LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 88
(всего 110)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

му смирению, в страшных муках возлюбившему страдания
лишь для того, чтобы легче их переносить. Конечно, в таком
виде и то и другое — «род утонченной злобы… и мести» про
тив жизни. Но комбинация воли к власти и вечного возвра
щения порождают Amor fati, психодинамика которого про
тивоположна христианскому ресентиментному смирению.
Смирение видит жизнь как пространство страдания,
оно боится страдания, а столкнувшись с ним, подчиняется
и терпит его, более того, пытается возлюбить. Amor fati,
напротив, не ищет, но и не бежит от страдания; столкнув
шись с ним, оно стремится ярче и полнее переживать жизнь,
которая отнюдь не юдоль страданий, а, напротив, дионисий
ский праздник. Amor fati — не смирение со страданием, а
вызов ему. Охваченный этой любовью к судьбе человек, по
сути сверхчеловек, смотрит на страдание не по христиан
ски как на содержание жизни, а инструментально, как на
средство возгонки жизни. Здесь Ницше намечает линию
радикального разрыва с метафизикой ресентимента. В его
необычном мышлении идея вечного возвращения предста
ет не как метафизическая конструкция, требующая бесчис
ленных интерпретаций, а своего рода духовная практика
освобождения воли от духа мести.

1
М. Хайдеггер. Кто такой Заратустра у Ницше? — «Топос», Минск,
2000, № 1, с. 63–64.




nietzsche.pmd 716 22.12.2004, 0:07
Black
[717. Николай Орбел «Ecce Liber»]

Упразднение противоположностей. Второй удар Ниц
ше наносит по сердцевине метафизики — диалектике1. Имен
но диалектика расколола жизнь на бесчисленные парные
противоположности, стала рассматривать качественное
различие вещей как различие количества, увидела утверж
дение в двойном отрицании, а не изначальном волевом при
ятии мира.
Принципиально иначе функционирует ницшевское
мышление. Оно не разрешает противоречия, а интегриру
ет их в более высокое целое. Все противоположности увя
зываются в новое единство. «На самом деле никаких про
тивоположностей не существует: мы лишь принесли те про
тивоположности, которые мы имеем в логике…»2. Тем са
мым он осуществляет радикальный переворот в мышлении:
все традиционно парные дихотомии: левый — правый, кон
сервативный — революционный, рациональный — ирраци
ональный, религиозный — атеистический, военный — мир
ный, благородный — низкий, трагедия — радость, культура
— природа, жизнь — смерть разрушаются. Но он идет еще
дальше и взламывает совершенно асимметричные оппози
ции, которые не столь очевидны, но еще более склероти
зируют наше мышление: экономика — политика, мысль — об
раз, техника — дух, прошлое — будущее, воля — сознание…
Последовательно элиминируя все дуальности и дихо
томии, которым человеческая мысль подвергла мир, Ниц
ше синтезирует, воссоздает его расколотую целостность в
первозданное единство, существовавшее до того, как он по
пал в мясорубку нашего сознания, был раздроблен на мель
чайшие куски, препарирован и упрощен. Мир не знает ни
каких противопоставлений и расколов: небо и земля, жен
щина и мужчина, день и ночь, огонь и вода — одно. Так мыс
лил уже Фалес, а следом за ним — Гераклит. Отделение од
ного от другого — приспособления, необходимые для выжи
вания людей и придуманные 25 веков назад. Только при та
ком подходе к ницшеанству можно схватить, каким образом
из уст этого страстного певца воли к могуществу вырыва

1
Связь диалектики и ресентимента исчерпывающе вскрыта
Ж. Делезом в книге «Ницше и философия». М., 2003, с. 303–325.
2
Ф. Ницше. Соч. т. II, с. 749–750.




nietzsche.pmd 717 22.12.2004, 0:07
Black
[718]

ется фраза о том, что могущество «делает глупым», каким
образом призыв к жесточайшей иерархии переплетен со
страстным порывом к предельной свободе. Или, например,
каким образом, певец брутальной мужественности оказы
вается идеологом современного феминизма. Его работы
полны такого рода взаимоисключающих утверждений. Эта
«противоречивость» не влезает в логическое одномерное
сознание. То, что мы называем противоречиями ницшевс
кого мышления, не являются противоречиями в общепри
нятом, логическом понимании. То, что для любой другой
системы было бы воплощением взрывающего всю ее кон
струкцию противоречия, для ницшеанства является нор
мой. Это — динамика становящегося целого. А нам кажется,
что Ницше бессистемен, эклектичен и противоречив. На
самом же деле он мыслит комплексными динамическими
тотальностями.
Поэтому Ницше оказывается, таким образом, по ту сто
рону современного деления на революционеров и консер
ваторов, правых и левых, традиционалистов и модерни
стов, коллективистов и индивидуалистов. Именно этой не
обычностью ницшевского мышления можно объяснить уди
вление Монтинари, озадаченно воскликнувшего: «… сегод
ня вокруг Ницше формируется новый миф, пронизанный
гигантским культурным синкретизмом, в котором сосуще
ствуют элементы консервативной идеологии с марксистс
кими, левацкими, и анархистскими элементами»1.
Я полагаю, что Монтинари все же не видит принципи
альной разницы между ницшеанством и нынешними куль
турными феноменами, как не видит ее Деррида, когда кон
статирует «судьбоносный эффект всех так называемых «пост
гегелевских» текстов: всегда может быть левое гегельян
ство и правое гегельянство, левое хайдеггерианство, пра
вое ницшеанство и левое ницшеанство и даже… правый
марксизм и левый марксизм — и один всегда может быть
другим, двойником другого»2. Деррида не учитывает, что
ницшеанство представляет собой гораздо более комплекс
ное культурное (вернее, контр культурное) явление, кото

1
M. Montinari. Reading Nietzsche. Chicago 2003, р. 5.
2
Ж. Деррида. Слухобиографии. СПб. М., 2002, с. 89.




nietzsche.pmd 718 22.12.2004, 0:07
Black
[719. Николай Орбел «Ecce Liber»]

рое вполне может расщепляться на противоположности и
идеологически обслуживать взаимоисключающие социаль
ные интересы. Поэтому когда ницшеанство пытаются при
своить социальные силы, то всякий раз с удивлением обна
руживают, что «их» ницшеанство выпадает за рамки их иде
ологии. Получалось, словно левее ницшеанства — бездна, а
правее — стена.
Ницше несет нам весть из других времен, которые уже
были и которые еще будут. Он несет нам «варварское мышле
ние», как его точно определяет Лешек Колаковски: «…Пред
ставим наших внуков соединяющими все эти конфликтую
щие традиции в единое гармоничное целое: быть теиста
ми, пантеистами и атеистами, сторонниками либерализма
и тоталитаризма, энтузиастами насилия и противниками
насилия — значит представить их жителями мира, лежаще
го не только далеко за пределами нашего воображения и
провидческого дара, но и за пределами любой возможной
традиции. Это будет означать, что они являются варвара
ми в самом строгом смысле этого слова»1. Не этих ли варва
ров так страстно звал Ницше?
Третий удар — упразднение ценности. Философски
сущность всей гигантской исторической эпохи от Сократа
до Ницше — становление и развитие высших (их Ницше на
зывает «космологическими») ценностей — Бога, истины,
цели, существования и т.д. Мыслить означает исходить из
«точки зрения “ценности”», которая есть «точка зрения ус
ловий сохранения, условий подъема сложных образований
с относительной продолжительностью жизни внутри про
цесса становления». Эти «образования» — центры воли к
власти. «“Ценность” есть, в сущности, точка зрения роста
или понижения этих командующих центров»2.
Все прежние философы предлагали свои версии, свое
понимание «высших ценностей». Пафос же ницшевской
мысли состоит как раз в отрицании этих категорий метафи
зической философии как таковых. Ибо «Бог умер!». Насту
пает время «крушения космологических ценностей». Такое

1
L. Kolakowski. Modernity on Endless Trial. Chicago and London.
1997. p. 24–25.
2
«Воля к власти», § 715.




nietzsche.pmd 719 22.12.2004, 0:07
Black
[720]

название носит стратегический фрагмент «Воли к власти»,
в котором раскрывается понимание нигилизма: «Нигилизм
как психологическое состояние должен будет наступить, во
первых, после поисков во всем совершающемся «смысла»,
которого в нем нет: ищущий в конце концов падает духом…
Нигилизм как психологическое состояние наступает, во вто
рых, когда во всем совершающемся и подо всем совершаю
щимся предполагается некая цельность, система, даже орга
низация… Какое либо единство, какая либо форма «монизма»:
и как последствие этой веры — человек, чувствующий себя
в тесной связи и глубокой зависимости от бесконечно пре
вышающего его целого — как бы modus божества… «Благо
целого требует самопожертвования отдельного»… и вдруг
такого «целого» нет! В сущности, человек теряет веру в свою
ценность, если через него не действует бесконечно ценное
целое… Нигилизм как психологическое состояние имеет еще
третью, и последнюю, форму… С этой точки зрения реаль
ность становления признается единственной реальностью и
воспрещаются всякого рода окольные пути к скрытым ми
рам и ложным божествам — но этот мир, отрицать который
уже более не хотят, становится невыносимым… Что же в сущ
ности произошло? Сознание отсутствия всякой ценности
было достигнуто, когда стало ясным, что ни понятием «це
ли», ни понятием «единства», ни понятием «истины» не мо
жет быть истолкован общий характер бытия. …Характер
бытия не «истинен», а ложен… в конце концов нет более ос
нования убеждать себя в бытии истинного мира… Коротко
говоря: категории «цели», «единства», «бытия», посред
ством которых мы сообщили миру ценность, снова изыма
ются нами — и мир кажется обесцененным…»1
Формула «переоценка всех ценностей» отнюдь не оз
начает, что Ницше хочет утвердить принципиально новые
ценности. Ницшеанская переоценка всех ценностей более
радикальна: она знаменует не просто замену старых на но
вые, но — главное! — ставит под вопрос нашу потребность (и
обреченность) мыслить ценностно. Его позиция совершен
но исключительна в истории мысли: он хочет ликвидиро
вать наше тысячелетнее мышление ценностями! Отныне

1
«Воля к власти», § 12.




nietzsche.pmd 720 22.12.2004, 0:07
Black
[721. Николай Орбел «Ecce Liber»]

речь идет не о переоценке ценностей, а об упразднении
ценности как таковой, ибо «общая ценность мира не подда
ется оценке…»1.
Именно такой подход дает основание ставить вопрос
о конце метафизики, которая есть не что иное, как ценно
стное мышление. «… Ницше понимает нигилизм исключи
тельно из идеи ценности. В то время как вопрос о сущем в
целом издавна был и остается ведущим вопросом всей ме
тафизики, идея ценности в метафизике пришла к господ
ству недавно и решительно только через Ницше, причем
так, что метафизика тем самым решительно повернулась к
своему окончательному осуществлению»2. Постметафизи
ческое, неценностное мышление — по ту сторону оценок,
оно не говорит больше: «Это — хорошо, а это — плохо. Это —
красиво, а это — уродливо». Это мышление интегральное, не
раскалывающее мир на разноценные фрагменты, а, напро
тив, тотализирующее и утверждающее мир как полно цен
ную целостность. Такое мышление Ницше называет «боже
ственным образом мысли»3.
Но как возможно такое небывалое мышление? Ницше
дает ясный ответ: раз полагание ценностей есть «результа
ты определенных утилитарных перспектив, имеющих вви
ду поддержание и усиление идеи человеческой власти»4, то
следовательно, должны измениться сами способы господ
ства, то есть сама воля к власти. Именно воля к власти и
была тем принципом полагания ценностей, которым до сих
пор руководствовалось человечество, закладывая в основу
всей цивилизации нынешние устаревшие «космологичес
кие ценности». Но только то была воля к власти рабов! В
новую эпоху начинает действовать иная воля — воля тех, кто
преодолевает дух мщения. И поскольку ценности сущност
но привязаны к человеку, то преодолевший ценностную
потребность неизбежно становится сверхчеловеком.
В сущности, Ницше осуществляя деконструкцию на
шей оценивающей способности, создает творческий про
1
«Воля к власти», § 708.
2
М. Хайдеггер. Время и бытие. М., 1994, с. 96.
3
«Воля к власти», § 15.
4
«Воля к власти», § 12.




nietzsche.pmd 721 22.12.2004, 0:07
Black
[722]

дукт, который лежит по ту сторону оценки. Сама наша спо
собность оценивать в случае ницшеанства не срабатывает.
Мы пытаемся оценивать духовный феномен, суть которо
го — в упразднении самой способности оценивать, более то
го — самой потребности оценивать. В этом изъян всех ин
терпретаций ницшеанства.

Упразднение субъекта. Эти три удара, которые Ниц
ше наносит по метафизике, подготавливают coup de grace1.
В «Воле и власти» он самым доскональным образом иссле
дует исторические предпосылки появления субъекта и,
вообще, человеческой субъективности, которая формиру
ет наше сознание: «Нам необходимы «единицы», чтобы
иметь возможность считать, но это не дает нам права пред
полагать, что такие единицы действительно существуют.
Понятие единицы мы заимствовали у нашего «я» — старей
шего из членов нашего символа веры. Если бы мы не счита
ли себя единицами, мы никогда не сумели бы образовать
понятия «вещи». Теперь — довольно поздно — мы убедились
с полной ясностью в том, что наша концепция понятия «я»
не может ни в каком случае считаться гарантией реального
единства. Таким образом, чтобы сохранить в неприкосно
венности теорию механистического мира, мы всегда дол
жны делать некоторого рода оговорку, поскольку мы обра
зуем таковой мир при помощи двух фикций: понятия дви
жения (заимствованного из нашего языка органов чувств)
и понятия атома (единства, имеющего своим источником
наш психологический «опыт»); предпосылками его, таким
образом, служат известное предубеждение наших чувств и
известный психологический предрассудок.»2.
Иначе говоря, Логос есть такое мышление, которое,
мысля что либо, мыслит прежде всего самого мыслящего.
Наше мышление есть метафизическое, поскольку мы можем
мыслить что либо лишь через свое собственное Я. Лишь
осознавая себя, мы можем осознавать все остальное. В ито
ге вещи перестали быть такими, какие они есть. Они стали
такие, какими мы себе их представляем. Человек «консти

1
добивающий удар (фр.)
2
«Воля к власти», § 635.




nietzsche.pmd 722 22.12.2004, 0:07
Black
[723. Николай Орбел «Ecce Liber»]

туирует из себя весь остальной мир, то есть меряет его сво
ей силой, осязает, формирует»1.
До сих пор «прогрессом» считалось максимальное раз
витие «Я», сознания. Ницше же считает сознание вообще
болезнью и, наоборот, оценивает бессознательное как пси
хическое здоровье. В отличие от Фрейда, который полагал,
что санация психики нарастает по мере максимального осоз
нания бессознательных процессов, он видел прогресс в
преодолении сознания, в восстановлении в полном объе
ме инстинктуальной составляющей психики, которая под
воздействием сознания выродилась в страх. И чем сильнее
человек чувствует свою субъективность, тем сильней он
болен. У самого же Ницше это болезнь достигла смертель
ной фазы. Но именно благодаря этой гипертрофии созна
ния он смог осмыслить ее как болезнь и объявить ей войну.
Он совершает поистине уникальный эксперимент над со
бой — деконструкцию собственной субъективности. Ницше
громогласно объявляет: «… мне … нет никакого дела до про
тивоположности между субъектом и объектом: это разли
чение я предоставляю теоретикам познания, которые за
путались в сетях грамматики (народной метафизики)»2. Нет
никакого «я», никакого субъекта — все это «простая семи
отика, а не что либо реальное»3. Он исходит из того, что в
принципе возможно другое, не центрированное вокруг че
ловеческого «Я» мышление: «… наше сознание лишь одно
из тысячи возможных»4. Это иное, интегральное мышле
ние, которое не выделяет мыслящего из мира, не проти
вопоставляет себя вещам, не является субъектным.
Последние тексты Ницше показывают, как он практи
чески пытается прорваться за пределы собственной субъек
тивности. Он как бы выходит за пределы индивидуального
существования. Он одновременно — все люди. Он демонстри
рует деиндивидуализированное, несубъектное, «не я — мыш
ление», которое не использует «Я» как операциональный
центр. Ницше словно показывает нам, что возможны такие

1
«Воля к власти», § 636.
2
Ф. Ницше. Т. I, с. 676.
3
«Воля к власти», § 634.
4
«Воля к власти», § 635.




nietzsche.pmd 723 22.12.2004, 0:07
Black
[724]

существа (сверхлюди), которым не понадобится «субъек
тивность», более того, она будет мешать более глубокому
пониманию мира и более совершенному взаимодействию
друг с другом.
Переход к новой ментальной парадигме предполага
ет прыжок к сверхчеловеку. Сверхчеловек и есть тот, кто
преодолел ресентиментное, субъективное, диалектико ло
гическое мышление. Сверхчеловек — это тот, кто понима
ет себе подобных, не логизируя, не расчленяя мир, но вза
имодействуя с ним целостно и непосредственно. Культура,
построенная на такой духовности, разумеется, будет озна
чать разрыв со всей прежней цивилизацией и ее старыми
институтами: от государства и права до любви и морали. Она
способна радикально элиминировать разделение между людь

<< Пред. стр.

страница 88
(всего 110)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign