LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 19
(всего 110)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

ция Библии (протестантская точно так же, как католичес
кая) по прежнему остается неизменной!

242. Люди не отдают себе достаточный отчет в том, среди
какого варварства понятий мы, европейцы, все еще живем.
Как можно верить, что «спасение души» способно зависеть
от какой то книги!.. А я слыхал, многие верят в это до сих
пор.
Какой прок от всего научного воспитания, от всей кри
тики и герменевтики, если та чушь под видом истолкова
ния Библии, которую все еще сохраняет в силе церковь, не
превратила краску стыда в нашу естественную телесную
окраску?

243. Обдумать: в какой мере злосчастная вера в провидение
божье — самая пагубная для руки и разума вера из всех, какие
только были на свете — существует и по сей день; до какой
степени под терминами «природа», «прогресс», «совершен
ствование», «дарвинизм», под суеверными представлени
ями об определенных взаимосвязях между счастьем и доб
родетелью, несчастьем и виной — по прежнему живут и до
живают христианские толкования и предпосылки. То абсур
дное доверие к ходу вещей, к «жизни», к «жизненному ин
стинкту», та смиренная убежденность обывателя, что каждый
просто должен исполнять свой долг, дабы все на свете шло




nietzsche.pmd 154 22.12.2004, 0:06
Black
хорошо,— все это имеет смысл, только основываясь на пред
155
положении об управлении ходом вещей sub specie boni1. Да
же фатализм, наша нынешняя форма философской утончен
критика прежних высших ценностей




ности, есть следствие этой самой долговечной веры в божий
промысел, причем следствие неосознанное: в том смысле,
что все происходящее как будто не именно нас касается: (как
будто мы в силах позволить всему идти, как оно идет, как
будто каждый отдельный человек есть только модус абсо
лютной реальности).

244. Это верх психологической изолганности человека —
[по] ракурсу и масштабу всего, что представляется ему доб
рым, могущественным, мудрым и ценным, измыслить себе
существо как первоначало и некое «само по себе» — и при
этом всю причинность, в силу которой вообще существуют
хоть какая то доброта, какая то мудрость, какое то могуще
ство, напрочь отбросить. Короче, элементы позднейшего
и самого детерминированного происхождения полагать не
как возникшие, а как «сами по себе» сущие и даже более то
го — именно в них видеть первопричину всякого возникно
вения… Если исходить из опыта, из тех случаев, когда че
ловек значительно возвышался над обычной меркой чело
веческого, то мы увидим, что каждая высокая ступень вла
сти заключает в себе свободу от добра и зла, равно как и от
«истинно» и «ложно», и не удостаивает отчетом тех сторон
нашей натуры, которые взыскуют «доброты»; мы убеждаем
ся в том же самом еще раз, созерцая всякую высокую ступень
мудрости — доброта здесь «снята» точно так же, как правди
вость, справедливость, добродетельность и прочие прихот
ливые вензеля народных оценок. Наконец, всякая высокая
ступень самой доброты — разве не очевидно, что она уже
предполагает умственную недалекость и нетонкость? Равно
как и неспособность на сколько нибудь существенном отда
лении различать между истинным и ложным, полезным и
вредным? Не говоря уж о том, что высокая степень власти
в руках высшей доброты принесла бы с собой самые гибель
ные последствия («ликвидацию зла»)? — И вправду, посмот
рите только, какие тенденции этот «Бог любви» внушает
своим верующим: они же разрушают человечество во имя

1
под знаком добра (лат.)




nietzsche.pmd 155 22.12.2004, 0:06
Black
«добра». — На практике же, в свете действительного миро 156
устройства, этот бог показал себя богом наивысшей близоруко
сти, дьявольщины и бессилия: из чего само собой вытекает,
много ли стоит такая его концепция.
Ведь сами по себе ни знание, ни мудрость никакой цен
ности не имеют; точно также и доброта — прежде всего надо
еще иметь перед глазами цель, исходя из которой эти каче
ства приобретают ценность или, наоборот, никчемность;
можно представить себе такую цель, исходя из которой сугубые
знания являли бы собой большой вред (если, допустим, од
ной из предпосылок развития жизни был бы сугубый само
обман; тоже самое и доброта, если бы она, допустим, ослаб
ляла и парализовывала пружины больших вожделений)…
Если брать нашу человеческую жизнь, как она есть, то
выясняется, что всякая «истина», всякая «доброта», всякая
«святость», всякая «божественность» христианского толка
пока что обнаруживали себя только как великая опасность;
человечеству и по сей день угрожает опасность погибнуть
от этой опасной для жизни идеальной мнимости.

245. Стоит взвесить ущерб, наносимый всем человеческим
учреждениям, если вообще постулируется некая божествен
ная или потусторонняя высшая сфера, которая призвана спер
ва эти учреждения санкционировать. Привыкая видеть цен
ность учреждений только этой санкции (например, в бра
ке), люди начинают меньше ценить, а то и вовсе отрицать их
естественную значимость… Природа впала в немилость по
стольку, поскольку противоприрода бога оказалась в чести.
«Природа» стала чуть ли не синонимом «презренного» и
«плохого».
В этом роковое злосчастье веры в реальность высших
моральных качеств в боге: тем самым все действительные
ценности начисто отрицаются и в принципе переосмысли
ваются как не ценности. Так на трон взошла противоесте
ственность. Подобная неумолимая логика привела челове
ка к требованию абсолютного отрицания природы.

246. Тем, что христианство выдвинуло на передний план
учение о бескорыстии и любви, оно еще вовсе не постули
ровало интересы вида как высшие по отношению к интере
сам индивидуальным. Его действительным историческим




nietzsche.pmd 156 22.12.2004, 0:06
Black
воздействием, роковым и губительным, остается, напро
157
тив, как раз возрастание эгоизма, эгоизма индивидуального
и обостренного до крайности (до крайности индивидуаль
критика прежних высших ценностей




ного бессмертия). Отдельный человек благодаря христиан
ству приобрел такую важность, такое абсолютное значение,
что им уже стало невозможно пожертвовать: однако этот вид
существует только за счет человеческих жертв… Перед бо
гом все «души» стали равны: но ведь это опаснейшая из всех
возможных оценок! Полагая отдельных людей равными, мы
ставим под вопрос существование вида, мы поощряем прак
тику, которая ведет к разрушению вида: христианство как
принцип есть прямая противоположность селекции. Если вы
рожденец и больной («христианин») должен иметь ту же
ценность, что здоровый («язычник»), а то даже и большую
(если принять на веру суждения Паскаля о болезни и здоро
вье),— тогда природный, естественный ход развития пере
черкнут крест накрест и высшим законом провозглашена
противоприрода… Эта любовь к человеку вообще на практи
ке означает предпочтение недужных, обделенных, выро
дившихся; она действительно низвела и ослабила силу че
ловечества, его ответственность, высокий долг приносить
людей в жертву. Остается, по схеме христианского полага
ния ценностей, приносить в жертву самого себя: однако
этот последыш человеческих жертвоприношений, единст
венный, христианством допускаемый и даже рекомендо
ванный, с точки зрения общего развития породы, не име
ет абсолютно никакого смысла. Для процветания вида без
различно, жертвуют ли собой его отдельные особи (неваж
но, делают ли они это на монашеский, аскетический лад или
при помощи крестов, крестов и эшафотов, как «мученики»
за ложное дело). Виду требуется гибель неудавшихся, сла
бых, выродившихся особей: но именно к таковым всегда и
обращалось христианство, играя роль консервирующей силы,
оно еще более усугубило и так достаточно мощный инстинкт
слабых щадить себя, оберегать себя, держаться друг за друж
ку. Что такое «добродетель» и «любовь к ближнему» в хрис
тианстве, как не именно эта взаимность самосохранения,
эта солидарность слабых, эта помеха селекции? Что такое
христианский альтруизм, как не массовый эгоизм слабых,
учуявший, что ежели все будут друг о дружке печься, то каж
дый по отдельности дольше сохранится?.. Кто не восприни




nietzsche.pmd 157 22.12.2004, 0:06
Black
мает подобный образ мыслей как крайнюю аморальность, 158
как преступление против жизни, тот, значит, сам принад
лежит к этой недужной банде и сам заражен ее инстинк
тами… Подлинная любовь к человеку требует жертв во благо
вида — эта любовь сурова, полна самопреодоления, ибо ей
нужны человеческие жертвы. А этот псевдо гуманизм, име
нуемый христианством, хочет добиться как раз обратного:
чтобы никого не приносили в жертву…

247. Не было бы ничего более полезного и заслуживающе
го поощрения, как последовательный нигилизм дела. — Все
эти феномены христианства и пессимизма, как я их пони
маю, выражают вот что: «мы созрели, чтобы перестать быть;
для нас было бы разумно перестать быть». Воистину, подоб
ный голос «разума» стал бы в таком случае и голосом селек
тивной природы.
Зато, напротив, всяческого осуждения заслуживает дву
смысленная и трусливая половинчатость религии, в част
ности, такой, как христианство, а еще точнее, церкви, кото
рая, вместо того, чтобы побуждать людей к смерти и само
уничтожению, оберегает все больное и уродливое, призы
вая его плодиться и размножаться.
Проблема: какими средствами может быть достигнута
строгая форма великого и заразительного нигилизма, кото
рая бы с научной основательностью преподавала и практи
ковала добровольную смерть… (а не хилое прозябание с при
зрачными видами на мнимое посмертное существование).
Любой меры осуждения христианства будет мало за то,
что значимость такого великого очистительного нигилисти
ческого движения, какое, возможно, было на подходе, оно
обесценило мыслью о бессмертии отдельного частного лица,
равно как и надеждой на воскресение из мертвых; короче,
постоянно удерживало людей от деятельного нигилизма,
то бишь самоубийства… Оно субституировало медленное
самоубийство; постепенную, мелкую, бедную, но длитель
ную жизнь; постепенную, бюргерскую, заурядно посред
ственную жизнь и т.д.

248. Христианское моральное знахарство.— Во мне стреми
тельно сменяют друг друга сострадание и презрение, а ино
гда я просто возмущен, как при виде самого гнусного пре




nietzsche.pmd 158 22.12.2004, 0:06
Black
ступления. Заблуждение вменено здесь в долг, превраще
159
но в добродетель,— ошибка стала привычкой, навыком, ин
стинкт саморазрушения систематизирован под видом «спа
критика прежних высших ценностей




сения души»; всякая операция ведет здесь к повреждению,
даже к вырезанию органов, энергия которых только и есть
предпосылка любого и всяческого выздоровления. В луч
шем случае человека не излечивают, а просто один ряд сим
птомов недуга заменяют другим… И это опасное невеже
ство, система поругания и урезания жизни считается свя
той, неприкосновенной; жить в служении ей, быть инстру
ментом подобного «целительства», быть священником счи
тается почетным, выделяет человека среди других, дела
ет святым и неприкасаемым его самого. Только божество
может быть творцом этого высшего целительства, вызволе
ние от недугов понимается здесь только как откровение,
как акт милости, как незаслуженный дар, ниспосланный
своей твари создателем.
Первый принцип: здоровье души рассматривается как
болезнь, с крайним недоверием…
Второй принцип: предпосылки сильной и полноцвет
ной жизни, сильные влечения и страсти, слывут препона
ми для сильной и полноцветной жизни.
Третий принцип: все, что грозит человеку опасностью,
все, что может возобладать над ним или погубить его, счи
тается злом и пороком,— его надлежит вырвать из души с
корнем.
Четвертый принцип: человек, сделанный безопасным
для себя и других, слабый, низринутый в унижение и скром
ность, в осознание своей слабости, «грешник» — это и есть
самый желательный тип, тот, кого при посредстве некото
рой хирургии души можно потом и излечить…

249. Против чего я протестую? Против того, чтобы эту
мелкую и кроткую посредственность, это скучное равнове
сие души, не ведающее великих приливов великих сил, счи
тали чем то значительным, а то еще и эталоном человека.
Бако из Верулама: «Infirmarum virtutum apud vulgus laus
est, mediarum admiratio, supermarum sensus nullus»1. Но хри

1
«Малые доблести вызывают в простом народе хвалу, сред
ние — изумление, высшие — ничего не вызывают» (лат.)




nietzsche.pmd 159 22.12.2004, 0:06
Black
стианство как религия создано для vulgus1; высший вид vir 160
tus2 ему непонятен.

250. Посмотрим, что учиняет «истинный христианин» со
всем, что претит его инстинкту: он пачкает и оскверняет
подозрением все прекрасное, блестящее, изобильное, гор
дое, уверенное в себе, познающее, могущественное,— в со
вокупности: всю культуру; его главное намерение — лишить
ее чистой совести…

251. До сей поры христианство атаковали не только робко,
но и неправильно. Покуда мораль христианства не будет осо
знана как кардинальное преступление против жизни, его защитни
ки будут играючи справляться со своей задачей. Вопросы
относительно самих «истин» христианства — касаются ли они
существования его бога или историчности легенды его воз
никновения, не говоря уж о христианской астрономии и хри
стианском естествознании — это все вещи сугубо второсте
пенные, покуда не затронут вопрос оценки христианской мо
рали. Стоит ли чего то христианская мораль — или она есть
позор и поругание человека невзирая на всю ее святость и
обольстительные ухищрения? В проблеме истинности всегда
найдутся всевозможные лазейки; самые набожные в послед
нюю очередь захотят воспользоваться логикой самых неве
рующих, предпочтя сохранить за собой право считать опре
деленные вещи неопровержимыми — а точнее, лежащими
по ту сторону средств всякого опровержения (этот фокус
покус именуется сегодня «кантовским критицизмом»).

252. Никогда не следует прощать христианству, что оно за
губило таких людей, как Паскаль. Никогда не следует пре
кращать бороться именно с тем свойством христианства, что
оно имеет в себе волю переламывать самые сильные и бла
городные души. Не следует давать себе ни секунды покоя и
передышки, покуда вот еще что не разрушено до самого ос
нования: идеал человека, изобретенный христианством, [тре
бования христианства к человеку, его «да» и «нет» в отноше
нии к человеку]. Вся прочая абсурдная чушь христианских

1
простого народа (лат.)
2
доблести (лат.)




nietzsche.pmd 160 22.12.2004, 0:06
Black
небылиц, его понятийной путаницы и теологии нисколько
161
нас не волнует — будь она и в тысячу раз абсурдней, мы бы и
пальцем против нее не шевельнули. Но мы выступаем про
критика прежних высших ценностей




тив этого идеала, идеала, который своей болезненной красо
той, своими бабскими обольщеньями, своей велеречивой
клеветой исподтишка взывает ко всем трусливым и тщеслав
ным струнам утомившихся душ,— ибо и у самых сильных бы
вают минуты слабости,— внушая им, будто все, что в подобных
состояниях может показаться нам самым полезным и жела
тельным: доверие, безобидность, терпение, любовь к себе по
добным, преданность, беззаветное служение богу, своего ро
да отключение и отрешение всего своего «Я»,— будто все это
и на самом деле, само по себе, есть самое полезное и желатель
ное; будто мелкая и невзрачная убогость души, добродетель
ная заурядность стадной овечки в человеческом обличье не
только имеет преимущество перед более сильным, злым,
ненасытным в желаниях, упорным и потому во сто крат бо
лее уязвимым видом человеческой породы, но и являет со
бою прямо таки идеал, цель, меру и образец высшей желатель
ности для человека вообще. Подобное установление идеала
было и по сю пору остается самым зловещим искушением,
какому когда либо подвергался человек: ибо оно несло в се
бе угрозу гибели тем счастливо уродившимся, исключитель
ным особям человеческой породы, в которых явлена и дела
ет шаг вперед воля человека к могуществу, к развитию свое
го типа; вместе с ценностями этого идеала подрывался под
самый корень рост тех сверх людей, которые во имя своих
высоких притязаний и целей добровольно обрекают себя и
на более опасное существование (выражаясь на языке эконо
мики: возрастание производственных расходов вместе с воз
растанием вероятности неудачи). Против чего в христианст
ве мы боремся? Против того, что сильных оно хочет сломить,
лишить их мужества, воспользоваться мгновениями их слабо
сти и неудачи, их гордую уверенность обратить в беспокой
ство и смятение совести; против того, что благородные ин
стинкты оно умеет отравить и сделать недужными, покуда
их сила, их воля к могуществу не повернет вспять и не обра
тится против себя же,— покуда сильные натуры не начнут по
гибать от неистового презрения к себе и надругательства над
собою, то есть погибелью того жутчайшего сорта, самый
печально известный пример которой явил нам Паскаль.




nietzsche.pmd 161 22.12.2004, 0:06
Black
162


ii.


[1. Происхождение моральных оценок]

253. Попытка мыслить о морали, не подпадая под ее чары,
не доверяя коварству ее красивых жестов и взглядов. Ми
ром, перед которым мы можем благоговеть, который отве
чает нашему естественному стремлению к поклонению, ис

<< Пред. стр.

страница 19
(всего 110)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign