LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 89
(всего 110)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

ми и коренным образом изменить саму проблематику ин
дивидуальной автономии и свободы. Перед лицом такой
будущей мысли мы, конечно, «гномы».
С полным правом Ницше мог назвать себя динамитом,
взрывающим историю человечества на две части, ибо в нем
впервые замолкает, вернее — обрывается, многословная
речь всей предшествующей метафизики. В нем впервые
обретает дар речи новое мышление. Работа «Воли к влас
ти» напоминает работу раскачивающегося на тросе тяже
лого снаряда, которым пробивают стену разрушаемого дома.
Она, словно маятник, колеблется между метафизикой и
постметафизикой и, все больше раскачиваясь, пробивает
стену, отделяющую старую мыслительную парадигму от но
вой. Даже в самых последних работах Ницше еще много
традиционной аргументации, структурирования мысли,
присущей метафизической традиции, но сквозь них уже
пробиваются огненные языки неведомого мышления. Без
устали философствуя молотом, он ломает категориальный
аппарат метафизики: «Это мы, только мы выдумали причи
ны, последовательность, взаимную связь, относительность,
принуждение, число, закон, свободу, основание, цель; и ес
ли мы примысливаем, примешиваем к вещам этот мир зна
ков как нечто «само по себе», то мы поступаем снова так,
как поступали всегда, именно мифологически». Само же
«”мышление”, как его себе представляют теоретики позна
ния, не имеет места вовсе; это — совершенно произвольная




nietzsche.pmd 724 22.12.2004, 0:07
Black
[725. Николай Орбел «Ecce Liber»]

фикция, достигаемая выделением одного элемента из про
цесса и исключением всех остальных, искусственное при
способление в целях большей понятности»1.
Ницше практически удалось осуществить переход к ин
тегральному мышлению, предполагающему глубокие струк
турные сдвиги в соотношении между сознанием и бессоз
нательным, между образным и логическим мышлением,
между эмоциональными и рациональными факторами. Это
сверхлогическое, сверхдиалектическое мышление опери
рует не понятиями, как у философа, не образами, как у ху
дожника, и даже не событиями, как у трагика. Речь идет о
мышлении целостными комплексами. Оно сродни мышле
нию действием, является, по сути, духовно прикладной прак
тикой, праксисом мысли, синтезом действия и мысли.
Об этом новом образе мышления Ницше сказал: «Я за
менил философа на свободного духом, который превосхо
дит ученого, исследователя, критика, который изживает
идеалы, который… исследует иллогичную контекстуру су
ществования: тот, кто освобождает нас от морали»2. В «Во
ле к власти» Ницше разрушает все ведомственные перего
родки между различными сферами знания. Позднее ниц
шеанство — отнюдь не чистая философия, а уникальный син
кретический духовный продукт, в котором переплавлены
культурные явления: мифология, поэзия, религия, наука,
психология, искусство, мистика… Природа ницшеанства
тотальна: она охватывает весь спектр жизни. Именно по
этому философская интерпретация синкретического ниц
шеанства малопригодна и неэффективна.
Он понимал, что осуществляет сверхфилософский син
тез. В одном из писем он замечает: «Философ ли я? Да какое
это имеет значение?»3. Он действительно разрушает наше
представление о том, что такое философ: вместо мыслите
ля рационалиста — безумец, вместо логика — поэт, вместо
иерарха мысли — духовный бунтарь, вместо политика как
прагматика возможного — взломщик социальных запретов.
Он совершает самую радикальную философскую револю

1
«Воля к власти», § 477.
2
KSA, XII, 1 [452].
3
KGB, III, 5, S. 290.




nietzsche.pmd 725 22.12.2004, 0:07
Black
[726]

цию. «Воля к власти» — это «Анти Сократ Кант Гегель». Ко
роче — антиметафизика. И когда казалось, что человеческий
дух полностью погребен под отходами собственной деятель
ности, благодаря Ницше философия перестала быть поте
рявшей все соки жвачкой, вновь превратилась в беспощад
ный бой с судьбою, вновь вышла на передовую линию огня,
вновь стала равнозначна жизни.
Описывать переход к постметафизической психоди
намике языком традиционной метафизики — все равно, что
пытаться ведром вычерпать воздух. Наш разум привык опе
рировать иными категориями. «Учение о бытии, о вещи, о
всевозможных твердых единствах, — констатирует Ницше,
— в сто раз легче, чем учение о становлении, о развитии»2.
Нам, людям, пребывающим в рамках метафизической па
радигмы, кажется, что он выходит на какой то шаманский
способ мышления, который больше напоминает таинствен
ную ворожбу, особое интеллектуальное камлание, странное
копошение интеллекта в самых интимных утробах бытия.
Сегодня мы не в состоянии представить — как можно «мыс
лить жизнью», мыслить всей ее тотальной целокупностью.
С точки зрения метафизического мышления, ницшеанское
интегральное мышление является клиническим случаем
шизофрении или, в лучшем случае, утопией. Оно настоль
ко разительно выламывается из старой эпистемологичес
кой парадигмы, господствующей в человеческой культуре
последние 25 веков, настолько гениально взрывает основы
метафизики, что многие профессиональные философы ут
верждали, что Ницше не имеет «какого либо отношения к
систематической философии… как науке»3. И поныне ниц
шеанство нередко воспринимается как философский тер
рор, духовный бандитизм, как трансгрессия за рамки соб
ственно философии. По видимому, это обстоятельство ста
ло самой глубинной причиной отвержения «Воли к власти».
Итак, преодолел ли Ницше метафизику своими анти
метафизическими, не поддающимися логическому оформ
лению и отбрасывающими всякие интерпретации образа

1
«Воля к власти», § 602.
2
«Воля к власти», § 538.
3
В. Дильтей. Сущность философии. М., 2001, с. 60.




nietzsche.pmd 726 22.12.2004, 0:07
Black
[727. Николай Орбел «Ecce Liber»]

ми воли к власти, вечного возвращения и сверхчеловека?
И не потому ли «Воля к власти» осталась незавершенной,
что Ницше счел самое ее завершение — то есть придание
своим мыслям общепринятой (метафизической) формы —
реанимацией метафизики, с которой он уже расправился?
Не правильнее ли тогда оставить «Волю к власти» в виде
природного нагромождения схваченных в мысли первосущ
ностей бытия — в духе того, как схватывают эти первосущ
ности танец, музыка, поэзия, вообще искусство? Не в этом
ли кроется особая эстетика «Воли к власти», эстетика раз
рыва, фрагмента и мысли озарения? Не в этом ли и особая
тайна этой книги призрака, «не до книги»?
Прекрасно осознаю двойственность своей позиции. С
одной стороны, я доказываю, что «Воля к власти» имеет пра
во на существование, с другой, признаю, что Ницше не напи
сал этой книги, потому что не хотел создать еще один метафи
зический трактат. Но эта двойственность отражает реальный
факт: «Воля к власти» осцилирует между произведением и
черновиками, между метафизикой и антиметафизикой.
Случай «Воли к власти» дает нам крайне противоре
чивую картину, не вмещающуюся в рамки старой, логичес
кой парадигмы. С одной стороны, Ницше не закончил эту
книгу потому, что не хотел метафизического окостенения
своей мысли. И в этой связи прав Колли, утверждавший,
что материал «Воли к власти» не подлежит компиляции,
поскольку не предназначался читателям1. Понадобилась фи
лософская неискушенность Гаста и Элизабет, чтобы ском
поновать эту книгу. С другой стороны, будучи «собранной»
в книжную форму, «Воля к власти» обладает такой подрыв
ной ницшеанской силой, что разрывает собственную мета
физическую ткань и в этих разрывах демонстрирует нам
контуры иного, антиметафизического мышления. «Воля к
власти» словно мерцает между бытием и небытием. То, как
она нам дана, включает в себя как собственное несущество
вание, так и потенциальные существования возможных
текстовых конфигураций. Наверное, любой иной способ
«пребывания в мире для нас» этого сверхсложного духов
ного явления ложен и искажает его сокровенный дух.

1
G. Colli. Ecrits sur Nietzsche. P., 1996, p. 141.




nietzsche.pmd 727 22.12.2004, 0:07
Black
[728]

Заключение. Быть Ницше

Весь корпус «Воли к власти» пронизан трагическим вопро
сом, которым заканчивается «Ecce homo»: «Поняли ли ме
ня?»1. Но и сегодня, через сто лет после его смерти, этот
вопрос продолжает быть открытым. Ницше остается преж
девременным мыслителем, который всеми способами пы
тается ускользнуть от сетей прямолинейного понимания.
Ведь «”быть понятым” есть нечто весьма скабрезное, и я
надеюсь и желаю, чтобы прошло еще какое то время, преж
де чем я достигну этого состояния. Лучше всего, чтобы это
произошло после моей смерти… Мне необходимо сначала
создать огромное число педагогических предпосылок с тем,
чтобы подготовить себе соответствующих читателей, — я
хочу сказать, читателей, которые не будут раздавлены при
виде моих проблем». Он считал, что его подлинные чита
тели еще не родились. Появились ли они сегодня?..
Еще в середине XX века Хайдеггер констатировал:
«Объяснение с Ницше еще не началось, но даже не сложи
лись предварительные условия, чтобы его предпринять. До
сих пор либо льстили или подражали Ницше, либо оскорб
ляли или эксплуатировали его. Мысль… Ницше еще слишком
близка к нам. Между ним и нами еще не достаточно истори
ческой дистанции, чтобы вызрела оценка того, что составля
ет силу этого мыслителя»2. В те же годы и такой масштаб
ный мыслитель, как Ясперс, скромно признает, что ему и его
эпохе не вполне открылось все грандиозное значение Ниц
ше: «Сегодня еще рано судить о том, насколько глубок над
рез сделанный Ницше на историческом древе человеческо
го сознания и мышления. Но уже сегодня ясно, что выяснить
свои отношения с Ницше неизбежно придется человеку,
который пытается сегодня философствовать»3. Однако и ны
не, полстолетия спустя, в самом начале XXI века, Ницше
остается для нас еще «не испитой чашей». Его же главный
«написанный — ненаписанный» труд — «Воля к власти» по

1
Ф. Ницше. T. II, с. 769.
2
M. Heidegger. Nietzsche. P., 1998, t. 1, p. 14–15.
3
К. Ясперс. Ницше и христианство. М. 1994, с. 113–114.




nietzsche.pmd 728 22.12.2004, 0:07
Black
[729. Николай Орбел «Ecce Liber»]

прежнему остается для нас вызовом, от которого мы не
можем уклоняться. Ее прочтение по прежнему остается для
нас первостепенной философской задачей, от решения ко
торой зависят наши судьбы как биологического вида.
И в самом деле, эта книга ускользает от читателя. Мы
барахтаемся в ее эфемерных структурах, в нагромождении
афоризмов, пытаясь схватиться за сюжетные линии, и, не
находя их, не можем увидеть целостный ансамбль книги. В
какой то момент мы начинаем буквально захлебываться в
этом чрезмерной творческом изобилии. Мы проваливаем
ся в черные глубины его письма, в пространства между афо
ризмами, неспособные самостоятельно заполнить их смыс
лами. И тогда многие читатели, не в силах объять всю сово
купность «Воли к власти» как единого текста, читают ее как
тематический сборник афоризмов. В этом случае запоми
наются отдельные яркие пассажи, но почти полностью ус
кользает вся книга в целом. В итоге напрочь отсутствует
ощущение прочитанности этого текста, но зато вдоволь при
сутствуют досада и недоумение по поводу того, что эта кни
га считается великой.
Ницше ускользает от нашего понимания неспроста: он
хочет от нас другого понимания. Он сам призывает про
честь свои тексты следующим образом: «… читать текст как
текст, не перемешивая его толкованиями, есть наиболее
поздняя форма внутреннего опыта, быть может, форма
почти невозможная…»1.
Эта фраза имеет кардинальное значение. Она — про
грамма принципиально иного чтения, которое дает нам
возможность, используя опыт Ницше — мистагога (предво
дителя мистерий) максимально интенсивно и объемно пе
реживать саму жизнь.
В отличие от типовых философских произведений,
которые всегда будут нуждаться в интерпретациях, тексты
Ницше не объемлются лишь словами. Те, кто хотят проник
нуть в тайну его творчества, должны идти за пределы его
текстов, в сферу духовных состояний. Целые пласты твор
чества Ницше представляют собой результаты транспер
сональных переживаний (внетелесный опыт, пограничное

1
«Воля к власти», § 479.




nietzsche.pmd 729 22.12.2004, 0:07
Black
[730]

сознание, погружение в архетипические измерения итд.),
которые в принципе не могут быть рационально описаны
и которые современная психиатрия трактует как патоло
гические или, по выражению Юнга, «психоидные». Но при
этом мы не отвергаем их как сугубую патологию. Напротив,
они излучают какую то могучую пленительную силу, кото
рая полностью захватывает нас, открывая нам горизонты
иного, нежели логическое, миропонимания. Такое интег
ральное понимание Ницше обоснованно называет «внут
ренним опытом» (что послужило названием знаменитой
книги Жоржа Батая). Оно сродни гераклитовому мышле
нию. Так мы пока что (или уже только) способны восприни
мать музыку. Проза Ницше действует завораживающе, как
сакрально иератический текст в духе древних священных
книг. Это совсем другое действие, чем то, которое оказыва
ют спекулятивно философские тексты, апеллирующие лишь
к нашему разуму. Ницше захватывает все наше существо.
Жизнь, схваченная острием его пера, превращается в ли
тургию. Он вернул писанию сакральный огонь, утраченный
с последними пророками и апостолами. Он вновь показал
— кто пишет кровью, макая перо в свои раны, тот соверша
ет таинство общения с Космосом. Он вновь превратил фи
лософию в состязание с богами и упражнение в смерти.
Письмо такого накала требует особого чтения. Оно не
может уже быть чтением ради удовольствия или получения
новых знаний. Оно требует не толкования текстов, не пе
ресказывания их «своими словами». В отличие от того, как
следует понимать большинство философов, глубже понять
Ницше означает не проще или, наоборот, изощреннее объяс
нить его, а острее воспринять и пережить его опыт как
особую духовную практику.
Идеи Вечного возвращения, воли к власти, сверхчело
века Ницше нигде и никогда не излагает обычным философ
ским языком, справедливо полагая, что сама грамматика язы
ка не даст этого сделать, не превратив их при этом в плос
кие банальности. Это не метафизические концепты, подле
жащие интерпретации, а образы, которыми Ницше — если
вспомнить слова его предтечи, Гераклита Эфесского, о Дель
фийском Оракуле — не говорит и не утаивает, а подает зна
ки. Но что значит «подавать знаки»? Если интерпретации —




nietzsche.pmd 730 22.12.2004, 0:07
Black
[731. Николай Орбел «Ecce Liber»]

это порции Логоса, то знаки — сгустки Воли. Подавать знаки
— то же, что посылать волевые импульсы. Подавать знаки —
желать воздействовать не на образ мысли, а на образ жиз
ни. Он подает эти знаки как сгустки внутреннего опыта и
используeт их для слома всяких перегородок между собой
и нами. «Его стиль — мистический в том смысле, что он со
общает внутреннюю жизнь, которая всем недоступна»1.
Ницше по сути подвергает нас ритуалу инициации, в
которой реализуется наша предельная самоактуализация,
предельное погружение в нашу самость. Он вынуждает нас
максимально быть самими собою. Поэтому если относитель
но почти всех других философов историки философии и
интересующаяся публика могут договориться о более или
менее единообразных приемах понимания, то единообраз
ное понимание (не говоря уже о приятии) Ницше можно
считать провалом его сверхзадачи — научить каждого быть
самим собой, то есть мыслить и жить самостоятельно. Но
разве не такое же избыточное многообразие составляет
тайную сущность ницшеанства, разве мы удалились бы от
его самого потаенного понимания Жизни, как дела каждо
го человека? Именно в этом приглашение к сотворчеству —
секрет властного очарования Ницше, словно весенний ветер
подхватывающего нас в бесстрашный полет к залитым сол
нцем сверкающим вершинам.
Поэтому сама постановка вопроса о правильном про
чтении этой книги лишена смысла, как раз потому, что в силу
своей природы она представляет собой бесконечную ком
бинацию множества смыслов, принимающую ту или иную
конфигурацию в зависимости от того, кто читает, как чи
тает, в какую эпоху читает. При таком подходе невозможно
никакое окончательное прочтение, как изначально невоз
можно окончательное написание «Воли к власти». Эта кни
га являет собой катастрофу классического смыслополага
ния и интерпретации. Но нам недостает не смысла. Напро
тив, мы переполнены смыслами. Нам недостает творче
ства, то есть производства новых смыслов. И потому нам
недостает сопротивления старым мифам, порабощающим
нас своими смыслами.

1
G. Colli. Philosophie de la distance. Paris, 1999, p.75.




nietzsche.pmd 731 22.12.2004, 0:07
Black
[732]

С философской точки зрения не столь уж важно, како
го Ницше мы читаем: изложенного строго научно, в хроно
логической последовательности, или скомпилированного
в некие рапсодии. Важнее то, как читать Ницше: понимая
его буквально, торопясь и захлебываясь, или зрело, охваты
вая все его творчество в целостности, зная, что перед вами
обоюдоострый меч, неосторожное обращение с которым
опасно. Но еще более важно, кто читает Ницше: экзальти
рованные особы, которые падают и потому пытаются схва
титься за что попало (Ницше называл их «обезьянами Зара
тустры»), либо поднимающиеся духом люди, которые хотят
подняться еще выше. От этих альпинистов духа требуется
особое искусство: проваливаясь в разрывы его письма, они
должны уметь «выкарабкиваться», самостоятельно запол
няя пространства между афоризмами собственными смыс
лами, выстраивая своими ассоциациями весь массив фраг
ментов в неповторимо личные ансамбли. И тогда во время
этой процедуры произойдет действительно необычное яв
ление: читатель, замещая автора, становится творцом. И

<< Пред. стр.

страница 89
(всего 110)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign