LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 24
(всего 110)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

кой музыкой, не в состоянии выдерживать далее даже Ве
неру; добродетель вдруг приобретает привлекательность
в его глазах, тюрингенская дева повышается в цене; и — что
невероятнее всего — ему начинает нравиться романс Воль
фрама фон Эшенбаха.

323. Патронат добродетели. Алчность, властолюбие, леность,
глупость, страх: все они заинтересованы в деле добродете
ли; поэтому то она и стоит так твердо.

324. Добродетель не встречает больше доверия, ее притяга
тельная сила пропала; разве что кто нибудь снова сумеет
выпустить ее на рынок в виде необычной формы приключе
ний и распутства. Она требует от своих поклонников слиш
ком много экстравагантности и тупоумия, чем в наше время
восстанавливает против себя совесть. Конечно, в глазах бес
совестных и совершенно нерассудительных людей именно
это и может стать источником ее нового обаяния,— и вот
теперь она является тем, чем она еще никогда не была,—
пороком.

325. Добродетель остается самым дорогим пороком — пусть
она им и остается!

326. Добродетели столь же опасны, сколь и пороки, по
скольку мы допускаем, чтобы они властвовали над нами из
вне в качестве авторитета и закона, а не порождаем их, как
надлежало бы, сначала из самих себя, как наиболее личную
форму самообороны, как нашу потребность, как условие
именно нашего существования и роста, которое мы позна
ем и признаем,— независимо от того, растут ли другие вме
сте с нами при одинаковых или различных условиях.
Это положение об опасности добродетели, взятой не
зависимо от личности, объективной добродетели, справед
ливо также и относительно скромности: из за нее погиба
ет много выдающихся умов. Моральность скромности спо
собствует крайне вредному размягчению таких душ, кото
рые одни только имеют право быть при известных услови
ях твердыми.




nietzsche.pmd 194 22.12.2004, 0:06
Black
327. Необходимо шаг за шагом суживать и ограничивать
195
царство моральности: нужно извлечь на свет Божий подлин
ные имена действующих в этом случае инстинктов и окру
критика прежних высших ценностей




жить их заслуженным почетом, после того как их столь дол
гое время прятали под лицемерной маской добродетели;
ради стыда перед нашей «честностью», все настойчивее в
нас говорящей, нужно отучиться от стыда, заставляющего
нас отрекаться от наших естественных инстинктов и замал
чивать их. Мерою силы должна служить большая или мень
шая способность обходиться без добродетели. Мыслима та
кая высота, на которой понятие «добродетели» настолько
бы изменило свое содержание, что звучало бы как virtu, как
добродетель Возрождения, как свободная от моралина доб
родетель. А пока — как далеки мы еще от этого идеала!
Сужение области морали — свидетельство ее совершен
ствования. Везде, где еще не могли мыслить каузально, мы
слили морально.

328. В конце концов — чего я достиг? Не станем скрывать
от себя крайне странного результата: я сообщил добродете
ли новую привлекательность — она действует как нечто запре
щенное. Против нее направлена наша утонченнейшая чест
ность, она засолена в «cum grano salis1» угрызений научной
совести; от нее отдает какой то старомодностью и антика
ми, так что теперь она, наконец, привлекает рафинирован
ных и возбуждает их любопытство,— короче говоря, она дей
ствует как порок. Только теперь, когда мы узнали, что все
есть только ложь и видимость, мы получили снова право на
эту прекраснейшую из форм лжи — на ложь добродетели.
Нет больше инстанции, которая была бы вправе запретить
ее нам: только после того, как мы вскрыли сущность добро
детели как известной формы имморальности, она снова уза
конена,— она водворена на надлежащее место и уравнена в
правах в соответствии с ее основным значением, она состав
ляет часть коренной безнравственности всего существую
щего — как первостепенный продукт роскоши, как самая
высокомерная, самая драгоценная и самая редкостная фор
ма порока. Мы разгладили ее морщины и сорвали с нее ду
ховное облачение, мы избавили ее от навязчивости толпы,

1
крупинка соли (лат.).




nietzsche.pmd 195 22.12.2004, 0:06
Black
освободили ее от бессмысленного оцепенения, пустого 196
взгляда, высокой прически, иератической мускулатуры.

329. Повредил ли я этим добродетели?.. Так же мало, как
анархисты — властителям: именно с тех пор, как в них ста
ли стрелять, они снова прочно сидят на своем троне… Ибо
так было всегда и всегда будет так — нельзя какой нибудь
вещи принести больше пользы, как преследуя ее и травя ее
всеми собаками… Это — сделал я.


[5. Моральный идеал]

[. ]

330. Начать последнюю с того, чтобы уничтожить слово
«идеал»: критика желательностей.

331. Только очень немногие отдают себе отчет в том, что
включает в себя точка зрения желательности, всякое «тако
во оно должно быть, но оно не таково» или даже «так оно
должно было быть»: осуждение общего хода вещей. Ибо в
этом последнем нет ничего изолированного: самое малое
является носителем целого, на твоей маленькой несправед
ливости возведено все здание будущего; всякая критика,
которая касается самого малого, осуждает одновременно и
все целое. Если мы, далее, допустим, что моральная норма,
как полагал это даже Кант, никогда вполне не осуществляет
ся и постоянно возвышалась над действительностью в виде
некоторого рода потустороннего мира, который никогда с
ней не смешивается, то мораль заключала бы в себе сужде
ние о целом, которое позволяло бы, однако, спросить: отку
да она берет право на это? Каким образом часть берет на себя
смелость в данном случае играть роль судьи по отношению
к целому? И если бы этот моральный суд и недовольство
действительностью были, как это утверждали, неискорени
мым инстинктом, то не являлся ли бы, может быть, тогда
этот инстинкт одной из неискоренимых глупостей и в то
же время нескромностей нашей species1? Но, утверждая

1
вид (лат.).




nietzsche.pmd 196 22.12.2004, 0:06
Black
это, мы совершаем именно то, что мы порицаем; точка зре
197
ния желательности, незаконной игры в суд составляет при
надлежность хода вещей, точно так же, как и всякая неспра
критика прежних высших ценностей




ведливость и всякое несовершенство,— тут именно и про
является наше представление о «совершенстве», не нахо
дящее себе удовлетворения. Всякое влечение, ищущее удов
летворения, является выражением недовольства данным
положением вещей. А в самом деле? Не составлено ли миро
вое целое сплошь из недовольных частей, которые все дви
жутся стремлением к желательному, не сводится ли «сам ми
ровой ход вещей» именно к такому «прочь отсюда! прочь от
действительности!»? Не есть ли «ход вещей» — сама вечная
неудовлетворенность? Может быть желательность и есть
сама движущая сила? Может быть она — deus2?
Важно, как мне сдается, расстаться раз навсегда с по
нятиями «все», «единство», «сила», «безусловное»; иначе мы
неизбежно должны видеть в них высшую инстанцию и на
зывать «Богом». Необходимо раздробить всеобщность; оту
читься от преклонения перед всеобщностью: то, что мы
отдавали незнакомому и целому, сохранить для ближайше
го, нашего.
Кант, например, говорит: «Две вещи вечно останутся
достойными почитания» (заключение практического разу
ма) — мы в настоящее время, пожалуй, сказали бы: «пище
варение почтеннее». «Всеобщность» неизбежно снова при
несла бы с собой старые проблемы: «как возможно зло? « и
т. д. Итак, не существует никакой всеобщности, нет великого
чувствилища, инвентаря или магазина силы.

332. Человек, как он должен быть,— это звучит для нас столь
же нелепо, как «дерево, как оно должно быть».

333. Этика или «философия желательности». «Должно бы
ло бы быть иначе», «должно выйти иначе» — зародышем эти
ки, стало быть, является недовольство.
Можно было бы найти выход, во первых, выбирая слу
чаи, где этого чувства нет налицо, во вторых, поняв всю
заключающуюся в нем самонадеянность и глупость, ибо тре
бовать, чтобы что нибудь было иным, чем оно есть, значит

2
божество (лат.).




nietzsche.pmd 197 22.12.2004, 0:06
Black
требовать, чтобы вcе было иначе,— в этом требовании зак 198
лючена уже отрицательная критика целого. Но сама жизнь
есть такое требование.
Констатировать, что есть, как оно есть,— это представ
ляется чем то невыразимо более значительным, более се
рьезным, чем всякое «так оно должно было быть», потому
что последнее, как форма человеческой критики и самоуве
ренности, заранее осуждено на посмешище. В нем выража
ется потребность, которая домогается, чтобы устройство
мира было приноровлено к нашему человеческому благопо
лучию, а также решение сделать все возможное для осуще
ствления этой задачи.
С другой стороны, только это требование «так должно
было бы быть» вызвало к жизни то, другое стремление к
тому, что есть. А именно, знание того, что есть, есть уже
следствие постановки вопроса: «Как? Возможно ли это? По
чему именно так?» Удивление, вызванное несогласованно
стью наших желаний и мирового процесса, привело к не
обходимости познакомиться с мировым порядком. Может
быть дело обстоит и иначе; может быть, это «так оно долж
но было бы быть» — и есть наше стремление покорить мир.

334. В настоящее время, когда мы не можем подавить в себе
легкой иронии, выслушивая «человек должен быть таким то
и таким то», когда мы безусловно держимся того, что чело
век, несмотря на все, может стать только тем, что он есть
(несмотря на все — это значит: вопреки воспитанию, обу
чению, среде, случайностям и катастрофам), мы научились
в вопросах морали самым курьезным образом извращать от
ношение причины и следствия, и ничто, может быть, не от
личает нас более решительно от прежних последователей
морали. Мы, например, не говорим больше «порок есть
причина того, что данный человек должен погибнуть так
же и физиологически»; точно так же мы не говорим: «чело
век обязан своим благосостоянием добродетели, она обес
печивает ему должную жизнь и счастье». Наше мнение, на
оборот, таково, что порок и добродетель не причины, а толь
ко следствия. Мы делаемся порядочными людьми потому, что
мы суть порядочные люди, т. е. потому, что мы рождены с
капиталом хороших инстинктов и в благоприятных услови
ях… Если ты появился на свет бедняком, от родителей, ко




nietzsche.pmd 198 22.12.2004, 0:06
Black
торые во всем только расточали и ничего не скопили, то ты
199
«неисправим», это значит — созрел для каторжных работ и
дома умалишенных…
критика прежних высших ценностей




Мы в настоящее время не можем более мыслить мораль
ную дегенерацию отдельно от физиологической: первая
есть простой комплекс симптомов последней; необходимо
бывают дурными, как необходимо бывают больными… Дур
ной — это слово обозначает для нас известные состояния
немощи, бессилия, которые связаны с типом дегенерации,
например: слабость воли, неопределенность и даже мно
жественность «личности», бессилие ответить реакцией на
какое нибудь раздражение и неумение «владеть собой», не
свобода от всякого рода внушения со стороны чужой воли.
Порок не причина, порок есть следствие… Порок есть до
вольно произвольное отграничение понятия, имеющее це
лью объединить известные следствия физиологического
вырождения. Общее положение, которое выставлено хри
стианством — «человек дурен» — имело бы свое оправдание,
если бы мы были вправе тип дегенерата считать нормаль
ным типом человека. Но это, может быть, преувеличение.
Несомненно, это положение справедливо всюду, где имен
но христианство процветает и господствует; ибо оно явля
ется указанием на нездоровую почву, на почву, благоприят
ную для вырождения.

335. Нельзя достаточно надивиться человеку, если иметь
в виду его умение отстоять себя, выдержать, использовать
обстоятельства, уничтожить своих противников; наоборот,
если мы будем наблюдать человека со стороны его желаний,
он покажется нам самым нелепым существом… Ему как бы
нужна арена для упражнений в трусости, лености, слабос
ти, слащавости, низкопоклонстве, чтобы дать возможность
отдыха его сильным и мужественным добродетелям — это
и есть желательности человека, его «идеалы». Человек, испы
тывающий желания, отдыхает от вечно ценного в нем, от
своей деятельности, на ничтожном, абсурдном, лишенном
ценности, ребяческом. Обнаруживающаяся при этом духов
ная нищета и неизобретательность у этого столь изобрета
тельного и находчивого животного ужасна. «Идеал» есть как
бы пеня, которую человек платит за колоссальную затрату
сил, которую ему надо развить во всех действительных и




nietzsche.pmd 199 22.12.2004, 0:06
Black
настоятельных задачах. Когда исчезает реальность, является 200
на сцену сон, утомление, слабость: «идеал» представляет до
известной степени форму сна, утомления, слабости… Са
мые сильные и самые беспомощные натуры ничем не отли
чаются друг от друга, когда они переживают это состояние:
они обоготворяют прекращение работы, борьбы страстей, на
пряжения, противоположностей, «реальности», in summa…
борьбы за познание, труда, связанного с познанием.
«Невинность» — так называют они идеальное состоя
ние поглупения; «блаженство» — идеальное состояние лени;
«любовь» — идеальное состояние стадного животного, кото
рое не желает больше иметь врагов. Таким способом все,
что унижает и губит человека, возводится в идеал.

336. Желание увеличивает то, чем хотят обладать; само оно
растет от неисполнения, величайшие идеи — это те, которые
создало наиболее бурное и наиболее продолжительное же
лание. Мы приписываем вещам — больше ценности, чем боль
ше растет наше стремление к ним: если «моральные цен
ности» стали высшими ценностями, то это показывает, что
моральный идеал был наименее выполнимым (поскольку он пред
ставлялся миром, лежащим по ту сторону всяких страданий,
средством блаженства). Человечество обнимало со все воз
растающим жаром одни облака; в конце концов оно своему
отчаянию, своему бессилию дало имя «Бога»…

337. Наивность, обнаруживаемая в отношении последних
«желательностей»,— в то время, как еще не знают «почему?»
человека.

338. Не напоминает ли мораль в известном отношении фаль
шивомонетчика? Она утверждает, что якобы что то знает, а
именно: что такое «добро и зло». Это значит утверждать,
что знаешь, для чего человек существует,— его цель, его на
значение. Это значит утверждать, что знаешь, что у чело
века есть цель, назначение.

339. Что человечество должно выполнить одну общую за
дачу, что оно как целое стремится к какой нибудь одной це
ли,— это весьма неясное и произвольное представление еще
очень юно. Может быть от него снова освободятся раньше,




nietzsche.pmd 200 22.12.2004, 0:06
Black
чем оно станет «idee fixe»1… Оно не может считаться це
201
лым, это человечество: оно представляет собой тесно пе
реплетающуюся массу восходящих и нисходящих жизнен
критика прежних высших ценностей




ных процессов — у нас нет юности с последующей зрелостью
и, наконец, старостью. Напротив, слои лежат вперемежку
и друг над другом — и через несколько тысячелетий может
быть будут существовать более юные типы человека, чем
те, которые мы может констатировать теперь. С другой
стороны, явления декаданса свойственны всем эпохам че
ловечества: везде есть отбросы и продукты разложения,
выделение продуктов упадка и отложения само по себе есть
жизненный процесс.
В эпоху господства христианских предрассудков этого
вопроса вовсе не существовало: все дело сводилось к спасению
отдельной души: большая или меньшая продолжительность
жизни человечества не принималась во внимание. Лучшие
из христиан желали, чтобы человечество возможно скорее
пришло к концу: относительно же того, что нужно отдельной
личности, никаких сомнений не было… Задача для каждого от
дельного индивида как теперь, так и в любой момент буду
щего для будущего человека, была ясно поставлена: ценность,
смысл; сферы ценностей были неподвижны, безусловны,
вечны, едины с Богом… То, что отклонялось от этого вечно
го типа, было греховно, исходило от дьявола, осуждено…
Центр тяжести ценности лежал для каждой души в ней
самой: спасение или осуждение! Спасение вечной души! Са
мая крайняя форма сосредоточения на себе… Для каждой души
возможно было только одно усовершенствование, только
один идеал, только один путь к искуплению… Самая край
няя форма равенства, связанная в то же время с оптичес
ким преувеличением важности отдельного человека, дохо
дящим до бессмыслицы… Сплошь бессмысленно — важные
души, вращающиеся в ужасном страхе вокруг самих себя.
Теперь ни один человек не верит больше в это бессмыс
ленное важничанье, и мы пропустим нашу мудрость через
сито презрения. Тем не менее остается непоколебленной
оптическая привычка связывать ценность человека с прибли
жением к идеальному человеку; в сущности, как перспектива
самососредоточения, так и равноправие перед идеалом остают

1
идея фикс, навязчивая идея (лат.).




<< Пред. стр.

страница 24
(всего 110)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign