робинзонады», т. е. пола­гал, что суть процесса познания состоит только в восприя­тии мира отдельным человеком. Одинокий человек, уче­ный только созерцает мир, воспринимает его, но не пре­образует. Под «объектом» познания понимался весь окружающий мир, все то, что находится вне сознания. Современный материализм исходит из того, что объяснить мир можно только в той мере, в какой мы его изменяем и преобразуем в практической деятельности. В широком смысле «субъектом» научного познания является общество, а «объектом» — весь окружающий мир, но только в тех границах, в которых общество, группа людей, человек с ним взаимодействует. Таким образом, процесс по­лучения знаний является результатом взаимодействия субъекта и объекта, и поэтому в нашем знании всегда со­держится два момента, две его составляющие: субъектив­ная форма (субъективный момент) и объективное содержа­ние. Вся современная наука учитывает их взаимодействие (например, система отсчета в теории относительности вводится как момент субъективный, в квантовой механи­ке — приборы и т. п.).
Особенность взаимодействия субъекта и объекта в поз­навательной деятельности проявляется, прежде всего, в социальном познании, где объект и субъект познания со­впадают. Общество само себя познает. Вследствие этого само социальное познание имеет свои характерные черты: во-первых, социальные законы, в основном, носят статис­тический, вероятностный характер. Это связано с тем, что общество как объект познания для науки — это система законов, а социальные законы есть результат деятельнос­ти людей, поэтому они всегда принципиально статистичны. Кроме этого, в основе социального познания лежит изучение общественных отношений. Любое общество разделяется на две составляющие: материальную основу и духовную — сознание, и соответственно функциониру­ют два существенно различных типа законов: законы ма­териальной жизни и законы общественного сознания. Первые составляют базовую основу, а вторые совпадают с ними по содержанию как отражение первых. Так техничес­кая и технологическая деятельность людей привела к воз­никновению новых наук: кибернетики, информатики, си­нергетики и др. В то же время развитие техники поставило и ряд принципиальных философских проблем, в частнос­ти о ее роли в развитии общества и субъективного фактора.
Особенность социального познания состоит также и в том, что сама общественная жизнь изменяется относи­тельно быстро, поэтому его развитие происходит на осно­ве, главным образом, относительных истин. Это означает, что на каждом уровне развития человечества имеет место свое понимание происходящего, свой подход к ценностям, к теориям, к методам, используемым в познании, и т. д. Наконец, социальное знание всегда связано с интересами людей. Истиной обладает, в основном, то знание, которое формируется представителями прогрессивных слоев обще­ства. Знание, получаемое и используемое реакционными социальными группами, утилитарно, имеет односторон­нюю направленность и потому ошибочно. Мера истиннос­ти знаний всегда характеризуется мерой прогрессивности в социальном развитии. Вхождение человека в новый цикл цивилизационного процесса определяет изменения в пред­ставлениях о научной рациональности и направленности научно-технического прогресса, но именно они формиру­ют содержание современной парадигмы теории познания.
2. Познание как процесс идеального отражения мира
Познание — высшая форма отражения. Раскрывая зако­ны действительности, оно в идеальной форме воссоздает предметы и явления во всем многообразии их свойств. Это оказывается возможным потому, что познавательная дея­тельность человека основывается на его предметно-чув­ственной, материальной, практической деятельности. Че­ловек ничего не может знать о предметах и явлениях внеш­него мира без того материала, который он получает от органов чувств, поэтому чувственное познание является необходимым условием и неотъемлемым аспектом познания вообще.
Чувственное познание включает в себя три основные формы отражения: ощущение, восприятие и представле­ние. Ощущение — это субъективный образ объективной действительности, оно всегда одноаспектно. Восприятие — это уже целостный образ предмета, комбинация ощущений, благодаря которой объект воспринимается как нечто целое. Представление как чувственное отражение объекта позволяет воспроизвести его мысленно, когда он перед нами отсутствует. В силу этого в представлении от­ражаются не все воспринимаемые свойства, а лишь наи­более важные в каком-то отношении, воспроизводя тем самым нечто обобщенное и типичное. Специфика чувствен­ного познания заключается в том, что оно формируется в результате непосредственного взаимодействия с внеш­ним миром: сами чувственные образы выступают как не­что непосредственно данное. В чувственных образах объек­тивное содержание и субъективная форма даны в их непос­редственном единстве. Чувственное познание содержит информацию той биологической эволюции, которая при­вела к появлению высших животных и человека.
Второй неотъемлемой частью процесса человеческого познания является абстрактное мышление, которое осу­ществляется в формах понятия, суждения и умозаключе­ния. Понятие как отражение существенных свойств изу­чаемых объектов, благодаря своей знаковой форме, не об­ладает наглядностью, объединяя в себе абстрактные признаки вещей (например, «элементарная частица» в фи­зике; «вид» — в биологии; «товар» — в политэкономии и т. д.). Человеческая мысль движется от менее абстрактных понятий ко все более абстрактным (например, от понятия «вещество» к понятию «материя»). Определенная связь понятий представляет суждение. Поскольку сущность аб­страктного мышления состоит в установлении связей и отношений, то содержание понятий можно раскрыть толь­ко через установление связей и отношений между ними (например, «скорость света не зависит от скорости источ­ника света», «содержанием современной эпохи является становление информационной цивилизации» и т. д.). Умо­заключение — это получение новых суждений на основе уже имеющихся, что достигается путем применения зако­нов логики. Например, «движение есть изменение вооб­ще», «в мире нет ничего, кроме различных форм движе­ния материи», следовательно, нематериального движения не существует. Логические законы — это обычные отно­шения вещей, миллиарды раз повторенные в человеческой практике и благодаря этому закрепленные и превращен­ные в нашем сознании в определенные правила, которы­ми мы пользуемся, часто даже не осознавая этого. Поэто­му на уровне абстрактного мышления мы имеем дело не только с осознанным, но и с подсознательным, без которо­го не может осуществляться логический процесс. Приме­ром может служить интеллектуальная интуиция.
Качественная специфика абстрактного мышления со­стоит в том, что оно опосредовано, т. е. связано с отобра­жаемой действительностью только через чувственные фор­мы, которые служат для него исходным содержанием. В нем отображаются, прежде всего, связи и зависимости общих свойств, процессов и явлений объективного мира. По своей форме абстрактное мышление качественно отлич­но от чувственного познания тем, что оно существует в форме знаковых систем или языка, являющихся мате­риальной формой процесса логического мышления. Бла­годаря тому, что язык или знаковая форма становится средством переработки и передачи накопленной информа­ции, возникает относительная самостоятельность абстрак­тного мышления к исходному чувственному материалу, который лежит в его основе. Поэтому абстрактное позна­ние не сводимо к простому оперированию чувственными образами. В реальном процессе познания эти две стороны всегда образуют единство, хотя их соотношение и относи­тельная роль изменяются на разных уровнях и в различ­ных формах познавательной деятельности.
Переход от чувственного уровня познания к логичес­кому совершается посредством операций абстрагирова­ния, обобщения и идеализации. При абстрагировании вы­деляется какое-либо одно свойство объекта из целого на­бора свойств. На основе обобщения данное выделенное свойство распространяется на многие другие вещи, кото­рых мы, возможно, никогда и не видели. Идеализация — это логическая операция, определяющая предел того или иного свойства. Например, когда мы говорим: «точка», «абсолютно черное тело», «несжимаемая жидкость» и т. д., то при этом какое-то свойство рассматриваем как аб­солютное. Специфика абстрактного мышления состоит в том, что путем использования указанных операций пре­образуется чувственный образ, а результаты преобразова­ния связываются затем знаковой формой. В современных условиях в связи с резким возрастанием объема научных знаний и возникает настоятельная потребность в разработ­ке специальных проблем, связанных с содержанием и фор­мами абстрактного мышления.
Поскольку сущность познания заключается в том, что оно есть отражение объективного мира, и все его формы являются снимками, копиями соответствующих объектов, то центральным вопросом теории познания является воп­рос об отношении наших знаний к объективному миру. Этот вопрос рассматривается в теории истины. Истина — это соответствие, адекватность наших знаний содер­жанию объекта познания. Это соответствие имеет следу­ющие главные характеристики.
Во-первых, это — объективность истины как такой части знаний, содержание которой от нас не зависит. Она существует потому, что объективен материальный мир, который в ней отражается, а отражение предполагает сход­ство с оригиналом. Поэтому-то в познании существует та­кой момент, который не зависит от нашего сознания, а все­цело определен воздействием на него внешнего мира. Это независящее от нас содержание наших знаний и есть объек­тивная истина.
Во-вторых, по своей форме истина всегда субъективна, так как при взаимодействии объекта и субъекта всегда участвует сознание, определяя форму восприятия. На чув­ственной ступени познания эта форма определена предыс­торией человека и особенностями биохимических и физио­логических процессов. На уровне абстрактного мышления субъективность проявляется в зависимости от того, какие знаковые системы мы используем и при каких условиях ведем познание.
В-третьих, это — абсолютность истины как той части знаний, которая не может быть опровергнута дальнейшим развитием познавательной деятельности. Такая истина существует только как тот предел, к которому стремится наше знание.
В-четвертых, это — относительность истины как при­близительное, верное лишь при определенных условиях, знание. Знание относительно потому, что мир обладает бесконечной сложностью и находится в непрерывном раз­витии, в то время как на каждом уровне познания мы име­ем дело с его конечными формами. Выражение бесконеч­ного в конечном возможно только благодаря упрощению действительности, которое и ведет к приблизительности, а следовательно, к относительности наших знаний. Отра­жение, которое еще недавно было адекватным, через не­которое время перестает быть таковым. Например, геоцен­трическая концепция была заменена гелиоцентрической, подтвердив относительность наших знаний о мире. Точно также атомистическая теория, в которой утверждалась принципиальная неделимость атомов, просуществовала как абсолютная истина, начиная с учения Демокрита (V в. до н. э.) вплоть до XX в., когда был открыт электрон. Се­годня происходит пересмотр теории «большого взрыва» и вытекающих из нее таких проблем, как возраст нашей Вселенной, проблема мерности пространства, конечности и бесконечности мира. Если в естественных науках глав­ная трудность познания сопряжена со сложностью и мно­гообразием мира, то в социальных науках к этому прибав­ляется и изменение самих законов и общих условий соци­альных форм бытия.
Понятием истинности знаний пользуются все, но в раз­ных философских направлениях ему придают различный смысл. Идеалистическая философия, в отличие от матери­алистической, отрицает истину. Так в объективном идеа­лизме она рассматривается как соответствие вещей их по­нятиям (Гегель, современный неотомизм). Для субъектив­ного идеализма соответствие понятий с вещами не может существовать, так как самих объектов либо вообще не су­ществует, либо это соответствие никак нельзя установить. Поэтому вопрос об истинности сводится здесь к правиль­ности тех методов и процедур, которые применяются, или к абстрактным критериям простоты, удобства или даже красоты теории (К. Поппер, неопозитивисты и др.).
В теории истины особенно важное значение имеет воп­рос о критериях, которые позволяют установить истин­ность. Основным критерием истинности является практика, но ее понимание в различных философских направле­ниях тоже различно. Так, для неопозитивизма практика — это чувственный опыт, для экзистенциализма — чувствен­ные восприятия, оторванные от объективной реальности. Для материализма практика — это целесообразная, чувственно-предметная деятельность человеческого общества, направленная на преобразование объективной действительности. Ее содержанием является труд. Она су­ществует в трех главных формах: как производственная, социально-политическая деятельность и научный экспе­римент. Основной формой практики является производ­ственная, так как она определяет содержание всех осталь­ных ее форм.
Практика играет определяющую роль в процессе позна­ния, составляет его основу, пронизывает все его формы. Так чувственное познание основано на непосредственном взаимодействии человека с внешним миром и объект та­кого взаимодействия всегда определен целями практичес­кой деятельности. Абстрактное мышление основано на познании объективных законов, но эти законы закрепля­ются в сознании только благодаря повторению в практи­ке. Познание, таким образом, через практику связано со своим объектом и опосредуется ею. Практика служит ис­точником познания, так как мы знаем мир в той мере, в какой способны к его практическому освоению и преоб­разованию. В то же время практика ставит перед познани­ем определенные цели и поэтому выступает как побуди­тельная, движущая причина познавательной деятельнос­ти. И наконец, практика является критерием истинности наших знаний. Только на практике человек может дока­зать истинность своих знаний. Но она не создает эту ис­тинность, а только позволяет ее установить. Если выводы, полученные на основании наших знаний, подтверждают­ся практикой, а деятельность оказывается успешной, то эти знания истинны.
Таким образом, теория познания раскрывает законо­мерности и пути диалектического процесса отражения мира в сознании человека. Она формулирует общие прин­ципы и теоретические положения, описывающие и объяс­няющие этот процесс. В связи с этим на современном эта­пе общественного развития приобретают первостепенное значение вопросы методологии научного познания, совер­шенствования форм и методов познания.
3. Методология научного познания
Методология — философское учение о методах познания и преобразования действительности. Поскольку метод связан с предварительными знаниями, методология делит­ся на две части: во-первых, это — учение об исходных ос­новах (принципах) познания и, во-вторых, это — учение о способах и приемах исследования, опирающихся на эти основы. В учении об исходных основах познания анализи­руются и оцениваются те философские представления и взгляды, на которые исследователь опирается в процессе познания. Следовательно, эта часть методологии непосред­ственно связана с философией, с мировоззренческими ус­тановками. В учении о способах и приемах исследования рассматривается и теория частных методов познания, со­ставляющих общую методику исследовательской деятель­ности. Значение методологии научного познания состоит в том, что она позволяет выяснить подлинную философс­кую основу научного познания, произвести на этой основе систематизацию всего объема научных знаний, создать условия для разработки новой, еще более эффективной методики дальнейших научных исследований во всех об­ластях знания.
Методы научного познания — средство познания, способ воспроизведения действительности в нашем со­знании, т. е. система принципов и правил практической и теоретической деятельности. Выработанные субъек­том познания методы научного познания — это такая пос­ледовательность операций в познавательной деятельнос­ти, которая позволяет найти общее, закон, необходимость в изучаемой области. Чем более общим является закон, лежащий в основе метода, тем более общим является и сам метод.
В соответствии с масштабами применения выделяют следующие уровни методов. Во-первых, предельно общие методы, т. е. те, которые выходят за рамки науки: напри­мер, такие мысленные операции как синтез, анализ, умо­заключение и т. п. К общим методам относится и диалек­тическая логика, которая применяется как в научном, так и в других видах познания, являясь самым общим мето­дом вообще, а следовательно, и в науке. Во-вторых, мето­ды, которые применяются только в научном познании, т. е. во всех науках. Общенаучными методами являются, например, такие как: наблюдение, эксперимент, модели­рование, аксиоматический метод и т. д. В-третьих, частнонаучные методы, которые применяются в отдельных науках или в группе наук. Например, закон сохранения энергии применяется и в физике, и в химии, и в какой-то мере в биологии, но применение его в социальных науках, в психологии уже теряет смысл. В рамках отдельных наук применяются, например, метод меченых атомов — в фи­зике, метод опроса и анкетирования — в социологии и т. п. В четвертых, методики, применяемые для решения спе­цифических задач в данной конкретной области опре­деленной науки. Их применение зависит от той или иной ситуации, ее особенностей, того или иного эксперимента, теории и т. д. Методы всех уровней характеризуются оп­ределенными свойствами, среди которых можно выделить следующие: ясность или общепонятность; детерминиро­ванность или отсутствие произвола в применении соответ­ствующих регулятивных принципов, что, в частности, обеспечивает обучаемость данным методам; подчиненность определенной цели, задаче; результативность или способ­ность обеспечивать достижения намеченной цели; надеж­ность или способность с большей вероятностью обеспечи­вать получение искомого результата; способность давать результат с наименьшими затратами средств и времени и др. Естественно, что не все указанные свойства присущи каждому методу, но чем больше он разработан, тем в боль­шей степени может удовлетворять вышеперечисленным свойствам.
По функциональному назначению и способам приме­нения методы подразделяются на эмпирические и теоре­тические. Эмпирический уровень знания — это знание, полученное непосредственно из опыта, с некоторой раци­ональной обработкой свойств и отношений изучаемого объекта. Он всегда представляет собой базу для теорети­ческого уровня знания. Теоретический уровень — это зна­ние, полученное путем абстрактного мышления. Теория в широком значении — это наука, знание вообще, в отли­чие от практической деятельности людей. В более узком значении — знание, имеющее строго определенную фор­му. Познавая тот или иной объект, человек начинает про­цесс познания с внешнего его описания, фиксирует отдель­ные его свойства, стороны. Затем, углубляясь в содержа­ние объекта, раскрывая законы, которым он подчиняется, переходит к объяснению его свойств, связывает знания об отдельных сторонах предмета в единую, целостную систе­му. Получаемое при этом глубокое разностороннее конк­ретное знание о предмете и есть теория, обладающая опре­деленной внутренней логической структурой.
Деление познавательного процесса на эмпирический и теоретический уровни знания не совпадает с разделением познания вообще на чувственное и абстрактное, посколь­ку последнее характеризует диалектику процесса отраже­ния вообще, а различие между эмпирическим и теорети­ческим относится к области только научного познания. Эмпирическое познание формируется в процессе взаимо­действия с объектом исследования, когда мы непосред­ственно воздействуем на него, взаимодействуем с ним, об­рабатываем результаты и получаем вывод. Эмпирический уровень разделяется на стадии, каждая из которых имеет свои собственные методы. Во-первых, взаимодействие с объектом исследования, где ведущими являются такие методы, как наблюдение и эксперимент; во-вторых, сис­тематизация и классификация полученных эмпиричес­ких данных при помощи графиков и таблиц; в-третьих, стадия эмпирического обобщения и, в-четвертых, заклю­чительная стадия, на которой мы получаем эмпирические факты.
Но получение отдельных эмпирических фактов и за­конов не позволяет еще построить систему законов. Для того, чтобы познать сущность, нужно обязательно перейти к теоретическому уровню научного познания. Этот уро­вень всегда начинается с поиска исходных принципов по­строения теории, а переход к нему представляет каче­ственный скачок. Поиск принципов для построения теории осуществляется путем интеллектуальной интуи­ции, которая является важным средством нахождения ис­тины. В ее основе лежат определенные принципы: это — значительное накопление знаний в соответствующей обла­сти познания, поскольку интуитивное решение можно на­ходить только в том случае, если обладаешь достаточно большим запасом знаний. Так как механизм действия ин­туиции основан на аналогиях, интуитивные ассоциации устанавливаются с их помощью, универсальным источни­ком и всеобщей формой которых являются законы диалек­тики. Овладение системой философских категорий — не­обходимое условие эффективного результата интеллекту­альной интуиции. Одним из источников активизации интеллектуальной интуиции является процесс художе­ственного освоения мира, поэтому овладение искусством, знание его — также фактор, существенный для интеллек­туальной интуиции.
Второй этап теоретического уровня — построение на­учной теории как содержательной, так и формальной. Ве­дущими методами здесь являются: аксиоматический ме­тод, абстрагирование, идеализация. Когда теория по­строена, то выдвигается последняя задача: сопоставление теории с действительностью, построение соответствующей модели, которая бы связывала положение теории с теми или иными эмпирическими фактами. При этом часто при­ходится пользоваться так называемым мысленным экспе­риментом. На основе построенной промежуточной моде­ли опять проводится эксперимент, и чем более отдаленные выводы можно при этом проверить, тем больше оснований считать эту теорию истинной. Когда такие модели постро­ены, можно утверждать, что процесс познания является относительно завершенным. Но до тех пор, пока теорию не удается проверить, связать с экспериментальными фак­тами, она остается гипотезой. Примером этому могут яв­ляться все современные космологические теории.
Эмпирический и теоретический уровни знания, хотя и отличаются по предмету, средствам и методам исследова­ния, в реальной действительности всегда неразрывно свя­заны между собой. Их взаимодействие осуществляется на основе практики, которая пронизывает все стороны и уровни познавательной деятельности, объединяя их различные аспекты в результатах нового знания.
История человечества — это история познания им са­мого себя и окружающего мира на основе практической деятельности. В настоящее время в условиях поиска но­вых смысловых ориентиров происходят глубокие изме­нения в содержании общественной практики и возника­ет необходимость разработки теории, которая должна не только адекватно отразить, но и определить направлен­ность современного социального развития, опережая его в конкретных результатах. Такую возможность для фи­лософской теории создает ее непосредственная связь с научным познанием мира и результатами этого позна­ния. Для перехода философии на новую парадигму в сфе­ре гносеологии требуется разработка принципиально но­вой методологии научного познания, соответствующей информационно-технологической основе познавательной деятельности. Развиваясь и изменяясь, наше знание о мире становится все более глубоким, объективным и кон­кретным, определяет содержание новой научной карти­ны мира, создает предпосылки для уверенного перехода человечества на новый виток истории. Отрицание необ­ходимости познавательной деятельности и использования ее результатов в общественной практике — это позиция определенных социальных групп, которые либо не спо­собны подняться до уровня научного мышления, либо имеют особые интересы в поддержании хаотической сти­хийности и неопределенности в развитии современного цивилизационного процесса.
Литература
Алексеев П. В., Панин А. В. Теория познания и диалектика. М., 1991.
Барсков А. Г. Научный метод познания: возможности и иллюзии. М., 1994.
Бургин М. С., Кузнецов В. И. Введение в современную точную методоло­гию науки. Структуры систем знания. М., 1994.
Ильин В. В. Теория познания. Введение. Общие проблемы. М., 1994.
Исторические типы рациональности. Т. 1 / Отв. ред. В. А. Лекторский; Т. 2 / Отв. ред. П. П. Гайденко. М., 1996.
Познание в социальном контексте. М., 1994.
Руткевич М. И., Лойфман И. Я. Диалектика и теория познания. М., 1994.
Рыбаков Н. С. Факт. Бытие. Познание. М., 1994.
Современные теории познания. М., 1992.
Степин В. С. Динамика научного знания как процесс самоорганизации. М., 1994.
Хвостова К. В., Финн В. К. Проблемы исторического познания в свете современных междисциплинарных исследований. М., 1997.
VII. ОБЩЕСТВО КАК ОБЪЕКТ ФИЛОСОФСКОГО АНАЛИЗА
1. Понятие общества. Основные концепции общественного развития
2. Материальные и идеальные факторы в жизни общества
3. Труд — главное условие преобразования действительности в новое бытие
4. Самоорганизация и управление в развитии общества
1. Понятие общества. Основные концепции общественного развития
Общество — открытая материальная система, развиваю­щаяся на основе объективных социальных законов, фор­ма жизнедеятельности людей, способ их социальной орга­низации.
Общественная жизнь как совокупность всех соци­альных процессов является объектом изучения многих об­щественных дисциплин, а в сфере философского мышле­ния ее содержание исследуется социальной философией, которая, основываясь на принципе антропоцентризма, исследует состояние общества как целостной системы, все­общие законы и движущие силы его функционирования и развития, его взаимосвязь с природной средой, окружаю­щим миром в целом. Основу социальной системы состав­ляет совместная деятельность людей по производству и воспроизводству условий, необходимых для существова­ния человека, и самого человека как общественного су­щества.
Общественная жизнь как социальная материя являет­ся высшей формой движения материального мира. Обще­ство возникло в результате эволюции природы и с самого начала своего существования характеризовалась как спе­цифическая системная организация, отличающаяся от других материальных систем особой элементной базой. Она включает в себя материальное и духовное производ­ство, различные формы общественных отношений, базис и надстройку, социальную структуру, политические ин­ституты и т. д.
Общество характеризуется так же особым механизмом передачи информации и способом наследования. Но самое главное отличие социальной материи от других ее форм движения состоит в том, что она включает в себя не толь­ко материальные, но и духовные процессы, сознание, ко­торые в своем взаимодействии определяют уровень и со­держание общественной жизни.
Структурная характеристика общества предполагает не только выявление его элементной базы, но и опреде­ление места и роли каждого из этих элементов в его фун­кционировании и развитии. Основными сферами жизне­деятельности общества являются материально-произ­водственная, социальная, политико-управленческая и духовная. При взаимодействии этих сторон обществен­ной жизни ведущей стороной в социальном процессе яв­ляется материально-производственная или экономичес­кая, т. е. производство, распределение, обмен и потреб­ление разного рода предметов и услуг. Материальное производство создает исходные условия для жизнедея­тельности людей. Оно всегда носит общественный харак­тер и определяет взаимодействие людей в процессе их воздействия на природу, преобразования материала при­роды в предметы, необходимые для удовлетворения по­требностей человека. Однако в реализации общественных связей, в их качественных характеристиках ведущую роль играет духовная сфера. В зависимости от того, на каком уровне понимания — сознательном или бессозна­тельном — осуществляет человек свою деятельность, за­висят ее результаты как в глобальных, так и локальных масштабах. Общественная жизнь — это неразрывное единство материального и духовного, их взаимодействие и переходы одного в другое.
Общество — постоянно развивающаяся система. В своей эволюции оно последовательно проходило опреде­ленные закономерные этапы, которые в социальной науке фиксируются в социокультурных цивилизационных кри­териях. Каждый новый этап цивилизационного процесса характеризовался освоением более высоких технологий, с соответствующим им техническим обеспечением, услож­нением социальной структуры, более широким масштабом взаимодействия с окружающей средой, определенными формами коллективной общественной деятельности. Но главными показателями в развитии общества всегда явля­лись характер общественных отношений, уровень духов­ности человеческого фактора и демократичности соци­альных структур. Отличительными чертами современно­го общества являются глобальные масштабы производства (материального и духовного), информационно-технологи­ческий способ воспроизводства всей системы обществен­ных отношений, утверждение демократических форм жиз­недеятельности, опережающее развитие науки и духовной культуры в целом по отношению ко всем остальным сто­ронам его жизни.
Философское учение об обществе развивалось истори­чески и как составная часть философии прошло длитель­ный путь развития. Так уже в Древнем мире были сфор­мулированы многие важнейшие его положения. Выдаю­щийся древнегреческий философ-материалист Демокрит определял историю человечества как естественный процесс, а переход людей от дообщественного к общественно­му состоянию— «нуждой», которая ставила их на путь приобретения знаний, собирания запасов и т. д. Обще­ственная жизнь определяется равенством людей перед за­коном, верой в силу их разума, способностью познавать и разрешать сложные социально-этические проблемы. Дру­гой известный мыслитель древности — Платон разработал учение об «идеальном государстве» как разумном устрой­стве общественной жизни, пытался обосновать связь меж­ду справедливостью и человеческой природой. Важные идеи в области социальной философии были высказаны Аристотелем, который рассматривал общество как сово­купность человеческих индивидов, объединенных для удовлетворения социальных инстинктов. В своем учении о человеке он выделял такие его черты как духовность и нравственность, рассматривал общество как социальные и политические начала бытия. Этим закладывались осно­вы учения об обществе как специфической сфере бытия, имеющей свои законы.
Для периода Средневековья характерны теоретические поиски целостного обоснования мира, включающего обще­ственную жизнь, на основе религиозных представлений. С этих позиций социальный мир определялся как бытие особого рода, как программа человеческой жизнедеятель­ности, смысловое содержание которой задает Бог. Наибо­лее явно эта позиция была выражена в учении Августина Блаженного (354 - 430 гг.) и позднее у Фомы Аквинского (1225 - 1274 гг.). Августин писал, что вся история предоп­ределена Богом, все пороки общественной жизни явля­ются результатом грехопадения людей. Ф. Аквинский, развивая эту мысль дальше, утверждал, что человечес­кое общество изначально основано на неравенстве и люди должны мириться с этим. Неравенство людей является не только результатом грехопадения, а «угодно воле Бога».
В условиях Нового времени мыслители, отвергавшие религиозные взгляды, считали, что общество возникло и развивается естественным путем. Разрабатывались кон­цепции его договорной организации (Гоббс, Руссо и др.). Гражданское общество рассматривается как совокупность индивидов и познается на основе механического описания объекта. Объективный идеалист и диалектик — Гегель оп­ределял гражданское общество как «зависимость всех от всех» на основе достижения социальных интересов. Он впервые попытался отразить его в виде необходимого про­цесса развития абсолютной идеи как «постепенного вос­хождения к свободе». Другой представитель немецкой классической философии — Л. Фейербах определял гражданское общество как совокупность индивидов, объединенных природной субстанцией. Проблемам общественной жизни большое внимание уделялось в русской социологической мысли (А. И. Герцен, Н. Г. Чернышев­ский, В. С. Соловьев и др.), которая традиционно была об­ращена к народу. В целом же социологическая мысль это­го периода, выйдя на новый уровень рассмотрения об­щественных наук и выдвинув отдельные рациональные положения, не смогла преодолеть рамки идеалистических и утопических представлений об обществе.
Новым этапом в разработке социальной философии явилась материалистическая теория марксизма, согласно которой общество — не простая сумма индивидов, а сово­купность «тех связей и отношений, в которых эти индивиды находятся друг к другу».* Рассматривая развитие об­щества как естественно-исторический процесс, в котором действуют и проявляют себя специфические особые соци­альные законы, Маркс и Энгельс разработали учение об об­щественно-экономических формациях, определяющей роли материального производства в жизни общества, решающей роли народных масс в общественном развитии и другие важные положения исторического материализма, дали ответы на вопросы, поставленные историей в повест­ку дня в период утверждения капитализма как ведущего для своего времени, но изначально обремененного антагонизмами общественного строя.

* Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 46. Ч. I. С. 214.

Вторая половина XIX - XX вв. характеризуется мно­гообразными попытками объяснить социальную реаль­ность с помощью конкретно-научного знания: географии, биологии, кибернетики, системотехники, синергетики, психологии и др. (Ф. Ратцель, Г. Спенсер, М. М. Ковалев­ский, М. Вебер, 3. Фрейд, Ж. Пиаже и др.). В настоящее время в условиях развивающейся НТР предпринимают­ся попытки построить модель социальной системы на ос­нове технико-технологической детерминации, характе­ризующиеся нелинейными, бифуркационными и иными процессами, описываемыми в естественных и техничес­ких науках, абсолютизируются отдельные аспекты обще­ственной жизни (общество «управляющих», «среднего сословия», «культурной динамики», «государство всеоб­щего благоденствия» и другие прикладные концепции). Вторая половина XX в. ознаменовалась философско-историческими и социологическими исканиями в связи с проблемой человека в современном обществе. В западной философии возникают многочисленные направления, акцентирующие внимание на различных сферах челове­ческой деятельности: коммуникативное, культурологи­ческое, психологическое и др., формируется философская антропология.
В 80-е гг. получают широкое распространение различ­ные варианты постиндустриального общества: информа­ционного (Е. Масуд, Дж. Нейсби), сверхиндустриального (А. Тоффлер), технотронного (З. Бжезинский) и др. Их суть состоит в том, что в новых условиях решающим фак­тором общественного развития становится производство, распределение и потребление информации. Если в индус­триальном обществе главную роль в его воспроизводстве играли вещественные и энергетические компоненты, то теперь определяющим ресурсом становится информация, ее объемы и качество. Информационные процессы, затра­гивая все стороны общественной жизни, формируют прин­ципиально новую основу всей системы жизнедеятельнос­ти, ее контроля и совершенствования.
В связи с этим в настоящее время остро встали вопро­сы дальнейшего развития общественно-исторической тео­рии и практики применительно к реалиям сегодняшнего дня. Становление информационно-технологической циви­лизации и глобальные трансформации на этой основе в современном обществе определили необходимость ново­го уровня их философско-методологического осмысления, что нашло свое отражение в формировании социальной философии как теоретической модели развития нового об­щества.
2. Материальные и идеальные факторы в жизни общества
Общество как социальная форма движения материи опре­деляется не только многообразием и сложностью состав­ляющих его элементов, специфичностью их функций, но и наличием духовных процессов, которые взаимодейству­ют с материальными аспектами бытия, взаимопроникая друг в друга. Подразделение всех общественных явлений на материальные и идеальные является фундаментальной основой социальной философии, на базе которой возможно их целостное теоретическое осмысление. Материальные факторы — это материальное производство, воспроизвод­ство самих людей, их отношение к природе, материальная сторона тех отношений, которые складываются между людьми — классовых, национальных, семейно-бытовых и др. Они составляют основу и содержание духовных про­цессов и потому являются первичными по отношению к последним. Идеальные факторы в обществе — это его субъективная сторона, отражение объективных процессов в головах людей, осознание ими общественно-необходи­мых потребностей. Они вторичны по отношению к факто­рам материальным.
Однако действительная субординация между матери­альными (первичными) и идеальными (вторичными) фак­торами является отнюдь не прямолинейной и не однонап­равленной. Материальные факторы лишь в конечном счете определяют идеальные процессы. Духовная жизнь общества, будучи многократно опосредованной различ­ными явлениями, институтами, технологическими сред­ствами и т.д., обладает относительной самостоятель­ностью и оказывает огромное обратное воздействие на всю систему общественной жизни. Сознание людей, если оно опирается на данные науки и здравый смысл, может опережать реальный ход событий, а в рамках отдельных исторических процессов определять возможную направ­ленность и конкретные формы их реализации. Используя знания, человек в процессе общественно-исторической практики преобразует мир, творит новую действитель­ность. Воплощаясь в конкретных результатах деятельно­сти личности, идеальные факторы превращаются в мате­риальные.
Понятия первичных и вторичных факторов, обосно­вание их диалектической взаимосвязи, взаимообуслов­ленности и взаимопереходов раскрывают содержание социального детерминизма, являющегося важнейшей со­ставной частью современной философии. Учитывая факт наличия сознательной деятельности в историческом про­цессе, оказывается совсем не просто выделить системо-образующий фактор, основу, на которой формировалось общество. Одни считают, что такой основой является ду­ховная деятельность (Бога, абсолютной идеи, человека), другие — материальная деятельность людей. Не случай­но долгое время среди философов господствовала точка зрения, что жизнь общества складывается из поступков людей, т. е. сознательных действий, и поэтому все в ней определяется сознанием людей, мнения управляют обще­ством. При этом другую крайность составляло направле­ние вульгарного материализма в социологии, сводивше­го все духовные процессы к материальной основе.
На самом деле в реальной жизни, будучи различными по своей природе, они неотделимы друг от друга, взаимо­действуют и постоянно меняются местами. При этом за­кономерностью является возрастание роли духовного фак­тора в развитии общественной жизни. При таком подходе социальная философия представляет синтез собственно социальных знаний об обществе, закономерностях его развития, и гуманитарных знаний о человеке, его сущности человеческой субъективности. В таком своем содер­жании она является теоретической основой деятельности субъективного фактора, определения направленности ре­формирования современного общества.
Материальное и идеальное — взаимообусловленные, но качественно разнородные процессы. Для науки важно выделить тот фактор, который в конечном счете являет­ся определяющим. С точки зрения материализма таким фактором является та сторона общественной жизни, ко­торая включает в себя как вещи, предметы, так и все про­цессы, отношения, связи, которые существуют объектив­но, т. е. вне сознания людей, независимо от него. Содер­жание материального в обществе раскрывается через понятие общественного бытия, которое характеризует реальный процесс жизни людей, ее материальную основу, объективную сторону общественного процесса. Сюда мож­но отнести производство материальных благ и его обще­ственную форму — производственные отношения (формы собственности, разделение труда, распределение, обмен), взаимодействие человека с природой и др. Преобразован­ная человеком природа продолжает оставаться бытием ма­терии. Но как общественное бытие она функционирует тогда, когда включается в материальные общественные отношения.
Идеальная сторона общественной жизни складывается из побуждений, желаний, мыслей, чувств, настроений и представляет собой общественное сознание. Существование общества невозможно без человека. Производство требует не просто индивида, а человека, наделенного соответству­ющими качествами: умениями, навыками трудовой дея­тельности, знаниями. Поэтому, чтобы существовать, обще­ство должно воспроизводить и самого человека не только как биологическое существо, но прежде всего социальное, обладающее сознанием, интеллектом, культурой. Идеаль­ная сторона общественной жизни связана с таким поняти­ем, как общественное сознание, хотя и не исчерпывается им. Общественное сознание по своей сущности является отражением общественного бытия людей, т. е. осмыслени­ем тех материальных процессов, которые обеспечивают су­ществование и воспроизводства общества, выработку норм поведения, идеалов и средств их реализации.
Общественное сознание, возникнув на основе обще­ственного бытия, включается во все стороны общественной жизни, становится необходимым, существенным моментом всей истории человечества. Оно присутствует в любой че­ловеческой деятельности, являясь ее субъективной сторо­ной. Это активная сила, оказывающая обратное воздей­ствие на общественное бытие. Но воздействие это может быть различным по своей направленности. Общественное сознание включает в себя те общие, иногда существенные, иногда поверхностные представления, мысли, чувства, которые присущи коллективному субъекту. Оно регули­рует поведение людей, объединяет их и реализуется в со­ответствующей деятельности.
Общественное сознание имеет структуру, существует в различных формах: экономического, политического, пра­вового, религиозного, философского, эстетического и эти­ческого сознания. Различаясь между собой по объекту и способам отражения, все они находятся в тесном взаимо­действии друг с другом. По глубине отражения обществен­ное сознание делится на обыденное и научное. Обыденное сознание отражает внешнюю сторону общественной жиз­ни, т. е. непосредственный жизненный опыт. Теоретичес­кое сознание обосновывает сущность, законы предметов и процессов, хотя ошибки и искажения при этом возмож­ны. Оно базируется на научном знании, его обобщении в философских концепциях. Общественное сознание в со­циально дифференцированном обществе отражает обще­ственное бытие с позиций определенных социальных сло­ев, групп, классов, что является его идеологическим аспек­том. Поскольку любой человек так или иначе включен в определенные социальные общности, имеет определен­ные интересы, он всегда будет воспринимать явления с определенных идеологических позиций. Если они отра­жают реальное положение дел, тогда знание будет объек­тивным, истинным.
Помимо обыденного и теоретического сознания выде­ляется еще особая форма отражения — общественная пси­хология. Она не тождественна ни обыденному, ни теорети­ческому сознанию, ни идеологии. Психология содержит в себе ярко выраженный оценочный момент, определенные чувства и переживания в связи с общественными процес­сами, принимая в умах людей эмоциональную окраску. Нерешенные назревшие проблемы общественной жизни могут вызвать смутное недовольство, брожение в умах, проявляться в виде беспорядков, бунтов, восстаний и т. п., формировать определенный психологический настрой.
Изменения в общественной жизни, т. е. утверждение новых отношений, структурные преобразования и т. п. не возникают сами собой. Для этого нужны целенаправлен­ные, осознанные действия людей. Но в каких пределах свободен разум человека, производя изменения в обще­стве? Сознание само по себе не может менять обществен­ную жизнь. Оно реализуется через деятельность людей, сообразуясь с объективными условиями. Если условия со­зрели и действия людей способствуют разрешению возник­ших проблем, то можно рассчитывать на успех. Но если та­ких условий нет, самые благие пожелания обречены на не­удачу. С другой стороны, если условия созрели и общество стоит на пороге перемен, то на первый план выдвигаются проблемы сознания, так как в обществе ничего не проис­ходит без сознательной деятельности людей. В этом слу­чае идеи становятся созидательной движущей силой.
В современном обществе, когда информация становит­ся одним из важнейших компонентов его жизнедеятель­ности, проблема идеального приобретает особое значение. Формирование информационной цивилизации характери­зуется возрастанием роли общественного сознания во всех сферах жизнедеятельности. Высокие технологии, вопло­щающие в себе силу и мощь человеческого интеллекта, становятся решающим фактором общественного воспро­изводства в материальной и духовной сферах.
3. Труд — главное условие преобразования действительности в новое бытие
Необходимым условием возникновения и существования общества является целенаправленная человеческая дея­тельность, содержание которой составляет труд. Способ функционирования общества заключается в том, что «люди производят»,* это необходимо связано с преобразо­ванием окружающей среды, средств преобразования и самого человека. Становление человека начинается с изго­товления орудий труда: примерно 2,5 млн. лет назад воз­ник древний первобытный человек, и около 100 тыс. лет своего существования насчитывает современный человек. В процессе труда формировались сознание, различные фор­мы социального общения, в том числе речь, происходило преобразование орудий труда, природы и жизнедеятель­ности самих людей. Появление человека, как отмечал аме­риканский философ Э. Фромм, означало, что возник «но­вый вид, который превзошел природу — жизнь осознала себя». В процессе антропогенеза для человека определил­ся «только один путь: полностью выйти из своего природ­ного дома, найти новый дом, который он создает, очелове­чивая мир и становясь сам настоящим человеком».**

* Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 34. С. 137.
** Фромм Э. Человеческая ситуация. М.: Смысл, 1995. С. 9, 11.

Проблема деятельности исторически имела различное толкование в зависимости от направленности тех или иных философских школ или течений: свободная активность духа — у Фихте, рационалистическое самоизменение абсо­лютной идеи — у Гегеля, жизненный мир — в феноменоло­гии и т. д. В марксистской философии деятельность рас­сматривается как познавательно-практическое освоение и преобразование человеком объективного мира, подчерки­вается единство ее чувственно-практической и рациональ­ной сторон, определяются ее различные виды в зависимос­ти от сфер общественной жизни. Современная философия определяет деятельность как способ преобразования чело­веком окружающего мира и, основываясь на принципе ан­тропоцентризма, формирует представление о необходимо­сти ее разумной и позитивной направленности.
Деятельность как социальный опыт — специфически человеческая форма активного отношения к миру. Чело­век как необходимый элемент объективного материально­го мира и закономерный результат его эволюции взаимо­действует с ним путем активной познавательной и созна­тельно-преобразующей деятельности. По мере развития общества, роста технической оснащенности производства, накопления научных знаний расширялись масштабы де­ятельности и возможности человека в активном изменении и преобразовании окружающего мира, формировалась об­щественно-историческая практика человечества.
Характер и направленность деятельности определяет­ся уровнем сознательности, ответственности, компетент­ности и нравственными установками субъектов соци­альных действий. Деятельность подразделяется на опре­деленные виды в зависимости от сфер общественной жизни (хозяйственная, политическая, религиозная, научная и т. д.), а также от уровня социального действия (деятель­ность личности, коллектива, нации, народа, общества в целом). По своим результатам и последствиям она может быть репродуктивной (получение уже известных резуль­татов), продуктивной (творческое преобразование, полу­чение нового) и деструктивной (разрушение имеющегося, негативные последствия). Характер деятельности опреде­ляет сущность субъекта действия.
Особое место в системе многообразной деятельности че­ловека занимает труд. Трудовая деятельность как составная часть деятельности вообще характеризуется такими при­знаками, как ее общественно-полезное и необходимо зна­чимое содержание. Она несомненно составляет основной и главный стержень в понимании человеческой деятель­ности, является источником развития общества, культу­ры и цивилизации. Но помимо этого позитивного аспек­та, определяющего ее главное содержание, деятельность может включать в себя и негативные, а также деструктив­ные моменты, основанные на иррациональном восприятии мира, амбициозных установках, абсолютизации отдель­ных сторон жизни и т. п.
В древнем обществе существовало одно целостное про­изводство, в котором создание материальных благ в основ­ном совпадало с развитием человеческих производитель­ных сил: и то и другое осуществлялось в едином производ­ственном процессе. Употребление и изготовление орудий и предметов труда стимулировало развитие человеческих сил. С другой стороны, от развития человеческих способ­ностей зависело совершенствование орудий и жизненных средств. В современном обществе развитие средств произ­водства и развитие человека как работника в значитель­ной степени отделены друг от друга. Прежде чем начать производить материальные блага, человек должен много лет учиться вне самого процесса производства. Поэтому может возникнуть иллюзия, что производство зависит от результатов подготовки работника. Но это односторонний подход, не учитывающий специфики нового уровня их вза­имосвязи.
В современном обществе, особенно в экономически раз­витых странах Запада, намечается тенденция к изменению места и роли человека в производстве и обществе. Для по­стиндустриального общества в системе источников раз­вития на первое место выходит сам человек и его созна­ние. Это означает, что в условиях информационно-техно­логического производства сознание также определяет общественное бытие, как и бытие определяет сознание, а в руках человека находится его настоящее и будущее.
Содержание и значение деятельности людей раскры­вается в понятии свободы и необходимости. Если катего­рия необходимости определяет мир с точки зрения его объективных, внутренних, существенных отношений и связей, то свобода рассматривается как осознанная необ­ходимость, реализуемая в процессе активной и целенап­равленной деятельности людей. Человек, познавая окру­жающий мир, овладевает необходимо проявляющими себя процессами, создает механизмы соответствующего воздей­ствия на них, изменяет мир, условия своей жизни и само­го себя.
Развитие общества исторически сопровождалось воз­растанием степени свободы человека, возможностью вы­бора социального варианта. Но свобода не может быть аб­солютной, она не отменяет объективных законов, а лишь определяет возможности использования их и воздействия на них в интересах человека и общества с обязательным учетом последствий такого воздействия. Игнорирование этих требований неизбежно приводит к негативным ре­зультатам человеческой деятельности. Отличие современ­ной ситуации в общественной жизни от предшествующих периодов заключается в том, что человеческая деятель­ность приобрела общезначимые, глобальные масштабы. Незнание или пренебрежение объективными процессами развития общества может привести к необратимым послед­ствиям, деградации человечества, уничтожению культу­ры, цивилизации,самого человека.
Кризисная ситуация современного общества является следствием, прежде всего, техницистского, волюнтарист­ского и утилитарного мышления, неспособных подняться до понимания диалектики развития современного обще­ства, глобального видения проблем, связанных с возрас­танием роли сознания и интеллекта в жизнедеятельности человека, планетарными масштабами его воздействия на окружающий мир. Особенно опасны и катастрофичны по­следствия такого отношения могут быть для реформируе­мого общества, как, например, в России. Во имя сохране­ния самого человечества возникла необходимость установ­ления результативного контроля с целью сознательного регулирования его деятельностью через систему нацио­нальных и международных институтов и организаций.
4. Самоорганизация и управление в развитии общества
Общество как качественно специфическая часть матери­ального мира является высшей формой его движения. Возникнув в результате эволюции природы как ее есте­ственное продолжение, оно с самого начала своего суще­ствования определялось своими особыми системными ха­рактеристиками и специфическими законами развития. В отличие от специальных общественных дисциплин, ко­торые исследуют отдельные аспекты социальной жизни, философия изучает состояние общества как целостной си­стемы, общесоциологические законы его функционирова­ния и развития, а также взаимодействие его с природой и миром в целом. Законы общественного развития, как и законы природы, являются объективными, но в отличие от последних реализуются только через деятельность лю­дей. Поэтому изучение общественных законов необходи­мо предполагает включение в их содержание субъектив­ного фактора, который определяет механизм и форму их реализации. Через совокупную деятельность миллионов людей многих поколений проявляется содержание и на­правленность социальных процессов, которые реализуют­ся как единый цивилизационный процесс развития чело­вечества.
Вопросы о том, развивается общество или остается не­изменным, и если развивается, то каковы причины и дви­жущие силы изменений, к каким результатам они приво­дят, в философии истории всегда рассматривались как ос­новные, определяющие содержание всех остальных проблем. Но ответы на эти вопросы были прямо противо­положными. Не являются они однозначными и в настоя­щее время. Такая ситуация в социальной сфере определя­ется: во-первых, исключительной сложностью самой об­щественной системы; во-вторых, в обществе, в отличие от других материальных систем, действует наделенный со­знанием человек; и, в-третьих, социальная неоднородность общества сопровождается присутствием идеологических аспектов при объяснении социальных процессов. Наличие двух последних факторов может создавать представление о том, что в обществе, в отличие от природы, вообще отсут­ствуют объективные законы, а главным условием измене­ний является человеческий разум.
Такие взгляды на историю общества господствовали вплоть до середины XIX в. Одной из наиболее известных фигур в социологии того времени являлся О. Конт, кото­рый признавал наличие в обществе материальных и духов­ных факторов, считал в качестве ведущего человеческий разум. Он писал, что ему удалось открыть «великий и ос­новной закон» развития человечества, который устанав­ливал, что сначала изменяются идеи, затем нравы, и нако­нец, меняется само общество. Основоположник органичес­кой школы в социологии, Г. Спенсер сравнивал общество с живым организмом, считал, что оно состоит из индиви­дов, подобно тому, как организм состоит из клеток. Зако­ны эволюции одинаковы в природе и обществе. Нормаль­ным состоянием общественной системы, как и любой дру­гой, является равновесие, нарушение которого в виде революций, потрясений и т. д. характеризуется как соци­альная болезнь. Хотя Спенсер и говорит о неких законах эволюции, он считает, что они непознаваемы, поскольку человек может воспринимать лишь явления, а не сущ­ность. Французский социолог и философ второй полови­ны XIX в. Э. Дюркгейм, подвергнув критике взгляды Конта и Спенсера за их попытки свести общественные явле­ния к психологическим и биологическим факторам, также не преодолел идеалистические воззрения на содержание общественных процессов. Утверждая, что единицей соци­ологического исследования является не индивид, а груп­па, он отождествлял материальные и духовные факторы, считал, что ведущую роль в социальной эволюции играют коллективные представления. В данном случае сознание индивида как основа развития общества было заменено групповым сознанием, что не имеет принципиального зна­чения в методологическом отношении.
С появлением марксизма впервые был выработан ма­териалистический подход к обоснованию общественных процессов. К. Маркс и Ф. Энгельс выдвинули теорию соци­ального детерминизма, установили, что законы развития общества являются объективными, не зависящими от воли и сознания людей. Разработав теорию общественно-эконо­мических формаций, К. Маркс показал, что их развитие и смена являются реальным воплощением действия объек­тивных социологических законов. Особенность этих зако­нов заключается в том, что они проявляются не автомати­чески, как это имеет место в законах механики, физики и т. д., а через деятельность людей, реализуясь в связи с их сознанием, и предстают во взаимодействии материальных (определяющих) и идеальных (ведущих) факторов. Марк­сизм исходит из того, что среди многообразных соци­альных процессов определяющую роль играют экономи­ческие, но это, однако, не означает, «что только экономи­ческое положение является причиной, что только оно является активным, а все остальное — лишь пассивное следствие. Нет, тут взаимодействие на основе экономичес­кой необходимости, в конечном счете всегда прокладыва­ющей себе путь».* Маркс и Энгельс говорили об исключи­тельной сложности научного анализа общественных зако­нов, поскольку они осуществляются весьма запутанным и приблизительным образом.

* См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 39. С. 175.

В современной западной социологии большинство кон­цепций, относящихся к описанию общества, в различных вариантах по-прежнему утверждают, что причиной и ис­точником изменений являются человеческий разум и ак­тивность творческих личностей. Так основоположник деконструктивизма французский философ Ж. Деррида от­рицает понятие бытия как присутствия. Мир, в том числе и социальный, предстает как нечто неопределенное, в ко­тором постоянно происходят акты разрушения, отрицания и реконструкции, инициированные сознанием человека и лишенные каких-либо закономерностей. О кризисе соци­ологической науки свидетельствует и постмодернизм, ко­торый претендует на объяснение дел сегодняшнего дня, ссылаясь при этом на информационно-технологические процессы как якобы нематериальные. В социотехнической реальности, утверждают представители этого направле­ния, происходит превращение вещно-предметной среды в знаковую, а техники — в нематериальную систему, по­скольку в ее содержании все большую роль играет инфор­мация. При этом человек как личность исчезает и стано­вится элементом этой системы, полностью подчиняющим­ся в своем поведении ее требованиям. В этих условиях, по их мнению, наука становится все более открытой для ре­лигии и теологии. Характерным для современной запад­ной социологии является также односторонний подход в исследовании общества, когда отдельные стороны обще­ственной жизни абсолютизируются и превращаются в са­модовлеющие: например, «технологический детерми­низм», «общество массового потребления» и т. д.
Материалистическая точка зрения по данному вопро­су основывается на том, что законы общества объективны и являются продуктом его внутренней самоорганизации на основе материального производства. Они определяют необходимые, существенные, устойчивые связи в отноше­ниях между людьми и реализуются через деятельность социальных групп, имеющих свои, иногда взаимно про­тивоположные, цели. В результате взаимодействия мно­гообразных и разнонаправленных интересов и сил скла­дывается равнодействующая, определяющая содержание закона. Совокупность законов формирует закономерность или тенденцию развития. Общественные законы, будучи объективными, не могут быть изменены по чьему-либо желанию или воле, но в зависимости от конкретно-исто­рических условий обладают своеобразием формирования и действия. Они носят статистический, вероятностный характер, в их проявлении велика роль случайностей, но они выражают объективный ход истории и имеют направ­ленное развитие. Важнейшими социальными законами являются: закон обусловленности общественного сознания людей общественным бытием, закон определяющей роли материального производства в жизни общества, закон сво­боды как осознанной необходимости и др.
Появление теории систем и разработка системного под­хода как метода исследования позволяют в настоящее вре­мя рассматривать общество как большую сложную систе­му, функционирование которой подчинено некоторым об­щим для всех типов систем закономерностям. Получившая развитие синергетика устанавливает, что к их числу отно­сятся такие характеристики систем, как открытость (для вещества, энергии и информации), нелинейность, удален­ность от состояния равновесия, наличие бифуркационных периодов, возможность случайных флуктуаций, непредс­казуемость окончательных результатов и др. Синергети­ка, имея своей парадигмой процессы самоорганизации и изучая состояния нестабильных систем, является наукой о становлении порядка из хаоса. Это принципиально но­вый уровень изучения законов развития материального мира, в том числе и социальных законов.
Самоорганизация — это такое закономерное развитие материальных систем, которое определяется внутренни­ми причинами и состоянием самой системы. Но в отличие от процессов самоорганизации в природных системах, в которых они осуществляются автоматически, в систем­ных образованиях социального типа они изначально свя­заны с необходимостью их организации или управления как целенаправленного воздействия со стороны субъективного фактора на их состояние. Социально-экономи­ческие законы, правовые, нравственные и другие регулятивы выступают в обществе как результат имманентного развития самой системы, следствие ее самоорганизации, тогда как целенаправленное воздействие, связанное с обес­печением ее устойчивости, является содержанием процес­са управления. Самоорганизация и управление в развитии социальных систем необходимо взаимосвязаны и дополня­ют друг друга. От характера их взаимодействия зависит состояние системы. Так, например, рыночную экономику в нашей стране надо понимать как многоукладную, с силь­ной государственной властью, способной в сложных усло­виях оказать направленное воздействие для позитивного развития общественных процессов. Необходимость этого подтверждает практика всех экономически развитых стран.
Основным препятствием сегодня в управлении обще­ством остается некомпетентность и идеологическая огра­ниченность основных политических сил во взглядах на его устройство. Во-первых, — это либерализм, считающий ненужным государственное управление вообще, так как якобы рынок сам автоматически устанавливает порядок. Во-вторых, — консерватизм, исходящий из необходимос­ти статичного, неизменного состояния основных парамет­ров общественной жизни. Но, хотим мы того или не хотим, социальная практика поставила человека перед необходи­мостью научного обоснования процессов общественного развития, знания их законов, тогда как навязывание об­ществу волюнтаристских решений поставило его сегодня на грань гибели и уничтожения. Задача заключается в том, чтобы, руководствуясь научными данными и опираясь на знание требований объективных законов, разработать про­грамму выхода из кризиса, а не оправдывать и не обосно­вывать хаос.
Литература
Васильчук Ю. А. Эпоха НТР: новые основы массового производства и об­щество // Полис. 1996. № 2.
Вебер М. Избранные произведения. М., 1990.
Дилегенский Г. Г., Лекторский В. А. Проблемы целостного мира // Вопр. философии. 1990. № 12.
Зотов А. Ф., Шевченко В. Н. Очерки социальной философии. М., 1994.
Иноземцев В. Л. Теория постиндустриального общества как методологи­ческая парадигма российского обществоведения // Вопр. философии. 1997. №10.
Козловский П. Современность постмодерна // Вопр. философии. 1995. №10.
Кутырев В. А. Пост-пред-гипер-контр-модернизм: концы и начала. // Вопр. философии. 1998. № 5.
Панарин В. И. Ритмы общественного развития и переход к постмодерну // Вопр. философии. 1998. № 7.
Парсонс Г. Человек в современном мире. М., 1985.
Рузавин Г. И. Самоорганизация и организация в развитии общества //Вопр. философии. 1995. № 8.
Социальная теория: к новой парадигме (материалы «круглого стола») //Полис. 1995. № 4.
ТоффлерА. Новая волна на Западе. М., 1986.
Экономическая теория на пороге XXI века. СПб., 1996.
VIII. ОБЩЕСТВЕННАЯ ЖИЗНЬ КАК ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ ПРОЦЕСС
1. Цивилизация как форма существования и развития общества
2. Типы цивилизации. Содержание и основные признаки информационной цивилизации
3. Многообразие форм цивилизаций. Россия в мировом цивилизацией ном процессе
4. Сущность антропологического детерминизма
1. Цивилизация как форма существования и развития общества
История общества — это развитие человеческой цивили­зации, проходившей определенные этапы и закономерные стадии социального прогресса. Понятие цивилизации фор­мировалось исторически, а философы в разные времена вкладывали в него различное содержание. Впервые оно стало широко употребляться в эпоху Просвещения во Франции и рассматривалось просветителями (Вольтер, Руссо и др.) как близкое по содержанию понятиям духов­ной культуры, разума и справедливости. В 1798 г. слово «цивилизация» было внесено в «Словарь Академии», в котором оно определялось как высшая степень духовно­сти. В XIX в. в странах Европы в многочисленных фунда­ментальных трудах цивилизация рассматривалась как комплексное состояние общества, в котором культуре при­надлежало высокое место.
В процессе дальнейшей разработки понятия цивили­зации в его толковании вводились новые характеристики и уточнения. И. Кант, занимаясь этой проблемой, разгра­ничил понятия культуры и цивилизации, поскольку пос­ледняя, по его мнению, представляет лишь внешний «тех­нический тип культуры», а в процессе развития общества их взаимодействие осуществляется противоречиво, так как духовная культура, особенно в ее нравственной фор­ме, отстает от цивилизации.* Эту идею развивали филосо­фы-идеалисты второй половины XIX в. — О. Шпенглер, Ф. Ницше и др., утверждая, что развитие цивилизации неизбежно приводит к деградации и духовной гибели об­щества. Так О. Шпенглер писал, что цивилизацию следу­ет рассматривать « как органически логическое следствие, как завершение и исход культуры».** В данной интерпре­тации связь цивилизации и культуры определялась лишь как фиксация деградирующего состояния культуры, от­раженного в цивилизации. При таком подходе акцент де­лался на описание истории народов, религий, состоянии духовной культуры, чередовании событий в данной ло­кальной среде, но при этом утрачивалось общее понима­ние истории как универсального цивилизационного про­цесса.

* См.: Кант И. Соч.: В 6 т. М., 1966. Т. 6. С. 18.
** См.: Шпенглер О. Закат Европы. М., 1993. Т. 1.С. 163.

В России в XIX в. концепция цивилизационного раз­вития разрабатывалась социологом Н. Я. Данилевским, который рассматривал цивилизацию как определенный «культурно-исторический тип общества», существующий в рамках обособленных локальных образований. Каждая локальная цивилизация проходит в своем развитии этапы: становления самобытности, юности (формирование поли­тических институтов), зрелости и упадка. С этих позиций Н. Я. Данилевский впервые в социологии предпринял по­пытку обосновать содержание славянской цивилизационной общности и, сравнивая ее с западной цивилизацией, писал, что славянский мир отличают такие духовные ка­чества, как мягкость характера, почтительность, стремле­ние к свободе и справедливости и др. Он отмечал, что Рос­сию «Европа не знает, потому, что не хочет знать, или, лучше сказать, знает так, как знать хочет, т. е. как соот­ветствует ее предвзятым мнениям...».* На самом же деле, Европа, — считал он, — цивилизация стареющая, а сла­вянская — юная и между ними должен быть равноправ­ный диалог на основе взаимного признания и внимания к духовным ценностям.

* Данилевский Н. Я. Россия и Европа. М., 1991- С. 50.

В XIX в. представление о цивилизации разрабатыва­лось и с научно-материалистических позиций. В рамках этого направления цивилизация рассматривалась как об­щество, преодолевшее зависимость от природы, достигшее более высокого уровня жизни по сравнению с периодом дикости, характеризующееся производительным типом хозяйства, духовной культурой, возникшей на професси­ональной основе, и обладающее определенной системной организованностью. Наиболее видными представителями такого подхода являлись К. Маркс и Ф. Энгельс, которые изучали общество как стадиальное развивающееся обра­зование в связи с типом технологии и социальным факто­ром. Основоположники марксистской философии рассмат­ривали цивилизацию как результат достижений матери­альной и духовной культуры, типы которой определяются содержанием общественно-экономических формаций. Го­воря о ступенях развития мировой цивилизации, они под­черкивали ее конкретно-исторический характер, обуслов­ленный уровнем развития общественного производства, обосновывали необходимость перехода к новому коммуни­стическому типу цивилизации.*

* См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 7. С. 360; Т. 9. С. 229; Т. 11. С. 436; Т. 12. С. 222; Т. 21. С. 30-33, 178 и др.

В XX в. традиции культурно-исторического подхода к анализу цивилизации развивал английский историк и философ А. Тойнби, определявший ее как особый вид от­дельного конкретного общества.* В своем труде «Исследо­вание истории» он пытался дать ответ на вопрос о смысле исторического процесса. На основе систематизации огром­ного фактического материала он рассматривает развитие общества как круговорот локальных цивилизаций, кото­рых он насчитывал 21, а затем сократил их численность до 13. Основой цивилизационного процесса, по Тойнби, являются мировые религии, а его законом — способность общества давать адекватный «ответ на вызов» истории. В связи с этим каждая цивилизация отличается уникаль­ностью своего жизненного пути. В русле данного направ­ления рассматривались вопросы развития цивилизаций П. Сорокиным, который определял их как «большие куль­турные суперсистемы », которые « в сильной степени опре­деляют жизнь, организацию и функции малых групп и культурных систем, менталитет и поведение индивидов, множество конкретных исторических процессов и тенден­ций».** Характеризуемая бесконечным многообразием, социокультурная реальность обладает системным единством и динамикой перехода из одного состояния в другое.

* См.: Тойнби А.Дж. Цивилизация перед судом истории. М.;СПб., 1996. С. 102.
** Sorokin P. Sociological Theories of Today. L.-N.-Y., 1966. P. 177.

В современной философии, основывающейся на пози­тивных достижениях всей предшествующей теоретичес­кой мысли, цивилизация рассматривается как универсаль­ное понятие, определяющее содержание всех обществен­ных процессов и лежащее в основе концепции выделения основных исторических этапов развития общества. Под ци­вилизацией понимаются не только и, главным образом, не столько результаты материальной и духовной деятельно­сти людей, хотя сами по себе они также важны при этом, а способ или технология воспроизводства общественных от­ношений, «социальная организация, которая производит и воспроизводит общественную жизнь».* Цивилизация рассматривается как социокультурная общность и ее ос­новными критериями являются уровень развития техники, социально-политических институтов и духовной культуры в их системном образовании. Обобщенным по­казателем выступает технология воспроизводства общественных процессов в единстве их материальных и духовных аспектов, способ реализации законов обще­ственной жизни.

* Очерки социальной философии. М.: Наука, 1994. С. 68.

Структурная характеристика цивилизации предпола­гает выделение реально существующих социальных бло­ков, которые в их системном взаимодействии образуют механизм цивилизационного процесса. Различные иссле­дователи выделяли разное количество таких блоков. На­пример, Н. Я. Данилевский отмечал четыре: религию, культуру, государство и социально-экономическую среду. Другие ученые включали в содержание цивилизации зем­леделие, ремесла, классы, различные элементы развитой духовной культуры, философию, нравственность, психо­логию, язык и др. Однако при определении цивилизации решающее значение имеет не количество включаемых в нее созданных человеком сфер деятельности, а характер, способы и особенности взаимодействия материального и духовного факторов в историческом процессе. Цивилиза­ция является обобщающей характеристикой содержания всех остальных социальных общностей, институтов и дру­гих элементов способа общественной жизнедеятельнос­ти. Она обеспечивает понимание единства исторического процесса, определяет его логику, смысл и направленность развития. Основу такого единства составляет технологи­ческий способ воспроизводства материальной и духовной жизни общества. Общественная технология, включающая в себя не только материальные, но и духовные начала, выступает определяющим способом проявления активно­сти человеческого фактора, показателем степени овладе­ния человеком природными и социальными явлениями. Таким образом, цивилизационный анализ представляет собой одно из средств изучения социальной системы наря­ду с формационным, социологическим, сравнительно-ис­торическим и другими подходами. Он позволяет ответить на вопрос: каким образом обеспечивается воспроизводство системы общественных отношений.
Цивилизация как крупномасштабная социокультурная общность обладает собственной иерархией ценностей и иде­алов, представляющих общество как целостную систему и субъект мировой истории. Каждая цивилизация отличает­ся от другой особыми формами жизнедеятельности, оказы­вающих активное воздействие на содержание всех соци­альных процессов. Совокупность конкретных социокультурных факторов в их взаимодействии образует механизм функционирования цивилизации, особенности которого проявляются в этнонациональных, религиозных, психоло­гических, поведенческих и иных способах жизнедеятель­ности данного человеческого сообщества. В связи с этим в истории существовали и существуют в настоящее время различные типы и формы цивилизаций, суммарную числен­ность которых ученые определяют в пределах тридцати.
Цивилизация — понятие историческое. Она постоянно развивается. Совокупным показателем ее уровня являют­ся характер социальной деятельности индивидов, степень развития духовной культуры и гуманизма. Качество циви­лизации определяется положением человека в обществе, его социальным и духовным благополучием, способностью со­циальной системы к прогрессу. Кризис цивилизации насту­пает в тех случаях, когда то или иное общество не в состоя­нии дать ответ на вопросы, которые необходимо возникают в процессе исторического развития. Неподготовленность к этому субъективного фактора, неспособность его обеспе­чить переход общественной системы на качественно новый виток общественного развития может определить ситуацию застоя, упадка, социальных потрясений, а длительный пе­риод состояния деградации может привести к гибели циви­лизации. Так, например, глубокие потрясения в своем раз­витии неоднократно испытывали великие цивилизации Египта, Китая, Индии, Персии и др., а некоторые, напри­мер, Римская, Ассирийская и другие, в свое время погиб­ли. Кризис цивилизации означает невозможность ее даль­нейшего развития в прежних социокультурных формах, исчерпанность последних для дальнейшего социального прогресса. В настоящее время в состоянии глубокого кри­зиса оказалась российская цивилизация. Преодоление его требует решительного обновления всей социокультурной, в том числе политической, надстройки с целью перехода на новый уровень цивилизационного процесса.
Цивилизационный подход к анализу общества исклю­чает жесткое разделение объекта и субъекта истории. Лич­ность, коллектив, общество в целом могут выступать одно­временно в качестве того и другого. В цивилизационном конструкте при характеристике его отдельных элементов теряет свою правомерность и вопрос «что первично?», по­скольку в каждом из них одновременно присутствуют как материальные, так и духовные факторы, которые не толь­ко взаимодействуют в процессе развития, но и постоянно меняются местами. Субъект деятельности на любом его уровне сначала формирует цель, затем создает модель ее реализации, а потом воплощает ее в реальной жизни. Пер­вичность социального бытия в цивилизационной теории утверждается лишь как исходная основа социокультурного развития, а в процессе его реализации правомерна поста­новка вопроса о наличии духовного, этического, политичес­кого и иных видов детерминизма. Практическая значимость данного вывода заключается в возможности использования цивилизационной теории в качестве средства рационализа­ции наличного бытия.
В настоящее время в содержание цивилизации добав­ляется также способность общества решать глобальные проблемы, в том числе основную из них — выживание че­ловечества. Таким образом, в основе понятия цивилизации лежит деятельностный подход, который решающую роль в цивилизационном процессе отводит субъективному фак­тору и духовной культуре. Глобальные трансформации в современном обществе во многом по-новому ставят воп­росы общественного развития: о качественно новой роли субъективного фактора, содержании социальных общностей и политических институтов, критериях периодизации социальной жизни и др., что определило необходимость нового уровня их философско-методологического осмысле­ния. Это нашло свое отражение в разработке современной философии, как теоретической модели общественного раз­вития в условиях становления информационного общества.
2. Типы цивилизаций. Содержание и основные признаки информационной цивилизации
Цивилизация является формой существования и развития общества. Ее истоки просматриваются уже в первобытном обществе, когда возникают зачатки и отдельные элементы материальной и духовной культуры, происходит постепен­ное становление цивилизационных основ жизнедеятельно­сти людей. Собственно началом цивилизации является тот период истории, когда общество дикости и варварства сме­няется обществом с культурой, развивающейся на профес­сиональной основе во всем многообразии ее форм.
В зависимости от степени технической оснащенности в сфере общественного производства, свободы личности в социальной и духовной сферах, типа культуры опреде­ляются и качественно различные типы цивилизаций, че­рез которые исторически проходило человечество в своем развитии: космогенная (охватывающая Древнее общество и эпоху Средневековья), техногенная или индустриаль­ная (соответствующая капиталистической и социалисти­ческой общественно-экономическим формациям) и форми­рующаяся в настоящее время антропогенная цивилиза­ция (информационное общество).
Космогенная цивилизация как исторически первый ее тип основывалась на орудийной технике и ручной техно­логии и характеризовалась большой зависимостью обще­ства от природных сил, когда мировой космос определял смысл жизнедеятельности, диктовал законы, устанавли­вал жесткие формы общественной организации, связи ин­дивидов с социальными институтами.
Основой следующего — техногенного типа цивилиза­ции явились: машинная техника, широкое развитие на­уки и постепенное превращение ее в непосредственную производительную силу, наемный труд, рыночные отно­шения, высокий уровень профессиональной культуры во всех ее формах. Несмотря на глубокие антагонистические противоречия в развитии индустриальной цивилизации, люди на этом этапе овладевают возможностями модифи­кации общества на основе его реформирования, в том чис­ле и в ходе буржуазно-демократических и социалисти­ческих революций. Развитие техногенной цивилизации в XX в. как противоборство капиталистической и социа­листической социально-политических систем определило необходимость ее замены более совершенным обществом.
К концу 70-х гг. XX в. индустриальная технология и основанный на ней техногенный тип цивилизации исчер­пали возможности дальнейшего развития общества, опре­делили его кризисное состояние (возникновение глобаль­ных проблем, потеря духовных идеалов значительным числом граждан, переход к прагматическому и утилитар­ному способу существования людей и др.). Как свидетель­ствует практика современного цивилизационного процес­са, преодоление кризисного состояния, затронувшего в различной степени и многообразных формах все страны и регионы мирового сообщества, может быть обеспечено лишь на путях перехода к новому, более высокому, эффек­тивному и менее расточительному способу воспроизводства самого общества.
Материальная основа для этого начала формировать­ся с середины 50-х гг. XX в. в связи с развитием инфор­мационной технологии. Именно она составляет содержа­ние процесса становления цивилизации нового типа — антропогенной, именуемой в научной литературе инфор­мационно-технологическим или постиндустриальным обществом. Определяя основные тенденции развития обще­ства, связанные с использованием информационной тех­нологии, российские и зарубежные ученые отмечают, что она коренным образом изменяет техническую основу ма­териального и духовного производства, определяет новые организационные формы общественной жизни, приводит к кардинальным изменениям в социальной структуре, пре­вращая значительную часть рабочей силы в новый сред­ний класс, требует постоянного повышения духовной культуры личности и общества. Последнее является осо­бенно важным, поскольку уровень и качество интеллектуального потенциала общества становятся решающим условием возможности его воспроизводства на информа­ционной основе. В границах конкретных видов деятельно­сти они превращаются в исходный и определяющий фак­тор развития всей социальной системы.
Источником прогресса все в большей степени становят­ся не внешние условия жизнедеятельности человека, а он сам. Особое значение при этом приобретают научно-инфор­мационные ресурсы, уровень социально-политического сознания, нравственные критерии, духовно-культурные установки и другие элементы духовной жизни, которые в своей совокупности определяют технологию воспроизвод­ства всего общества и характер общественного прогресса. Формирование и развитие информационной цивилизации к концу XX в. превратилось в глобальный мировой про­цесс. По числу компьютеров на тысячу жителей приори­тетные места занимают такие страны как США, Англия, Канада, Япония, Ирландия, Сингапур и др. Так в США уже в 80-х гг. в отраслях, связанных с развитием информацион­ной технологии, работало около 70 процентов занятого на­селения (для сравнения: в России в начале 80-х гг. 12 - 14%). Доля России в общемировых затратах на НИОКР с 1985 по 1995 гг. сократилась с 3,9 до 0,5%.
По своей сущности формирующаяся ныне общечелове­ческая цивилизация на основе информационной техноло­гии, по мнению многих российских и зарубежных ученых (Н. Моисеев, Р. Дарендорф, М. Бунге и др.), определяется как общество социальной справедливости, которому в на­стоящее время нет альтернативы. Близкой к теории соци­альной справедливости является концепция общества до­верия американского социолога Ф. Фукуямы. Он обосновы­вает, что прогресс в современных условиях не определяется индивидуализмом или коллективизмом, рыночными принципами или следованием традиции, а «лишь одним, распространившимся повсюду элементом культуры: уров­нем доверия, существующим в обществе».* Доверие выс­тупает как результат справедливых отношений во всех сферах общественной жизни.

* Fuhuyama F. Trust. The Social Virtues and the Creation of Prosperity. N.-Y.,1995. P. 7.

Социальная справедливость — один из универсальных общесоциологических и этических принципов организа­ции общественной жизни. Вся история человечества по существу была наполнена поисками справедливого реше­ния социальных проблем — от «демократического обще­ства» Демокрита и «идеального государства» Платона, че­рез религиозный идеал справедливого вознаграждения после смерти в Средневековье, социальные утопии Ново­го времени, выраженные в требованиях свободы, равенства и братства, коммунистический идеал марксизма, который народы многих стран, совершив сотни революций, пыта­лись воплотить в действительность, добившись при этом определенных успехов в преобразовании общества.
Современная философия рассматривает социальную справедливость как сущность идущего на смену индуст­риальной цивилизации информационного общества, вы­деляя ее следующие общезначимые аспекты: 1) наличие многоукладной экономики и регулируемого рынка при ведущей роли государственного сектора; 2) трудовая ос­нова, вознаграждение работников в соответствии с коли­чеством и качеством труда, сильная социальная защита тех слоев общества, которые по каким-либо причинам не могут трудиться; 3) демократические формы организации во всех сферах общественной жизни; 4) государственное управление всеми социально значимыми процессами; 5) высокий уровень науки и культуры, особенно правовой и нравственной. Таким образом, общество социальной справедливости — это тип гражданского общества, опре­деляющий положение индивида в зависимости от количе­ства и качества труда. Оно характеризуется более высоки­ми показателями в социально-экономической, политичес­кой и духовной сферах по сравнению с капитализмом и социализмом и имеет идентичную направленность с ходом современного общественного развития.
Социальная справедливость как универсальный прин­цип общественной организации должна быть теоретичес­ки обоснована и экономически рассчитана для каждого ре­гиона в соответствии с уровнем его социального и духов­ного развития, географическими, демографическими, региональными, национальными и другими особенностя­ми. Она исключает уравниловку и предполагает обеспече­ние соответствия между практической ролью отдельных личностей и социальных групп в жизни общества, их ре­альными заслугами и фактическим признанием этих зас­луг, между конкретными достижениями и мерой поощре­ния или наказания, т. е. их политической, моральной и правовой оценкой. Принцип социальной справедливости несовместим с идеологией дикого рынка, нетрудовых до­ходов, а его реализация требует соблюдения националь­но-государственных интересов страны и народа. Сегодня общество социальной справедливости воспринимается как социальный идеал и как реальная возможность со­циального прогресса. Оно не исключает необходимости рынка, но рассматривает его не как самоцель, а как эко­номический механизм регулирования общественных от­ношений, подчиненный решению общенациональных со­циальных задач.
Обоснование цивилизационных критериев в развитии общества требует выяснения их соотношения с теорией общественно-экономических формаций (ОЭФ), разрабо­танной в свое время К. Марксом. Теория цивилизации в ее современной разработке не отменяет формационного деле­ния в развитии общества с его социально-экономически­ми, классово-политическими, национальными и другими характеристиками, а определяет его как конкретизацию отдельных цивилизационных этапов и аспектов социаль­ного бытия. Если ОЭФ как «общество, находящееся на определенной ступени исторического развития»,* детерми­нируется в своем развитии характером экономических от­ношений в зависимости от форм собственности (общинная собственность в первобытном обществе, рабовладение — полная собственность рабовладельца на средства производ­ства и раба, феодализм — полная собственность феодала на средства производства и неполная на работника — кре­постного крестьянина, капитализм — собственность капи­талистов на средства производства и отсутствие таковой на наемного работника, социализм — общественная соб­ственность на средства производства в лице государства), то социальный детерминизм на уровне цивилизации до­полняется такими признаками, как возросшая роль чело­веческого фактора, духовной культуры и общественно-по­литических институтов в развитии социальных процессов, возможность субъективного фактора в рамках определен­ных временных границ играть ведущую роль в их содер­жании и направленности по сравнению с социально-эко­номической обусловленностью, оставляя за экономикой определяющее воздействие на них лишь в конечном сче­те. В понятии цивилизации и определении ее типа техно­логический аспект функционирования и развития всей системы общественных связей выступает как обобщенный системный показатель содержания материальной и духов­ной жизни общества.

* Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 6. С. 442.

Исследование общественных процессов на уровне фор­мационного подхода связано с социально-экономическим детерминизмом, тогда как цивилизационный подход тре­бует его более широкого понимания, акцентируя внима­ние на тех сторонах жизни общества, которые связаны с деятельностью субъективного фактора, включают в се­бя вероятностные характеристики, свободу выбора, роль интеллекта и т. д. Концепция цивилизации, таким обра­зом, не заменяет и не отменяет теорию формационного развития общества, а включает ее в себя как частный слу­чай социального детерминизма применительно к опреде­ленным этапам исторического процесса. В целом же не­обходимо иметь в виду, что классификация формаций и цивилизаций, изучение их особенностей представляет собой лишь определенные ракурсы, в которых изучается история.
Смена цивилизаций — это не прекращение жизни, а продолжение ее в новых социокультурных условиях. Каж­дый тип цивилизации устанавливает более высокий уро­вень дифференциации социального бытия и деятельности, усложняет связи между материальными и духовными эле­ментами общественной жизни. В ходе эволюции социокультурных факторов жизнедеятельности (производства, социальных и политических институтов и учреждений, духовных, идеологических отношений и т. д.) цивилиза­ция как целостная и самая широкая по своему содержа­нию общность обеспечивает не только непрерывность общественного процесса, но и его преемственность. Важ­ным признаком цивилизации является наличие духовных традиций, определяющих непрерывность и устойчивость процесса общественного воспроизводства. Цивилизация в процессе своего развития формирует механизм поддер­жания преемственности между прошлым, настоящим и будущим. Качество механизма воспроизводства и жизне­способность цивилизации определяются теми главными исходными идеями, на основе которых обеспечивается единство цивилизационного процесса.
В настоящее время, когда капиталистическая и социа­листическая формации уходят в историю, завершается формационный период развития человечества. Дальней­шее развитие общества определяется как глобальный про­цесс перехода к антропогенной (информационно-техноло­гической) цивилизации, объективно-необходимым содер­жанием которой может быть только общество социальной справедливости. Глобальные интеграционные процессы, постоянно возрастающие масштабы взаимодействия эко­номических, этнонациональных, политических и других субъектов социального действия выводят современную цивилизацию на новый уровень развития человечества. Теоретической моделью информационной цивилизации является социальная философия, которая органично и диа­лектически соединяет понятия цивилизации и культуры.
3. Многообразие форм цивилизаций. Россия в мировом цивилизационном процессе
Понятие цивилизации как социокультурной общности предполагает определяющую роль в ее развитии духов­но-культурного фактора, который формировался и развивался в специфических национально-этнических формах. Каждому историческому типу цивилизации со­ответствовали и определенные типы национально-этни­ческих общностей: космогенной — народности, техногенной — нации. На этапе становления информационной цивилизации хотя и происходит формирование общей для мирового сообщества технико-технологической базы, но ее развитие также осуществляется в многообразных формах, структуру которых составляют национально-эт­нические особенности, специфические для каждого на­рода исторические традиции и обычаи, религиозные ве­рования, национальный язык, уровень духовной куль­туры в целом.
Это относится и к информационной цивилизации, ко­торая также идентифицирует себя в значительной степе­ни в связи с указанными признаками. Однако ее отличие от предшествующей техногенной цивилизации состоит в том, что идентификация осуществляется уже не в на­циональных границах (хотя они сохраняют свое значе­ние), а на уровне межнациональных образований — су­перэтносов (объединения народов в одном государстве) и мегаэтносов (межгосударственные образования). Они представляют собой не просто этнические или нацио­нальные общности, а региональные сообщества народов и наций.
К общечеловеческой цивилизации современное обще­ство идет через консолидационные процессы народов в рамках отдельных региональных объединений.
Так на сегодняшний день вполне правомерно говорить о российском народе как одной из форм суперэтноса, со­стоящего из целого ряда далеко не близких по своим эт­ническим характеристикам народов, но вместе с тем глу­боко осознающих свою причастность к многообразным формам единства в системе сотрудничества с другими народами.
В научный оборот входят такие понятия, как «латино­американский народ», «индийский народ», «арабский на­род» и т. д., что свидетельствует о выходе за национальные рамки современных социальных процессов, о наднацио­нальных формах их цивилизационного развития.
Рассматривая многообразие форм современного циви­лизационного процесса, ученые часто употребляют поня­тие множественности цивилизаций, имея в виду нацио­нально-этнические особенности народов. Так, например, американский социолог С. Хантингтон, выделяя в насто­ящее время в зависимости от культурно-этнической са­моидентификации народов 7-8 мировых цивилизаций (западная, конфуцианская, японская, исламская, инду­истская, славяно-православная, латиноамериканская и африканская), определяет нынешнее состояние и прогно­зирует будущее человечества не как взаимодействие со­циально-экономических систем, наций, отдельных стран и народов, а как результат взаимоотношений между эти­ми глобальными цивилизациями. Не отрицая технико-технологический аспект при характеристике современ­ного общества, он отдает примат духовной культуре, рас­сматривая цивилизацию «как культурную общность наивысшего ранга, как самый широкий уровень культур­ной идентичности людей, шире которой лишь само чело­вечество».*

* Хантингтон С. Столкновение цивилизаций? // Полис. 1994. № 1. С. 34.

Еще более определенно по этому вопросу высказыва­ется академик Н. Моисеев, когда пишет, что процесс мо­дернизации современного общества на информационно-технологической основе «происходит очень по-разному в разных частях планеты, в странах с разными цивили­зациями».*

* Моисеев Н. Современный антропогенез и цивилизационные разломы. Эколого-политологический анализ // Вопр. философии. 1995. № 1. С. 17.

Обобщенным выводом и отправной точкой для пере­хода на новую парадигму анализа современного цивили­зационного процесса может послужить следующая схе­ма соотносительности этапов цивилизационного и формационного развития общества и соответствующих им исторических форм общностей людей:
Этапы цивилизационного развития обществаФормационные периоды общественного развитияЭтнонациональные формы общностей людей
варварствопервобытно-­
общинный стройродоплеменная
организация
космогенная
цивилизация
(орудийная
технология)рабовладельческая
и феодальная
общественно-
экономические
формациинародности
(территориальная и
этнокультурная
общность)
техногенная
цивилизация
(машинная
технология)капиталистическая
и социалистическая
общественно-
экономические
формациинации (общность
территории, языка,
экономической
жизни, культуры
и психологии)
антропогенная
цивилизация (информационная технология)информационно-технологическое
обществонаднациональные
общности: супер­этносы
и мегаэтносы
(межнациональные
и межгосударствен­ные
общности)


Естественно, что любая схема лишь в общем виде от­ражает характер и направленность общественного разви­тия: где-то существовали общества, синтезировавшие в себе признаки ряда формаций, где-то имели место пе­реходы на новый формационный уровень, минуя те или иные обозначенные стадии, где-то в истории отмечались тупиковые формы цивилизаций и т. д. Но в целом дан­ная схема позволяет увидеть и определенные закономер­ные фазы и зависимости в содержании общественного прогресса. Ориентируясь на нее, возможно обоснование модели современного общества, отражающей не только его технологическую сущность и признаки цивилизации, но и соответствие между ее типами и формами нацио­нально-этнических и наднациональных общностей.
Процесс модернизации современного общества на ин­формационно-технологической основе происходит различ­ным образом в странах и регионах с различными националь­но-культурными особенностями. В русле этой глобальной тенденции находится и Россия, которая в настоящее вре­мя должна ответить на вызов истории, определив свои возможности постиндустриального развития. При этом она должна ориентироваться не на вчерашний день своей истории и не на западный образец, а самоопределиться в своих национально-государственных перспективах на основе парадигмы современного цивилизационного про­цесса. Выход страны из кризисного состояния возможен только в результате перехода на информационно-техно­логический способ воспроизводства всей системы обще­ственной жизни, сущность которого определяется прин­ципом социальной справедливости.
Новая российская модель должна быть разработана и экономически обоснована исходя из реальных условий и возможностей развития российского материального и ду­ховного потенциала с учетом мировых цивилизационных тенденции. Россия является носителем особой специфичес­кой цивилизационной модели развития и ей необходима собственная идентичность, определяющая возможности органического взаимодействия современных социальных процессов со специфическими структурами ее социокультурной жизни, менталитетом и традициями российского народа. В условиях российской действительности рынок не может рассматриваться в качестве идеала общественно­го развития. Он необходим не для первоначального накоп­ления капитала и превращения частного бизнеса в само­довлеющую сферу, а для формирования общества социаль­ной справедливости. Поэтому рыночная теория должна рассматриваться как составная часть, структурный эле­мент концепции такого общества, полностью подчиняясь ее принципам.
Существующий в настоящее время огромный соци­альный опыт человечества отражает многообразие путей преобразования современного общества на путях инфор­мационной цивилизации. Различные страны и народы осуществляют их на основе универсального принципа со­циальной справедливости, но в специфически-нацио­нальных и исторически-конкретных формах. Основным содержанием современной эпохи является становление общечеловеческой цивилизации на основе интеграцион­ных процессов всех социально-экономических систем. Но этот процесс не осуществляется автоматически. Совре­менная эпоха характеризуется исключительной сложно­стью, нелинейным характером развития процессов. Она открывает широкие возможности дальнейшего прогрес­са человечества, но она одновременно и опасна непред­сказуемостью и нестабильностью, что в значительной сте­пени определяется содержанием антропологического де­терминизма.
4. Сущность антропологического детерминизма
Детерминизм как учение о закономерностях и причинно-следственных связях в развитии материальных и духов­ных процессов и явлений определяет различные уровни и типы их взаимодействия. Исторически высшей формой движения материального мира является общество, а соци­альный детерминизм занимает особое место в концепции детерминации. Обладая общими характеристиками зако­номерной и причинно-следственной зависимости, он опре­деляется также и особыми специфическими чертами, от­носящимися к диалектике общественных процессов. Глав­ной особенностью социального детерминизма является то, что он изучает проблемы взаимодействия и развития процессов и явлений материального мира в связи, с вклю­ченностью в него человека, взаимообусловленностью ма­териального и идеального. Основным его содержанием является изучение человека и мира человека.
В системе социального детерминизма человек в разви­тии общества и взаимодействии с окружающим миром вы­ступает не как соотносимый с материальными процессами пассивный элемент, а как включенный в него активный субъект познания и деятельности. Человек преобразует ок­ружающий мир в зависимости от уровня сознания и раз­личных технико-технологических средств, а характер и масштабы этого воздействия определяются содержанием духовной культуры, которая в условиях информационной цивилизации становится решающим фактором обществен­ного прогресса.
В этой связи антропологический детерминизм приоб­ретает особое значение, являясь важной составной частью детерминизма социального. Он рассматривает деятель­ность человека в связи с такими его определяющими при­знаками как наличие разума, воли, интеллекта, культуры, нравственности, свободы выбора, трудовой деятельности. В обосновании этих признаков и их значения в воспроиз­водстве социальных процессов антропологический детер­минизм опирается как на данные естественных и техни­ческих наук (антропный принцип, синергетику, теорию искусственного интеллекта и др.), так и на результаты ис­следований в области социального (экономические и дру­гие науки) и особенно гуманитарного знания (истории, психологии, этики, логики и др.). Данные науки позволя­ют сделать вывод, что появление и деятельность разумных существ в космосе не являются случайностью, а обуслов­лены и лимитированы объективными законами Вселен­ной. С позиций современных естественных и технических наук человек рассматривается как мощный природный фактор космического масштаба. Из наблюдателя могучих природных стихий он в ходе истории, используя разум, превращается в укротителя этих сил. Познавая мир и по­стоянно усиливая свое могущество по отношению к нему, человек распространяет законы развития общества на ес­тественные законы эволюции Вселенной. Компьютерная революция, создание искусственного интеллекта постоян­но расширяют масштабы такого воздействия.
Антропологический детерминизм получает в настоя­щее время новое содержание и в результате характера вза­имодействия человека с обществом. И здесь в ходе исто­рического развития человечества соотношение в общем балансе сил человека и общества меняется в сторону че­ловека. Исходным пунктом гуманитарного познания все в большей степени становится разумная деятельность человека, выступающая как первичная субстанция по от ношению к социально экономическим процессам и науке. Закономерностью развития человека и общества все в боль­шей степени становится опережающее развитие научных знаний и духовной культуры по отношению к другим сфе­рам общественной жизни. Возрастает значение управления социальными процессами, которое определяется как не­обходимое и решающее условие устойчивого развития об­щества. На этапе постиндустриального общества антропо­логический детерминизм характеризуется возрастающими объемами сознания и интеллекта, расширением масшта­бов разумной деятельности человека, научный анализ ко­торых предполагает использование информационных ме­тодов изучения социальных процессов, применение моде­лирования и компьютерных технологий на основе создания базы и банков данных, информационное программирова­ние и другие современные методы познания. Особую ин­тегрирующую роль при этом играет философия, которая формирует теоретический фундамент модели современно­го общества. Опираясь на данные информационных мето­дов исследования социальной жизни, философия впервые становится особой экспериментальной наукой, главным соучастником принятия решений в управлении обществен­ными процессами.
Концепция современного антропологического детерми­низма основывается на признании закономерной взаимо­связи понятий «человек» — «духовность» — «общество», в которой духовная культура играет роль опосредующего фактора во взаимодействии личности и общества, опреде­ляющего исторический прогресс. В этом своем качестве она предъявляет определенные требования к характерис­тикам личности и состоянию общества. Что касается лич­ности, то она должна обладать: профессионализмом, зна­нием требований общественной жизни, пониманием ново­го типа социальных связей, наличием социальной цели и высокими нравственными установками и другими чертами, определяющими в совокупности духовный облик личнос­ти. В свою очередь общество должно обладать такими каче­ствами, как демократичность, равенство прав граждан, сво­бода выбора, вознаграждение в зависимости от результатов общественно-полезной и трудовой деятельности и др. Все многообразные духовные процессы в современном обще­стве, их взаимовлияние и взаимосвязь с материальными социальными процессами реализуются не как однозначная обусловленность одних факторов другими, а как отноше­ния между вероятностными явлениями и событиями.
Антропологический детерминизм имеет дело в основном со статистическими закономерностями функционирования и развития общества и социальной среды, содержание ко­торых представляет собой вероятностное усреднение мно­гочисленных и разнонаправленных действий людей как направление исторического хода событий. Он представля­ет качественно новый уровень понимания социальных про­цессов по сравнению с детерминизмом механистическим, который не объяснял явлений сознания. Он также несов­местим с индетерминизмом, отрицающим закономерную и причинно-следственную связь в социальном развитии, что находит свое проявление в настоящее время в концепциях постмодернизма (С. Тулмин, Д. Гриффин, П. Козловский и др.). Представители этого направления утверждают, что превращение вещно-предметной среды в информационно-знаковую, составляющее содержание развития культуры, означает превращение мира, в котором живет человек, в фиктивный и нереальный: «новая парадигма — контину­ум «Машина — Человек», по их мнению, якобы ставит со­временный материализм под вопрос со стороны техники... » «Теории сегодня не открывают, их выдумывают и констру­ируют».* Не выводят на уровень современного научного понимания антропологического детерминизма и концепции вульгарного техницизма, биологизированные теории созна­ния и др. На самом деле становление информационной ци­вилизации ставит вопрос не об отрицании фундаменталь­ных основ концепции детерминизма, а об осмыслении с его позиций все более сложных, в том числе и идеологических, явлений общественной жизни, о качественно новом уровне и роли духовности в развитии современного общества. Со­временная концепция детерминизма необходимо включа­ет в себя антропологический детерминизм, который и сам получает в настоящее время новые характеристики.

* Козловский П. Современность постмодернизма // Вопр. философии. 1995. №10. С. 89, 90.

Все это вместе взятое позволяет сделать выводы о том, что сущностью антропологического детерминизма явля­ются законы развития сознания, человеческой деятель­ности и духовной культуры, т. е. субъективной реальности. Они вторичны по отношению к законам объективно­го материального мира, но обладают и собственной внут­ренней специфичностью, а также относительной самосто­ятельностью. Их содержанием является обоснование воз­растания роли человека в ходе исторического процесса, расширение границ антропологической ориентации в раз­витии общества, определение особой роли науки в систе­ме духовной деятельности, рассмотрение таких субъектив­ных качеств личности, как свобода воли, ответственность, талант, целевые установки, интересы, ценности, идеалы и другие, в качестве активного и необходимого фактора в системе антропологического детерминизма. В развитии духовных процессов большое значение имеют случайные и вероятностные факторы, индивидуальные неповторимые явления, присутствуют не только достижения, но и нео­братимые потери. Все это определяет специфику антропо­логического детерминизма и его особое значение в разви­тии цивилизационного процесса.
Литература
Абдеев Р. Ф. Философия информационной цивилизации. М., 1994.
Барулин В. С. Социально-философская антропология. М., 1994.
Коломийцев В. Цивилизация XXI века. Некоторые современные концеп­ции // Своб. мысль. 1996. № 11.
Львов Д. С. Образ новой России — истоки формирования // Вопр. фило­софии. 1998. № 4.
Маркс К. Предисловие. К критике политической экономии // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 13.
Моисеев Н. Н. Информационное общество как этап новейшей истории // Своб. мысль. 1996. № 1.
Плотников Ю. Формационная и цивилизационная триады // Своб. мысль. 1998. № 3.
Росенко М. Н. Этнонациональные процессы в современном обществе (Философско-методологический анализ). СПб., 1996.
Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992.
Философия и цивилизация: Материалы Всероссийск. конф. 30 - 31 окт. 1997 г. СПб., 1997.
Хантингтон С. Столкновение цивилизаций? // Полис. 1994. № 1.
Цивилизация. Вып. 4. М., 1997.
IX. ФИЛОСОФСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ЛИЧНОСТИ
1. Социальная философия о соотношении личности и общества
2. Свобода и ответственность — атрибутивные характеристики человеческого бытия

<< Пред. стр.

страница 2
(всего 4)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign