LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 23
(всего 34)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>


212

независимости от "посторонних причин"
постоянно вызывает к себе подозрительное
отношение. Подобные подозрения вполне
основательны, поскольку свободу от
"посторонних (alien) причин" нельзя сводить
просто к независимости от "внешних
(external) событий"; по Канту выходит, что
"внутренние" (для субъекта) события и
состояния следует считать вместе с тем и
"посторонними", если они являются
естественными следствиями других
"посторонних" причин. В частности,
предпочтения, желания, склонности можно
отнести к "посторонним" причинам.
Точка зрения Канта относительно
зависимости автономного поведения также
подвергается критике с разных сторон.
Многие полагают, что в кантовской концепции
автономии акцент делается на независимости,
проявления же зависимости в автономном
поведении обходятся молчанием. Но это не
так. Говоря о самозаконности человеческой
воли, о способности человека к позитивной
свободе и нравственности, о том, что
"свободная воля и воля, подчиненная
нравственным законам, - это одно и то
же"13, Кант тем самым тесно увязывает
____________________
13 Кант И. Основы метафизики
нравственности. С. 290. Кант утверждает
здесь только то, что способности к
свободе и к нравственности идентичны.
Хотя всякое существо, обладающее
способностью к негативной свободе,
способно вместе с тем и к позитивной
свободе и, следовательно, к
нравственности, эта последняя способность
не проявляется в каждом свободном акте.


213

автономию с зависимостью, из которой
проистекают, по сути, все нравственные
ценности.
Однако даже если признать кантовское
утверждение относительно взаимосвязи
автономии и зависимости верным, остаются
все же без ответа доводы тех, кто считает
неправомерной и внутренне противоречивой
концепцию Канта о независимости как
необходимой предпосылке автономии. Оценить
правомерность этих претензий с позиций
эмпиристской теории поведения (пусть даже
включающей в себя некоторые элементы
кантианства) невозможно, для этого нужна та
концепция поведения, в рамках которой
сформировалось кантовское понимание автоно-
мии.


5. Кантовская автономия и ее критика.
Независимость и свобода

Основу кантовской концепции автономии
(как комбинации законопослушания с
___________________________________________
Поэтому свободный субъект способен к
безнравственным деяниям точно так же, как
и к нравственным. Я не буду здесь
обсуждать, насколько жестко принцип
автономии (он же категорический
императив) определяет и направляет
поступки людей. Канту традиционно
адресуют два взаимоисключающих обвинения.
Первое заключается в том, что
произведенный его стараниями "высший
принцип нравственности" является
формальным и пустым, второе - что его
мораль чересчур сурова и негибка.


214

негативной свободой от "посторонних" при-
чин) составляет неэмпиристская
интерпретация поведения. Хотя Кант полагал,
что эмпиристский подход необходим при
выяснении причинных связей между явлениями
(включая и поступки), он в то же время
утверждал, что на практике - то есть при
осуществлении поступка - мы трактуем
поведение совершенно иначе. Он отверг
эмпиристское представление, будто в основе
нормативного и теоретического подходов
лежит единая теоретическая модель
поведения, различаются же они лишь способом
приложения этой модели.
Согласно Канту, специфика того или иного
поступка определяется скорее через его
описание, чем через выяснение его места в
причинном ряду. Содержание поступка
выявляется с помощью разума. Любой поступок
подпадает под множество описаний, одно из
которых может выступать в качестве его
максимы. Такой максимой не обязательно
является сознательное намерение субъекта;
чаще она представляет собою фундаментальный
принцип, выражающий суть различных
дескрипций, которым удовлетворяет поступок.
Максима поступка - это принцип, требующий
именно данного конкретного деяния в данной
ситуации, как его понимает субъект.
Поскольку люди плохо разбираются в соб-
ственных (и тем более чужих) мотивах,
бывает трудно выяснить, что же является
максимой для того или иного субъекта,
действующего в некоторой определенной
ситуации. Однако мы в состоянии отличить те
максимы, которые могут быть приняты всеми,
от тех, для которых подобная
универсальность недостижима. Только первые


215

могут обрести статус безусловного,
самодостаточного закона, вторые же
непригодны для этой роли.
Кант отдает отчет в том, что в максимах
часто находят выражение личные склонности.
Основу поведения тех, кто постоянно следует
подобным максимам, составляет, по Канту,
фундаментальный принцип себялюбия. Однако
он не считает, что максимы обязательно
должны подчиняться этому принципу.
Негативная свобода есть способность
принимать такие максимы, которые не
являются модусами себялюбия и не зависят от
неких случайных склонностей и других
"внешних" факторов.
Такое понимание свободы не есть прямое
выражение пуританства. Хорошо известны
высказывания Канта, где предпочтения и
склонности представлены как нечто
сомнительное в нравственном отношении, но
вместе с тем у него имеются высказывания и
прямо противоположного свойства. Он пишет,
например: "Естественные влечения,
рассматриваемые сами по себе, добры, т.е.
приемлемы, и было бы не только напрасно, но
в то же время вредно и достойно порицания
пытаться искоренить их"14. Позиция Канта,
очевидно, не в том, чтобы признать
предпочтения и склонности непременно
"дурными" и тем самым несовместимыми с
разумом и моралью, а в том, чтобы показать,
что связь склонности и поступка не является
обычной причинно-следственной связью в
эмпирическом ее понимании. Хотя поступки
____________________
14 Кант И. Религия в пределах только
разума // Кант И. Трактаты и письма. М.,
1980. С. 126.


216

имеют свои естественные причины, мы не
можем безоговорочно утверждать, что причины
эти суть предпочтения и склонности. Вообще
говоря, склонности могут оказать воздей-
ствие на поведение, но лишь в том смысле,
что люди выбирают такие максимы, которые
соответствуют их склонностям.
Следовательно, склонности можно отнести
скорее к числу формальных, умопостигаемых,
а не непосредственно действующих,
естественных причин поступка.
Кант хотел показать, что субъект вполне в
состоянии не следовать собственным
склонностям, то есть что возможен автоном-
ный, не зависящий от "посторонних" причин
поступок. Без доказательства этой
негативной свободы разрушилась бы и концеп-
ция позитивной свободы, ибо последняя
предполагает первую; тем самым оказалась бы
несостоятельной и кантовская концепция
автономии. Кант признает, что
доказательство свободы невозможно и что
всякая попытка такого рода неизбежно
ввергает нас в логический круг15.
Единственный выход из порочного круга -
это, по Канту, критика разума, призванная
найти основания в защиту свободы.
Кант не ставит под сомнение достоинства
эмпиристского подхода он стремится лишь
очертить пределы его применения,
продемонстрировать недостаточность
эмпиристского объяснения человеческих
поступков. Он вовсе не утверждает, будто
некоторые эмпирические события не имеют
естественной причины или объяснения.
____________________
15 Кант И. Основы метафизики
нравственности. С. 294.


217

"Эмпирический характер" человеческих дей-
ствий полностью раскрывается в рамках
причинного объяснения. Однако
натуралистические объяснения говорят лишь о
том, что такие-то явления связаны друг с
другом, не отвечая на вопрос, почему
складываются именно эти, а не иные
причинные связи; они сообщают нам об
"эмпирических", а не об "умопостигаемых"
чертах человеческого поведения.
Самодетерминация, или автономия, в
кантовском понимании - это действительно
детерминация, т.е. обусловленность,
определение поступка, но только со стороны
не внешних, естественных причин, а
принципов, воплощением которых данный
поступок является.
Можно сказать, что Кант не дает
доказательства реальности человеческой
свободы, однако цена отрицания свободы
(включая позитивную свободу, или автономию)
оказывается в результате его аргументации
столь высокой, что эмпиристы всех мастей
начинают чувствовать себя неуютно. Смысл
его рассуждений в том, что если мы видим
пределы эмпиризма и доверяем теоретическим
притязаниям человеческого разума, то мы
должны рассматривать разумного субъекта как
существо свободное, способное быть
автономным и подчиняющееся требованиям
практического разума, или нравственности. В
то время как эмпиристы ведут поиски единой
концепции поведения, одинаково пригодной
для решения как теоретических задач по
объяснению, так и для нормативных задач по
выбору, Кант отрицает саму возможность по-
добного совмещения. Эти два подхода к
человеческому поведению в равной мере


218

необходимы друг для друга и несводимы друг
к другу.


6. Заключение

Я полагаю, что кантовская трактовка
автономии образует базу, на которую можно
опереться при анализе современных дискуссий
на ту же тему. Может показаться, что,
доказывая невозможность разработки
основательной концепции автономии в рамках
эмпиризма, я пытаюсь подорвать саму основу
нынешних дискуссий. Такой цели у меня нет,
многие из дискутируемых суждений
представляются мне весьма важными и
серьезными. Если, однако, мы согласимся с
тем, что адекватная концепция автономии
должна соединять в себе идеи зависимости и
независимости, а эмпиризм неявно это
отрицает, истолковывая предпочтения и
убеждения как "зависимые" феномены, то, мне
кажется, у нас нет иного выбора, кроме как
выйти за пределы эмпиризма. Один из
возможных путей ведет в направлении, ука-
занном Кантом.
Обращение к кантовской концепции
автономии при обсуждении проблемы
зависимости и независимости могло бы иметь
по меньшей мере четыре следствия. Во-
первых, ценность автономии определялась бы
не каким-то субъективным критерием
"привлекательности", а тем, в какой мере
она воплощает взаимосвязь морали, свободы и
рациональности. Во-вторых, различные виды
личной и социальной независимости считались
бы морально желательными не сами по себе, а
в соответствии с их вкладом в достижение


219

автономии или иных ценностей. В-третьих,
различные виды личной и социальной
зависимости не отвергались бы автоматически
как нечто неприемлемое, а тоже оценивались
бы в соответствии с их значением для
автономии. В-четвертых, этот же критерий
был бы применен для определения моральной
ценности и некоторых других феноменов,
имеющих отношение к автономии, например,
самостоятельности, индивидуальности,
аутентичности и пр.
В последних трех пунктах затрагивается
проблема, над которой много размышляют
коммунитаристы, феминисты и некоторые из
тех, кто разрабатывает теорию добродетели.
Речь идет об опасности чрезмерного
преклонения, пиетета перед независимостью,
самостоятельностью, самоутверждением и т.п.
Для Канта вовсе не является аксиомой
представление о том, будто определенная
зависимость от внешних факторов непременно
хуже в моральном отношении, чем
независимость. Полная внешняя независимость
недостижима, и самое большее, что мы могли
бы сделать, - это избежать тех видов
внешней зависимости и независимости,
которые ограничивают возможности
автономного действия, и укрепить те
институты и отношения, которые благопри-
ятствуют таким действиям.







220



А. Монтефиоре



Личная тождественность, культурная
тождественность и моральное рассуждение

Если мы попытаемся перевести термин
"мораль" с достаточно высокой степенью
точности на язык иной культурной традиции
или другого исторического времени, то мы
столкнемся с существенными трудностями.
Даже общее понятие того, что "мы" обычно
называем моралью, не всегда можно
реконструировать или объяснить на другом
языке или в терминах другой традиции, т.е.
отличной от того, что можно было бы назвать
в самом широком и, конечно, нестрогом
смысле современным "западным" миром и того,
что порождено им. Конечно, даже в рамках
этой трациции (или семейства традиций)
понятие морали неоднородно и восходит к
различным источникам. Тем не менее в целом
понятие морали является достаточно тесно
связанным с мировоззрением, опирающемся на
универсальные человеческие ценности. С
этим, несмотря на соотнесенность термина
"нравы" с обычаями конкретных (particular)
народов, связаны трудности, которые
испытывают многие моральные мыслители и
философы в этой "западной" традиции с
такими понятиями, как "замкнутая племенная
мораль"; и которые другие мыслители, более
радикальные в своем недоверии к любым
понятиям, извлекаемым из человеческого
субъекта как такового или зависящим от


221

него, обнаруживают в самом понятии так
понятой морали. С этим же, без сомнения,
связана длительная история особых за-
труднений, которые по поводу понятия морали
испытывает марксизм1. С аналогичными
трудностями сталкивается вся традиция
"западного" морального мышления, пытающаяся
ассимилировать те ценности и ориентации,
которые укоренены в семье или других более
менее ограниченных группах, и освободить их
от изначальной и неестественной
ограниченности, приписав им какую-то особую
моральную силу.
Каковы эти ценности и ориентации,
входящие в понятие морали и порождающие,
вопреки тяге к универсальному, эту
____________________
1 Если кто-то убежден, что общество
разделено на классы, конфликт между
которыми носит принципиальный характер и
которые придерживаются ценностей,
основанных на диаметрально и непримиримо

<< Пред. стр.

страница 23
(всего 34)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign