LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 78
(всего 110)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>





nietzsche.pmd 634 22.12.2004, 0:07
Black
[635. Николай Орбел «Ecce Liber»]

«заимствуют у Ницше только словарь и пафос»1): первый из
демократических побуждений искренне пытался снять с
Ницше лавры идейного вдохновителя нацизма, цель вто
рого — спасти Ницше в интересах леворадикального проек
та. Я полагаю, что в «Воле к власти» обрела язык воля к вла
сти «восставших рабов», обрели язык их нестерпимое от
чаяние и страстные чаяния. Эта книга — пусть и в завуали
рованной форме — давала массам программу восстания про
тив социального и национального гнета и психической за
давленности. Она настолько ярко и убедительно схватила
суть национал социалистической революции, что ее приня
ли за манифест национал социализма, который явственно
казался ницшеанским экспериментом.
Ощущению родства ницшеанства и фашизма способ
ствовал и тот поразительный факт, насколько точно Ниц
ше сумел почти за 50 лет до прихода Гитлера к власти пред
видеть и описать практику фашизма. От создания касты бес
страшных воинов (воплотившихся в дивизиях «Ваффен
СС»), умерщвления душевнобольных и евгенических прак
тик до свертывания всякой демократии и форсировании
воли к мировой власти — все эти ницшеанские прогнозы и
рецепты нацисты выполняли с усердием верных учеников
и последователей. Нельзя не согласиться с Альбером Камю:
«Не было ли в его трудах чего то такого, что могло бы быть
использовано как призыв к окончательному убийству?.. Не
могли ли убийцы найти в учении Ницше повод для своих
действий? Приходится ответить — да»2. Доживи сумасшед
ший Ницше до этой «очищающей» прополки человечества,
он сам бы наверняка стал первой жертвой нацизма. Но от
«Воли к власти» веет такой бесстрашной жестокостью, что
можно утверждать: даже знай Ницше о своем ужасающем
уделе, он не отрекся бы от своих жутких призывов: этот че
ловек настолько был «возмущен» собственными комплек
сами и слабостью, настолько ненавидел свой ресентимент,
настолько тяготился собой как «биологической неудачей»,
что вся эта вакханалия жестокости, брызжущая со страниц
«Воли к власти» (да и других работ), направленна и против

1
H. Marcuse. Culture et Societe. P. 1980, p. 63.
2
А. Камю. Бунтующий человек. М. 1990. с. 177.




nietzsche.pmd 635 22.12.2004, 0:07
Black
[636]

него самого. Пафос этой брутальности по отношению к дру
гим проистекает из жестокости к себе: лучше погибнуть,
чем жить убогим.
«Воля к власти» и все позднее ницшеанство буквально
пропитаны жестокостью: «Сострадание должно погибнуть»,
«падающего подтолкни», «слабые и неудачники должны по
гибнуть» — все это лозунги борьбы против ресентимента
для тех, кто страдает, кто сострадает сам себе.
Смысл этой жестокости объясняет Т. Адорно: «… при
зывы Ницше против сострадания не были просто абстрак
тным отрицанием этики сострадания Шопенгауэра: в изве
стном смысле именно они и произвели на свет тоталитар
ное государство — Третий рейх, — от одного вида которого
Ницше, как и любой другой человек, содрогнулся бы. С дру
гой стороны, следует сказать также и о том, что ницшеан
ская критика морали сострадания тем не менее справедли
ва, потому что понятие сострадания подспудно оправды
вает, санкционирует негативное состояние бессилия че
ловека, к которому испытывают сострадание. То есть речь
не идет о том, что жалкое состояние, которому сострада
ют, необходимо изменить; наоборот, это состояние, вклю
ченное, как это имеет место у Шопенгауэра, в мораль в ка
честве ее основы, гипостазируется и рассматривается как
вечное. Таким образом, с полным правом можно утверж
дать, что, сострадая какому нибудь человеку, мы поступаем
по отношению к этому человеку несправедливо, так как в
этом сострадании он постоянно ощущает собственное бес
силие, приходя к выводу, что сострадание — это сплошная
видимость, фикция… Однако в известной брутальности ниц
шеанской философии морали… содержится по крайней ме
ре та истина, что в основанном на откровенном насилии и
эксплуатации обществе это иррациональное, но в то же вре
мя открыто признающееся в своих преступлениях и пото
му, если угодно, «безгрешное насилие» гораздо менее по
рочно, нежели то, которое рационализирует себя как бла
го. Страшным злом насилие становится в тот момент, ког
да в заблуждении начинает трактовать себя как gladius dei,
меч Божий»1.

1
Т. Адорно. Проблемы философии морали. М., 200, с. 198–199.




nietzsche.pmd 636 22.12.2004, 0:07
Black
[637. Николай Орбел «Ecce Liber»]

Добавлю в оправдание Ницше: у него совершенно от
сутствует всякая радость насилия над слабыми. Жестокость
Ницше сродни жестокости природы, она не садистична.
Его удовлетворение от гибели людей, например, при зем
летрясении, не есть злорадство, но призыв к бесстрашию
перед лицом катастрофы.
Сегодня после полувека доместикации Ницше насту
пает пора посмотреть бесстрашным взглядом на самые «ноч
ные», ужасающие стороны ницшеанства.
Такой взгляд имели силы бросить самые смелые мыс
лители XX века. «Ницше предчувствовал близкое время,
когда обычные границы, ограничивающие насилие, будут
прорваны»1, — писал Жорж Батай. «Это отрицание класси
ческой морали — добавлял он, — присуще марксизму, ницше
анству и национал социализму». Достаточно в нижеследую
щем фрагменте Ницше заменить ницшеанское выражение
«новая партия жизни» на НСДАП или ВКП(б), чтобы согла
ситься с этой мыслью Батая: «Та новая партия жизни, кото
рая возьмет в свои руки величайшую из всех задач, более
высокое воспитание человечества, и в том числе беспощад
ное уничтожение всего вырождающегося и паразитическо
го, сделает возможным на земле тот преизбыток жизни, из
которого должно снова вырасти дионисическое состояние.
Я обещаю трагический век»2. Как видим, жестокость и наси
лие — плавильная печь, где выковывается воля к власти «но
вого человека», свободная от морали ресентимента.
Как ни неприятно это звучит для либерал демократов,
приходится тем не менее признать, что Ницше, безуслов
но, выступил как подстрекатель масс, толкнувший их (пусть
и, как мы увидим дольше, против своей воли, но вполне
осознавая это) к восстанию. Это восстание было восприня
то многими левыми и правыми интеллектуалами как про
ект свободы, а сам Ницше — как его идейный спонсор, как
глашатай революционных движений XX в. Поэтому я утвер
ждаю, что в глобальном культурно историческом контексте
Ницше представляет собой феномен пострашнее Гитлера3.

1
G. Bataille. Sur Nietzsche. Oeuvres completes. T. II. P. 1973, p. 186–187.
2
Ф. Ницше, T. II, с. 731.
3
Юрген Хабермас как то заметил: «Новалис — пострашнее Гитлера».




nietzsche.pmd 637 22.12.2004, 0:07
Black
[638]

Он «пострашнее» оттого, что раздвинул внутри человече
ства пространство, в котором возможно появление гитле
ров. Совершенно естественно поэтому воля к власти, и как
книга, и как концепт, превратилась в сознании целых по
колений первой половины XX века в идеограмму фашизма.
У А. Вебера были все основания признать «чрезвычайно
опасное влияние на народ» этого произведения, «задуман
ного как указующее на тысячелетия»1.


3. Законодатель рабства

Национал социализм приобретал в лице Ницше поистине
масштабного философского авторитета, его вес сразу при
давал этому политическому течению идеологическую солид
ность. Операция по аннексии Ницше прошла так блестяще
и нагло, что философ воли к власти считался мыслителем,
заложившим идейную парадигму, в лоне которой развился
национал социализм. Не только почитателями, но и про
тивниками он воспринимался как главный идеолог Великой
Германской революции. Многие считали, что идейно бо
роться против фашизма означало бороться против Ницше.
И даже те мыслители, которых никак не уличишь в симпа
тиях к национал социализму (К. Ясперс, К. Г. Юнг, О. Шпен
глер, Н. Гартман), не говоря уже о профашистских филосо
фах (М. Хайдеггер, А. Боймлер, Л. Клагес), пытались осмыс
лить нацизм под знаком Ницше и строили свои конструк
ции из ницшеанского материала. Это так же не могло не спо
собствовать тому, что ницшеанский проект воспринимал
ся как суть национал социализма.
Я так же исхожу из того, что адекватное понимание
фашизма возможно лишь в терминах ницшеанской мысли.
И как только мы начинаем в полной мере прикладывать ге
неалогический метод анализа ресентимента к самому Ниц
ше, мы тут же убеждаемся, что перед нами не столько вдох
новитель восстания рабов, сколько глашатай рабства. Дело
в том, что он изначально развивал свою философию и как
критику всей предыдущей культуры, порождающей ресен

1
А. Вебер. Кризис европейской культуры. СПб, 1999, с. 473.




nietzsche.pmd 638 22.12.2004, 0:07
Black
[639. Николай Орбел «Ecce Liber»]

тимент, и как интенсивную терапию этого состояния, кото
рую разрабатывал лично для себя. Эта терапия предназна
чалась «для всех и ни для кого» и в силу своей крайне слож
ной эзотерической рецептуры могла быть доступна лишь
узкому кругу людей, занимающихся культурой и ясно осозна
ющих ее трагический разлом, в который они попали. Эта
терапия давала шанс таким одиночкам на спасение от ресен
тимента путем сугубо индивидуального прорыва в новое
психологическое состояние. Когда же эта рецептура облаго
раживания оказалась в руках масс, разъедаемых ресенти
ментом, вся позология и правила приема были отброшены:
народ жадно стал пожирать это ницшеанское лекарство.
Широкие массы, спровоцированные взломом тысяче
летних нравственных запретов, вторглись в политику и бы
ли приняты за «новых варваров», несущих на остриях своих
копий новую культуру. У многих выдающихся умов XX века,
мысливших в ницшеанской системе координат, возникло
ощущение, что массы как сила, угнетенная господствующей
ресентиментной культурой, олицетворяют природное на
чало. Им казалось, что эта первобытная, не обузданная об
ществом природа прорвет препоны старой культуры и при
ведет к натурализации человека, к его воссоединению с
природой и слому старой культуры. На заре тоталитарных
движений XX века у многих возникло впечатление, что, раз
рабы восстали против ресентиментной культуры Сократа
и Христа и используют всю ницшеанскую рецептуру борь
бы, то Ницше — вроде бы, на их стороне. Но на деле они не
были «варварами» XX века, которых он так страстно ждал.
Он презирает их, ибо для него они остаются рабами, за
хлебывающимися от собственного ресентимента, обиды
и мстительности. Вся их жестокость идет от чувства мес
ти. Они жестоки, ибо мстительны. Он воспринимает вос
ставшие массы как чернь, вдруг хлынувшую из подполья
жизни. (Отмечу, эти ницшеанские мотивы самым ярким об
разом обрели художественную плоть в образе Шарикова из
«Собачьего сердца» М. Булгакова. Это нашествие шариковых
не может принести ничего иного, кроме культурной катас
трофы и тоталитарного деспотизма, а они сами в принци
пе не подлежат облагораживанию: шариковы остаются ша
риковыми.)




nietzsche.pmd 639 22.12.2004, 0:07
Black
[640]

Какими бы высокими целями ни вдохновлялось вос
стание черни, «стада последних людей», оно не может быть
ничем иным, как коллективной, тоталитарной практикой
ресентимента, дающей лишь иллюзорную компенсацию на
ционалистической или социалистической мстительности.
Оно не освобождает от ресентимента.
К борьбе против «восстания рабов» Ницше призыва
ет саму жизнь, изначально построенную на эксплуатации и
угнетении. Все его творчество пронизано темой необходи
мости рабства: «Нет ничего более страшного, чем класс ра
бов–варваров, который стал рассматривать свое существо
вание как несправедливость, и который хочет отомстить
не только за себя, но и за все поколения»1.
В «Воле к власти», которая, по сути, является объяв
лением «войны массе»2, Ницше самым категорическим об
разом отвергает любые попытки масс к восстанию. Он клей
мит демократию, равенство и социализм как идейные «спус
ковые курки» этого восстания. Весь ницшеанский — отвра
тительный как для либерального, так и для социалистичес
кого сознания — «пакет» идей о «стадном человеке», необ
ходимости держать его в подчинении и природной естес
твенности эксплуатации нацелен на то, чтобы не дать ра
бам восстать, ибо они сметут иерархическую вертикаль, на
которой держатся высокая культура и благородные идеалы.
Весь антифашистский пафос «Воли к власти» был проигно
рирован именно из за ее последовательно антидемократи
ческой направленности. Но, отвергая политическую демок
ратию, Ницше как бы предупреждает о приходе Гитлера к
власти именно демократическим путем. По Ницше, «вос
стание рабов» представляет собой высшую форму демокра
тии, понимаемую как прямую самоорганизацию масс во
власть. Демократия, как ложное — по Ницше — средство ле
чения ресентимента, всегда будет чревата тоталитариз
мом. Именно это отрицание массовой демократии помеша
ло увидеть антифашизм ницшеанства, воспринимающего
фашизм как доведенную до пределов демократию, как ее
высшую стадию.

1
KSA I, 117.
2
Наст. изд. § 861.




nietzsche.pmd 640 22.12.2004, 0:07
Black
[641. Николай Орбел «Ecce Liber»]

Главный упрек Ницше демократии в том, что она ни
велирует и стандартизирует людей. Отсюда только один
шаг до полной деградации индивида и его растворения в
массе, что и осуществляется в политико эстетической ли
тургии тоталитаризма: монументальных партийных съез
дах, грандиозных военных парадах, многочасовых демон
страциях ликующих масс, триумфальных маршах и шестви
ях. Власть — будь то советская власть или III Рейх — становит
ся предметом обожествления. Ее жрецы, искусно исполь
зуя могучую тягу масс к сбросу ресентимента, подчиняют
Власти все сферы общественной жизни. В тоталитарной
практике происходит подлинное единение Власти и наро
да. Та же его часть, которая не принимает участие во влас
теслужении, объявляется «врагом народа» или «врагом Гер
мании». И тогда каждый может стать одновременно жер
твой и палачом. Самоорганизуясь во власть, народ получа
ет возможность реализовать ее важнейшую функцию — от
правлять насилие. Восставшие массы начинают пожирать
себя, они приносят власти все более страшные жертвы. И
этот «Большой террор» становится мощным средством эк
статической возгонки: повседневное политическое бытие
становится сущностно опасным, старая, отжившая и одрях
левшая регламентация жестокости отбрасывается. Устанав
ливаются новые правила насилия. Жизнь ресакрализирует
ся. Достигается мощный религиозный эффект: большие мас
сы людей оказываются способными переживать собствен
но религиозный опыт — ощущение тотального единения
друг с другом — через единение с Властью. Сверх–воля к
сверхвласти становится объектом всеобщего поклонения
и способом переживания сопричастности себе подобным
и всему миру. Политика становится пространством сакраль
ного, в котором растворяется индивид. Это погружение в
«большое родовое народное тело» миллионы людей пере
живали как радостное освобождение и полное счастье. Ка
залось бы, ницшеанский Дионис торжествует победу!
Но об этом «триумфе» Ницше в эпоху национал соци
ализма Альбер Камю напишет: «Ницше рискует обрести
такую победу, какой он и сам не желал»1. Ницше хотел дру

1
А. Камю. Бунтующий человек. М. 1999, с. 14.




nietzsche.pmd 641 22.12.2004, 0:07
Black
[642]

гого дионисийства! Ключ к пониманию ницшеанского дио
нисийства дает роман Достоевского «Бесы», многие стра
ницы которого были законспектированы Ницше во время
работы над «Волей к власти». В кульминационной сцене
романа Кириллов говорит Верховенскому, что попытка по
следнего реализовать кирилловскую теорию богонизверже
ния обернется подлостью: «Убить другого будет самым низ
ким пунктом моего своеволия…»1 (по ницшеанской терми
нологии — воли к власти). Став достоянием «бесов», в сво
ем «низшем пункте» (выражение Достоевского) воля к вла
сти обернулась чудовищной практикой тоталитаризма, ни
зовой, люмпенской, стадной попыткой реализации ницше
анской программы. По этому поводу Вячеслав Иванов ска
жет: «Дионис в России опасен»2. Впрочем, «низовой» Дио
нис опасен везде.
Восстание рабов Ницше рассматривал как самую страш
ную угрозу своему делу. Именно им кричал Заратустра: «Вме
сте с вами я проиграю даже свои победы… Вы не те, кому
принадлежат мое имя и мое наследие»3. Он, конечно, засек
ретил, как мог свою рецептуру, но сдержать обещание, дан
ное в одном из писем, — «возможно, я в один прекрасный
день замолчу — из человеколюбия»4 — было не в его силах.
Устами Заратустры, прошедшего от начала и до конца все
фронты двух германо мировых войн, он скажет: «Я не сте
регусь обманщиков, ибо неосторожным должен я быть: так
хочет судьба моя»5.
Надо отдать должное Ницше: он ясно видел, что может
произойти, если масса займется самолечением по его ме
тодике. Он на разные лады предостерегал против этого
«восстания рабов»: «Кто знает, сколько поколений должно
только пройти, чтобы породить нескольких людей, которые
полностью воспримут все то, что я сделал! И даже тогда ме
ня повергает в ужас мысль, что когда нибудь сошлются на
мой авторитет в неправомочных и совершенно неподходя

1
Ф. Достоевский. Бесы. М., 1998, с. 551.
2
Вяч. Иванов. Родное и вселенское. М., 1994. с. 83.
3
Ф. Ницше. Т. II, с. 67.
4
KGB III, 1, S. 490.
5
Ф. Ницше. Т. II, с. 184.

<< Пред. стр.

страница 78
(всего 110)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign