LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 17
(всего 34)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

2 Дробницкий О.Г. Понятие морали: Историко-
критический очерк. М., 1974. С. 122-227.
3 Приводимые далее признаки морали в
обобщенном виде представляют результаты
исследования, проведенного Дробницким. В
разных работах и разных местах "Понятия
морали" он предлагает варьирующиеся
признаки. См., в частности, Дробницкий
О.Г. Указ.соч. С. 264-283.


155

личности по отношению к "внешне-
эмпирическим и групповым воздействиям", ж)
ее способность к "самозаконодательству", з)
а также особую форму личной
ответственности, и) моральное требование
универсально, а моральное суждение
универсализуемо. По родо-видовой специ-
фикации данное определение морали
содержательно. Однако это - содержание,
внешнее морали. Переход от абстрактно-
формальных определений к конкретно-
содержательным фактически выразился в
уточнении первоначальных родовых
характеристик путем прояснения видовых
признаков морали. Но при таком подходе
действительное ценностно-императивное
содержание морали остается за рамками
исследования. Ограниченно функциональный
анализ морали, не доведенный до
рассмотрения ее ценностно-императивного
содержания, не позволяет последовательно
специфизировать и формально-теоретическое
определение морали: выделенные признаки
морали как системы требований втречаются в
описаниях, предлагаемых разными авторами по
отношению к науке и научному знанию, к
художественному творчеству, вообще
индивидуально-неподражательному образу
жизни. Так что исследование способов
функционирования морали, при всей важности
полученных теоретических результатов в
понимании механизмов морали, не позволяет
дать ответ на вопрос, какие потребности
лежат в ее основе и на что именно (а не
только как) она ориентирует человека.
На недостаточность функционального
подхода к морали указывает Б.Герт, также не
удовлетворенный преобладанием в этической


156

литературе формальных определений
нравственности. Согласно Б.Герту,
содержание морали задается действиями, ко-
торые регулируются моральными правилами4.
Таковы убийство, обман, кража,
прелюбодеяние, которым соответствуют
правила: "Не убивай", "Не лги", "Не кради",
"Не прелюбодействуй", а также: "Исполняй
обещания", "Не обманывай", "Не причиняй
страдания" и т.д. В то же время, определяя
мораль через указание на моральные правила,
Герт не задается вопросом, что делает эти
правила моральными, по какому критерию то
или иное правило может быть отнесено к
морали. Между тем очевидно, что выполнение
некоторого правила может мотивироваться и
обосновываться самым разным образом и,
соответственно, вести к разного рода по-
ступкам.
Теоретик, придерживающийся
функционального метода в этике, сказал бы,
что правило становится моральным благодаря
своему содержанию, которое определенным
образом обосновано, вменено,
санкционировано, что деяние становится
моральным в силу определенного характера
мотивации и рефлексии, так же и суждение
морально не только по своему предмету и
используемой лексике, но и по своей логике:
это объективное, универсализуемое,
предписательное, приоритетное суждение.
Теоретик-функционалист достаточно
методологически вооружен, чтобы оспорить
эмпирика. Между тем его теоретических
____________________
4 См.: Gert B. Morality. A New
Justification of the Moral Rules. N.Y.:
Oxford UP, 1988. P. 67.


157

средств недостаточно, чтобы выйти на
содержание морали даже на том уровне, на
котором работает эмпирик-субстанциалист.
Антитетичность функционального и
субстанциального подходов определяется
различными социально-философскими кон-
текстами теоретической рационализации
нравственности. При функциональном подходе
предполагается, что нормативное содержание
морали исторически изменчиво, и ее природа
заключается в особых формах детерминации
поведения человека, которые в различные
эпохи оказываются задействованными в отно-
шении различного социально-культурного
содержания. При эмпирически-субстанциальном
подходе предполагается, что мораль
воплощена в сумме определенных по
содержанию правил, механизмы действия
которых изменяются от эпохи к эпохе, но
смысл которых от этого не меняется. По-
своему этот подход также формален в той
мере, в какой моральная идентификация
действий и характеров ставится в
зависимость от их соответствия правилу,
мотивы же и ценностные ориентиры их
исполнения во внимание не принимаются.
Следовательно, установка на содержательный
анализ морали не получает последовательного
развития.
Для конструктивного разрешения этой
дилеммы, конечно, недостаточно
констатировать неудовлетворительность
каждого из этих подходов в отдельности и
необходимость их синтеза. Здесь требуется
смена исследовательских установок и,
соответственно, подходов к теоретической
рационализации морали. Так, построение
концепции морали должно базироваться на


158

принципиальном единстве философской и
нормативной этики. Исследование природы
морали, особенностей ее функционирования, с
одной стороны, и всего многообразия
императивно-ценностных элементов
нравственности, с другой, должно быть
соотнесено с конечными целями и высшими
ценностями человеческого существования5.
Анализ различных в истории мысли моральных
учений (не только доктринально оформленных
и философски обоснованных) показывает, что
так или иначе в качестве фундаментальных
моральных ценностей выдвигались
примиренность, взаимопонимание,
партнерство, солидарность, милосердие и,
соответственно, ключевыми нравственными
императивыми считалось золотое правило: "Во
всем, как хотите, чтобы с вами поступали
люди, так поступайте и вы с ними" (Мф.
7:12) и заповедь любви: "Возлюби ближнего
своего, как самого себя" (Мф. 22:39). Как
показывает анализ истории этики, в
философских дискуссиях о морали, тогда,
когда их участники ориентировались не на
критику морали и нравов, а на выяснение
положительного смысла нравственности, в
качестве целей и высших ценностей рассмат-
ривался тот комплекс идей, который отражает
основанную на высших духовных принципах
человеческую общность, межличностное
единение, точнее, духовно возвышенное
единение человека с другими людьми, с
миром, Богом, Природой, а также пути и
условия осуществления этого единения.
Считается, что эти идеи осознаются с
____________________
5 Ср. Холмс Р. Мораль и общественное благо
// Настоящее издание. С. 67.


159

развитием христианской мысли. Однако если в
восприятии античной этики не замыкаться на
софистах и Аристотеле только, но помнить
еще и о Гераклите, Платоне, стоиках, то
образ морали как сферы (пути) примиренности
и человеческого единения можно будет
проследить в античности не в меньшей мере,
чем в христианской традиции.
Задача этико-философской рационализации
морали заключается в раскрытии социально-
культурного и этического содержания
фундаментальных императивов нравственности
и выяснении тех практических форм,
посредством которых они осуществляются в
культуре. Задача рационализации моральным
сознанием самого себя существенно другая и
заключается в прояснении принципиальных, в
частности, императивно-ценностных,
оснований человеческого бытия, и в их
кодификации (систематизации).
В самом общем и первичном плане уже
золотое правило и заповедь любви задают,
самостоятельные, хотя и сообщающиеся,
системы ценностей и логики рассуждения в
морали. При этом мораль, задаваемая
заповедью любви, более сложна по своей
структуре и в целом снимает в себе мораль
золотого правила. Строго говоря, золотое
правило устанавливает определенный стандарт
взаимоотношений между равными (или по
крайней мере предполагаемыми равными)
агентами. Этика золотого правила - это
социальная этика отношений обособленных,
непосредственно не связанных друг с другом,
не связанных соучастием агентов. Можно
добавить, что золотое правило устанавливает
главным образом характер, прнцип, но не
содержание действия: оно указывает, что к


160

другому следует относиться равным и уни-
версализуемым образом. Заповедь любви в
своей "меньшей" части, т.е. в заповеди
любви к ближнему, также относится к
"горизонтальным" отношениям. Как и золотое
правило, она неявно, только самой своей
формулировкой, обязывает относиться к
другому как к равному любому третьему, т.е.
одинаково ко всем. Но в отличие от золотого
правила, заповедь любви, даже в своей
"меньшей" части, расширяет круг равенства,
обязывая относиться к другому, хотя бы как
к равному себе. Одновременно заповедь любви
задает и определенное содержание этому
отношению, а именно, повелевает относиться
к другому по крайней мере невраждебно,
примиренно, партнерски, но лучше -
солидарно, доброжелательно, заботливо6.
Вместе с тем, "наибольшая" заповедь -
____________________
6 Здравый смысл предполагает, что и в
золотом правиле речь идет о том же; во
всяком случае о позитивном отношении к
другому. Однако не требуется большого
воображения, чтобы представить
руководствующимся золотым правилом злодея
(тирана или садиста), готового относиться
ко всем универсализуемо и допускающего в
изменившихся обстоятельствах аналогичное
отношение к себе же со стороны сильного,
могущественного, безнаказанного другого.
Так что сопровождение в католически-
протестантских изданиях соответствующего
текста Евангелия от Матфея, где
формулируется заповедь любви,
колонтитулом "Золотое правило" с
этической точки зрения нельзя считать
точным.


161

заповедь любви к Богу устанавливает
отношение человека к высшему и определяет
относиться к ближнему, имея в душе образ
высшего, иными словами, своим отношением к
другому, возвышать себя и другого.
Отношением человека к высшему (к
Божеству, к идеалу) и отношением к другому
человеку (к другим людям) задается основное
содержание нравственности (всего лишь
дополняемое обязанностями человека к самому
себе, о которых говорил И.Кант, или
стыдливым отношением человека к себе как
плотскому существу, на которое указывал
В.С.Соловьев). С другой стороны, оба
отношения таят в себе принципиальные для
морали коллизии - "универсализм -
партикуляризм" и "Я - другие". Этими
противоречиями опосредствованы базовые
императивно-ценностные системы морали,
задаваемые принципами наслаждения, пользы,
личного совершенства и милосердной любви.
Доминирование в системе ценностных
ориентаций личности частного интереса в
сочетании с приоритетным отношением к себе
характеризует гедонизм; а в сочетании с
приоритетным отношением к другим -
утилитаризм. Доминирование общего интереса
в сочетании с приоритетным отношением к
себе характеризует перфекционизм; а в
сочетании с приоритетным отношением к
другим - альтруизм.
В кодификации различно организованных
нравственных ценностей и норм содержательно
раскрываются варианты рационализации
морали, т.е. способы систематизации и
"аксиоматизации" ценностей и требований, а
также характера их обоснования как
нормативных (оценочных и предписательных)


162

суждений. В соответствии с этой установкой
во второй части статьи будут рассмотрены
пути рационализации в морали различных
нормативных содержаний.


2

В основе гедонизма лежит принцип
наслаждения. С гедонистической точки
зрения, наслаждение рассматривается как
единственно достойная цель человеческой
жизни и высшая ценность, а основной
гедонистический принцип гласит: "Поступай
всегда так, чтобы ты по возможности мог
непосредственно удволетворять свои желания
и испытывать как можно большее наслажде-
ние". Уже из формулировки этого принципа
следует, что рациональность гедонизма может
обнаружиться лишь в мета-анализе логики и
психологии сознания, полностью
сориентированного на наслаждение. Само же
это сознание, во всяком случае в наиболее
распространенных своих проявлениях не
допускает каких бы то ни было
"рационализаций", более того, каких-либо
"принципиальных" высказываний. Коль скоро
наслаждение принято в качестве высшей
ценности, а в последовательных вариантах
гедонизма - в качестве единственной
ценности, то любое (даже самое
благожелательно-снисходительное)
обоснование принципа наслаждения в
действительности является разрушительным
для него. Обоснование - это подведение под
более широкое представление, теоретический
или практический принцип. В попытке
обоснования наслаждения гедонистическое


163

сознание справедливо усматривает вольное
или невольное ограничение базового принципа
- наслаждения. Гедонистическое сознание мо-
жет допустить оправдывающие объяснения
приоритетности наслаждения, но не наложения
на него более общего принципа7.
В гедонизме сохраняется непременная для
этики установка на самодостаточность
добродетели. Другое дело, что добродетелью
называется способность и умение
____________________
7 Поэтому и эвдемонизм (когда его адепты
апеллируют к наслаждению, пусть даже
возвышенному и духовному, а не к счастью
в широком понимании или высшему благу)
представляет собой всего лишь эвфемизм
этики наслаждения. Если в качестве
высшего принципа поведения и критерия
оценки выбирается наслаждение,
рассматриваемое как высшая цель, и
взыскуется наслаждение непосредственное и
наибольшее, то невозможно, удерживаясь на
возвышенной точке зрения, отказаться от
выбора именно чувственных наслаждений,
предполагаемых к желательному
осуществлению "здесь и теперь": ведь
именно чувственные наслаждения являются
наиболее насыщенными. Предположение о
разумных или умеренных наслаждениях
означает определенный предел наслаждения
как такового. Это не значит, что
невозможно принятие в качестве высших
именно возвышенных, разумных или
умеренных наслаждений; но это уже будет
реализацией пара-гедонистической
ориентации в нравственности, совмещенной
с перфекционизмом, аскетизмом,
пруденциализмом и т.п.


164

наслаждаться. Добродетель же универсальной
морали рассматривается лишь под углом зре-
ния того, содействует или препятствует она
истинному наслаждению. Вместе с тем, анализ
этико-гедонистической логики сви-
детельствует о том, что для
сориентированного на наслаждения сознания
не существует трансцендентного должного.
Коль скоро высшей целью человека признается

<< Пред. стр.

страница 17
(всего 34)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign