LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 14
(всего 34)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>



126



Р.Хардин



Пределы разума в моральной теории1

Одна из трудностей, подстерегающих
каждого серьезного исследователя проблемы
рациональности, состоит в том, что факторы,
влияющие на принятие любого сколько-нибудь
значительного решения, не поддаются полному
учету. Речь идет, в частности, о таких
сложных поступках и решениях, как выбор
средств достижения целей, в том числе целей
моральных. Поэтому та теория морали,
которая говорит о целях человеческих
действий, должна включать в себя также
теорию принятия решений и теорию поведения.
Это относится к утилитаризму во всех его
разновидностях, как и вообще к любой
консеквенциалистской теории морали.
В дискуссиях по этике (особенно этике
утилитаристской) часто указывают на
ограниченность нашего разума и неизбежную
неполноту информации, необходимой для
принятия решений. Эти и другие ограничения,
как я попытаюсь показать, являются более
важными и фундаментальными, чем это обычно
представляется, и если их учитывать с
самого начала, а не просто вносить на их
основе какие-то коррективы в уже полученные
____________________
1 Статья подготовлена автором на основании
главы 1 из его книги "Morality Within the
Limits of Reason" (University of Chicago
Press, 1988). P. 1-29. - Ред.


127

выводы, то сами эти выводы будут совершенно
другими. Думаю, что многие из наших
наиболее важных решений и норм суть
следствия указанных ограничений. Поэтому
было бы грубой ошибкой игнорировать эти
ограничения при построении этической
теории. В дебатах по поводу утилитаризма
многие спорные вопросы могут быть
значительно прояснены или даже разрешены,
если переставить акценты с проблемы
установления "первых принципов" на проблему
правильного выбора. Учет упомянутых
ограничений помог бы нам выявить суть
различий между так называемыми
утилитаризмом действия и утилитаризмом
правила и решить такие проблемы, как
конфликт принципов автономии и либерализма
с принципами пользы и благосостояния;
несовпадение утилитаристских рекомендаций в
политике и в сфере личной жизни;
противоречия между правом и
целесообразностью вообще.
В данной статье я в общих чертах обозначу
когнитивные границы разума. Затем очень
коротко скажу о роли теоретико-игровых
построений в консеквенциальной моральной
теории и о принципиальных ограничениях,
стоящих на пути достижения индивидуальных
целей. Далее я покажу, как нерешенность на-
званных выше проблем привела к прискорбному
разделению моральной и политической теорий
во многих философских течениях XX века и к
спору между утилитаризмом действия и утили-
таризмом правила.






128

I. Пределы разума

Любая консеквенциалистская теория морали
так или иначе затрагивает отношения средств
к целям. Поскольку такая теория
рассматривает действия индивидов, она
должна строиться на понимании рациональных
способностей тех, кто осуществляет выбор. В
литературе утилитаристского (как и
антиутилитаристского) направления процесс
принятия решений часто трактуется крайне
упрощенно. Теоретики, предметом
исследования которых является
институциональное и индивидуальное принятие
решений, признают, что наша способность
производить всецело рациональный выбор в
сложных социальных ситуациях весьма огра-
ниченна. Если исходить из этого, вполне
обоснованного предположения, то подлинный
смысл консеквенциалистских моральных
принципов предстанет в существенно ином
свете по сравнению с тем, как он обычно
интерпретируется в спорах об утилитаризме и
моральной теории вообще.
Нередко в дискуссиях по поводу морального
выбора затрагиваются вопросы, подлежащие
ведению не столько философии, сколько
социологии. Я имею в виду, главным образом,
процесс принятия решений (в его основных
чертах), ограниченность информации, которой
мы обладаем, и общие, стратегические по-
следствия конкретных решений и поступков.
Сюда же (хотя это может показаться
неожиданным) относится в определенной сте-
пени и теория ценностей, которую обычно
включают в сферу интересов философии. Все
это составляет предмет многочисленных
теоретических изыcканий.Важнейшим


129

результатом этих исследований является
вывод о том, что в обычных условиях мы, ве-
роятно, не можем быть рациональными в том
ценностном смысле, который несет в себе
традиционное понятие рациональности.
Обычно утилитаризм упрекают в том, что он
берется объяснить слишком много. Однако
главная его слабость, напротив, та же, что
и у любой другой теории морали: он не
обладает достаточной теоретической
полнотой. Его стремление выйти за пределы
своих реальных возможностей породило
наиболее слабые и легко опровержимые
декларации утилитаристов, начиная с
Бентама. Можно сказать, что главной задачей
утилитаризма всегда было достижение полной
завершенности на картезианской дедуктивной
основе. Однако эта цель не является
специфически моральной, и нет нужды
трактовать ее подобным образом.
Действительный моральный импульс
утилитаризма состоит в том, чтобы побудить
людей заботиться о "хороших последствиях",
проистекающих из их поступков, поскольку
только по этим последствиям и можно судить
о моральности поступков. Следовательно,
утилитаристские императивы являются услов-
ными, а не априорными. Они зависят, среди
прочего, от наблюдаемых фактов и от
духовного багажа данного морального субъ-
екта. Поскольку утилитаризм интересуется
общими последствиями поступков, он
обязательно включает в себя рациональный
расчет этих последствий.
Ясно, что результаты подобных расчетов
зависят от правильного применения
рациональных принципов. Однако утилитаризм
не есть воплощенная рациональность. По


130

мнению Ф.А.Хайека, беда утилитаристского
подхода в целом состоит в том, что "он
совершенно не учитывает тот фактор, из-за
которого возникает необходимость в
правилах, а именно - наше незнание"2. Он
прав в том, что правила нередко оказываются
необходимыми вследствие незнания фактов,
однако ни согласие, ни отказ признать это
обстоятельство никак не влияют на
содержание утилитаристской теории. Сиджвик
глубже проник в суть этой проблемы: он
убедительно доказал, что этика не является
прикладной наукой вроде, например, науки
кораблевождения3. Если мы разработаем более
совершенный метод познания причинных
отношений и благодаря этому сможем лучше
подбирать средства для достижения своих
целей, это не повлечет за собою необходи-
мости изменить нашу этику. Моральный
импульс утилитаризма постоянен, но
конкретные решения, принятые под его
воздействием, зависят от наших знаний и
понимания ситуации. Например, более
глубокое и точное понимание того, как
достичь собственного блага, не требует
какого-то нового понимания самого этого
блага.
Утилитаризм нередко обвиняют в
иррациональности. Имеется в виду следующее:
когда утилитарист начинает рассчитывать
последствия различных предполагаемых
поступков, то тем самым он фактически уже
____________________
2 Hayek F. The Mirage of Social Justice //
Hayek F. Law, Legislation and Liberty.
Vol. 2. Chicago, 1976. P. 20.
3 Sidgwick H. Methods of Ethics. L., 1907.
P. 15-16.


131

сделал выбор; сама процедура расчета и есть
избранный им поступок, и пока он этим
занят, другие действия исключены. К стыду
философов, они иногда всерьез принимают это
обвинение. Так, лорд Девлин замечает: "Если
бы разумный человек "вырабатывал правило",
стремясь к полному пониманию всего, с чем
он имеет дело, коммерческая и админи-
стративная жизнь страны была бы полностью
парализована"4. Когда мы не знаем, в чем
заключается лучший выбор, мы можем все же
быть уверенными в том, что сидеть и
подсчитывать - это не лучший выбор.
Любопытно, что эта проблема возникает лишь
в академических дискуссиях, но не на
практике (как говорит Девлин, мы достаточно
разумны, чтобы не довести мир до полной
остановки).
Совершенно очевидно, что наша способность
рассчитывать последствия поступков весьма
ограниченна, мы не в состоянии учесть
всего. Возможно, отец Гитлера после веселой
попойки в пивной беспокоился, сможет ли он
завтра хорошо заработать. Вряд ли его
мучила мысль о том, не приведет ли эта
пирушка к зачатию невиданного в истории
монстра. Однако вполне вероятно, что этот
пьяный загул способствовал скорее зачатию
Адольфа, чем какого-то милого весельчака.
Именно вследствие неполного, ограниченного
знания о реальных причинных отношениях
вопрос о том, следует ли зачать ребенка
сегодня или это лучше сделать через неделю,
не является предметом морального

____________________
4 Devlin P. The Enforcement of Morals.
Oxford, 1965. P. 49.


132

разбирательства даже в самой строгой
консеквенциалистской этике.
Поскольку содержание поступка
определяется не только целевыми
установками, но и рациональным пониманием
ситуации, можно ожидать, что люди,
обладающие разными способностями, будут
поступать по-разному. Наша
ориентированность на последствия поступков
может привести к тому, что мы будем
морально судить человека за то, что он глуп
или невежественен. Глупость и невежество
могут привести к ужасным, с точки зрения
морали, последствиям, даже когда человек
неповинен в этих своих качествах. Возможно,
в таком случае не следовало бы морально
осуждать его. Однако здесь не может быть
полной уверенности, поскольку бывает очень
трудно судить, где кончаются глупость и
невежество и начинаются моральная
ущербность или подлость. Часто одно
неразрывно связано с другим.
На этом покончим с первым обширным
классом ограничений разума и их значением
для моральной аргументации. Обратимся
теперь к другому большому классу, в который
входят ограничения нашей теории ценностей.
Два самых главных ограничения
индивидуального разума в
консеквенциалистской этике - это те,
значение которых признано благодаря,
главным образом, утилитаристкой программе и
ее детищу - экономике всеобщего
благосостояния. Речь идет об ограниченной
способности индивида, во-первых, точно
оценить, насколько потребляемые им вещи
полезны для него самого, и, во-вторых,
решить, что является благом для другого, то


133

есть произвести точное сравнение полезности
вещей для разных лиц. Если мы не способны к
измерениям и сравнениям такого рода, тогда
мы не сможем точно определить пользу для
группы или общества путем простого сум-
мирования индивидуальных "польз". Однако не
следует и преувеличивать сложность подобных
подсчетов, как это делают многие
экономисты, когда они вовлекаются в чисто
логические построения.
Этот вопрос будет вставать и далее, тогда
и прояснится его значение для
утилитаристской концепции. Пока же просто
замечу, что аддитивная5 польза для
некоторой группы людей - это крайне
неопределенное понятие. Основное моральное
содержание различных видов утилитаризма
едва ли не исчерпывается указанием на
сравнительную "полезность" разных вещей,
причем критерии сравнения весьма
расплывчаты (ваша сломанная нога - худшее,
того, что меня укусил комар).
Таким образом, существуют по меньшей мере
три когнитивных препятствия, затрудняющих
подсчет той суммы блага, которая образуется
в качестве общего результата наших дей-
ствий: (1) нехватка информации, необходимой
для такого рода подсчетов; (2) отсутствие
достаточно полной и точной каузальной
теории, позволяющей предвидеть последствия
наших поступков; (3) ограниченные
возможности нашего разума. Мы сталкиваемся
с двумя трудностями и в теории ценностей, а
____________________
5 Термин "аддитивный" (additive)
используется здесь для обозначения
совокупного или суммарного характера
предмета, явления. - Примеч. ред.


134

именно: удовольствия, выгоды и т.п. не
подлежат суммированию независимо от того,
идет ли речь об одном человеке или группе
лиц. Эти два класса ограничений в
определенной мере взаимосвязаны. Так,
второй класс проблем усиливает и обостряет
проблемы первого вида, поскольку, когда
возникает необходимость рассчитать
утилитарные последствия наших действий,
неаддитивность благ должна быть
компенсирована большим объемом информации.
Соответственно, неаддитивность благ была бы
не столь проблематичной, если бы мы
располагали подходящими каузальными
теориями.
Существует еще один класс ограничений,
уменьшающих наши возможности добиться чего-
либо благодаря своим собственным усилиям. В
самом деле, мы фактически никогда не
действуем в одиночку, и полученные нами
результаты зависят не только от нас лично,
но и от других людей. Данная зависимость
есть не что иное как "стратегическое
взаимодействие", анализ которого очень
важен для этики. Этой проблеме посвящен
следующий раздел настоящей работы.


2. Стратегическое взаимодействие и теория
морали

Особенностью современного подхода к
исследованию морального выбора является
привлечение теоретико-игровых (и вообще
экономических) методов и представлений.
Теория игр выдвигает на первый план
отношения между поступком (или выбором
стратегии) и результатом. В этом она сходна


135

с утилитаризмом. Большинство моральных
теорий, если не все, уделяют основное
внимание поступкам и лишь изредка
обращаются к результатам. Предметом оценки
при этом является поступок per se6. Что
касается консеквенциалистской теории
морали, то ее фундаментальная посылка
состоит в том, что оценка данного поступка
производна от оценки его последствий. Эта
теория упускает из виду, что некоторые
определенные действия могут выглядеть, если
судить по их последствиям, как безусловно
хорошие или безусловно плохие, хотя и не
исключено, что в этих последствиях не
выражена подлинная суть деяния. Фактические
последствия того или иного поступка часто
зависят от целого комплекса причинных
связей. Одним из наиболее важных видов

<< Пред. стр.

страница 14
(всего 34)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign