LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 77
(всего 110)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

мира. А ницшеанский девиз «Amor fati» стал последним зак
линанием, с которым рухнул «Тысячелетний рейх». Неуди
вительно, что для поколений, участвовавших во Второй ми
ровой войне по обе стороны линии фронта, Ницше пред
ставлялся вполне нацистским философом, а «Майн Кампф»
— адаптированной для массы агитационной выжимкой «вы
соколобого» ницшеанства. «Гитлер — это толпа, прочитав




nietzsche.pmd 626 22.12.2004, 0:07
Black
[627. Николай Орбел «Ecce Liber»]

шая Ницше» — таково было общее мнение эпохи1. Поэтому
не было ничего удивительного и в том, что французский
прокурор на Нюрнбергском процессе заявил о возможнос
ти привлечь посмертно Ницше к ответственности за пре
ступления гитлеризма. Еще долго, вплоть до наших дней,
ницшеанство будет восприниматься как чудовищное духов
ное преступление.
Национал социалисты особо не вдавались в изощрен
ные нюансы и сложнейшие фигуры высшего философско
го пилотажа, каким было ницшеанство. Но они и не прочи
тывали Ницше как прямолинейного националистического
или пангерманистского автора, прекрасно понимая, что он
не годится на эту роль. Отнюдь не случайно в нацистской
Германии раздавались голоса, провозглашавшие Ницше «вра
гом рейха и государства». Когда в 1938 году некоторые на
цистские инстанции выступили против нового издания его
собрания сочинений, приводя «убедительные» с нацист
ской точки зрения аргументы против публикации несокра
щенного Ницше, понадобилось обращение Архива к само
му Гитлеру, личное вмешательство которого (а также ма
териальная поддержка) позволили продолжить издание.
В самом деле, Ницше не был ни германским национали
стом, ни социалистом, ни расистом. Доживи он до прихода
Гитлера к власти, то вполне мог оказаться в Бухенвальде по
причине своих антипатриотических взглядов. Пожалуй, имен
но в вопросе о государстве радикальней всего расходятся
ницшеанство, для которого государство — «холодное чудо
вище», и фашизм, устами Бенито Муссолини возвещающий:
«…Для фашиста все — в государстве, и ничто человеческое
или духовное не существует и тем более не имеет ценнос
ти вне государства. В этом смысле фашизм тоталитарен и
фашистское государство как синтез и единство всех ценно
стей истолковывает и развивает всю народную жизнь»1.
Гораздо сложнее обстоит дело с вопросом об отноше
нии Ницше к евреям. Разумеется, невозможно назвать Ниц

1
Выражение Альфреда Карра в книге «Диктатура лавочников».
Цит. по: S. Aschheim. The Nietzsche Legacy in Germany. 1890–1990.
Berkeley Los Angeles London, 1994, p. 272.
2
Б. Муссолини. Доктрина фашизма. Триасъ, 1995, с. 15.




nietzsche.pmd 627 22.12.2004, 0:07
Black
[628]

ше антисемитом в привычном понимании этого слова. На
против, в своих письмах 80 х годов он предстает перед нами
убежденным филосемитом, или, по его собственному вы
ражению, «анти антисемитом», и крайне болезненно реаги
рует на попытки сестры и зятя инкорпорировать его в анти
семитское движение. Вот, например, что он пишет сестре
в разгар работы над «Переоценкой…»: «Теперь дошло до того,
что я должен изо всех сил защищаться, чтобы меня не при
няли за антисемитскую каналью… После того, как в антисе
митской корреспонденции мне встретилось даже имя За
ратустры, мое терпение иссякло… Проклятые антисемит
ские дурни не смеют прикасаться к моему идеалу»1. Тем не
менее, произошло именно то, от чего он «защищался». Но
разве не несет сам Ницше серьезнейшую ответственность
за судьбы еврейского народа в годы III Рейха? Разве не сам
он неоднократно во многих произведениях («Генеалогии
морали», «Антихристе», «Воле к власти») отмечал, что имен
но «с евреев начинается восстание рабов в морали», что «имен
но евреи рискнули с ужасающей последовательностью вы
вернуть наизнанку аристократическое уравнение ценнос
ти… и вцепились в это зубами бездонной ненависти (ненави
сти бессилия)»2, что именно они изобрели морального Бо
га смирения и спасения, с которым в жизнь вошло ощуще
ние греховности и нечистой совести. Тем самым они ради
кально извратили изначальные благородные ценности, сде
лав рабскую мораль господствующей. Нацизм воспринял
этот философский антисемитизм и интегрировал его в свою
расовую программу, практическая реализация которой при
вела к Холокосту. Массовое уничтожение евреев имело мощ
ное символическое значение: сжигая евреев, нацисты сим
волически уничтожали морального бога, которого дал наро
дам Европы как раз богоизбранный народ Моисея и чью
смерть за 50 лет до этого констатировал Ницше.
Именно ницшеанская весть о смерти Бога является
ключом к тайне тоталитаризма как в его правом (национали
стическом), так и в его левом (социалистическом) вариан
тах. Эта тайна скрывает некую устрашающую правду, разру

1
KGB, III, 5, S. 218–219.
2
Ф. Ницше. Т. II, с.422.




nietzsche.pmd 628 22.12.2004, 0:07
Black
[629. Николай Орбел «Ecce Liber»]

шительную для нашего общественного уклада: огромные
массы человечества поставлены, как сказал бы сам Ницше,
в рабское положение. Их удел — эксплуатация, угнетение,
жестокость, насилие.
Психологически массы переживают это состояние —
и в этом крупнейшее открытие Ницше — как ресентимент,
то есть как психическую депрессию, для которой характер
ны чувства униженности, затаенной обиды, подавляемой
мстительности, бессилия, парализующего волю и способ
ность к сопротивлению. (Люди, как метко замечает Ницше,
страдают больше не от природных катастроф, а от соци
альных неурядиц).
Впервые настроения ресентимента эпидемически охва
тили человечество в середине I тысячелетия до нашей эры
— в так называемую осевую эпоху (открытую Карлом Яспер
сом благодаря ницшеанскому анализу генеалогии морали)1.
Как способ компенсации этих ресентиментных настрое
ний одновременно в Китае, Индии, Греции, Палестине,
Персии появляются мировые религии и мировые филосо
фии, разработанные как духовные практики утешения и
спасения. Почти 25 веков эти системы более или менее
справлялись с выполнением своих функций, пока не про
изошло всемирно историческое событие, возвещенное Ниц
ше: «Бог умер».
Суть этого страшного пророчества в том, что духовные
системы, которые ориентировали человечество, наполня
ли его существование смыслом, позволяли переносить все
тяжкие испытания жизни,— разом рухнули. Началась эпо
ха нигилизма, обесценения всех высших ценностей, преж
де всего религии и морали, веками державших массы в по
виновении.
Ницше первым понял, что накопившиеся со времен
Сократа и Христа колоссальные заряды ресентимента не
избежно должны взорваться. «Бог умер», и потому ничто
уже не могло удержать самые отверженные и угнетенные
классы от восстания. Ницше первым провидчески предска
зал, что тоталитаризм XX века (как в сталинской, так и в

1
См. Ф. Ницше. Т. II, с. 500; а также К. Ясперс. Смысл и назначение
истории. М., 1994.




nietzsche.pmd 629 22.12.2004, 0:07
Black
[630]

фашистской версиях) явится чудовищным взрывом ресен
тимента наиболее обездоленных масс, которые восстанут
против всей тысячелетней системы ценностей, запретов
и институтов, освящающих их угнетенное и подчиненное
состояние. Пророческий дар этого мыслителя поражает;
пройдет едва полтора десятилетия после его смерти, как
история начнет точно следовать его прозрениям!
Русские и немцы первыми пережили всем своим су
ществом смерть Бога и приняли на себя все бремя опустев
шего неба. Вскоре и другие народы Европы с тревогой об
наружили, что старые скрижали ценностей разбитыми ва
ляются в пыли, Старый континент накрыла тень «жуткого
гостя» — нигилизма. По сути, тоталитарные движения пер
вой половины XX века были жестокой и отчаянной реакци
ей на это страшное событие; их глубинную природу адек
ватно выражают слова Хайдеггера, как бы невзначай бро
шенные им в курсе лекций о Шеллинге: «Оба эти человека
— Гитлер и Муссолини — каждый по своему развязали контр
движение против нигилизма. Оба были каждый по своему
учениками Ницше. Но даже они еще не ввели в действие
подлинный метафизический размах ницшеанской мысли»1.
В этом высказывании бросается в глаза почти дословный
парафраз формулы воли к власти как выражения «проти
воборствующего движения… которое когда нибудь в буду
щем сменит… нигилизм»2.
Начинается возвещенная Ницше великая эпоха миро
вой гражданской войны, принявшая форму революций и
мировых войн. Это первое глобальное «восстание рабов»
(по терминологии Ницше) возглавили лидеры, идеально вы
ражавшие чудовищный ресентимент масс,— Ленин, Ста
лин, Гитлер, Муссолини. Выходцы из самых низов или из
резко обедневших семей, они изначально вели неустроен
ную жизнь, полную унижений и отверженности. Уже тогда
в них накопились мощные заряды сильнейшей ненависти
к богатым, страстное желание мщения, беспредельная за
висть к блестящему миру сытых и преуспевающих людей.
То, что в юности выпало на долю фюрера и дуче, пережива

1
M. Heidegger. Gesamtausgabe. Frankfurt 1976, Bd. 46, S. 40 41.
«Воля к власти», Предисловие, § 4.
2




nietzsche.pmd 630 22.12.2004, 0:07
Black
[631. Николай Орбел «Ecce Liber»]

ли десятки миллионов обездоленных людей, готовых к без
удержному бунту против капитализма, его культуры, ре
лигии и морали. И именно такой философ маргинал, как
Ницше, оказался глашатаем этого бунта. В «Мифе XX века»
ведущий теоретик нацизма Розенберг отмечал: «Фридрих
Ницше… выразил отчаянный крик угнетенных народов.
Его яростная проповедь о сверхчеловеке» высвободила «по
рабощенную, задушенную материальным давлением част
ную жизнь. Теперь, по крайней мере», хоть кто то «неждан
но разрушил все ценности… Облегчение прокатилось че
рез души всех ищущих европейцев»1.
Ницше исходил из того, что лечение ресентимента
требует самых жестоких и насильственных методов. В его
работах можно в изобилии обнаружить призывы к безжа
лостному уничтожению «всего вырождающегося и парази
тического». Взрывное извержение ресентимента, не сдер
живаемого религиозно моральными рецептами смирения
и сострадания, порождало чудовищные практики насилия
и жестокости: гражданские и мировые войны, террор,
ГУЛАГ, Освенцим, Холокост — беспощадно кровавые, но
эффективные средства лечения ресентимента. Массы в
прямом смысле извергали из себя жестокость, которая на
правлялась не только против их врагов, но и против них
самих. Жестокость и насилие высвобождали гигантские за
ряды подавленной агрессивности, в результате чего массы
впадали в совершенно демоническую безжалостность к сво
им врагам и к себе самим. Так, массовое уничтожение евре
ев было не просто проявлением преступной патологии, но
представляло собой брутальную массовую психотерапию,
направленную на символическое изживание ресентимен
та как опыта, пережитого евреями, и изобретенных ими
«рабских» способов борьбы против этого опыта.
В практике тоталитаристского насилия центральное
место неслучайно занимает культ смерти. Смерть как во
площение предельной жестокости, направленной не толь
ко против других, но и против самих себя, притупляет ин
стинкт самосохранения, стимулирует героическое мироо
щущение. Конечно, такая функция смерти стала возможной

1
А. Розенберг. Миф XX века. Таллинн 1998, с. 386.




nietzsche.pmd 631 22.12.2004, 0:07
Black
[632]

лишь вследствие больших войн и сопряженных с ними бед
ствий, которые резко девальвировали ценность жизни. Но
жизни, прежде всего, ущербной и униженной. Именно то
талитаризм превратил смерть в массовый культ. Миллионы
людей стали совершенно искренне смотреть на смерть «за
Родину», «за свободу» как на привилегию, как на святое пра
во. Своя смерть, как и смерть других («врагов народа», пред
ставителей «низших рас»), превращалась в неотъемлемый
ритуал героизации повседневности. Эта массовая шокоте
рапия придавала жизни пафос пронзительной остроты и
тем самым девальвировала старую мораль, основанную на
заповеди «Не убий». Дух мщения справлял свои сатурналии,
без разбору разя «направо» и «налево». Страшный неисто
вый Дионис, ставший богом темного насилия, террора и
крови, парил над полчищами ликующих людей, счастье ко
торых было неподдельно, а освобождение иллюзорно. И
именно управление грандиозными социальными взрывами
ресентимента Ницше называл «большой политикой».
Жестокость и насилие, которые прописывал тотали
тарный режим народу (в немецком случае — против «врагов
Германии», в советском — против «врагов народа»), давали
такой мощный эффект разряжения ресентимента, что ог
ромные множества людей оказывались способны без боль
шого усилия «претерпевать» насилие над собой: войны, ре
прессии, лишения стали «нормальной» формой жизни и
переживались как героизм. Именно этим эффектом пси
хического облегчения можно объяснить тот факт, что даже
огромное большинство тех, кто подвергся насилию, кто
прошел через ГУЛАГ, оправдывали это насилие, оставаясь
до конца верными своим тоталитарным вождям.
Привлекательность эпохи тоталитаризма для масс со
стоит в том, что благодаря действиям, которые они совер
шали (энтузиастическое строительство «новой жизни», бес
примерные военные подвиги, бесстрашие перед жестоко
стью, требующие максимальной храбрости, и т.д.), резко по
вышалась самооценка прежде угнетенных людей. Отныне они
чувствовали себя не «убогими и сирыми», а титаническими
героями, проживающими жизнь по полной мере. Их борьба
становилась пространством ликования от сознания собст
венного могущества, «macht». Это освобождающее действие




nietzsche.pmd 632 22.12.2004, 0:07
Black
[633. Николай Орбел «Ecce Liber»]

жестокости и насилия переживалось как эстетический эф
фект особой, необычной красоты, и порождало ощущение,
по ницшеанской терминологии, «сверхчеловечности».
Восстание рабов неизбежно протекало в форме само
восхваления и самопрославления («Да здравствует великий
советский народ!», «Немцы — высшая раса»). Это — необхо
димый элемент снятия ресентимента, депрессивного со
стояния, порожденного собственной униженностью и ума
ленностью. В фашизме это самовосхваление выражалось в
коллективном самоутверждении с помощью расовых тер
минов (наиболее близких природному началу). В советском
же самовосхвалении самоидентификационное повышение
ранга осуществлялось в чисто классовых терминах. «Мы —
не рабы! Рабы — не мы!». Достаточно непредвзято посмот
реть на лица немцев, приветствующих Гитлера в фильме
Лени Рифеншталь «Триумф воли», или советских людей в
фильмах сталинской эпохи, чтобы убедиться: эти люди бы
ли неподдельно счастливы оттого, что благодаря национал
социализму и большевизму смогли «разогнуться», выйти из
депрессивного состояния. Их самооценка резким образом
возросла. Слова «Интернационала» — «Кто был ничем, тот
станет всем» — отнюдь не были для них пустым звуком. Это
намного позже массы отвернулись от «реального социализ
ма», потерявшего свой героический драйв и погрязшего в
лицемерии. (III Рейх спас от возможной бюрократизации
массового подъема собственный крах в 1945 году). Но вна
чале массы увидели в тоталитарных режимах гарантию сво
их кровных интересов и готовы были их защищать ценой
жизни. И надо прямо признать, что эти режимы были не
просто массовыми, но и подлинно народными, они явились
результатом прямого захвата власти наиболее отверженны
ми и угнетенными слоями народа.
Петер Слотердайк в речи, посвященной 100 летию
смерти Ницше, отмечал: «… первобытное ликование масс
было результатом их выхода из исторического гетто на сце
ну, на которой развернулись грандиозные ритуалы собст
венного самовосхваления». Вся прежняя культура была для
масс структурой самоуничижения, самопринижения и сми
рения. Эта культура была порождена комбинацией ресен
тимента с потребностью в его психологическом смягчении.




nietzsche.pmd 633 22.12.2004, 0:07
Black
[634]

И именно раскрепощение языка от ресентимента давало
лидерам тоталитарных движений, первыми транслиро
вавшим массам речевое освобождение, такую беспредель
ную поддержку народа, которую в принципе не могла со
здать никакая пропагандистская машина.
Совершенно закономерно, что вся жгучая ненависть
«восставших рабов» обрушилась как раз на тысячелетние
системы смягчения ресентимента и придания ему хрони
ческого характера — на религию, мораль и метафизику. И
именно по этим параметрам идеологи фашизма распозна
ли в Ницше своего предтечу. Они почувствовали, что этот
мыслитель динамит — взорвал тысячелетние запреты, и,
конечно, этим не могли не воспользоваться самые унижен
ные классы и их вожди. Они востребовали и узурпировали
его высокий пафос сверхчеловеческого усилия, нацеленно
го на радикальное изменение жизни здесь и сейчас. Они
увидели в нем законодателя новых лучезарных идеалов вмес
то изъеденных нигилизмом идолов.
В нем они уловили призыв к штурму пасмурного, моро
сящего дождем неба, за которым сверкает яркое солнце. В
нем они почувствовали экстатическое утверждение герои
ческого мифа. Именно этот ницшеанский шквал бури и на
тиска питал тоталитарные революции XX века Муссолини
и Гитлер, действуя по его заветам, словно вернули в старую,
обрюзгшую, пошлую и обывательскую Европу могучий во
инственный дух, разбудили мужские инстинкты, наполни
ли ее города громогласным боевым кличем, зовущим к бит
вам и доблести. В практике фашизма зримо воплощалась
ницшеанская критика современной ему «наивульгарнейшей
эпохи» с ее обывательскими ценностями и единственной
допустимой тягой — тягой к наживе и наслаждениям.
Не только широкие массы, но и самые великие умы и
справа и слева услышали в этом кличе глубинный зов бы
тия, казалось, устремившегося к своему освобождению.
Я не могу согласиться ни с Ясперсом (утверждавшим,
что Ницше лишь «снабдил фразеологическим материалом,
который использовали национал социалисты в своих бесче
ловечных целях»1), ни с Г. Маркузе (считавшим, что они

1
K. Jaspers. Nietzsche. Chicago. 1966, p. XIII–XIV.

<< Пред. стр.

страница 77
(всего 110)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign