LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 9
(всего 110)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

тощение идет по следам человека. Есть времена, когда все
растрачивается, когда растрачивается даже та сила, при по
мощи которой собирают, капитализируют, копят богатство
к богатству… Даже противники таких движений обречены
на бессмысленное расточение сил,— и они быстро прихо
дят к истощению, обессилению, опустошению.
В Реформации мы имеем одичалое и мужицки грубое
подобие итальянского Ренессанса, вызванное к жизни род
ственными инстинктами, с тою лишь разницей, что на Се
вере, отсталом и оставшемся на низкой ступени развития,
Ренессансу пришлось облечься в религиозные формы: по
нятие высшей жизни еще не отделилось там от понятия
жизни религиозной.
И в Реформации индивид стремится к свободе: «вся
кий сам себе священник» — это тоже не более, как одна из
формул распущенности. И действительно, достаточно бы
ло одного слова «евангельская свобода» — чтобы все инстинк
ты, имевшие основание оставаться скрытыми, вырвались
наружу, как свора диких псов,— грубейшие потребности вне
запно обрели смелость, все стало казаться оправданным…
Люди остерегались понять, какую свободу они в сущности
разумели, закрывали на это глаза… Но то, что глаза были при
крыты и уста увлажнены мечтательными речами, не меша
ло тому, что руки загребали все, что им попадалось, что брю
хо стало Богом «свободного евангелия» и что все вожделе
ния зависти и мести утолялись с ненасытною яростью.
Так длилось некоторое время: затем наступило истоще
ние, подобно тому как это случилось и в южной Европе,—
но опять таки грубый вид истощения: всеобщее ruere in ser
vitium…1 Начался неприличный век Германии.

1
брыкание в рабстве (фр.).




nietzsche.pmd 73 22.12.2004, 0:06
Black
94. Рыцарство как добытое с бою положение власти; его по 74
степенное разрушение (и отчасти переход в нечто более
широкое, буржуазное). У Ларошфуко налицо сознание ос
новных мотивов этого благородства душевного строя и хри
стиански омраченная оценка этих мотивов.
Продолжение христианства Французской революцией. Соблаз
нитель — Руссо: он вновь снимает оковы с женщины, которую
с тех пор начинают изображать все более интересной — стра
дающей. Затем рабы и госпожа Бичер Стоу. Затем бедные и
рабочие. Затем порочные и больные: все это выдвигается на
первый план (даже для того, чтобы вызвать сочувствие к ге
нию, вот уже пятьсот лет не могли найти лучшего средства,
как изображать его великим страдальцем!). Затем — прокля
тие сладострастию (Бодлер и Шопенгауэр); решительнейшее
убеждение, что стремление к властвованию есть величайший
из пороков; совершенная уверенность в том, что мораль и
desinteressment тождественные понятия; что «счастье всех»
есть цель, достойная стремлений (т. е. царство небесное по
Христу). Мы стоим на верном пути: небесное царство нищих
духом началось.— Промежуточные ступени: буржуа (как par
venu1 путем денег) и рабочий (как последствие машины).
Сравнение греческой культуры и французской времен
Людовика XIV. Решительная вера в себя. Сословие празд
ных, всячески усложняющих себе жизнь и постоянно упраж
няющихся в самообладании. Могущество формы, воля к са
мооформливанию. «Счастье» как осознанная цель. Много
силы и энергии за внешним формализмом. Наслаждение
созерцанием по видимому столь легкой жизни.
Греки представлялись египтянам детьми.

95. Три столетия
Различие их чувствительности может быть выражено
лучше всего следующим образом.
Аристократизм: Декарт, господство разума — свидетель
ство суверенитета воли;
Феминизм: Руссо, господство чувства — свидетельство су
веренитета чувств, лживость;
Анимализм: Шопенгауэр, господство похоти — свидетель
ство суверенитета животности; честнее, но мрачнее.

1
достигнутое (фр.).




nietzsche.pmd 74 22.12.2004, 0:06
Black
Семнадцатый век аристократичен, он — поклонник по
75
рядка, надменен по отношению к животному началу, строг
к сердцу,— лишен добродушия и даже души, «не немецкий»;
европейский нигилизм




это — век, враждебный всему естественному и лишенному до
стоинства, обобщающий и властный по отношению к прош
лому, ибо верит в себя. Аu fond в нем много хищника, мно
го аскетического навыка — дабы сохранить господство. Силь
ное волей столетие, а также — столетие сильных страстей.
Восемнадцатый век — весь под властью женщины: меч
тательный, остроумный, поверхностный, но умный, где
дело касается желаний и сердца, libertin1 даже в самых ду
ховных наслаждениях, подкапывающийся подо все автори
теты: опьяненный, веселый, ясный, гуманный, лживый
перед самим собою, au fond — в значительной мере canaille2,
общительный…
Девятнадцатый век — более животный, подземный; он
безобразнее, реалистичнее, грубее,— и именно потому «луч
ше», честнее, покорнее всякого рода действительности, ис
тинный; зато слабый волею, зато печальный и темно вожде
леющий, зато фаталистичный. Нет страха и благоговения
ни перед «разумом», ни перед «сердцем»; глубокая убежден
ность в господстве влечений (Шопенгауэр говорил «воля»,
но ничего нет характернее для его философии, как отсутст
вие в ней действительной воли). Даже мораль сведена к ин
стинкту («сострадание»).
Огюст Конт есть продолжение восемнадцатого века (гос
подство «du coeur»3 над «la tete»4; сенсуализм в теории по
знания, альтруистическая мечтательность).
Та степень, в которой стала господствовать наука, указы
вает, насколько освободилось девятнадцатое столетие от
власти идеалов. Известное «отсутствие потребностей», харак
теризующее нашу волю, впервые дало возможность развить
ся научной любознательности и строгости — этому, по преи
муществу характерному нашему времени, виду добродетели…
Романтизм — подделка под восемнадцатый век, род раз
дутого стремления к его мечтательности высокого стиля (в

1
распущенный (фр.).
2
негодяй (фр.).
3
сердце (фр.).
4
рассудок (фр.).




nietzsche.pmd 75 22.12.2004, 0:06
Black
действительности порядочное таки комедиантство и само 76
обман: хотели изобразить сильную натуру, великие страсти).
Девятнадцатый век инстинктивно ищет теорий, которые
оправдывали бы его фаталистическое подчинение факту. Уже
успех Гегеля, в противовес «чувствительности» и романтичес
кому идеализму, основывался на фатализме его образа мышле
ния, на его вере в то, что преимущество разума на стороне
победителей, на его оправдании реального «государства»
(вместо «человечества» и т. д.). Шопенгауэр: мы — нечто не
разумное и, в лучшем случае, даже нечто самоупраздняюще
еся. Успех детерминизма, генеалогического выведения счи
тавшихся прежде абсолютными обязательств, учение о сре
де и приспособлении, сведение воли к рефлекторным дви
жениям, отрицание воли как «действующей причины», на
конец — полное изменение смысла: воли налицо так мало,
что самое слово становится свободным и может быть употре
блено для обозначения чего либо другого. Дальнейшие те
ории; учение об объективности, о «бесстрастном» созерца
нии, как единственном пути к истине,— также и к красоте
(вера в «гений» для того, чтобы иметь право подчиняться);
механичность, обезличивающая косность механистичного
процесса; мнимый «натурализм», нетипичность избираю
щего, судящего, истолковывающего субъекта как принцип.
Кант со своим «практическим разумом», со своим фа
натизмом морали весь еще — восемнадцатый век, еще всеце
ло вне исторического движения; не восприимчивый к дей
ствительности своего времени, напр.: к революции; не зат
ронутый греческой философией; фанатик понятия долга:
сенсуалист, на подкладке догматической избалованности.
Возврат к Канту в нашем столетии есть возврат к восем
надцатому веку: захотели снова добыть себе право на старые
идеалы и на старые мечты — в этих целях и теория познания,
«полагающая границы», то есть дозволяющая устанавливать
по своему усмотрению некое «потустороннее» разума…
Образ мышления Гегеля не далек от Гете: вслушайтесь в
слова Гете о Спинозе. Воля к обожествлению целого и жиз
ни, дабы в их созерцании и исследовании обрести покой и
счастье. Гегель всюду ищет разума — перед разумом можно
смириться и покориться. У Гете — особого рода, почти радост
ный и доверчивый фатализм, не бунтующий, не утомленный,
стремящийся из себя самого создать нечто целостное, ве




nietzsche.pmd 76 22.12.2004, 0:06
Black
руя, что только в целом все освобождается и является бла
77
гим и оправданным.
европейский нигилизм




96. Период Просвещения,— за ним период чувствительности.
В какой мере Шопенгауэр принадлежит к периоду «чув
ствительности» (Гегель — к духовности).

97. Семнадцатый век болеет человеком как некой суммой про
тиворечий («l’amas de contradictions»1, которую мы являем
собою); он стремится открыть человека, откопать его, вве
сти его в строй, тогда как восемнадцатый век старается за
быть все, что известно о природе человека, дабы приладить
его к своей утопии. «Поверхностный, мягкий, гуманный»
век,— восторгающийся «человеком».
Семнадцатый век стремится стереть следы индивида,
дабы творение имело возможно больше сходства с жизнью.
Восемнадцатый век стремится творением вызвать интерес
к автору. Семнадцатый век ищет в искусстве искусства, как
некоторой части культуры; восемнадцатый — ведет путем
искусства пропаганду реформ социального и политическо
го характера.
«Утопия», «идеальный человек», обожествление при
роды, суетность самовыставления, подчинение пропаган
де социальных целей, шарлатанство — вот что к нам пере
шло от восемнадцатого века.
Стиль семнадцатого века: propre, exact et libre2.
Сильный индивид, довлеющий самому себе или перед
лицом Бога усердно трудящийся — и эта современная автор
ская пронырливость, навязчивость — вот крайние противо
положности. «Выставлять себя на первое место» — сравни
те с этим ученых Порт Рояля.
У Альфиери было понимание высокого стиля.
Ненависть к «burlesque»3 (лишенному достоинства) и недо
статок чувства естественного — вот черты семнадцатого века.

98. Против Руссо.— К сожалению, человек в настоящее вре
мя уже недостаточно зол: противники Руссо, говорящие:

1
скопление противоречий (фр.).
2
способный, точный и свободный (фр.).
3
шутовское (фр.).




nietzsche.pmd 77 22.12.2004, 0:06
Black
«человек — хищное животное», к сожалению не правы. Не 78
в извращенности человека — проклятие, а в изнеженности,
в оморалении его. В той сфере, на которую всего ожесто
ченнее нападал Руссо, тогда еще сохранялась сравнительно
сильная и удачная порода людей (обладавшая еще ненадлом
ленными великими аффектами: волею к власти, волею к на
слаждению, волею и способностью повелевать). Следует
сравнить человека восемнадцатого века с человеком Воз
рождения (или человеком семнадцатого века во Франции),
чтобы заметить, в чем тут дело: Руссо — симптом самопрез
рения и разгоряченного тщеславия; и то, и другое суть по
казатели недостатка доминирующей воли; он морализует и,
как человек затаенной злобы, ищет причину своего ничто
жества в господствующих классах.

99. [Вольтер — Руссо.] Природное состояние — ужасно, че
ловек — хищный зверь, наша цивилизация — неслыханный
триумф над этой природой хищного зверя… так умозаклю
чал Вольтер. Он ценил смягчение нравов утонченностью, ду
ховные радости цивилизованного состояния, он презирал
ограниченность, даже в форме добродетели, недостаток де
ликатности, даже у аскетов и монахов.
Руссо больше всего занимало нравственное несовершенство
человека; словами «несправедливо», «жестоко» всего лег
че разжечь инстинкты угнетенных, которые обыкновенно
сдерживаются страхом vetitum1 и немилости, причем совесть
угнетенных предостерегает их от бунтарских вожделений. Эти
эмансипаторы стремятся прежде всего к одному — сообщить
своей партии пафос и позы высшей натуры.

100. Руссо: норма строится у него на чувстве; природа — как
источник справедливости; человек совершенствуется в ме
ру того, насколько он приближается к природе (по Вольтеру —
в меру того, насколько он от нее отдалился). Одна и та же
эпоха: для одного — суть ее в прогрессе гуманности, для дру
гого — в увеличении несправедливости и неравенства.
Вольтер понимает humanita2 все еще в смысле Ренессан
са; также и virtu (как «высокую культуру»), он борется за ин

1
запрет (лат.).
2
человечество (итал.).




nietzsche.pmd 78 22.12.2004, 0:06
Black
тересы «des honnetes gens»1 и «de la bonne compagnie»2, за
79
интересы вкуса, науки, искусства, самого прогресса и ци
вилизации.
европейский нигилизм




Борьба загорается около 1760 г.: женевский гражданин и
Le seigneur de Ferney3. Только с этих пор Вольтер становит
ся представителем своего века, философом, исповедующим
терпимость и неверие (до тех пор он лишь un bel esprit4). За
висть и ненависть к успеху Руссо подвигли его вперед, «на
вершины».
Pour «la canaille» un dieu remunerateur et vengeur5 — Воль
тер. Критика точек зрения по отношению к ценности цивили
зации. Социальное изобретение для Вольтера прекраснейшее из
всех: нет цели выше, как поддерживать и усовершенствовать
его; в том то и honnetete6, чтобы чтить социальные обычаи;
добродетель — подчинение известным необходимым «пред
рассудкам» в интересах поддержания «общества». Вольтер
— миссионер культуры, аристократ, сторонник победоносных
господствующих классов и их оценок. Руссо же остался пле
беем и как homme de lettres7,— это было неcлыханно — исто
чая дерзкое презрение ко всему тому, чем он сам не был.
Болезненное в Руссо наиболее восхищало и вызывало под
ражание. (Ему родственен лорд Байрон; он также взвинчи
вал себя и принимал возвышенные позы, разжигал в себе
мстительный гнев; позднее, благодаря Венеции, он пришел
'
к равновесию и понял, что более облегчает и примиряет… l’irso
uciance8.)
Руссо горд тем, что он есть, несмотря на свое происхо
ждение, но он выходит из себя, когда ему об этом напоми
нают…
У Руссо несомненное помешательство, у Вольтера нео
бычайное здоровье и легкость. Затаенная rancune 9 больного;

1
честных людей (фр.).
2
хорошего общества (фр.).
3
помещик из Фернея (фр.) — Вольтер (прим. ред.)
4
остряк (фр.).
5
за «негодяя» — вознаграждение и мщение бога (фр.).
6
честность, порядочность (фр.).
7
писатель (фр.).
8
беспечность (фр.).
9
злопамятство (фр.).




nietzsche.pmd 79 22.12.2004, 0:06
Black
периоды его сумасшествия также есть периоды его презре 80
ния к людям и недоверчивости.
Защита Провидения у Руссо (против пессимизма Вольте
ра) — он нуждался в Боге, чтобы иметь возможность кинуть
проклятием в общество и цивилизацию; все должно было
само по себе быть хорошим, как сотворенное Богом; только
человек извратил человека. «Добрый человек», как природный
человек, был чистейшей фантазией, но в связи с догматом
авторства Божия — нечто возможное и обоснованное.
Романтика a lа Руссо.— Страсть («верховное право стра
сти»), естественность, пленение безумием (дурачество, при
знаваемое за величие); мстительная злоба черни в качестве
судии, безрассудное тщеславие слабого («в политике уже в
течение ста лет избирали вождем больного»).

101. Кант: сделал приемлемым для немцев теоретико позна
вательный скептицизм англичан:
1) связав с ним моральные и религиозные интересы нем
цев, подобно тому, как на том же основании академики позд
нейшего периода использовали скепсис в качестве подго
товления к платонизму (vide1 Августин); или как Паскаль ис
пользовал даже этический скепсис, чтобы пробудить («оправ
дать») потребность в вере;
2) снабдив его схоластическими выкрутасами и вычур
ностями и этим сделав его пригодным для научно формаль
ного вкуса немцев (ибо Локк и Юм сами по себе были еще
слишком ясны, прозрачны, т. е. по немецким меркам, «слиш
ком поверхностны»…).
Кант: неважный психолог и знаток человека; грубо за
блуждающийся относительно ценности великих историчес
ких моментов (Французская революция); фанатик морали
a la Руссо; с подпочвенным христианством оценок; догматик
с головы до пят, но с тяжеловесным недовольством этой сво
ей наклонностью вплоть до желания тиранить ее, но тотчас
же утомляющийся скепсисом; он, еще не овеянный ни единым
дуновением космополитических вкусов и античной красо
ты, был задерживателем и посредником, лишенным оригиналь
ности — (как Лейбниц посредничал и перекидывал мосты
между механикой и спиритуализмом, а Гете — между вкусом

1
смотри (лат.).

<< Пред. стр.

страница 9
(всего 110)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign