LINEBURG


страница 1
(всего 34)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>



Российская Академия Наук

Институт философии




МОРАЛЬ

И

РАЦИОНАЛЬНОСТЬ



Москва
1995


ББК 87.7
М-79

Редколлегия:
доктора философских наук
Р.Г.Апресян, А.А.Гусейнов,
Л.В.Максимов


Ответственный редактор
и автор предисловия
доктор философских наук
Р.Г.Апресян


Рецензенты:
доктора философских наук:
Л.Б.Волченко,
В.И.Толстых


Переводчики:
Кротовская Н.Г., Михайленко Ю.Б.,
Новичкова Г.А., Руднева Е.Г.,
Султанова М.А., Федина Е.Н.


М-79 Мораль и рациональность. - М.,
1995. - 197 с.

Данный труд представляет собой
международную коллективную
монографию, созданную философами из
России, Великобритании, США, Канады.
Не претендуя на концептуальное
единство, авторы стремятся
рассмотреть проблемы рациональности
на предмете морали и с
антисциентистских антипросвети-
тельских позиций осмыслить мораль
как особого рода выражение
рациональности. В книге
анализируются вопросы логики и
гносеологии этического познания,
характер морально-этических
рационализаций, проявления
рационального и иррационального в
поведении, пути самоидентификации и
автономизации личности,
рассматриваются способы аргументации
в конкретных моральных дискуссиях по
острым социальным проблемам.


ISBN 5-201-01885-8 ИФРАН, 1995



СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие..............................3

Р.Хэар
Как же решать моральные вопросы
рационально?..........................9

Л.В.Максимов
Аргументация и обоснование в
моральном рассуждении................22

А.А.Ивин
Моральное рассуждение................33

А.А.Гусейнов
Обоснование морали как проблема......48

Р.Холмс
Мораль и общественное благо..........64

Р.Хардин
Пределы разума в моральной теории....79

Р.Г.Апресян
Нормативные модели моральной
рациональности.......................94

О.О'Нил
Автономия: зависимость и
независимость.......................119

Э.Монтефиоре
Личная тождественность, культурная
тождественность и моральное
рассуждение.........................136
Б.Герт
Рациональное и иррациональное в
поведении человека..................159

Л.Гроарк
Практический разум и полемика вокруг
порнографии.........................180




Предисловие

Проблема рациональности в морали, или
моральной рациональности для классической
философской этики, начиная с Сократа, как
правило была проблемой осмысленного,
обоснованного и воплощенной в правильном
действии решения сообразного с
добродетелью, отличного от страсти, мнения,
предрассудка, обычая. В новоевропейской
философии рациональность морали
утверждалась в явной или скрытой антитезе
этике откровения и веры, с одной стороны, и
этике "чувства", с другой. В докантовской
мысли рациональность морали могла
ассоциироваться с "научностью" и строгостью
(по стандартам математики или физики)
построения знания о морали и его
обоснования. Критическая работа Канта
заключалась в прояснении специфичности
задаваемой моралью рациональности как
практически ориентированной и воплощенной в
форме действий. Однако кажущаяся
метафизическая отвлеченность кантовской
теории морали спровоцировала этику на
эмпирические и "конкретно-научные"
изыскания, результатом которых стал вывод о
множественности, вариативности,
релятивности (по крайней мере исторической)
моральных культур (систем), нереализуемости
в них универсальных и объективных критериев
и, стало быть, принципиальной
нерационализируемости морали. Пределы
соотнесенной с моралью рациональности,
скажем, в ранне-аналитической моральной


5

философии были сужены до собственно филосо-
фского рассуждения о морали, причем
предметизированной исключительно в сфере
морального языка.
Между тем, дискуссии о природе
рациональности, последний мощный всплеск
которых приходится на конец семидесятых го-
дов, имели по крайней мере один
существенный результат, а именно, понимание
ограниченности унаследованного от класси-
ческого европейского рационализма понятия
рациональности как характеристики только
универсально и абсолютно отвечающего
требованиям разума знания. Переосмысление
этого понятия позволило увидеть
рациональность, точнее рациональности, и в
научно-эмпирическом, техническом, а также в
художественном, мистическом, практически-
пруденциальном, императивно-оценочном т.п.
видах знания и в практиках разного рода.
Развитию и утверждению такого,
несциентистского, понимания рациональности
во многом способствовали работы М.Вебера.
Распространение критериев рациональности
на те сферы человеческого опыта, которые в
соответствии с эпистемологическими
традициями новоевропейского знания
рассматривались по крайней мере
несовершенными в качестве знания, конечно,
знаменовало уступку со стороны сциентизма,
или (в зависимости от того, с какой стороны
мы наблюдаем этот процесс) наступление на
сциентизм. Ведь одно дело рациональность
как методологическая обоснованность знания
или адекватность знания определенным
интеллектуальным стандартам, а другое -
рациональность как целесообразность, причем
равно в утилитарном и идеальном смыслах


6

этого слова, как упорядоченность,
согласованность не только знаний, но и
общих представлений, ценностей, норм,
правил; наконец, как обоснованность системы
ценностных представлений и нормативных
кодексов. Сциентистское понятие
рациональности было, таким образом,
выведено из такого противопоставления
"иррациональному", при котором последнее
непременно имело - при любом понятийном
содержании - негативные научно-ценностные
коннотаты; а затем и реконструировано таким
образом, что оказалось наполненным более
широким когнитивным и социально-культурным
содержанием, согласно которому в
нормативной и ценностной систематике или
целе-ориентированной деятельности, или
внутренне целостном (при предметной
вариативности) опыте рациональность
прослеживается не в меньшей степени, чем в
знании.
Однако при спецификации подобного подхода
в этическом рассуждении неизбежно возникает
вопрос о том, что здесь может быть
предметом определения в качестве
рациональности, поскольку здесь также
прослеживаются эти разнонаправленные
тенденции развития концепции
рациональности. С одной стороны, этика без
насилия над ее внутренне органичным
содержанием подвергается анализу с
использованием методов, выработанных в
научной теории, с другой, сама
рациональность как характеристика морали
переосмысливается сообразно определенно
понимаемому внутренне органичному
содержанию нравственности. Как показывают
литературные опыты, по критериям рацио-


7

нальности оцениваются, во-первых, сами
морально-философские учения, во-вторых,
этико-моралистические доктрины, в-третьих,
систематизированные нормативно-этические
программы, в-четвертых, кодифицированные
моральные системы, в-пятых, отдельные
моральные формы, как то: требования,
суждения, решения, поступки, в-шестых,
нравственный опыт (другой вопрос, может ли
быть проанализирован опыт иначе, нежели
отраженный в определенных представлениях
сознания). Это различие оценок может
рассматриваться как выражение именно
разнообразия литературных опытов или
концептуальных построений. Но за ними
вполне обоснованно можно усмотреть и
действительную многоуровневость
рациональности в морали.
В случае оценки философского учения
существенным является внутренняя
согласованность, логическая
последовательность и непротиворечивость
теоретических положений данного учения;
обоснованность принятых в нем
концептуальных аксиом. В качестве начал
этической теории, как показывает именно
литературный опыт, могут быть избраны
установки более широкой теории, например,
философии, социальной философии,
естественно-научной теории (эволюционной
биологии или космологии), теологии, затем
некоторые мировоззренческие интуиции, а
также (хотя именно это категорически
отвергается сторонниками методологически
строгой теории) некоторые обобщения
здравого смысла. Так, социобиологическое
обоснование морали, основывающееся на
достижениях эволюционной генетики,


8

предлагает весьма стройное, а с точки
зрения сциентистски ориентированного ума, и
реалистическое объяснение таким
нравственным феноменам как помогающее
поведение, жертвенность, себялюбие и
альтруизм. Согласно социобиологической
(современному варианту эволюционной) этике,
мораль (моральные представления и
требования) коренится в природе человека и
представляет собой результат объективации в
социальных взаимодействиях людей
генетических механизмов, сформировавшихся в
процессе длительной эволюции.
Однако рациональность социобиологической
концепции морали оказывается под вопросом в
свете иной этической парадигмы, например,
социально-философской, выстроенной на ос-
нове специализированного познавательного
опыта социальной науки и задающей понимание
морали как формы нормативной регуляции.
Мораль можно понимать и как социальный
институт, как форму политической идеологии,
как способ познания, как язык суждений и
т.п. Если мораль, к примеру, понимается как
способ регуляции поведения людей, то теория
морали разворачивается через анализ формы
моральных требований, методов их предъ-
явления, обосновывания, обеспечения их
действенности. Если мораль понимается как
способ познания, то в теории морали
анализируются особенности морального
познания, его субъект и объект, характер
морального знания и его категориальный
аппарат. Если мораль понимается как тип
высказываний, или язык суждений, то
анализируется природа этих суждений и через
выявление их характеристик актуализируется
рациональность морали.


9

При каждом из этих подходов возможны как
рационально, так и "не-рационально"
построенные теории морали. Это же относится
к этико-моралистическим доктринам;
рационализация здесь имеет в основном те же
критерии, но при этом существенное значение
имеет и учет их собственного императивно-
ценностного содержания. Например, понятно,
что осмысление морали как уловки, "нудной
бредни" (Ш.Фурье) или химеры (Гельвеций),
или выражения "жизненной дистрофии"
(Ф.Ницше) предполагает ее образ как
запрета, рестрикции (образ, один из
наиболее распространенных в истории мысли).
Но это - такого рода рационализация,
которая явно направлена на нигилистическую
дезавуацию если не морали как таковой, то
по крайней мере определенной по
императивному и ценностному содержанию
морали. Между тем и рафинированное
теоретическое представление о морали как
регуляции поведения, в частности, регуля-
ции, ориентирующей на должное, является
лишь разновидностью понимания морали как
ограничения, сдерживания человека в
некоторых его потребностях и склонностях,
контроль за ними.
В рамках рестриктивного понимания морали
можно отчетливо проследить ряд подходов
и/или уровней рационализации. Первое, это
нигилизм, гедонистический протест против
морали, навязывающей "принцип реальности",
который накладывает запрет (ограничения) на
получение каких-либо или даже некоторых
удовольствий; очевидно, что при этом
рационализации подвергается не сама
гедонистическая установка, а развиваемая на
ее основе агрументация. Второе, в протесте


10

против запретительности или непременности
нормы содержится собственно нравственный
пафос - индивидуализированного,
самобытного, критического отношения к
бытующим и стихийно воспроизводимым в
нравах общепринятых норм поведения. Мораль,
таким образом, понимается как восстание
против обыденности, как возможность
творческого самоосуществления личности.
Третье, в рестриктивном понимании морали
содержится трезвая констатация
необходимости целесообразного
взаимодействия в обществе как относительно
едином организме. Понимание морали как со-
вокупности "правил поведения" помещает
мораль в более общую систему (природы,
общества) и критерием моральности действий
является их адекватность потребностям и
целям системы. Четвертое, регулятивность
морали интерпретируется не как сила
надиндивидуального контроля за поведением
граждан, но как вырабатываемый самими
людьми и закрепляемый в "общественном

страница 1
(всего 34)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign