LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 13
(всего 18)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

казнью. Balaguer также отличалась набожностью. То немногое, что еще осталось
у нее, она отдала на память жене своего защитника и сумела даже в эти
последние дни своей жизни так расположить к себе своих товарок по
заключению, что все они плакали, когда ее повели на эшафот. Она также
простила своего палача, поцеловав его перед смертью.
Во всех этих примерах не видно особенно глубокого чувства, но это также
и не комедия. Очень может быть, что это сентиментальное внушение, которое
большею частью исходит от духовного лица и которому легко подпадают
преступницы при известных условиях. Именно будучи совершенно одинокими,
вдали от всяких злых искушений, лишенные всякого общества, кроме
священников, они легко поддаются опять всем тем добрым побуждениям, которые
никогда у них совершенно не отсутствуют, и тяготение их к добру сказывается
у них с интенсивностью, совершенно не свойственной им при обычных условиях.
Все это тем более вероятно, что, в сущности, дело сводится здесь к
религиозным внушениям, которым они в высшей степени доступны. Сюда
присоединяется также, кроме того, потребность женщины в постороннем
сочувствии и чужой, хоть и нравственной, защите, которая для них тем более
важна, что весь свет их презирает и они находятся на пороге смерти. Если
вспомнить, что они в это время никого, кроме духовенства, не видят, то
станет понятным, каким образом благодаря особенной, чисто женской
способности удается им усвоить себе идеи и чувства лиц, старающихся обратить
их на путь истины, и как они в течение всего лишь нескольких дней
укрепляются во всех христианских добродетелях, даже во всепрощении, которое
им труднее всего удается.

13. Сентиментальность. У преступниц мы наблюдаем обыкновенно вместо
настоящего, крепкого, здорового чувства сладковато-притворную
сентиментальность, которая резче всего выступает в их письмах.
Aveline писала своему возлюбленному: "Je suis jalouse de la nature, qui
a l'air de nous faire enrager, tant elle est belle. Ne trouves-tu pas, mon
cher, que ce beau temps est fait pour les amoareux et qu'il parle d'amour?"
В другом месте она выражалась: "Que je voudrais etre au bout de
l'entreprise (т. е. убийства мужа) qui nous fera libres et heureux! il faut,
que j'y arrive, le paradis est au bout. Au detour du chemin il y a des
roses"*.

["Я завидую такой человеческой природе, которая выводит нас из себя,
настолько она прекрасна. Не находишь ли ты, мой доро- ' гой, что такая
прекрасная погода создана для влюбленных и она сама говорит о любви?.. Как
мне хотелось бы, чтобы уже закончилось это дело, которое сделает нас
свободными и счастливыми! Я должна в этом преуспеть. В конце пути нас ждет
рай. Окольный путь украшен розами" (фр.).]

Точно так же писала своему любовнику и Trossarello письма, полные
сентиментальных уверений в верности, которые, однако, были теорией, потому
что на практике она его обманывала бесконечное число раз. Одна из самых
ловких мошенниц, так называемая баронесса Gravay de Livergniere, писала
в своем дневнике следующее об одном 18-летнем молодом человеке, которого она
увлекла, несмотря на свои 48 лет, и которого хотела женить на себе:
"Черствый, бездушный человек! Он только делает вид, что любит меня, чтобы
заручиться протекцией моих друзей! О, воспоминания! Когда я думаю о нем, мне
припоминается галантный кавалер, который пел:

Pour avoir de noble dame
Obtenu le doux baiser,
Je veux brulant d'une flamme
Que rien ne peut apaiser"*.

[Чтобы от знатной дамы
получить горячий поцелуй,
я бы хотел гореть в пламени,
которое ничто не сможет погасить (фр.).]

Именно потому, что преступницы лишены всяких благородных и глубоких
чувств, они стараются симулировать их разными софизмами, подобно тому как
трус любит обыкновенно хвастать своей химерической храбростью.

14. Ум. Относительно умственных способностей мы находим здесь
величайшие колебания: с одной стороны, встречаются очень интеллигентные
преступницы, а с другой -- такие, способности которых более чем
посредственны. В общем, однако, можно сказать, что у преступниц чаще всего
наблюдается интеллигентность выше средней, что зависит, быть может, от того,
что у них импульсивные преступления довольно редки. Чтобы убить в припадке
животной ярости -- для этого достаточны умственные способности какого-нибудь
готтентота, но чтобы составить и привести в исполнение какой-нибудь более
или менее сложный план отравления -- для этого требуются известная хитрость
и ловкость. У преступниц замечается всегда некоторая обдуманность их
поступков.

Конечно, нельзя найти особенного ума у импульсивных преступниц, которые
мстят за небольшое причиненное им огорчение несоразмерно жестоко, как,
например, Glosset и Ronsoux, но некоторые закоренелые преступницы,
совершившие по нескольку преступлений, положительно поражают своими
замечательными умственными способностями. Ottolenghi наблюдал у одной
17-летней девушки очень богатое воображение и быструю сообразительность,
несмотря на ее более чем скудное образование. Кроме того, девушка эта
обладала настоящей манией писания, и всякую мысль, приходившую ей в голову,
она старалась, насколько могла, сама записать или же диктовала ее
кому-нибудь из своих товарок. Наконец, ее ловкая спекуляция с собственной
проституцией и развратом других также указывает на более чем среднюю
одаренность ее в умственном отношении.
Особенной интеллигентностью отличались знаменитые отравительницы, как,
например, Brinvilliers, Lafarge и Weiss, прекрасно владевшие пером, равно
как и Jegado, о которой один свидетель выразился, что "она только с виду
глупа, но на самом деле дьявольски умна". Tiquet всегда считалась очень
умной особой в том аристократическом кругу, в котором она вращалась. Точно
так же и преступницы, совершающие преступления из-за жадности и алчности,
отличаются, в общем, хорошими умственными способностями. Mercier, например,
несмотря на свое религиозное помешательство, обладала отличной коммерческой
сметкой: она в короткое время составила себе своими делами значительный
капитал, потеряла его, но потом опять вернула.
Еще большим умом отличалась знаменитая американская воровка, Lyons,
которая, накрав в Америке целое состояние, отправилась в Европу с
единственною целью показать свое искусство и там. Однако в Париже она была
поймана в одном воровстве на месте преступления, но сумела так ловко
поставить дело и выпутать себя, что благодаря вмешательству английского и
североамериканского посланников полиция поспешила отпустить ее на волю со
всевозможными извинениями. Другой образчик подобной же интеллигентности
представляла мошенница, выдававшая себя за графа Sandor'a. Особа эта
сотрудничала в нескольких газетах и сделалась женихом дочери одного
венгерского магната. Она сумела выманить у будущего тестя своего
значительные суммы денег и скрыть свой пол до последней минуты, т.е. до тех
пор, пока была арестована. Далеко недюжинным умом отличалась и начальница
разбойничьей шайки в Техасе, знаменитая Bell-Star, державшая долгое время в
страхе население целого округа и наносившая вред своими разбоями даже самому
правительству Соединенных Штатов. Затем так называемая Gravay de
Livergniere, обманщица, известная под шестью или восемью именами,
настоящее имя которой все-таки осталось тайной, сумевшая в свои 48 лет так
влюбить в себя одного 18-летнего юношу, что даже осуждение ее не могло его
охладить к ней, симулировавшая в этом возрасте роды и долго выдававшая себя
за кузину испанской королевы, также была, по-видимому, далеко не глупой
женщиной. А знаменитая P.W., осужденная за нанесение ран и виновная,
вероятно, в отравлении, редактировала газеты, стояла во главе политического
движения и сочиняла романы и поэмы
Тарновская точно так же при описании Феодосии Вол., известной
петербургской ростовщицы и утайщицы ворованных вещей, отмечает, что при
такого рода занятиях требуются большая хитрость и сообразительность, а
особенно нюх, чтобы с первого раза узнать, с кем имеешь дело: с голышом ли,
закладывающим свою последнюю "движимость", с вором ли или же с шпионом
полиции.
Доказательством значительной интеллигентности некоторых врожденных
преступниц служат оригинальность их преступлений и своеобразная комбинация
их. Так, например, упомянутая нами 17-летняя девушка, находившаяся под
наблюдением у Ottolenghi, сумела добыть комбинацией сводничества,
проституции и вымогательства большие деньги. Lacassagne, убившая своего
незаконнорожденного ребенка с помощью одного знакомого, убедила последнего
взять всю вину на себя, обещая ему выйти за него замуж, после того как он
отбудет наказание. Когда же доверчивый поклонник ее, отбыв наказание,
вернулся к ней с требованием исполнить обещанное, она в сообщничестве со
своим братом убила его. Gras создала для своего преступления чрезвычайно
сложный план, который она отчасти и осуществила. Она нуждалась именно в
деньгах, чтобы выйти замуж за своего любовника, одного рабочего. С целью
добыть их она подговорила его облить серной кислотой одного старого
болезненного господина с тем расчетом, что последний будет благодаря этому
так обезображен, что за него не согласится выйти замуж ни одна женщина. Она
имела в виду женить его в таком случае на себе, разрушить его и без того
слабое здоровье различными эксцессами, а затем, оставшись после смерти его
богатой вдовой, выйти наконец замуж за своего дружка. Такой более или менее
высокий уровень умственных способностей у врожденных преступниц объясняется
отчасти тем, что многие из них часто физически совершенно слабые субъекты,
решительно не способные силой удовлетворять своим дурным инстинктам. Поэтому
они стараются пустить в ход весь свой ум и всю хитрость, на какую только
способны. Без этого они сделались бы проститутками.

15. Письмом и рисованием преступницы почти совершенно не занимаются. Я
никогда не встречал среди них ни одного рисунка, ни малейшей татуировки с
намеком на совершенное преступление, никакой, наконец, вышивальной работы,
словом, ничего из того, что можно было бы ожидать найти у них. Один только
раз мне привелось видеть кое-что, что напоминало собою символические рисунки
преступников, именно у Рr. я нашел фотографию ее любовника с двумя крестами
на ней, мертвой головой и числом дня, в который она имела в виду убить его,
как она и пыталась в действительности сделать это. Портрет этот она очень
заботливо хранила в своей камере как воспоминание о своем покушении.
Точно так же редки среди них и письменные воспоминания об их
преступлении. Только у трех преступниц мы нашли заметки, свидетельствовавшие
о том, что они занимались составлением своих мемуаров, между тем как среди
мужчин этот род эгоистической, так сказать, литературы очень распространен.
Две из этих составительниц мемуаров, Lafarge и Bell-Star, отличались, как
известно, далеко недюжинными умственными способностями, между тем как среди
преступников субъекты даже с более чем посредственной интеллигентностью
также пускаются в подобного рода авторство. Очень редки среди преступниц
поэтессы, какой была, например, возлюбленная разбойника Cerrato, посвятившая
ему свои стихи. Но самым характерным и любопытным документом из всех,
когда-либо оставленных после себя преступницами, является замечательная
покаянная записка маркизы Brinvilliers, которая потом послужила против нее
же уликой к обвинению. По ней можно судить о ее интенсивном религиозном
чувстве, заставившем ее излить свое состояние на бумаге, далее, о
характерной беспечности преступной натуры ее и о таком извращении ее
нравственного чувства, благодаря которому она легкие погрешности против
чисто формальных религиозных обрядов ставит рядом с наиболее ужасными
преступлениями, как отцеубийство и кровосмешение.
Мы приводим здесь целиком этот любопытный документ, передавая наиболее
характерные места его по-латыни:
"Сознаюсь, что я совершила поджог".
"Я пыталась иметь сношение с родным братом, думая об одном из своих
знакомых".
"Сознаюсь, что дала яд одной женщине для отравления ее мужа".
"Сознаюсь, что не почитала и не относилась с должным уважением к своему
отцу".
"Сознаюсь, что три раза в неделю совершала грех кровосмешения, в общем,
быть может, раз триста, а онанировала четыреста или пятьсот раз".
"Я писала любовные письма и сознаюсь, что причинила ими большой скандал
сестре и своей родственнице; я была в то время еще молодой девушкой, а он --
молодым юношей".
"Я находилась долго, в течение 14 лет, в любовной связи с одним женатым
господином. Сознаюсь, что я передала ему много денег и всякого добра, так
что это меня разорило".

"Bis peccavi immundum peccatum cum isto".

"Я сознаюсь, что хотя отец мой, видя скандал этот, велел заключить его
в темницу, но я тем не менее продолжала видеться с ним".
"Из числа детей моих двое -- плод этой любви. Вы увидите, как я устрою
их".
"Сознаюсь, что я имела половые сношения раз двести со своим двоюродным
братом. Он был холост, и один из моих детей прижит от него".
"С двоюродным братом мужа моего я имела также около трехсот сношений.
Он был женат".
"Сознаюсь, что один молодой человек me stupravit, когда мне было семь
лет".

"Сознаюсь, что manu peccavisse cum fratre meo еще до семилетнего
возраста".
"Сознаюсь, что posuisse virgunculam super me и прижималась к нему...
(sic)".
"Я сознаюсь, что отравила своего отца. Яд преподнес ему один из слуг.
Меня терзали угрызения совести, когда слуга этот был схвачен и посажен в
тюрьму; я имела в виду поскорей унаследовать от отца его богатства".
"Я отравила своих двух братьев. Один молодой человек был за это
колесован".
"Я часто желала смерти моему отцу и брату".
"Я имела желание отравить мою сестру, которая называла ужасным мой
образ жизни".
"Я приняла один раз лекарство, чтобы произвести себе выкидыш".
"Сознаюсь, что раз пять или шесть давала яд своему мужу. Но мне
становилось жаль его, я начинала хорошо ухаживать за ним, и он
выздоравливал. С тех пор он постоянно, однако, болеет. Все это я делала,
чтобы быть свободной".
"Сознаюсь, что принимала сама яд и дала его своей дочери, потому что
она была красива".
"Я исповедовалась и приобщалась перед Пасхой в течение семи лет, не
имея при этом никакого желания исправиться, затем я продолжала вести тот же
образ жизни и совершать те же преступления, не исповедуясь уже в них".
"Я подожгла в одном из наших имений дом с целью отомстить".
Weiss также оставила нам несколько сентиментальных страниц своих
мемуаров, не представляющих, впрочем, никакого интереса.
Итак, мы должны признать и у преступниц недостаточную деятельность
графических центров, которую мы наблюдали уже у нормальной женщины.

16. Приведение в исполнение преступлений. Сложные планы. Ум врожденных
преступниц виден, между прочим, также и в том, что преступления их часто
замечательно сложны. Причина этого -- отчасти их физическая слабость,
отчасти -- возбужденная чтением романов фантазия. Во всяком случае, для
приведения в исполнение планов их часто требуются далеко не дюжинные
умственные способности. Иногда они употребляют очень сложные приемы для
разрешения относительно простых задач, напоминая в этом отношении человека,
который делает большой крюк, чтобы достигнуть близлежащего пункта. Мы уже
раньше познакомились с чрезвычайно запутанным планом, который составила себе
Gras с целью сделаться богатой вдовой и выйти замуж за своего любовника:
равным образом мы упоминали и про своеобразный план княгини R., и про то
письмо, в котором ее любовница должна была сознаться, что сама лишила себя
жизни. Некая Minna, хотевшая во что бы то ни стало поступить прислугой
вместо своей знакомой в один дом, пыталась сперва оклеветать ее перед
господами, когда это не удалось, уверить свою знакомую, что последние
обманывают ее, обсчитывая на жалованье. Но когда и это не помогло, Minna
украла у нее ключ от дверей, прокралась вечером в комнату ее и спряталась
под ее кроватью. Ночью она напала на подругу свою, когда та спала, ранила ее
и убежала, замкнув за собой двери. На следующий день после этого она
преспокойно явилась к господам своей жертвы, предлагая заместить свою
больную подругу. Когда же барыня не решилась взять ее, она обещала ей, если
она возьмет ее, указать то лицо, которое нанесло рану ее прислуге. Rosa Bent
с целью лишить жизни мужа поставила перед кроватью его, когда он спал, котел
с кипятком, затем разбудила его, говоря, что его кто-то кличет на улице, и,
когда он поднялся с постели, она толкнула его, полусонного, в этот котел.
Очевидно, для создания таких сложных планов нужна более или менее
развитая фантазия: такие запутанные комбинации придумываются обыкновенно
там, где нельзя пустить в ход физическую силу за отсутствием ее. Поэтому-то
именно преступницы, обладающие большой физической силой, никогда не
прибегают к таким сложным приемам, а обыкновенно решают свои задачи просто
ударом кинжала или топора. Примером может служить Bouhors, которая находила
удовольствие в том, чтобы, переодевшись в мужское платье, вступать в бой с
мужчинами, имея постоянным оружием увесистый молоток.
Но нередко эти же сложные, запутанные планы обнаруживают замечательную
несостоятельность ума даже у самых интеллигентных преступниц: хитроумные
комбинации их оказываются, в сущности, невозможными абсурдами, порою даже
чистым безумием. Так, например, Morin задумала следующим образом ограбить и
потом убить своего врага. Она хотела завлечь его на виллу в одно из
предместий Парижа, которую она специально с этой целью наняла, заманить его
там в погреб и привязать к колу. В этом же погребе были приготовлены
веревки, пистолеты, ружья, шпаги и кинжалы с целью напугать несчастного и
заставить его подписать векселя на изрядную сумму. В то же время два
помощника ее, переодетые привидениями, должны были дополнить сцену
различными движениями и диким воем, -- словом, все было задумано во вкусе
какого-нибудь романа г-жи Redcliffe. Очень часто преступницы
предусмотрительно заботятся о том, чтобы подготовить себе alibi или иное
доказательство своей невиновности, но комбинации их обыкновенно, несмотря на
все свое остроумие, бывают неудачны. Так, например, Lafarge, угощавшая
своего больного мужа во время болезни его вместо камеди мышьяком, возилась
постоянно при всяком постороннем человеке с камедью. Buisson, получившая при
убийстве одного старика несколько царапин на лице, повесила свою кошку и
затем рассказала всем знакомым с самым свирепым видом, что животное это
прыгнуло ей в лицо. Queyron вместе со своим любовником заколола кинжалом
своего мужа на его постели, после чего, оправив последнюю, подняла плач и
созвала соседей, говоря, что муж ее умер внезапно от кровавой рвоты.

17. Подстрекательство. Врожденные преступницы далеко не всегда являются
сами исполнительницами своих преступных замыслов. Очень часто, если они не
обладают значительной физической силой, или если жертва не женщина, или
если, наконец, нельзя действовать из засады, как, например, при отравлении и
поджоге, они не отваживаются сами на преступление. Beridot и Aveline
горько жалуются в письмах к своим любовникам на свою слабость. Lavoitte
сказала своему сообщнику: "Если б я была мужчиной, я бы сама убила эту
богатую старуху". Но в этом уклонении преступниц от личного совершения
преступления виден только страх слабого существа; это не есть сопротивление
злу, ибо притупленность их нравственного чувства сказывается в
подстрекательстве к преступлению сообщника, а преступная натура
обнаруживается в том, что инициатива преступления принадлежит именно им
самим.
Fraikin, желая отделаться от своего мужа, подыскивала для этого
наемного убийцу. Она нашла некоего Devilde'a, который три раза готовился
убить ее мужа, но у него каждый раз не хватало на это мужества. После
третьей попытки Fraikin с яростью сказала ему: "Чтобы упустить такой удобный
случай, нужно быть безмозглой скотиной". В четвертый раз она напоила
Devilde'a пьяным, повела в спальню мужа, спряталась в ногах кровати и в
самый решительный момент показала ему 1000-франковый билет. Fraikin была при
этом настолько хладнокровна, что не забыла предупредить убийцу, чтобы он не
хватал ее мужа за волосы, потому что тот носил парик. Albert, которого
любовница его Lavoitte подстрекнула убить одну старуху, в следующих словах
описывал на суде, как она подговаривала его совершить это преступление:
"Прежде всего она начала перечислять мне, сколько богатств у старухи и как
мало она ими пользуется; я отказался, но на следующий день Филомена опять
завела об этом разговор, доказывая мне, что и на войне убивают людей, но что
это не считается, однако, преступлением: поэтому можно и старуху эту
укокошить. Бог, говорила она, простит нам, ибо Он видит ту нужду, которую мы
терпим". Simon пыталась отделаться от своего больного мужа, пользуясь его
слабостью к спиртным напиткам и давая ему выпивать каждый день утром и
вечером какую-то жидкость, состоявшую из водки, настоянной на каких-то
вредных травах и корнях. Кроме этого, она обещала тому из своих любовников
-- а их у нее было бесчисленное множество -- свою руку и пять франков (это
за убийство!), который освободит ее от мужа. Случай свел ее наконец с
Querangal'ем, слабохарактерным и испорченным юношей, которого она
настолько подчинила своей воле, что ей нетрудно было уговорить его совершить
это преступление.

18. Похотливость. Преступницы, отличаясь большею частью отсутствием
стыда и чувственностью, часто прибегают к разврату как к средству, дающему
им возможность совершить то или иное преступление. Они избирают подобный
путь, во-первых, потому, что отдаться мужчине -- это для них пустяк, который
им ничего не стоит, а во-вторых, потому, что благодаря их похотливой натуре
помыслы их обыкновенно сосредоточены на удовлетворении половых инстинктов.
Вот почему, подготовляя только какое-нибудь преступление, они совершенно
бессознательно начинают уже подумывать о возможности воспользоваться для
осуществления его собственным полом. Так, Grass имела в виду погубить своего
богатого любовника при помощи половых эксцессов, совершенных над нею. Р.,
воспитанная одним богатым филантропом и выданная им замуж за человека,
оказавшегося вполне достойным ее по своей нравственности, задумала вместе с
мужем своим путем шантажа сорвать куш со своего воспитателя. Для этого она
однажды пригласила его к себе и, будучи с ним наедине, начала говорить ему,
что все считают ее любовницей его и она на самом деле хочет сделаться ею.
Затем она начала перед ним раздеваться, стараясь вызвать у него возбуждение
сладострастными позами. Но в эту минуту в комнату вошел ее муж, который
сделал вид, что он вне себя, застав жену в таком положении, и за поруганную
честь потребовал от филантропа, чтобы тот подписал несколько векселей и
чеков.
Преступница, желая подбить мужчину на преступление, часто обещает ему в
награду свою любовь. Brinvilliers поступала таким образом много раз, a D.,
продававшая себя всякому, кто только был в состоянии заплатить ей, ни за что
не хотела отдаться одному наиболее бесхарактерному поклоннику своему. Когда
же она довела страсть его до крайних пределов, то обещала принадлежать ему с
условием, если он убьет ее мужа. Часто и поцелуй служит западней для
неосторожных жертв. Borde и Depise закололи своих любовников именно в
ту минуту, когда те собирались поцеловать их.

19. Упорство в отрицании своей вины. Особенно характерной чертой
преступниц, и преимущественно врожденных, является необыкновенное упорство,
с которым они отрицают свою вину, несмотря на самые очевидные, подавляющие
улики. Мужчина, убедившись, что ложь его ни к чему не ведет, обыкновенно
перестает запираться и сознается; женщина же никогда не сознается в
совершенном преступлении и продолжает с величайшей энергией оправдываться,
несмотря на всю нелепость ее оправданий. Alessio, Rondest, Jumeau, Saraceni,
Buscemi, Beridot, Pearcey и Daudet продолжали отрицать свою вину до
последней минуты. Lafarge разыгрывала комедию невинности до самой смерти
своей и даже после нее оправдывалась еще в своих мемуарах. Jegado, несмотря
на всю нелепость ее показаний, продолжала утверждать, что она не знала, что
мышьяк так вреден для здоровья и что вина ее в том только и заключается, что
она была слишком добра и доверчива к людям. Ее никак нельзя было заставить
сознаться в совершенном преступлении.
Если преступницы не вполне отрицают свою вину, то часто для оправдания
выдумывают такие длинные, невероятные и нелепые истории, что даже ребенок и
тот не мог бы им поверить. Однако, несмотря на это, они настаивают на
правдивости своих показаний с величайшим упрямством. Dacquignie
утверждала, что убила своего мужа, защищая собственную жизнь, хотя на ней не
найдено было ни малейших следов борьбы. Затем она созналась, что нанесла ему
только один удар кинжалом, между тем как на трупе убитого было найдено шесть
ран. Точно так же оправдывалась на суде и D. Lafarge, попавшая на скамью
подсудимых за похищение бриллиантов, выдумав для своей защиты целый роман,
очень запутанный и нелепый, а Hoegeli уверяла, что она только хотела слегка
наказать своего ребенка и если он умер, то это просто несчастная
случайность. Depise, которая подстерегла своего любовника и из засады
нанесла ему рану, утверждала, что любовник ее бил, повалил на землю и
натравил даже на нее собаку. Prager показала на суде, что спрятала в комнате
мужа своего брата, вооруженного револьвером, только для того, чтобы он
достал ей несколько очень важных компрометирующих ее в бракоразводном
процессе писем. При этом она ни за что не хотела сознаться, что письма эти
служили доказательством ее супружеской неверности. Что же касается
револьвера, то он был взят, по ее словам, только лишь с целью пригрозить
мужу. Очень часто преступницы во время процесса меняют свою систему защиты
по нескольку раз, совершенно не думая о том, что такие частые перемены в их
показаниях должны в высшей степени поколебать доверие судей к словам их.
Goglet, поджегшая дом с целью погубить в огне своего старого мужа, показала

<< Пред. стр.

страница 13
(всего 18)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign