LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 30
(всего 34)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

нальной необходимости остановиться на одной
из них. Нельзя утверждать, будто разум
требует заботиться о благе других. Конечно,
такая забота рационально допустима, но это
уже - менее сильное и, думаю, бесспорное
утверждение.


Основные мотивы

Таким образом, мотивом для того или иного
поступка не обязательно является убеждение
в том, что данный поступок выгоден самому
субъекту; этот мотив точно также может
базироваться и на убеждении в полезности
поступка для кого-то другого.
Рациональность не следует отождествлять с
эгоизмом. Мотив (или разумное основание) -
это то, что может сделать рациональным
поступок, направляемым даже иррациональным
желанием. Мотивом поступка является
убеждение в том, что его результаты выгодны
для самого действующего лица или для кого-
то другого. Я полагаю, что подобные
убеждения суть основные мотивы
человеческого поведения, а все прочие
мотивы так или иначе связаны с этими
основными.


280

Все мотивы, при таком их понимании,
включают в себя знание о настоящем и
будущем; знание о прошлом не может быть
отнесено к числу основных мотивов. Это
значит, что, например, ваши действия с
целью отомстить, то есть нанести вред
другому, поскольку ранее он навредил вам,
суть действия безосновательные, рационально
не мотивированные. Точно так же, если кто-
то сознательно, преднамеренно нарушил
закон, то этот факт сам по себе еще не дает
оснований для его наказания. И если кто-то
оказал вам услугу, то это не является
достаточным рациональным основанием для
вашей благодарности. Дело в том, что если
наказание и выражение благодарности суть
иррациональные акты, то даже то
обстоятельство, что субъект "заслужил"
наказание или благодарность, не делает эти
акты рациональными. Я понимаю, что это
звучит несколько парадоксально, но надеюсь,
что такое ощущение исчезнет в ходе
последующих размышлений на эту тему.
О мщении и наказании речь пойдет ниже,
пока же я постараюсь показать, почему
благодарность не может быть основана на
знании о прошлом (например, на ранее
оказанных услугах) так, что это знание
послужило мотивом для выражения благодарно-
сти. Предположим, что выбранный вами способ
проявления благодарности сопряжен со
значительным ущербом для вас. Если прошлые
услуги дают основание для вашей
благодарности, то было бы вполне разумным
понести этот ущерб, даже если бы никто - ни
вы сами, ни тот , кого вы благодарите - не
получил ни прямой, ни косвенной выгоды от
вашей акции. Но если человек, оказавший вам


281

услугу, не получает никакой пользы от
вашего действия, то оно и не может быть
признано выражением благодарности.
Следовательно, основанием для выражения
благодарности является не сам факт оказания
услуги, а ваше стремление принести пользу
своему благодетелю. Но это основание не
сводится просто к знанию о прошлом, оно
ориентировано на будущее. Тем, что вам
оказана услуга, можно объяснить ваше
чувство благодарности. Знание о благодеянии
не может сделать выражение благодарности
рациональным поступком, но оно может по-
будить вас к такому рациональному поступку,
который без этого знания не был бы
совершен.
Еще одним следствием моего понимания
мотивов (или оснований) действия является
то, что знание о согласии некоторого
поступка с законом или обычаем само по себе
не может служить основанием для этого
поступка. Конечно, человек обычно не нуж-
дается в каких-либо основаниях для того,
чтобы действовать в соответствии с законом
или обычаем, но если такая нужда все же
есть, то сам факт указанного соответствия
не дает искомых оснований. Если, однако,
человек полагает, что данный закон -
"хороший", то это может послужить для него
основанием действовать в согласии с законом
(поскольку действия вопреки закону
подрывают его фундамент и тем самым
повышают вероятность того, что приносимая
этим законом польза будет утрачена). Точно
также индивид может следовать моральному
правилу даже в том случае, когда польза от
этих действий для кого бы то ни было
сомнительна, ибо он знает, что невозможно


282

предвидеть все последствия нарушения им
данного правила (в том числе и то, как
скажется это нарушение на нем самом).
Следовательно, если индивид знает, что
некоторая моральная норма, принятая
обществом, требует такого-то определенного
поведения, то это является для него
основанием, чтобы действовать в
соответствии в этим требованием. Это
значит, что поступок, согласный с нормами
морали, может быть рациональным даже в том
случае, когда его совершение наносит
некоторый ущерб самому субъекту и не
приносит пользы никому другому. Достаточным
основанием данного поступка служит то, что
он отвечает принятым нормам морали.
Даже не зная, "хорош" ли некоторый закон
или обычай, человек может иметь основание
следовать ему. Например, он предполагает,
что люди, возможно, будут ограничены, если
он пойдет против общепринятого закона или
обычая. Часто случается также, что сам
субъект ощущает дискомфорт от подобных дей-
ствий, если до этого он всегда соблюдал
существующие нормы. Стремление избежать
этого тягостного ощущения, связанного с
нарушением норм, есть достаточное основание
для того, чтобы смириться с ущербом,
проистекающим от их соблюдения. Я допускаю,
что имеется и много других, дополнительных
оснований для законопослушного поведения; я
отрицаю лишь то, будто само наличие правила
или обычая может послужить основанием для
какого-либо действия.
Суть моих утверждений в том, что во всех
случаях, когда прошлое само по себе кажется
основанием для некоторого поступка, в
действительности наличествует знание о


283

будущем. Поскольку основания должны быть
прямо связаны с рациональным действием, они
всегда должны включать в себя знания о на-
стоящем или будущем. Ничто другое не может
сделать рациональный поступок рациональным.
Далее, только некоторые из этих знаний
могут выступать в качестве оснований
действия. Сюда относится, во-первых, знание
о том, что предполагаемые действия уменьшат
для кого-то (для самого субъекта или для
другого человека) риск смерти, страдания,
лишения свободы и пр.; во-вторых, знание о
том, что эти действия повысят чьи-то шансы
обретения свободы, развитие своих
способностей и пр. Все иные основания
действий являются таковыми лишь потому, что
включают в себя эти базовые основания. Если
кто-нибудь докажет, что имеются еще какие-
то основания поступков, не имеющие
отношения к базовым, я готов признать свою
неправоту.


Желание вредить другим

К классу рациональных желаний я отношу,
как уже говорилось, те желания, которые
побуждают человека действовать против
собственных интересов. Кто-то может
заявить, что желать вреда любому, не только
себе, и по любым основаниям - ирраци-
онально. Однако нельзя назвать
иррациональным желание некоего субъекта
убить другого человека, или причинить ему
боль, ограничить свободу и пр., если этот
субъект рассчитывает извлечь из своих
деяний какую-то выгоду для себя или даже
получить удовольствие. Не надо считать


284

садиста, наслаждающегося страданиями
других, иррациональной личностью.
Но попытаемся ответить на такой вопрос:
является ли иррациональным поступок,
продиктованный желанием причинить вред
другим, если этот поступок не имеет каких-
либо оснований, просто субъект испытывает
тайное желание? Или иначе: является ли
желание причинить вред другим
иррациональным желанием? Напрашивается как
будто положительный ответ, ведь говорим же
мы о бессмысленном убийстве. Люди,
убивающие только потому, что желают этого,
кажутся нам иррациональными. Студент, кото-
рый стрелял с башни Техасского
университета, убивая всех подряд, конечно,
действовал иррационально. А поскольку он,
по-видимому, делал это немотивированно,
напрашивается вывод, что любой человек,
движимый желанием убивать других "просто
так", без оснований, может быть назван
иррациональной личностью. Однако, еще
неясно, следует ли считать действия этого
студента иррациональными из-за того только,
что они направлены желанием нанести вред
другим людям. Ведь он достаточно разумен
для того, чтобы знать, что его поступок
причинит вред ему самому. Иррациональным
этого человека можно считать, именно
потому, что он, действуя немотивированно, в
то же время знал (и должен был знать), что
его действия представляют значительную
угрозу для него самого.
Но тогда выходит, что немотивированные
действия убийцы, если только он не
подозревает о грозящей ему самому
опасности, не являются иррациональными, они
суть "рационально допустимые" действия. С


285

этим трудно согласиться. Думаю, все те, чьи
поступки диктуются исключительно желанием
нанести вред другим, могут быть уже в силу
этого причислены к иррациональным
личностям. Тот факт, что эти люди обычно
знают, что своими действиями они создают
дополнительную опасность для себя, для
своих интересов, служит дополнительным
свидетельством их иррациональности. Таким
образом, иррациональным без всяких сомнений
следует считать поступок, направляемый
желанием субъекта причинить вред другим
людям, если данный субъект не имеет при
этом никаких разумных оснований для
совершения этого поступка и если он
понимает (или должен понимать), что своим
поступком он рискует нанести существенный
ущерб самому себе.
Когда человек, желающий навредить
другому, заботится о собственной
безопасности, то его поступок (например,
мщение) кажется совершенно рациональным,
даже если для него нет разумных оснований.
Но если желание отомстить столь сильно, что
оно подталкивает к действиям, чреватым
самыми серьезными негативными последствиями
для мстителя, то подобные действия,
несомненно, иррациональны. Таким образом,
месть, приносящая вред самому деятелю,
иррациональна, а месть без вредных
последствий для него рационально допустима.
Сделать что-то плохое человеку, вызвавшему
ваш гнев, иррационально, но не потому, что
отсутствуют разумные основания для этого, а
потому, что вы знаете о нежелательных для
вас следствиях, могущих произойти из вашего
поступка.



286

Конечно, желание вредить себе
принципиально отличается от желания вредить
другим. В человеке вполне могут сочетаться
рациональность и полное равнодушие к другим
людям (хотя, возможно, такая личность
страдает психическим расстройством).
"Просто так" отрубить руку себе, конечно,
иррационально, но отрубить руку другому -
для этого не нужно непременно быть ир-
рациональным. Такой поступок чудовищен, но
не иррационален, если субъект уверен, что
этот поступок сойдет ему безнаказанно.
Организаторы нацистских лагерей были
моральными чудовищами, но не
иррациональными личностями. Мне понятно,
почему в бессмысленной жестокости часто
видят проявление иррационального начала в
человеке. Я не очень возражаю против такой
оценки. Следуя, однако, своему принципу - в
сомнительных случаях квалифицировать
явление как рациональное, я более склонен
считать причинение вреда другому (при
условии собственной безопасности)
рационально допустимым поступком.
Ситуации, когда психически здоровые люди
желают "просто так" нанести вред другим, не
так уж часты. Но у людей много всяких иных
желаний (например, желание ощутить свое
превосходство над другими, не чувствовать
себя ниже его), которые побуждают вредить
друг другу, н имея для этого каких бы то ни
было разумных оснований. Так, зависть
проявляется в желании вполне бескорыстно
насолить другому. Стремление повысить свой
общественный статус - одно из самых
распространенных желаний, побуждающих
вредить другим с единственной целью -
удовлетворить это желание. Если, действуя


287

подобным образом, субъект предпринимает
определенные меры, чтобы предотвратить
угрозу для собственных интересов, мы обычно
не считаем его поступки иррациональными.
Если же его стремление к более высокому
общественному положению столь безоглядно,
что в результате страдает он сам, то его
действия, безусловно, иррациональны.


Рациональность и нормативность

Может показаться, что изложенная здесь
трактовка иррациональных желаний
подкрепляет позиции тех, кто тесно
связывает рациональность с эгоизмом (или
даже отождествляет их). Однако это не
совсем так. Верно, конечно, что жертвовать
собою во благо других - рационально, а во
вред другим - иррационально. Но здесь надо
различать мотивацию садиста и бескорыстного
злодея. Что касается садиста, то для него
жертвование некоторыми своими интересами
ради вреда другому может быть вполне рацио-
нальным, поскольку он получает от этого
удовольствие, причем это удовольствие может
перевешивать ущерб, который он терпит. Но
если человек не получает никакого
удовольствия от нанесения вреда другому, то
его жертвование собою ради этого иррацио-
нально.
Причинение вреда другому само по себе не
является признаком рационального поступка,
тогда как оказание помощи другому уже само
по себе может служить таким признаком. Если
я отказываюсь от некоторых удовольствий с
тем, чтобы эти удовольствия испытали
другие, то именно целевое назначение этого


288

поступка делает его рациональным. Кроме
того, хотя нанесение вреда другому само по
себе может и не быть иррациональным,
поступать так все же иррационально в том
случае, если субъект при этом причиняет
ущерб себе и не получает никакого удоволь-
ствия или выгоды. Рационально допустимо,
однако, причинять ущерб другому "просто
так", без всяких оснований, если при этом
субъект не вредит себе. Теперь мы подходим
к концепции рационального поведения, в
которой большое место занимает понятие
эгоизма. Не нужно никаких разумных
оснований для того, чтоб действовать в
соответствии с любым своим желанием, - за
исключением такого желания, которое
противостоит своему же эгоистическому
интересу (то есть желания умереть, испытать
боль и т.д.), - однако отсюда не следует,
будто рациональность проявляется через
эгоизм, ибо вовсе не иррационально помогать
другим, даже если сам при этом терпишь
ущерб.
Свое понимание рациональности и
иррациональности я резюмировал в выражениях
"собственный интерес", "против собственного
интереса", "вредить другим", "помогать
другим", но важно помнить, что эти
выражения не являются для моей концепции
главными, ключевыми. Центральное место
занимают здесь другие понятия, обозначающие
такие реалии, как смерть, страдание (во

<< Пред. стр.

страница 30
(всего 34)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign