LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 20
(всего 34)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

самосовершенствования. Принцип пользы
повелевает оставаться реалистичным даже в
устремленности к идеалу совершенства, что
находит выражение в формуле: "Гармонизируй
свои отношения с другими людьми и с
природой". Практическое содержание этого
требования обусловлено нравственным идеалом
и в этически последовательном виде
раскрывается как заповедь любви к ближнему
в рамках этики милосердия.
Идеал милосердной любви признан в
качестве высшего совершенства в
христианско-европейской культуре.
Существенным в любви как милосердии, как
любви-agape является то, что она
доброжелательна и сострадательна. В этом
любовь-agape отличается от любви-eros.
Конечно, любовь любого вида предполагает
эмоциональность отношения к любимому, будь
то близкий или ближний. Любовь любого вида
- и это относится к agape, равно, как к
eros или phylia - представляет собой
чувство единения с другим человеком. Но
если в последних двух в большей или меньшей
мере может прослеживаться эгоизм, то agape,
милосердная любовь, при том, что она
эмоциональна и сердечна, принципиально


184

антиэгоистична. Последнее задается тем, что
в любви к другому как ближнему человек
вдохновляется высшим идеалом и в конкретном
отношении к другому утверждает абсолютные
моральные ценности.
Поэтому апелляция к Богу в заповеди любви
(см. Лк. 10:27) по своему нормативному
содержанию этически вполне достоверна.
Заповедь любви утверждает приоритет другого
человека и выдвигает таким образом
антиэгоистичность на первый план: возлюби
другого, как самого себя. Однако для
обоснования морали недостаточно
довольствоваться лишь этим акцентом запо-
веди - доброжелательность и
благотворительность должны быть направлены
на другого человека, но лишь осененные
высшим принципом, они будут иметь
нравственный смысл. Этим объясняется
двойной характер, или сдвоенность заповеди
любви: как высший нравственный принцип
любовь к человеку должна быть не только
практически ориентированной, но и
одухотворенной, т.е. покоится на
определенных трансцендентных основаниях, не
важно, как эти основания осознаются. В этом
смысле заповедь любви, сформулированная
христианством, не является по своему
этическому содержанию собственно
христианской. И дело здесь не в том, что
аналогичные или близкие заповеди любви
этические идеи занимают важное место в
религиозно-нравственных кодексах многих
народов. С этической точки зрения, эта
заповедь не является и сугубо религиозной:
она в чистом виде представляет логику
высшего, т.е. всегда предполагающего идеал



185

и ориентирующегося на идеал, этического
мышления вообще.
Но если заповедь любви приоритетна, то
как соотносятся с ней другие нравственные
принципы, нередко рассматриваемые как
осовополагающие, к примеру, такие, как
справедливость и долг?
Уже в новозаветных текстах заповедь
любви, предлагавшаяся в качестве
фундаментальной и универсальной, неявно
ставилась в оппозицию закону Моисея -
закону, в основе которого лежал именно
принцип справедливости, предписывающий по
схеме золотого правила каждому признавать
за другим те же права, которые он хочет для
самого себя. Человек обращается к
требованиям справедливости, когда
сталкиваются противоположные желания и
интересы людей. Более высокий нравственный
уровень задается заповедью любви: она
внушает человеку не сопоставлять
сталкивающиеся желания и интересы, а
жертвовать собой ради блага других, ради
общего блага.
Четкие и строгие дистинкции в этом
вопросе установил Гегель, обратив внимание
на то что "более высокий дух прими-
ренности", провозглашенный в Нагорной
проповеди, не просто противопоставляется
Христом Моисеевым заповедям или про-
тиводействует им, но делает их совершенно
излишними. В Декалоге дан именно закон,
всеобщий закон, который оказывается
наобходимым в силу "разделения, обиды",
обособленности между людьми. Нагорная
проповедь задает иной порядок жизни,
который бесконечно разнообразнее Моисеевых
законов и потому уже не может быть выражен


186

в специфической для законов форме
всеобщности17.
Идея различности справедливости и
милосердия весьма знаменательна, и ее
развитие в европейской мысли позволяет
сделать вывод о том, что милосердная любовь
представляет собой высшее моральное
требование, которое непосредственным обра-
зом задает человеку идеал и в этом смысле
она универсальна. Но именно поэтому она не
может рассматриваться в качестве требо-
вания, исполнение которого всегда ожидается
от человека. В действительных отношениях
между людьми как членами сообщества
милосердная любовь является лишь
рекомендуемым требованием, между тем как
справедливость - непреложным. Уточняя этот
вывод, можно сказать, что заповедь любви
вменяется человеку, однако он сам вправе
требовать от других лишь справедливости и
не более того. Так что принцип
справедливости утверждается обычным, если
не сказать рутинным, порядком цивилизо-
ванного общества, - заповедь же любви
базируется на совершенно особом типе
межчеловеческих отношений, в которых
ценности взаимопонимания, милосердия,
человечности претворяются в живые узы
людей.
В истории моральной философии
достаточность любви как этического принципа
вызывала сомнение - как чувство, то есть
субъективный и не поддающийся рациональной
регуляциии феномен. Наиболее остро эту
____________________
17 Гегель Г.В.Ф. Дух христианства и его
судьба // Гегель Г.В.Ф. Философия
религии. Т. I. М., 1975. С. 110, 112-113.


187

проблему, как известно, поставил Кант. Но
его в этом вопросе заботила возможность
психологизации нравственности; и по сути
дела он уделил внимание той стороне
соотношения долг - любовь, с которой любовь
выступает только как склонность. Между тем
заповедью требуется не просто сердечная
теплота, доброжелательность, сострадание, а
именно деятельная, активная, т.е.
воплощаемая в практических отношениях к
людям, любовь. В этом смысле заповедь любви
предполагает определенное нравственное
совершенство: в той мере, в какой
"механика" и "психика" человеческих
отношений провоцируют реакции и поступки,
которые не соответствуют тому образу
отношений, который предполагается заповедью
любви, необходимо волевое усилие, чтобы
вопреки социальной и психической "механике"
человеческих отношений реализовать
выбранные цели сообразно добродетели. Само
осознание этого в заповеди любви указывает
на существенный для нее долженствовательный
элемент. Когда действие требует моральной и
психологической подготовки, гарантирующей
его успешность, сознание необходимости
такой подготовки и ее проведение выводят
долженствование на первый план.
"Технически" заповедь любви может
реализовываться и на основе долга, и по
обязанности, и по склонности, и из
непосредственного сострадания. Но в любом
случае, пусть по-разному, но
реализовываться будет именно заповедь
любви; как она реализуется, относится к
вопросу о форме, а не содержании действия.
Императивный характер заповеди любви
обнаруживается и в том, что действительное


188

содержание милосердия раскрывается и
конкретизируется в различных более частных
требованиях - заботы, прощения причиненного
зла, миролюбия, в любви к врагам и др.,
благодаря которым видно, что такое
милосердие как практическая задача. Этика
может удовлетвориться словами о том, что
надо делать добро и отвращаться от зла. Для
человека же, стоящего перед нравственным
выбором, этого недостаточно. И дело не в
том, что еще надо уяснить, в чем
заключается добро; ведь простые и мудрые
слова о солидарности, участливости, заботе
также немного говорят человеку, решающему
индивидуальную, конкретную проблему.
Так же и на вопрос о том, в отношении
кого творить милосердие, ответ будет прост:
каждому. И древнее даосское поучение, что
добро следует делать как добрым, так и
недобрым, тем самым воспитывая добродетель
в других и осуществляя свое дао18, в ответе
на этот вопрос будет столь же уместным, как
и Аристотелево мнение о том, что
благодеяние оказывают преимущественно
друзьям19. То, что здесь нет противоречия,
подтверждает ап. Павел: "Доколе есть время,
будем делать добро всем, а наипаче своим по
вере" (Галат. 6:10). Не следует усматривать
корпоративности в отдании приоритета
близким. Благотворение близким редко
обсуждается в качестве моральной максимы,
поскольку подразумевается, что указание
"как самого себя" в заповеди любви
____________________
18 Дао де цзин, 49. // Указ. соч. С. 129.
19 Аристотель. Этика к Никомаху, 1155 а 5
// Аристотель. Соч. в 4 т. Т. 4. М.,
1983. С.219.


189

предполагает и близких. Однако помощь
ближним не должна препятствовать исполнению
наших обязательств перед близкими. В
отношении к ближним, то есть к чужим,
которых надо принять как близких,
нравственные требования более строги и
определенны. Выше говорилось о бескорыстии
человеколюбия. Милосердная любовь
предполагает принятие интереса другого
независимо от симпатий и антипатий. Она
утверждается в отношении каждого человека
именно потому, что он человек, и это -
отношение, в котором все люди уравниваются:
я отношусь к данному человеку так же, как я
бы относился к любому другому ближнему.
Беспристрастность не означает одинаковости
отношения, - люди ведь различны, милосердие
же должно относиться к каждому, но
сообразно тому, в чем каждый нуждается. Это
принципиальное философское и нормативное
положение позволяет выявить в милосердной
любви еще одно важное качество: она требует
принимать во внимание не только отношения
"я - другой", но и "другой - другой",
чтобы, ценить людей, а не пользоваться
ими20.
Важным элементом милосердия является
требование прощения обид. Смысл
милосердного прощения не просто в забвении
причиненного зла, ведь забыть можно в
презрении, в полнейшем равнодушии к тому,
кто совершил зло или стремился к этому.
Милосердное прощение означает главным
образом отказ от мщения и затем уже
примирение. Но также и другое: не бери на
____________________
20 См.: Outka G. Agape: An Ethical
Analysis. New Haven: L., 1972. P. 24.


190

себя право судить других и навязывать им
свое мнение. В этом своем выражении этика
милосердия представляет собой будоражащий
парадокс для морального сознания. Во-
первых, как прощать непростительное? Можно
с усилием воли, "сжав зубы" простить обиду,
нанесенную себе. Но как простить обидчика
своей матери, своей любимой, своих детей,
своих друзей? Ф.Ницше прямо сталкивает
заповеди любви и прощения обид: прощай
обиды, нанесенные тебе, но недопустимо
прощение обид, нанесенных другу21. Прощение
не должно быть истолковано как по-
пустительство, ведь есть вещи, которые
нельзя уступать.
Во-вторых, любя ближних, как принять
заповедь "Любите врагов ваших" (Мф. 5:43-
44)? Христос заповедью любви к врагам как
бы разъяснил и дополнил заповедь любви.
Иногда высказывается не лишенное оснований
мнение, что в христианском учении заповедь
любви имела значение главным образом как
заповедь любви врагов: случайно ли Христос
приводит в пояснение притчу о добром
самарянине, которая прямо указывает, что
ближним может быть и враг; - вот и люби
врага. Коль скоро нравственность понимается
как путь преодоления обособленности,
разобщенности между людьми, заповедь любви
к врагам действительно является первичной,
ибо враждебность, ненависть являются
наиболее крайними выражениями
обособленности и разобщенности. Заповедь
любви к врагам может быть конкретизирована
____________________
21 Ницше Ф. Так говорил Заратустра //
Ницше Ф. Соч.: В 2 т. Т. 2. М., 1990. С.
63.


191

в двух требованиях: "Люби даже того, кого
ты считаешь врагом" и "Никого не считай
своим врагом". В практике нравственной
жизни человек, конечно, начинает с доброго
отношения к своим близким, с любви к
ближним. И только сильные духом люди
достигают той нравственной высоты, когда
примирение с врагом и любовь к врагу как к
человеку становится одним из путей
нравственного совершенствования.
В истории морали и моральной философии
можно встретить различные и по характеру, и
по последовательности воплощения
рассмотренных типов нормативной
рациональности. Однако интерес представляет
не факт ограниченного разнообразия мо-
рально-этических принципов и тем более не
выявление среди них именно предпочтительных
или предосудительных. Ни один из принципов
морали сам по себе не гарантирует того, что
избрав его, человек исполнит нравственный
закон и обеспечит себе путь к подлинному
совершенству. Нравственное совершенство и
заключается, заключалось бы в том, что
человек в своих поступках, в своем образе
мысли воплощает все моральные принципы.
Имея высокий идеал и стремясь к его
воплощению, человек находит адекватные
целям и соответствующие ситуации средства
для его практической реализации.






192



О.О'Нил



Автономия: зависимость и независимость

Тема автономии занимает центральное место
в современной англоязычной литературе по
вопросам этики и политики. Предметом
обсуждения является как само понятие
автономии, так и моральная значимость этого
феномена.
Под автономией обычно понимается либо
некоторого рода независимость в действиях и
мотивах, либо некоторого рода зависимость
(coherence) действий или мотивов, либо то и
другое вместе, и этим исчерпывается
сходство разных подходов к автономии.
Анализируя современные трактовки этого
понятия, Дж.Дворкин отмечает, что автономию
приравнивают к свободе, самоуправлению,
суверенитету, свободе воли, достоинству,
целостности, индивидуальности,
независимости, ответственности,
самопознанию, самоуверенности, критическому
размышлению, свободе от обязательств и от
внешней причинности. Не без сарказма он
заключает, что "практически единственное,
на чем сходятся разные авторы, это то, что
автономия - такое качество, которое
желательно иметь"1.
Впрочем, и это утверждение отнюдь не
бесспорно. Во-первых, многие теории
____________________
1 Dworkin G. The Theory and Practice of

<< Пред. стр.

страница 20
(всего 34)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign