LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 59
(всего 110)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

ме Земли, то на службе ей человечество как машинерия мо
жет обрести наилучшее себе применение: а именно, как чу
довищный шестереночный механизм из все более мелких,
все более тщательно подогнанных друг к другу колесиков;
как все более ощутимая ненужность каких либо командных,
доминирующих элементов; как чудовищной силы целое, от
дельные факторы которого составляются из минимальных
сил и минимальных значений. В противовес этому умалению
и приспособлению людей к специализированной полезно
сти требуется и обратное движение — производство синте




nietzsche.pmd 477 22.12.2004, 0:07
Black
тического, суммирующего, оправдывающего свое назначение чело 478
века, для которого вышеописанная машинализация челове
чества есть предпосылка к существованию, опора, на кото
рой он сможет разработать высшую форму своего бытия…
Ему это противодействие толпы, «нивелированных»,
чувство дистанции в сравнении себя с ними нужно точно
так же; он на них стоит, он за их счет живет. Эта высшая
форма аристократизма принадлежит будущему. — «Мораль
но» рассуждая, эта совокупная машинерия, солидарность
всех колесиков, представляет из себя верх эксплуатации
человека: но она предполагает существование таких людей,
ради которых эта эксплуатация обретает смысл. В ином слу
чае оно бы и вправду было только общим умалением, обесце
ниванием человека как типа,— феноменом регресса в самом
крупном масштабе.
— Нетрудно заметить: то, против чего я ратую, есть эко
номический оптимизм, согласно уверениям которого рост
невыгоды всех и каждого с необходимостью сопровождает
ся приростом общей пользы. Мне представляется, что вер
но как раз обратное: невыгоды всех суммируются во всеоб
щий убыток: человек становится все мельче, так что вообще
непонятно, ради чего вообще весь этот чудовищный процесс
понадобился? «Ради чего?», новое «Ради чего?» — вот что нуж
но человечеству…

867. Взгляд на прибавление общей власти: прикинуть, насколь
ко этот рост захватывает в себя также и упадок отдельных
людей, сословий, эпох, народов.
Смещение центра тяжести в культурах. Издержки вся
кого большого роста: кто их несет! Насколько чудовищны дол
жны они стать теперь?

868. Общий вид будущего европейца: таковой как интел
лигентнейшее рабское животное, очень работящий, в сущ
ности очень скромный, любопытен до невозможности, раз
нообразен, изнежен, слабоволен — космополитический хаос
аффектов и умственных способностей. Как прикажете из
него извлечь более сильный вид? Да еще и с классическим вку
сом. Классический вкус — это воля к упрощению, усилению,
к очевидности счастья, к ужасающему, мужество к психоло
гической наготе (упрощение есть производная воли к силе,




nietzsche.pmd 478 22.12.2004, 0:07
Black
к усилению; раскрытие очевидности счастья, равно как и
479
наготы,— производное воли к ужасающему…). Чтобы выр
вать себя из того хаоса к этому становлению — для этого по
порода и взращивание




требно понуждение: должно иметь выбор — либо сгинуть, ли
бо пробиться наверх. Господствующая раса способна произра
сти только из ужасающих и насильственных начал. Пробле
ма: где у нас варвары двадцатого столетия? Очевидно, они
покажутся и консолидируются только после чудовищных
социалистических кризисов,— это будут элементы, которые
способны на величайшую суровость к себе и смогут гарантиро
вать волю самой долгой выдержки…

869. Самые могучие и самые опасные страсти человека, от
которых он легче всего погибает, подвергнуты в обществе
столь основательной опале, что тем самым и могучие люди
как таковые стали невозможны, либо они заведомо должны
чувствовать себя злодеями, «вредными и непозволительны
ми». Огромная эта издержка до поры до времени была не
обходима: однако теперь, когда благодаря долговременно
му угнетению этих страстей (властолюбия, страсти к управ
лению и иллюзии) выпестовано множество контр сил, сно
ва возможно их высвобождение: в них уже не будет пре
жней дикости. Мы позволяем себе прирученное варвар
ство: стоит только взглянуть на наших художников и госу
дарственных мужей.

870. Корни всех недугов: то, что рабская мораль смирения, це
ломудрия, самоотверженности, абсолютного послушания —
одержала победу, вследствие чего господствующие натуры
приговорены 1. к подхалимству 2. к мукам совести,— а твор
ческие натуры чувствовали себя подстрекателями против
Бога, страдая от неуверенности, ощущая вечные ценности
как помеху.
— Варвары показали, что умение соблюдать меру у них не
прижилось: они боялись природных страстей и влечений
и порочили их: — та же картина и у правящих государей и
высших сословий.
— С другой стороны, возникало подозрение, что всякая
умеренность есть слабость, признак старения и усталости
(так, Ларошфуко высказывает предположение, что «добро
детель» всего лишь красивое слово в устах тех, кому уже не




nietzsche.pmd 479 22.12.2004, 0:07
Black
доставляют удовольствия пороки). Само стремление к со 480
блюдению меры изображалось как занятие, требующее су
ровой закалки, самообуздания, аскезы, как борьба с дьяво
лом и т.п. Естественное удовольствие эстетической натуры
от чувства меры, наслаждение красотой меры предпочитали
не замечать или отрицать, ибо возобладало стремление к
анти эвдемонической морали.
До сей поры не было веры в радость соблюдения меры —
эту радость всадника на лихом коне! — Посредственность
слабых натур путали с умеренностью сильных!
In summa: самые лучшие вещи были опорочены (потому
что слабаки или неумеренные свиньи выставляли их в дур
ном свете) — а лучшие люди оставались в тени и часто сами
не знали о своих достоинствах.

871. Порочные и необузданные люди: их пагубное влияние на
оценку вожделений. Это ужасающее варварство нравов, кото
рое, главным образом в средневековье, понуждало к насто
ящему «поясу добродетели» — наряду со столь же ужасающи
ми преувеличениями относительно того, что составляет цен
ность человека. Борющаяся «цивилизация» (обуздание) нуж
дается во всевозможных кандалах и пытках, дабы выстоять
перед лицом страшной и хищной природы.
Тут происходит совершенно естественная путаница,
хотя и самого дурного влияния: то, что люди власти и воли в
силах от себя требовать, задает меру тому, что они себе по
зволяют. На деле такие натуры суть противоположность лю
дям порочным и необузданным, хотя при некоторых обсто
ятельствах они делают вещи, за которые менее значитель
ного человека уличили бы в пороке и неумеренности.
Здесь чрезвычайно вредит делу понятие «равноценнос
ти людей перед богом»: запрещению подвергались действия
и воззрения, которые сами по себе просто относятся к пре
рогативам сильных, родившихся сильными,— как если бы
таковые действия и воззрения вообще были недостойны че
ловека. Всю тенденцию сильного человека дискредитирова
ли, выставив защитные средства слабейших (в том числе и
перед собой слабейших) в качестве эталона ценности.
Путаница зашла так далеко, что даже непревзойденных
виртуозов жизни (самодостаточное величие которых явля
ет ярчайший контраст всему порочному и «необузданно




nietzsche.pmd 480 22.12.2004, 0:07
Black
му») заклеймили самыми бранными словами. Еще и сегод
481
ня все почитают своим долгом охаивать Чезаре Борджиа —
это же просто смешно. Церковь отлучала немецких кайзе
порода и взращивание




ров за их пороки: как будто монаху или священнику дано
судить о том, какие требования вправе предъявить себе,
скажем, Фридрих II. Дон Жуана прямиком отправляют в
преисподню: как это наивно! Неужели еще не заметно, что
интересных людей на небе явно недостает?.. Только лиш
няя подсказка дамочкам, где им поскорее обрести свое бла
женство… При минимальной последовательности мысли и,
кроме того, сколько нибудь углубленном взгляде на то, что
есть «великий человек», не приходится сомневаться в том,
что церковь всех «великих людей» сошлет в ад,— ибо она
борется против всякого «величия человека»…

872. Права, которые человек себе присваивает, прямо со
относятся с обязанностями, которые он на себя возлагает,
с задачами, которые он чувствует себе по плечу. Большин
ство людей не имеет права на существование, они только
несчастье для людей высших.

873. Превратное понимание эгоизма, со стороны заурядных
натур, которые ведать не ведают о жажде покорения и не
насытности большой любви, равно как не ведают и об изли
вающихся чувствах силы, которые одолевают, влекут к себе,
льнут к сердцу — о тяге художника к своему материалу. Или
хотя бы просто о жажде деятельности, которая ищет себе
поприща. — В обычном «эгоизме» как раз «не эго», некое «глу
бокое среднее», родовой человек взыскует самосохранения
— оно то и возмущает, когда его подмечают более редкие,
более тонкие и менее заурядные люди. Ибо они рассужда
ют так: «Мы — более благородные! В сохранении нас куда боль
ше смысла, чем в сохранении этой скотины!»

874. Вырождение правителей и правящих сословий учинило в
истории больше всего безобразий! Без римских кесарей и
римского общества не пришло бы к господству безумие хри
стианства.
Когда маленького человека начинают одолевать сомне
ния,— а вправду ли бывают высшие люди,— вот тут то и под
стерегает опасность! А кончается дело тем, что и у малень




nietzsche.pmd 481 22.12.2004, 0:07
Black
ких, покорных, скудоумных, оказывается, тоже есть добро 482
детели и что перед богом все люди равны, что есть non plus
ultra глупости, какая только бывает на свете! А в итоге выс
шие люди сами начинают подлаживаться под добродетель
ные мерки рабов,— считать себя «гордыми» и т .д., а все свои
действительно высшие свойства считать чем то недостойным!
— Когда на вершине власти восседали Нерон или Кара
калла, возникала парадоксия: самый низкий человек оказы
вался ценнее, чем тот, на самом верху! Вот так и проложил
себе дорогу образ бога, как можно более далекий от образа
правителя,— бог, распятый на кресте!

875. Высший человек и стадный человек. Когда великих людей
в настоящем недостает, из великих людей прошлого дела
ют полубогов или просто богов: прорыв религии есть дока
зательство того, что человек в человеке уже не находит ра
дости («и в женщине тоже нет» — говоря словами Гамлета).
Или: многих людей собирают в одну кучу под видом парла
мента и ждут, чтобы они тут же начали действовать тира
нически.
Между тем «тиранство» есть дело и поприще великих
людей: это на их фоне более мелкие делаются глупыми.

876. Наилучший пример тому, сколь далеко заходит неспо
собность иного плебейского агитатора толпы уяснить себе
понятие «высшей натуры», дает Бокль. Мнение, против
которого он так страстно сражается,— что «великие люди»,
одиночки, князья, государственные мужи, гении, полковод
цы суть рычаги и причины всех больших движений,— на са
мом деле инстинктивно понято им превратно в том плане,
как если бы оно утверждало, будто все существенное и цен
ное в таком «высшем человеке» именно и заключается в его
способности приводить в движение массы, короче, в его
воздействии… Но «высшая натура» великого человека зак
лючается просто в его «инако бытии», в том, какой он не
посредственно, во внушаемом им чувстве ранга и дистан
ции,— а не в каком то там воздействии, пусть от него хоть
весь земной шар сотрясется.

877. Революция проложила дорогу Наполеону: в этом ее
оправдание. Сходную цену приходится желать анархист




nietzsche.pmd 482 22.12.2004, 0:07
Black
скому обвалу всей нашей цивилизации. Наполеон проложил
483
дорогу национализму: это оговорка не в его пользу.
Ценность человека (отрешаясь от дешевых критериев
порода и взращивание




моральности и аморальности, ибо этими понятиями цен
ность человека даже не затрагивается) заключается не в его
полезности: ибо он продолжал бы существовать, даже если
вокруг него никого бы не было, кому бы он мог принести
пользу. И почему не предположить, что от человека, стояще
го во главе всего рода человеческого, будут исходить как раз
самые вредоносные воздействия: он так высоко, настоль
ко подавляет, что все вокруг просто гибнет от зависти.

878. Определять ценность человека по тому, чем он другим
людям полезен или вреден или во что он им обходится,— это зна
чит ничуть не больше и не меньше, чем оценивать произве
дение искусства по тем воздействиям, которые оно оказыва
ет. Но этим мы к ценности человека в сравнении его с другими людь
ми даже не прикоснемся. «Моральная оценка», покуда она
есть оценка социальная, измеряет человека исключительно
по его воздействиям. Человек со своим собственным вку
сом на языке, окутанный и спрятанный своим одиночест
вом, человек сам по себе, непосредственно, несообщаемо —
человек непредсказуемый и неисчислимый, то есть человек выс
шей, во всяком случае, иной породы: как вы хотите его оце
нивать, когда вы не можете его знать, не можете сравнить?
Моральная оценка повлекла за собой величайшую ту
пость суждения: человека как такового недооценивают, по
чти не замечают, ценность его почти отрицается.
Весь итог наивной телеологии: ценность человека — толь
ко относительно других людей.

879. Примат морального ставит человеческий дух весьма
низко в иерархии рангов: тем самым человек лишается ин
стинкта особого права, суждения a parte1, чувства свободы,
свойственного творческим натурам, «детям бога» (или дья
вола). И не важно, проповедует ли он господствующую мо
раль или определяет своей идеал в сфере критики господст
вующей морали — он тем самым уже относится к стаду, пусть
даже как самая неотъемлемая его часть, как «пастырь»…

1
со своей стороны (лат.)




nietzsche.pmd 483 22.12.2004, 0:07
Black
880. Замена морали волей к нашей цели, а следовательно — и к 484
средствам для этой цели.

881. К иерархии ценностей.— Что в типичном человеке посред
ственно? Что он не признает за оборотной стороной вещей ее
необходимость; что он борется с недостатками, словно без
них можно обойтись; что вместе с одним он не хочет при
нять и другое,— что он типичный характер некоей вещи, или
состояния, эпохи, личности норовит замутить и подров
нять, признавая и одобряя за объектом только часть его
свойств, другие же желая упразднить.
«Желательное» для посредственности — это как раз то,
с чем мы, другие, боремся — с пониманием идеала как чего
то, в чем не должно оставаться ничего вредного, злого, опас
ного, сомнительного, уничтожающего. Наш взгляд на это
прямо противоположный: с каждым приростом человека
неизбежно прирастает и его оборотная сторона, так что
высший человек, если предположить, что такое понятие
допустимо, будет таким, чтобы сильнее всего являть собою
противоречивый характер сущего, а не прославление и одно
только оправдание его… Обычные люди способны представ
лять собою лишь очень маленький клочок, уголок этого при
родного характера: они немедленно сойдут на нет, как толь
ко начнет возрастать многообразие элементов и острота
противоречий, то есть когда появятся предпосылки для
величия человека.
Человеку придется стать злее и добрей — такова моя
формула этой неизбежности…
Большинство представляют себе человека как нечто из
частей и отдельностей: только когда их все помыслишь вме
сте — вот тогда и появляется человек. Целые эпохи, целые
народы в этом смысле являют собой нечто отрывочное;
возможно, это как то связано с экономией человеческого
развития, что человек развивается частями. Однако это во
все не повод забывать, что речь тем не менее идет только
об осуществлении синтетического человека, что более низ
кие люди, колоссальное их большинство, суть прелюдии и
наброски, из взаимоигры которых тут и там является чело
век целиком, человек рубеж, который и знаменует собой,
сколь далеко продвинулось человечество. Однако оно дви
жется вперед не непрерывно, часто уже достигнутый тип сно




nietzsche.pmd 484 22.12.2004, 0:07
Black
ва утрачивается…— мы, к примеру, всеми усилиями трех
485
столетий все еще не достигли снова уровня человека ренессан
са; а человек ренессанса, в свою очередь, в чем то отставал
порода и взращивание




от человека античности…

882. Все признают превосходство греческого человека, ре
нессансного человека,— но хотят получить его просто так,
без его причин и условий.

883. «Очищение вкуса» может быть только следствием усиле
ния типа. Наше сегодняшнее общество способно предъявить
только образование — сам же образованный отсутствует. Ве
ликий синтетический человек, тот, в котором различные силы
добротно и ладно впряжены в одно ярмо во имя Одной цели
— отсутствует.
То, что мы сегодня имеем, это множественный человек,
самый любопытный хаос из всех, какие, должно быть, встре
чались на свете: однако это не тот хаос, что до сотворения
мира, а тот, что после: Гете как красивейшее выражение
этого типа (вот уж никак и нисколько не олимпиец!).

884. Гендель, Лейбниц, Гете, Бисмарк — показательны для
сильного немецкого типа. Непринужденно живущие между
противоречиями, полные той гибкой силы, что умело ос
терегается догм и доктрин, используя одну против другой,
а сама оставаясь свободной.

885. Одно я понял точно: если бы возникновение великих
и редкостных людей зависело от согласия многих (еще и при
условии, что они бы знали, какие свойства нужны для вели

<< Пред. стр.

страница 59
(всего 110)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign