LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 84
(всего 110)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

беральные конструкции. Он убежденно прославляет самые
чудовищные стороны жизни, которые «нормальное» мо
ральное сознание с отвращением отвергает: насилие, жес
токость, войну, разделение на касты. Это мыслитель мыслит
реальное зло, ни на что не закрывая глаза и не впадая в мо
рализирующую истерику.
Только в одном отношении Ницше категоричен и од
нозначен; нет ничего более ошибочного, чем считать его
глашатаем моральной распущенности, вседозволенности и
релятивизма, а в «Воле к власти» видеть философский учеб
ник по культуризму. Кто воспринял Ницше лишь как певца
животной, дочеловеческой брутальности, тот ничего в нем
не понял. Ницше несет железный панцирь нравственных
императивов, на порядки более жестких, чем те, которы
ми до него пользовалось человечество. Он категорически
отвергает старую мораль, построенную на человеческих
страхах и слабостях, пронизанную двуличием, оставляю
щую лазейку из каждого правила, и возвещает о невиданной
доселе нравственности, требующей от людей постоянного
духовного усилия. Это — нравственность для героев в про
тивовес морали усталых, униженных и жалких людей.
Ницше решительно и бесповоротно отвергает преда
тельство, трусость, любую низость. Его главный вопрос,
обращенный к человеческой породе: «Можно ли сделать лю
дей благородными?». Благородство по Ницше — это доб
лесть, храбрость, независимость, честность, верность. Все
это качества, мало востребованные в «самую вульгарную
эпоху» рыночных отношений. Сегодня очевидно: Ницше и
поздний капитализм — вещи абсолютно несовместные. Не
свидетельствуют ли поэтому настойчивые попытки фаго
цитоза ницшеанства либерализмом о тайном страхе за судь
бы капитализма, над которым вновь нависает тень вечно
возвращающегося Ницше?
Свое решение этого «парадокса Ницше» еще в 30 е го
ды предложил Дрие ла Рошель: «Ницше — поэт и художник.




nietzsche.pmd 684 22.12.2004, 0:07
Black
[685. Николай Орбел «Ecce Liber»]

Его учение многолико и иносказательно, как учение любо
го художника. Это учение всегда будет уклоняться от пол
ного присвоения его людьми какой то одной партии и од
ного времени, а какой то из своих сторон всегда будет от
крыто поискам другой партии в другое время»1. Я исхожу
из того, что дело не только в образно художественной мно
гозначности ницшеанства. Одним лишь этим не объяснить,
почему до сих пор все политические партии и философс
кие школы стремились присвоить ту или иную сторону уче
ния Ницше, и неизменно терпели поражение перед лицом
интегрального ницшеанства.
Проблему, с которой в лице Ницше сталкивается вся
постницшеанская философия, выразил Г. Г. Гадамер: «Ниц
ше, несомненно, остается провокацией для современного
мыслителя... Ницше был гением крайности, радикальным
экспериментатором мысли. Он сам, впрочем, характеризо
вал будущего философа как «того, кто умножает опыты»; не
того, кто приносит истину, но того, кто вводит риск. Вот
почему концептуальный анализ Ницше и его интеграция в
историю философской традиции — задачи чудовищной слож
ности»2. Я исхожу из того что Ницше в принципе не интег
рируем в традицию. Он являет собой ее радикальный разрыв.
Я вижу причины провала попыток всех направлений мыс
ли XX века присвоить ницшеанство, во первых, в непони
мании особой природы ницшеанства, а во вторых, в исполь
зовании для этого традиционного способа апроприации
любого нового духовного феномена — интерпретация.
Мы не научились читать и понимать философские тек
сты иначе, как интерпретируя их. На протяжении после
дних ста лет крупнейшие умы человечества изощрялись в
толковании ницшеанских текстов. При этом обнаружилась
их удивительная особенность. Они предоставляют практи
чески неисчерпаемые возможности для самых разнообраз
ных толкований. Ни одно из философских учений — от Пла
тона до Витгенштейна — не позволяет проделывать над со
бой такое экзегетическое насилие, не служит одновремен
но такой массе противоположных интересов (за исключе

1
П. Дрие ла Рошель. Фашистский социализм, СПб., 2001, с. 91.
2
H. G. Gadamer. Nietzsche l’antipode. P. 2000, p. 13




nietzsche.pmd 685 22.12.2004, 0:07
Black
[686]

нием, пожалуй, лишь одного — охранительного), как это воз
можно в отношении ницшеанства. В итоге мы имеем такое
количество самых разнообразных толкований, что закрады
вается сомнение: а имеет ли вообще смысл интерпретиро
вать Ницше? Не находится ли само ницшеанство по ту сто
рону всяких толкований? Более того — не нацелено ли оно
против нашего фундаментального инстинкта толковать и
оценивать?
Откуда в нас этот интерпретаторский зуд? Его источ
ник (как впрочем и корень бед человечества) Ницше видел
в утрате природной спонтанности и замещении ее сознани
ем в том виде, в каком оно сложилось в осевую эпоху. Имен
но в эту эпоху индивид выделяется из рода, мифологически
целостное, аналоговое мышление замещается мышлением
морально логическим, специализированным. Человек ста
вится перед необходимостью толковать и давать оценку.
Возникает феномен интерпретации — особый механизм, с
помощью которого наше сознание приводит к своему собст
венному знаменателю всю получаемую информацию. Имен
но из за того, что каждое сознание индивидуально, нам не
обходимо договариваться друг с другом, чтобы, согласован
но взаимодействуя, выживать в реальном мире. Этот импе
ратив человеческого общежития прекрасно выразил Мон
тень: «Истолкование истолкований — дело более важное,
нежели истолкование вещей». Интерпретация образуется
в зазоре и из за зазора между индивидуальными сознания
ми. Сознание и есть бесконечный набор интерпретаций и
как таковое есть самоинтерпретация, порожденная, по Ниц
ше, ресентиментом рабов, которые ищут в объяснении и
самообъяснении облегчения своих страданий.
Эта логико интерпретационная опухоль разрастается
до такой степени, что рассекает мир на собственно реаль
ный мир и наше представление о нем. Оформили этот рас
кол Платон — первый дровосек человечества, получивший
топор от Сократа, — и Христос, освятивший это удваиваю
щее расщепление мира. Этот второй мир — мир наших пред
ставлений и согласований, протекающих в языковой фор
ме, — неизбежно становится для нас более подлинным, чем
реальный мир, от которого мы загородились экраном соб
ственного сознания. Барьер, отъединяющий нас от подлин




nietzsche.pmd 686 22.12.2004, 0:07
Black
[687. Николай Орбел «Ecce Liber»]

ного мира, должен быть как можно более непреодолимым,
чтобы минимизировать «шумы», идущие от реального мира,
которые могут мешать нам взаимодействовать друг с дру
гом. В результате мы оказываемся отъединенными дважды:
во первых, от действительного мира, а во вторых, — в силу
наших индивидуальных различий — друг от друга. А поэто
му мы обречены на то, чтобы толковать мир и самих себя.
Человека, следовательно, можно определить как животное,
обучившееся толковать, а мир вокруг нас и между нами —
как совокупность интерпретаций. Ницше первым понял
это: «...Мы лишний раз убедились в «бесконечности» мира
[обратите внимание на кавычки! — Н. О.], поскольку не су
мели доказать невозможность того, что он заключает в себе
бесконечное число интерпретаций»1. В итоге получается,
что «нет фактов, есть лишь интерпретации»2. Ницше, по
видимому, первым почувствовал развернувшуюся со вре
мен Платона деградацию философии в метафизический
набор интерпретативных техник. Из упражнения в смер
ти, из способа противостоять отчаянию философия неот
вратимо превращалась в навыки чтения и толкования фи
лософских текстов, в интерпретации интерпретаторов.
Мы утратили способность прямого мышления, то есть чувст
венного понимания мира, научившись взамен толковать и
перетолковывать. Интерпретационное же мышление яв
ляется вторичным актом: мыслить,— замечает Ницше,— мо
гут лишь отталкиваясь от мысли3.
В конце концов всякая интерпретация оборачивает
ся нанизыванием всего богатства мира на единый шампур,
выбранный по вкусу интерпретатора. Поскольку существу
ет бесконечное множество сознаний, то, интерпретируя,
мы делаем не что иное, как на свой лад упорядочиваем чу
жое сознание, делаем его понятным, логически выстроен
ным для себя. «...понять, — отмечает Ницше, — значит, с наив
ной точки зрения, только — иметь возможность выразить
нечто новое на языке чего то старого, знакомого»4. Иными

1
Ф. Ницше. Стихотворения. Философская проза. СПб., 1993, с. 515.
2
«Воля к власти», § 481.
3
ср. Ф. Ницше, т. II, с. 718.
4
«Воля к власти», § 479.




nietzsche.pmd 687 22.12.2004, 0:07
Black
[688]

словами, интерпретировать — это «человеческий, слишком
человеческий» способ присвоения чужой мысли. Это в сути
своей сведение новых смыслов к старому, общепринятому
смыслу. Это — стандартизация, в силу чего она противопо
ложна творчеству. Но, и в этом — парадокс феномена интер
претации, — коль скоро все интерпретаторы отличаются
друг от друга, интерпретаций будет столько, сколько интер
претаторов. Некоторое единство интерпретаций возможно
лишь в той мере, в какой интерпретаторы имеют сходство.
Совершенно прав поэтому Г. Г. Гадамер: всякий, кто вообще
понимает, понимает иначе.
Ницше позиционирует себя в мировой философии как
антагонист интерпретаторской традиции. Деррида указы
вает на «два способа истолковывать истолкование, струк
туру, знак и игру. Первое истолкование стремится и силит
ся расшифровать некую истину, или начало, не подвластное
ни игре, ни порядку знака, когда сама необходимость нечто
истолковывать воспринимается как симптом изгнания. Вто
рое истолкование, отвратившее свой взор от начала, утвер
ждает игру и пытается встать по ту сторону человека и гу
манизма... Это второе истолкование истолкования, идущее
по путям, указанным нам Ницше...»1. По сути оно уже не
является собственно интерпретацией, ибо не стремится к
установлению какой то истины и затем сведению к ней все
го многообразия жизни. (Впоследствии этот контринтер
претационный демарш назовут антифундационизмом).
Несомненным вкладом в развенчание интерпретатор
ского инстинкта явилось открытие перспективизма. Мы ин
терпретируем мир в соответствии не с уровнем нашего
интеллекта, а с уровнем и качеством нашей воли. Иначе
говоря, именно воля задает направление и качество (пози
тивные — негативные, глубокие — поверхностные) нашим
интерпретациям. Фуко, следуя за Ницше, чрезвычайно тон
ко отмечает этот волевой момент интерпретации: «В ин
терпретации устанавливается скорее не отношение разъяс
нения, а отношение принуждения. Интерпретация не про
ясняет некий предмет, подлежащий интерпретированию

1
Ж. Деррида. Структура, знак, игра в дискурсе гуманитарных наук.
В: От структурализма к постструктурализму. М., 2000, с. 425.




nietzsche.pmd 688 22.12.2004, 0:07
Black
[689. Николай Орбел «Ecce Liber»]

и ей якобы пассивно отдающийся, — она может лишь насиль
ственно овладеть уже имеющейся интерпретацией и дол
жна ее ниспровергнуть, перевернуть, сокрушить ударом
молота»1. «Воля к власти» и сопутствующий ей корпус тек
стов представляют собой сокрушительный удар по всей «на
шей метафизико логической догматике как в принципе ил
люзорной». Сверхзадача Ницше как философа — взорвать
«разумное мышление», которое «есть интерпретирование по схе
ме, от которой мы не можем освободиться»2.
Главное наступление он разворачивает против цент
рального понятия сократовско логического мышления — ис
тины. Со времен Сократа вся философия и — шире — все
наше мышление держались только на авторитете и дикта
те Истины. Весь категориальный аппарат старой филосо
фии был изобретен для «ловли» истины. Сами эти катего
рии, будучи продуктами воли к власти рабов (выразителя
ми которых были Сократ и Христос), институционализи
ровались в «метафизико логическую догматику», которая с
тех пор и выдает себя за истину. Ницше буквально взрыва
ет старую философию как совокупность жреческих процедур
нахождения, установления и навязывания «Истины», это
го комплекса моральных приспособлений, производных от
отношений господства подчинения. Философ обнаружива
ет за каждой конкретной истиной конкретный тип власти.
Она есть идеальный инструмент власти, осуществляющий
контроль над человеком изнутри. «...Дело идет не о мета
физических истинах, когда говорят о «субъекте», «объек
те», «бытии», «становлении». Могучие, вот кто дал силу
закона именам вещей, и среди могучих были те величайшие
художники абстракции, которые создали категории»1. Ис
тин интерпретаций столько, сколько воль к власти, и толь
ко та объявляется Истиной, чья воля к власти одерживает
верх над другой волей. А поскольку жизнь — это непрестан
ная борьба различных воль к власти, то «истина» постоян
но меняется. Она есть наше изобретение, помогающее нам

1
M. Foucault. Nietzsche. Freud. Marx. In: Dits et Ecrits. P. 2001, t. I,
p. 599.
2
«Воля к власти», § 522.
3
«Воля к власти», § 208.




nietzsche.pmd 689 22.12.2004, 0:07
Black
[690]

выживать в этом мире и взаимодействовать друг с другом
и меняющаяся всякий раз, когда верх одерживает новая,
более могущественная воля к власти. Постоянно лишь наше
«чувство истины», которое Ницше называл одним из самых
могучих «проявлений морального чувства».
Итак, если единой истины нет, то тогда есть только
интерпретации. И ни одна из этих интерпретаций средств
не является истинной: «Один и тот же текст допускает бес
численные интерпретации: нет никакого истинного толко
вания»1. Если приложить ницшевский метод перспективиз
ма к его собственным текстам, то становится ясно, что их
можно читать под углом бесчисленных перспектив и что
многие из прочтений поражают своей изощренностью и
глубиной и во многих отношениях являются равноценны
ми. Мы имеем дело в итоге с вопиющим конфликтом ин
терпретаций, который обессмысливает само толкование
как таковое. Приходится признать, что ницшеанство в прин
ципе не подлежит интерпретациям, поскольку оно само по
себе изначально сконструировано как конфликт интерпре
таций. Как отмечает Ваттимо: «Концепция мира как конф
ликта интерпретаций... кажется опасно близкой ницшеан
скому прославлению воли к власти»2.
Меньше всего я хотел бы предложить еще одну интер
претацию ницшеанства. Конечно, это не значит, что дан
ное исследование свободно от искусов интерпретаций как
самого Ницше, так и его интерпретаторов. Но моей задачей
было как раз показать, что сам Ницше — по ту сторону тол
кований. Вслед за Фуко я с резиньяцией признаю: «...Нельзя
сказать, что есть подлинное ницшеанство и что наше ниц
шеанство более подлинно, чем другие...»3. И когда профес
сиональные ницшеведы говорят, что понимать Ницше надо
так то и так то, а тексты его должны быть такие то и такие
то, то они упускают из виду, что выражение «правильная
интерпретация» в отношении Ницше лишено смысла, по


1
KSA, Bd. 12, 2 [120].
2
G. Vattimo. Beyond Interpretation. The Meaning of Hermeneutics
for Philosophy. Stanford, 1997, p. 28.
3
M. Foucault. Dits et Escrits. t. II. P., 2001, p. 1263.




nietzsche.pmd 690 22.12.2004, 0:07
Black
[691. Николай Орбел «Ecce Liber»]

тому что, по Ницше, мы не знаем, что есть правильная ин
терпретация. Поэтому сегодня никто не обладает монопо
лией на «подлинного Ницше». Этот мыслитель словно «ухо
дит сквозь пальцы», когда пытаются ухватить его.
О какой истинной интерпретации Ницше может идти
речь, когда сама истина по сути упразднена, а интерпрета
ция — результат борьбы различных воль к власти! По сути
речь может идти не об истинности той или иной интерпре
тации (с тем же успехом можно было бы говорить о ложно
сти той или иной фальсификации), а о мощи того или ино
го философа, вступившего в конфронтацию с Ницше. Но
только тот достойно выйдет из этой конфронтации, кто,
пройдя по твердым плитам, выложенным Ницше в болоте
метафизики, сумеет вырваться за рамки интерпретацион
ной парадигмы, кто сумеет подняться (или погрузиться) в
сверхчеловеческое мышление, которое так опасно и так
маняще демонстрирует нам этот мизософ от философии. Для
такой могущественной и самостоятельной философской
мысли не столь уж важна текстологическая выверенность
того или иного фрагмента, ибо она схватывает данный фраг
мент в ансамблевой целостности всего ницшеанства. Она
стремится не интерпретировать (это для интерпретато
ров сверхважна текстологическая правильность), а интег
рировать отдельные мысли в некое сверхмышление. Толь
ко так мы сделаем шаг от ситуации, которую Хайдеггер за
гадочно и горько охарактеризовал: мы еще не мыслим. Ос
таваясь в этой ситуации, мы должны признать, что когда мы
интерпретируем, мы не мыслим.
С точки зрения нынешнего логоцентрического, диа
лектического, контрадиктивно центрированного мышле
ния дать всеохватывающую картину ницшеанства невоз
можно. Любые интерпретации с этих позиций будут запу
тываться в противоречиях, бессильно отступать перед оше
ломляющим богатством ницшеанства, впадать в односто
ронность или оборачиваться вопиющей банализацией. Сто
лет толкования Ницше позволяют сделать вывод: этот мы
слитель принципиально нетолкуем. Толковать его языком
систематической рационалистической философии — не из

1
M. Foucault. Dits et Escrits. t. II. P., 2001, p. 1263.




nietzsche.pmd 691 22.12.2004, 0:07
Black
[692]

девательство ли это над мыслителем, который поставил
своей целью разбить философию как совокупность интер
претативных методик? Но разве не так поступают почти
все его исследователи? И разве и по сей день умеем мы
делать иначе? Ведь как только кто то начинает излагать или
объяснять ницшеанство на «птичьем» языке философов,
сразу теряется искрящаяся магия его мысли. Ницшеанство

<< Пред. стр.

страница 84
(всего 110)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign