LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 14
(всего 23)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>








Диалектика тождества мышления и бытия

Дальнейшая реализация философского мышления привела к изгнанию из нее "мыслеобразов" - рудиментов мифа. Разрушение представлений о мире как живом космическом целом нарушило и категориальное единство бытия и субстанции. В диалектике Гегеля бытие как выражение устойчивости было противопоставлено развивающейся, становящейся субстанции. Пафос гегелевской диалектики состоит в попытке объяснить мир как единый процесс, как саморазвитие, самодвижение абсолютной идеи. Развитие как постоянное внутреннее разделение, столкновение, как "обмысливание" идеей самое себя с различных сторон приводит к такой полноте и мощи мысли, что она обретает качество действительности и "отчуждает" себя в иное - природу. Это не диалектика античного космоса, где внутри все кипит, борются противоположные силы, но сам космос как чувственно-сверхчувственное целое - неподвижен. Бытие уступает место Становлению. Идею снедает внутреннее беспокойство, она вечно "голодна", постоянно выходит за собственные пределы и, не найдя вовне ничего, кроме собственных отражений, осуществляет возвратное движение. Античный космос как полнота бытия, как тождественность в различии рационализируется, из него изымается миф как основа логики космического целого: отношения обратимости, сопричастности заменяются на логические категории синтеза, отрицания отрицания. Логика мифа, логика сопричастности, превращается в диалектическую логику, логику опосредовании. Единство чувственного и сверхчувственного трансформируется в гегелевский принцип тождества мышления и бытия, следствием которого является идея о всеобщем характере законов развития.

Логика развития едина во всех сферах проявления абсолютной идеи. Противоречие лишается жизненного смысла, налета трагизма, оно уже не есть выражение человеческой сущности как противоречивости конечности и бесконечности. Противоречие отделяется от человеческой драмы и начинает вести самостоятельное существование в сфере чистой мысли. Противоречие в гегелевской системе есть лишь механизм протекания любого процесса, независимо от участия в нем человека. Противоречия в истории, человеческой жизни - лишь частный случай противоречивости как выражения способа

405

движения абсолютной идеи. Это диалектика тождества, где "зазор" между идеей и человеческой жизнью, идеей и природой не является предметом рассмотрения. Вместе с тем фактически в гегелевской диалектике отражена в "очищенном" виде драматическая история индивидуального и общественного сознания, поэтому развитие идеи все же наполнено человеческим смыслом и идет в направлении, созвучном главной мечте человечества - мечте о свободе.

Другая форма диалектики, основанной на принципе тождества мышления и бытия, исследующей единые законы развития, в какой бы сфере эти законы ни осуществлялись, - это марксистская "материалистическая диалектика". Операция, проделанная марксизмом с диалектикой Гегеля, представляется сначала предельно простой и оправданной в новой системе "философских координат". Если у Гегеля субстратом (носителем) развития во всех сферах бытия было нечто идеальное, то материализм, естественно, может говорить о развитии как органически присущем материи, а не навязанном ей извне. В сознании же, понимаемом только как человеческое сознание, происходит своеобразное отражение этих закономерностей, вследствие чего духовная жизнь развивается по тем же законам, что жизнь природы и жизнь общества. Однако такая операция, как изящно выразился один из столпов марксизма, перевертывания гегелевской диалектики "с ног на голову" оказалась далеко не безобидной для диалектики.

Абсолютная идея Гегеля, хотя и отделена от человеческой жизни, все же представляет собой очищенную от подробностей логику развертывания человеческого духа, поэтому в ней присутствует смысловая векторность. Возникшая из осмысления человеческого сознания, она соотносима с ним, доступна для "обратной" операции - перевода ее в категории уже человеческой субъективности. Марксизм же в качестве носителя диалектики выбрал материю - нечто противостоящее человеку, лишенное человеческого смысла. Если же вспомнить, что "жизнь материи" в марксистской философии - это фактически жизнь ее атрибутов - пространства, времени, движения - то диалектика оказывается в плену натурфилософского стиля мышления. Диалектика в таком исполнении либо обречена стать мертвой схемой реальности, чаще всего противоречащей достижениям естествознания, либо пойти по пути трансформации в учение о методе.

406

Материалистическая диалектика пошла по второму пути, она приняла образ методологии. Путь этот оказался крайне тернистым. Диалектик, выполняя роль методолога, столкнулся со всем многообразием естественных, точных и гуманитарных наук. Если "Философия природы" Гегеля, по словам его исследователя К.Фишера, полна пререканий с наукой своего времени, то материалистической диалектике пришлось пойти по пути "пререканий" с самой диалектикой, по пути приспособления ее к развитому корпусу научного знания в XX веке. Пример такого приспособления - попытки введения в диалектику новых категорий, в частности категорий системы и структуры. Однако осуществить такие попытки было делом непростым. Диалектика как учение о развитии была не искусством ведения спора, искусством доказательств и опровержений, но - теорией мирового целого. Признание тождества мышления и бытия, лежащего в ее основе, требовало сказать, что все законы и категории диалектики не только формы мысли, но и формы самой действительности. Поэтому диалектика просто вынуждена высказаться о мире, а не только о познании мира, вынуждена интерпретировать естественно-научные представления о мире, участвовать в построении картины мира.

Когда период участия материалистической диалектики в разгроме различных "лженаук" канул в лету, когда диалектика перестала давать директивные указания уже давно отделившимся от нее гуманитарным дисциплинам, то ей пришлось заняться деятельностью по организации собственного выживания - обоснованием диалектики как учения о методе. Этот процесс осуществлялся в двух формах.

Первый путь - это путь размывания контуров диалектики, превращения ее как учения о развитии через развертывание противоречия просто в философию познания сложных динамичных объектов. Так, многочисленные труды по диалектике исторического процесса можно было бы назвать просто исследованиями по философии истории. В этих исследованиях центральными оказываются не категории "противоречие", "противоположность", "синтез", но - "историческаяэпоха", "социальныйорганизм". Исследования по диалектике познания фактически являются просто разработками в области теории познания. В них отсутствует триадичная структура развертывания этапов противоречия, не фиксируется главное противоречие и иные формы противоречий, не всегда выявляется цикличность познавательного процес-

407

са. Такие формулы, как "диалектика субъекта и объекта", "диалектика чувственного и рационального ", " диалектика абсолютного и относительного", фактически стали лишь условной, знакомой формой изучения познания, его многофакторности, многослойности. Диалектика как учение о противоположностях стала учением о всеобщей связи явлений.

Второй путь - это путь развития диалектики "в себе". Диалектика, лишенная возможности непосредственно проецировать себя на сложное полотно научного знания, попыталась осмыслить собственную структуру, выделить основные проблемы, рассмотреть внутренние системные связи. При этом безвозвратно утрачивается динамизм гегелевской диалектики, безграничная уверенность в ее возможностях, основанная на тождестве мышления и бытия. Тождество мышления и бытия нельзя просто постулировать, его надо открыто продемонстрировать, вторгаясь вместе с абсолютной идеей в сферы иного - природы, общества, истории, укладывая в учение о противоположностях всю мировую историю. В противном случае мы имеем дело не с диалектикой как "подключением" человеческого мышления к мировому процессу развития. Нам остается лишь "теория диалектики", учение о том, как можно изучать (а не как происходит) развитие, его отдельные моменты. Из диалектики окончательно изгоняются элементы иррационального, присущие диалектике Гегеля: энергия самопроизвольного усилия идеи по раздвоению единого на противоположности, мистика взаимопереходов идеи, природы, человеческого духа. В диалектике появляются самостоятельные, достаточно обособленные сферы: учение о принципах диалектики, учение о категориях, учение о законах. Особо выделяется проблема диалектического противоречия. Рассмотрим некоторые положения теории диалектики.

Верхний "этаж" диалектики занимают принципы диалектики. Принцип - это сложная, концентрированная форма знания, аккумулировавшая в себе основную направленность исследования, его " дух". К таким принципам обычно относят принцип развития, принцип всеобщей связи, принцип тождества (единства) диалектики, логики и теории познания, принцип восхождения от абстрактного к конкретному, принцип единства исторического и логического.

408

Принцип развития является прямым следствием признания движения основным свойством (атрибутом) материи. Вместе с тем принцип развития выделяет в многочисленных видах движения его ведущую форму - развитие. Движение может быть круговым (обратимым), регрессивным и прогрессивным (необратимые формы движения). Развитие аккумулирует в себе особенности всех трех видов движения, оно предполагает необратимость (невозможность полного возврата к исходной точке), преемственность (связь нового и старого), направленность, цикличность.

Принцип всеобщей связи неотделим от принципа развития, как бы раскрывает условие реализации первого принципа. Возникновение, изменение, развитие невозможно в изолированном состоянии, оно предполагает связь внутреннего и внешнего. Наконец, само развертывание противоречия как основное содержание принципа развития есть особая форма связи противоположностей.

Принцип тождества (единства) диалектики, логики и теории познания выражает единство законов развития, тотальность процесса развития, захватывающего и природу, и человеческое мышление, и общество. Этот принцип приводил в некоторое смущение марксистских диалектиков. В гегелевской диалектике этот принцип воплотился (как принцип тождества мышления и бытия) со всей возможной последовательностью. В материалистической диалектике возникли трудности с его применением. Его другая формулировка - единство диалектики объективной, диалектики природы и диалектики субъективной, диалектики мышления. В такой формулировке различие разных форм диалектики признается, но не раскрывается. Когда же появляются названия трех различных теоретических дисциплин - диалектики, логики и теории познания, то становится очевидным и "принципиальным" существование развития в различных формах. Один из предлагаемых ответов заключается в следующем: диалектика изучает проявление развития в природе, это диалектика объективного; логика изучает особенности развития в человеческом мышлении; теория познания пытается связать диалектику объективную и субъективную с помощью принципа отражения.

Принцип восхождения от абстрактного к конкретному аккумулирует в себе познавательную возможность законов и категорий диалектики, он организует процесс познания. "Абстрактное" и "конкретное" имеют несколько значений. Чаще всего в повседневности абстрактное понимают как синоним по-

409

нятийности, в отличие от чувственности, образности, которая, соответственно, и есть конкретное. Кроме того, абстрактное - это отвлечение от ряда несущественных свойств и выделение основных. В этом смысле познание всегда абстрактно, поскольку оно обобщает, отвлекается от индивидуального, оперируя понятиями. Конкретное, соотносимое с так понимаемым абстрактным, есть сама объективная действительность, где существенное и несущественное не разделены. Абстрактное и конкретное как этапы познавательного процесса имеют другой смысл. Конкретное - это отражение объективной действительности в системе понятий, это теоретическое воспроизведение единства проявлений, свойств, связей предмета. Абстрактное - это вырванное из общей связи, общей логики развития предмета, воспроизведение какой-то одной его сторон и противопоставляющее одну сторону другим. Высшая форма конкретного - научная теория, типичное проявление абстрактного - "житейские" суждения. Познание происходит как движение от конкретного в действительности к конкретному в познании.

Принцип единства логического и исторического помогает понять, как конкретное в действительности трансформируется в конкретное в познании. Логическое - это теоретическое воспроизведение закономерностей реального развития. Историческое - процесс развертывания действительности во времени во всем многообразии ее конкретных форм. Помимо тривиального смысла этого принципа нет прямого совпадения предмета и его реальной истории; теория - это история, очищенная от случайностей), в нем заключены идеи, связанные с пониманием возможностей познания прошлого, характером предвосхищения будущих событий, способом существования общего ("логического") в нашей жизни. Научный анализ избирает путь, противоположный объективному развитию предмета: развитая форма исследуемого объекта позволяет судить об истоках возникновения этого объекта, "анатомия человека - ключ к анатомии обезьяны". Развитая, "классическая" форма объекта - это достижение полной выявленности его структуры, доступности, "прозрачности" его внутренних связей. Предмет как бы сам "показывает" себя, открывает нам то общее, " логическое ", что является законом его развития. Для своих прошлых состояний высшая стадия предмета становится своеобразной "целью". Для исследователя предмет как свое-

410


образная осуществленность возможностей, заложенных в нем, как достижение "цели" становится инструментом изучения стадий его развития, поиском момента его возникновения. Логическое помогает нам "опознать" прошлое, в результате чего логика развития предмета и его реальная история совпадают. Этот принцип неотделим от принципа тождества бытия и мышления в его гегелевской интерпретации: общее ("логическое") начинает жить своей самостоятельной жизнью в ткани истории, на определенной стадии оно начинает рефлектировать над собой и возвращается к своим истокам с помощью рефлектирующего мышления. И хотя в материалистической диалектике этот принцип лишь указывает пути человеческому познанию истории, исследователи, пытаясь воспроизвести этот принцип во всем объеме своих смысловых оттенков, пришли к идее объективного существования логического как идеального в истории (Э.В.Ильенков). Другой нетривиальный вывод из принципа единства логического и исторического - обращенность диалектики в прошлое, но не в будущее. "Сова Минервы вылетает в полночь" - человек не может уловить пути, направление трансформаций предмета в будущем, поскольку закономерности, "логика" его еще не сформировалась, она еще тонет в бесчисленных внешних связях-возможностях. Судить можно только о прошлом, когда мы имеем уже путеводительную нить в виде результата процесса, достигшего своего предельного смыслового развития. Попытка предвидения будущего на основе наших знаний еще не развившегося предмета, еще не устоявшейся целостности неизбежно ведет к произволу мышления. Такой вывод никак не согласовывался с пафосом обращенности материалистической диалектики в будущее. Система Гегеля неотделима от его метода, идеалистическая система "притягивала" диалектику к себе, не давала ей возможности жить жизнью материального мира.

Центральной частью материалистической диалектики является учение о категориях и законах. "Главные законы: превращение количества и качества - взаимное проникновение полярных противоположностей и превращение их друг в друга, когда они доведены до крайности, - развитие путем противоречия, или отрицание отрицания, - спиральная форма развития" [1]. Основные законы диалектики, таким образом, это


411

закон единства и борьбы противоположностей, закон перехода количественных изменений в качественные и обратно, закон отрицания отрицания. Эти законы, соответственно, раскрывают, с точки зрения сторонников материалистической диалектики, источник, механизм и цель развития. Категории диалектики, так называемые "парные" категории - это сущность и явление, количество и качество, часть и целое, свобода и необходимость, возможность и действительность, единичное и всеобщее, причина и следствие. Эти категории выражают стороны противоречия, показывают разные типы и формы противоречий. Следовательно, эти категории и законы диалектики нераздельны, законы есть принципы связи этих парных, противоречащих друг другу и связанных друг с другом категорий. Попытка представления диалектики как системы научного знания, в основе которой лежат отношения субординации, привела сторонников материалистической диалектики к попыткам построить стройную систему категорий. Учитывая, что диалектика объективная и диалектика субъективная совпадают в основном, но не тождественны, за основу классификации были взяты два принципа - рассмотрение категорий как ступеней мира и рассмотрение категорий как "родов бытия", вследствие чего их субординация должна отражать субординацию объективных процессов. Задача эта оказалась практически неосуществимой, поскольку даже на основе рассмотрения принципа единства исторического и логического видно, что логика познания и логика объективная - это "обратные" процессы. Диалектика, даже лишенная мистицизма абсолютного, всепоглощающего движения становления, не поддавалась разложению ее на отдельные уровни, аспекты. Установка диалектики на раскрытие всей полноты связей целого, на достижение абсолютной смысловой полноты, на учет всех опосредований оказалась возможной только при условии, выдвинутом Гегелем: абсолютная субстанция познает самое себя; "пересаживание" диалектики в материальный мир привело к размыванию ее контуров, к увязанию мысли в многочисленных оговорках.

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 343.


"Ядром" диалектики называют закон единства и борьбы противоположностей. Согласно этому закону каждому предмету и явлению свойственны внутренние противоположности, находящиеся в единстве и взаимодействии, борьбе между собой. Противоположность - это форма, стадия различия, при

412

которой какие-то свойства, признаки, тенденции, присущие объекту как системе, взаимно отрицают, исключают друг друга. Противоречие - это такое отношение между противоположными сторонами, при котором они не только взаимоисключают, но и взаимообуславливают друг друга.

Поскольку такая формулировка закона требует выяснения его взаимоотношений с законами формальной логики - законом противоречия, тождества, исключенного третьего, то центральной проблемой материалистической диалектики стала проблема "вписывания" диалектического противоречия в существующие на данный момент представления о процессе познания и его законах. Она приняла форму выяснения отношений между диалектическим и формально-логическим противоречием. Формально-логическое противоречие возникает в результате непосредственного сопоставления противоположных высказываний. Поэтому формально-логическое противоречие лишь сигнализирует о наличии проблемы, но не раскрывает ее, оно является начальным толчком к исследованию и формой этого исследования на каждом этапе. Противоречие диалектическое предполагает выяснение промежуточных звеньев, опосредований. Для этого надо учитывать степень развития противоречия (находится ли противоречие в стадии столкновения развитых противоположностей или же только на стадии выяснения отношений между различными, но не взаимоисключающими сторонами), взаимосвязь этого противоречия как внутреннего с внешними противоречиями предмета; необходимо выяснить, к какому типу противоречий относится это противоречие: является ли оно основным, выражающим сущность предмета или не основным, главным (ведущим, доминирующим в данный момент по отношению к другим противоречиям) или не главным. Путь выяснения опосредовании - это путь углубленного не философского уже, но специального исследования. Диалектика, стремящаяся стать более реалистичной, размывает контуры противоречия, делает его неотличимым от различия, противоречие буквально тонет в многочисленных связях и опосредствованиях.

Сходные проблемы возникают при обращении к закону отрицания отрицания. Диалектика, стремясь отвечать критериям научности, в качестве метода познания оказывается бессильной. Свою главную задачу - найти противоречивый объект, отделить в нем подлинное противоречие от "не под-

413

линного", кажущегося, определить характер этого противоречия и формы его опосредований - она не может решить самостоятельно и прибегает к помощи науки, а наука ей предлагает не набор "чистых" эмпирических данных, но обязательно уже теоретически нагруженное знание, то есть называет свое решение, которое диалектика лишь "оформляет". Закон отрицания отрицания характеризует направленность развития: всякая развивающаяся система проходит ряд связанных между собой этапов, при этом на высшей степени развития происходит известное повторение некоторых черт исходной стадии. Этот закон раскрывает механизм преемственности. Как возникает такое двойное отрицание? Противоречие, движущее вперед развитие, характеризуется в определенное время господством какой-то одной противоположности. Переход к доминированию другой стороны противоречия и есть первое отрицание. Второе отрицание - это показатель того, что наступил такой этап в развитии предмета, в котором произошел синтез того лучшего, что есть в каждой противоположной тенденции, по видимости же произошел известный возврат к начальной стадии, где обе противоположности также присутствовали, но в неразвитом виде. На каждой стадии развития предмета мы имеем дело не с какой-то одной его стороной, а со всем предметом как определенным балансом противоположных тенденций. На каждой стадии баланс этот различен. На стадии первого отрицания вторая противоположность также присутствовала, но в скрытом виде, на стадии отрицания отрицания она просто выявилась, а не возникла ниоткуда. Вся наша жизнь полна отрицаний и повторений, поэтому соблазн "приложить" этот закон благодаря его четкому, "формульному" выражению к многообразным циклическим процессам, происходящим в жизни, в истории, в науке, был очень велик. Однако закон отрицания отрицания несет в себе существенные ограничения собственной применимости. Закон отрицания фиксирует определенный ритм сменяющихся состояний в предмете, развивающемся по своим внутренним законам, "отрицаться" и воспроизводиться на более высоком уровне должны его собственные противоположности, предмет должен иметь собственную, энергию развертывания своих, уже сложившихся, проявившихся противоположностей. Но отрицания и возвраты могут быть следствием вмешательства вне-

414

шних сил; тогда это сходство оказывается внешним. Превращение воды в пар при нагревании и обратно, по видимости иллюстрирующее этот закон, никакого отношения к нему не имеет. Очень много примеров "отрицания" и "возврата" дает история технических изобретений. Например, упряжь, веретено, рулевое управление были изобретены, еще до нашей эры. Затем эти изобретения были надолго забыты (первое "отрицание"), но в средние века опять получили широкое распространение (второе "отрицание"). Однако вынужденные перерывы в техническом прогрессе не были следствием развития самой техники, это было чуждое для логики технического прогресса внешнее вмешательство (войны, нашествие варваров). И хотя многие современные технические устройства (паровая турбина, например, или ракета) имеют свои прообразы в прошлом, никакой связи между этими древними ракетами-игрушками и современными ракетами нет. Все было изобретено заново, вне реальной связи с прошлыми исследованиями. Следовательно, закон отрицания отрицания не может нам помочь сам по себе в объяснении преемственности; должны быть четко определены границы собственного развития предмета, возможные внешние воздействия, реальная связь этапов развития - только в этом случае историческая наука может себе позволить облечь свои результаты в емкую формулу отрицания отрицания. Закон, который должен определять направленность развития, может начать "предсказывать" все что угодно, отталкиваясь от поверхностных эмпирических аналогий. Видимо поняв опасность, исходившую от произвольного использования этого закона, некоторые марксистские теоретики решили просто ограничить сферу его действия в истории. Один из авторов учебника по диалектическому материализму так обосновал прекращение действия закона отрицания отрицания уже при социализме: "Ускоренное развитие производительных сил, отсутствие подъемов и спадов в них ведут к выпрямлению спирали". При коммунизме отпадает необходимость возвращаться к частной собственности, к неравенству. Помимо оценки данного высказывания как проявления иронии истории, такой способ обращения с одним из основных законов диалектики подводит к следующей мысли.

Помимо превращения диалектики в дисциплину общеметодологического характера, или развития диалектики "в

415

себе", существует еще и третий путь трансформации диалектики - ее идеологизация. Осторожность диалектики в качестве методологии, сухость и академичность в качестве рефлексии над своим предметом сочетаются с произвольным использованием ее категориального аппарата в качестве идеологии. Диалектика стала оружием в борьбе против "софистики" и "эклектики". Справедливо полагая, что эклектика лишь формально сочетает различные признаки предмета, не выясняя их взаимоотношений, субординации, воинствующие диалектики резко выступали против вполне респектабельной социологической теории социальной стратификации или концепции теоретико-философского и политического и экономического плюрализма. Диалектика стала искать противоречия в явлениях, специально возникших для ликвидации социальных и культурных противоречий.

Диалектика как концепция саморазвития через противоречие может существовать только как диалектика тождества, которая сплавляет воедино дух и материю, делает материальное и идеальное, представляет их соподчиненными друг другу моментами единого процесса. Попытка же представить диалектику как универсальную схему развития, лишь по-разному проявляющуюся в различных сферах бытия, обречена на неудачу. "Тождество" принципиально отличается от "единства", одно нельзя заменить на другое. "Единство диалектики, логики и теории познания" в марксизме ведет к распадению диалектики, к растворению ее в теории познания, философии природы, логике и методологии.


Гегелевская диалектика сохранила на себе печать "человеческого" - она раскрывает динамику гипертрофированной, заполонившей весь мир субъективности. Диалектика материалистическая отрывается от своих "человеческих корней", хочет стать теорией нечеловеческого и находит на этом пути свою гибель. Единственной формой присутствия человеческого в ней оказывается идеология. В качестве идеологии диалектика оценивает, критикует, предсказывает. Без идеологического стержня материалистическая диалектика превратилась бы в постоянное блуждание в пустоте, устремленное в бесконечность вечного отрицания отрицания.

Современные формы диалектики поставили другую задачу: диалектика из орудия предсказывания превратилась в инструмент создания непредсказуемого.

416
















Диалектика как аналитика человеческой конечности

Идея о необходимости построения онтологии конечного человеческого бытия, в отличие от онтологии Абсолюта, в философии XX века отразилась и на содержании представлений о диалектике.

Трансформация классического, гегелевского варианта диалектики особенно рельефно прослеживается во взглядах последователей Гегеля - представителей философии неогегельянства.

Английский философ Ф.Брэдли (1846-1924) - один из ведущих представителей неогегельянства. Новое понимание диалектики изложено в его основной работе "Видимость и реальность" ( "Appearance and Reality" ). Црэдли, в отличие от Гегеля, интересовала не логика движения мирового духа, а взаимоотношения человеческого сознания (в его конечности, ограниченности) с Абсолютом (в его целостности и саморазвитии). Абсолют трансцендентен, недоступен человеческому пониманию, но попытки его воспроизвести в сознании человека, приблизиться к нему и есть то, что можно назвать диалектикой. Философия решает "земные" проблемы, она рассматривает не движение абсолюта, а человека в его стремлении к абсолютному. Происходит своеобразный возврат к догегелевскому пониманию диалектики как искусству столкновения различных человеческих мнений, как деятельности по соединению раздробленного на части в некую целостность.

Диалектика в этой версии - не свидетельство мощи человеческого разума, основанное на тождестве Абсолюта и мира, Бога и человека, но, напротив, форма проявления неизбежной ограниченности человеческих познавательных способностей. Диалектика - это попытка применить "конечные" познавательные инструменты, расчленяющие мир на части, - законы формальной логики - к познанию бесконечного как абсолютной целостности.

Особенность конечного существования - его несубстанциональность, то есть возможность объяснить себя, свое "качество" , не обращаясь к чему-то другому, с чем это конечное взаимодействует. Поэтому его "качество" - определенность, сущность - постоянно выходит за рамки его существования. Человек как конечное существо вынужден "трансцендировать", выходить за рамки своего качества. Изначальная "раз-


417

дробленность" человека и оказывается тем инструментом, матрицей поиска недостающего. Поиск человеком собственной целостности - диалектика - заранее обречен на неудачу. Ибо ущербное, разорванное ищет не целостность (разорванное не способно ее даже помыслить), а лишь свою "половинку", разрушая (правда, только в своем мышлении) органическую целостность Абсолюта. Так диалектика оказывается логикой видимости.

Понятие противоположности и столкновения противоположностей - это чисто человеческое изобретение, а не пружина самодвижения Абсолюта. Бытие не есть творческое движение, включающее конечное в собственное развитие как момент. Бытие есть условие человеческого существования как противоречивого, неподлинного, "небытийного" и в своей неподлинности стремящегося к абсолютному Благу, Истине, Красоте. Мы поневоле сталкиваем сами вещи, выделяя в них противоположные свойства, поскольку не знаем всего, всей вещи как целостности. Наше мышление носит механический характер. Формальная логика - это "механика мысли", мысль не способна к синтезу. Диалектика же возникает как реакция на механический характер нашего мышления, однако самонадеянно предполагает лишь иллюзорное преодоление его ограниченности. Формальную логику нельзя заменить диалектикой, ибо и диалектика - такой же продукт человеческой ограниченности, форма неверного обживания сферы абсолютной гармонии. Диалектика - лишь символ возможности иного, нежели формально-логическое, мышления, но не само это божественное мышление.

В чем смысл огрубления познания с помощью формальной логики? Существует так называемый закон тождества, который выражается в формуле А = А, то есть предмет всегда тождествен сам себе. Но возможно ли такое, возможно ли, что в предмете в каждое мгновение не накапливаются какие-то невидимые нам изменения? Неверен также с точки зрения "абсолютного" познания и закон исключенного третьего. Согласно этому закону, невозможно совмещение в одном предмете противоположных свойств: или А, или не-А. Третьего не дано. Но ведь не-А не обязательно противоречит А, не обязательно является его противоположностью. За не-А может стоять целая гамма различий, не улавливаемая формально-логической структурой. Но человеческое мышление всегда абстрактно, то

418

есть не может воссоздать предмет во всей полноте и целостности, хотя и стремится к этому. Целостность, гармония несовместимы с конечностью. Диалектика вынуждена иметь дело с познанием, уже формально-логически оформленным, она пытается ответить на вопрос, уже неверно заданный с помощью формальной логики. Отсюда неизбежные противоречия в мысли, которые возникают из нашего стремления познать абсолютную истину. Попытка преодоления этих противоречий ведет к противоположному результату.

Так, категория качества и категория отношения - противоположны, поскольку качество указывает на отличие, отделенность, обособленность предметов, а отношение - на их связь. Поскольку один и тот же предмет имеет определенное "качество" и одновременно находится в "отношении" с другими предметами, то эти характеристики противоречат друг другу, сталкиваются. Тем не менее в мысли они не могут существовать друг без друга. Определенное качество, обособленность от другого, уже предполагает понятие "другого", соотносящегося с ним, а отношение, в свою очередь, предполагает отношение между некими определенностями, "качествами". То, что мы разделили в мысли, опять соединяется, но наше познание при этом теряет четкие контуры. Если же отказаться от размывания содержания этих понятий, то тогда придется ввести некое третье понимание, выполняющее функцию объединения "качества" и "отношения" как принадлежащих одному предмету. Возникает бесконечное умножение понятий, ибо вновь введенное понятие предполагает использование еще одного понятия, объединяющего уже три понятия: качества, отношения и их единства и так далее.

Путь человека к Абсолюту все же существует, считают представители неогегельянства, но это путь непосредственного знания, неопосредованного разумом, путь мистики, "мгновенной диалектики". Только на этом пути возможно преодоление диалектики как логики видимости, ибо Абсолют лишен несовершенства человеческой мысли, это гармония всех возможных форм.

Дальнейший процесс "очеловечивания" диалектики в рамках неогегельянства приводит к рассмотрению диалектики не как неизбежной и несовершенной формы освоения человеческим разумом абсолютной полноты и целостности, но диалектики как переживания своего несовершенства, раздвоеннос-


419

ти. Это переживание раздвоенности в концепции Т.Бозанкета (1848-1923) выступает как непримиримый внутренний конфликт конечно-бесконечного в человеке. Человек постоянно трансцендирует, выходит за собственные пределы, убегает от себя и обречен опять возвращаться в свою "конечность". Человек как конечно-бесконечное существо может только пытаться быть самим собой, его внутренняя диалектика осознается как столкновение абсолютных противоположностей - добра и зла.


По существу, неогегельянство строит онтологию человеческого существования, разрывая связь субъективного духа - человека - духа объективного. Однако разрыв этот осознается как трагедия. Причастность к гегелевскому философскому оптимизму еще сохраняется в неогегельянстве: его представители не сомневаются в существовании абсолютного бытия. Но бытие человека уже "не причастно" бытию абсолютному. Бог из имманентного миру вновь становится трансцендентным.

Другой представитель неогегельянской версии диалектики, немецкий философ А.Либерт (1878-1948) в своей работе "Дух и мир диалектики" ("Geist und Welt der Dialektik") выделяет два типа диалектики, которые выражают различия в исходной индивидуальной установке творческого "я" философа. Первый, классический тип диалектики, воплощенный в творчестве Гегеля, - это видение жизни как гармонического единства противоположных начал. Все конфликты разрешаются, разлад ведет к все расширяющемуся синтезу. Это нереалистический взгляд на мир, превращающий философию в утопию, в неосуществимое царство разума и гармонии. Гегель само обоснование своей грандиозной мировой утопии проводит только в сфере чистого мышления, не пытается преодолеть сопротивление исторической реальности, которая не есть просто пустая внешняя оболочка движения идеи. Другой неогегельянец, А.Кожев, развивая эту же идею, указывает на невозможность отделения логики истории от ее "фактичности", от конкретной ткани исторического бытия. Логика истории как ее "сущность" неотделима от ее конкретного эмпирического существования.

Второй тип диалектики, говорит А.Либерт, складывающийся, проявляющийся в кризисные эпохи, оставляет в неприкосновенности антиномичность, противоречивость нашей жизни, не уничтожая тем самым самобытность эмпирическо-

420


го, конечного, исторического. Этот тип диалектики не признает сокрушительного движения Абсолюта - Логоса, прокладывающего себе дорогу сквозь "материю" истории. Это диалектика конкретной истории как формы существования человека в его ограниченности, идея абсолютной целостности присутствует в ней как идеал, цель. Трансформация гегелевского Абсолютного Разума в идеал недостижимой гармонии придает оттенок безысходности бытию человека в истории, что дает право назвать концепцию А.Либерта трагической диалектикой.

Различные варианты неогегельянской интерпретации диалектики исходят из разделения бытия как абсолютного бытия и человеческого бытия. Диалектика как форма антиномичного мышления есть выражение несовершенства человеческого типа бытия, диалектика теряет качество рациональной формы деятельности, окрашиваясь эмоциями, становится формой переживания действительности.

Учение о противоположностях, об утверждении и отрицании, о синтезе различного, несходстве сходного занимает значительное место в современных религиозно-философских доктринах. Католическая философия неотомизма и протестантская теология - два различных религиозно-философских варианта диалектики.

Один вариант осуществлен в рамках "диалектической теологии" (К.Барт, Э.Бруннер, Р.Бультман, П.Тиллих) и др. - религиозно-философской доктрине протестантизма, сложившейся в первой половине XX столетия. В основе его лежит апофатический (букв, "отрицательный" - греч.) путь движения к Богу, лежащий через отрицание его антропоморфных характеристик, через отказ от односторонних представлений о Нем. Бог трансцендентен, запределен всему существующему, все земные аналогии искажают мысль о Нем, Бог в известном смысле - это отрицание всякой предметности, небытие мира. Диалектическая теология противопоставляет религию и веру. Религия - это иллюзия, зеркало, в котором человек видит самого себя, это попытка человека изобразить неизобразимое, представить непредставимое, воплощенная в представлениях о творении Богом мира, о формах Его присутствия в нем, в эсхатологических (эсхатология - учение о конечной судьбе мира и человека) представлениях. Религия фактически отрицает Бога в его запредельности, не-вещественности, пытается отождествить Его с земным и понятным. Но отождествить - значит "уничтожить" в мысли. Поэтому религия как система представлений и культовых действий противоположна вере.

421

Вера - это путь к Богу, который может пройти человек, только полностью от себя "отступившись". Единственная возможность помыслить Бога - это понять его немыслимость. Бог - это совершенно "иное". Символически человек осознает противоположность Божественного человеческому в образах "Гнева Божьего", "Милости Божьей", "Бога - судии". Диалектика веры заключается в постоянном переживании человеком себя как противоречия: веруя, человек выходит за собственные рамки, "отказывается", отступается от себя; возвращаясь к себе, в свое "слишком человеческое", он лишается веры, живой связи с Богом. Вера держит человека на пределе его собственного бытия, человек в полной мере осознает свою противоречивость только в вере. Вера и есть единственная возможная форма противоречивого единства противоположностей человеческого и Божественного. Образ Голгофы - добровольной жертвы - и есть символ того, что в вере человек приближается к Богу, оставаясь самим собой, неся свой крест.

Другая форма осмысления противоположностей и их взаимоотношений осуществлена в католической философии томизма и неотомизма (Фома Аквинский, Каэтанус, Суарес; в XX веке - Э.Пшивара, Б.Лакебринк, Ф.Ван Стеенберген). В центре внимания философии неотомизма также находятся взаимоотношения Бога и мира, Бога и человека. Эти взаимоотношения лишены того заряда отрицательности, который характерен для "диалектической теологии". Неотомисты отвергают также "борьбу" противоположностей - центральное понятие диалектики Гегеля и марксистской диалектики. Неотомисты признают катафатический (от греч. - утвердительный) путь приближения к Богу, предполагающий возможность позитивных утверждений о Боге. Возможность эта основывается на так называемой "аналогии бытия" - центральном понятии неотомизма.

Согласно принципу аналогии бытия, между Богом и творением существуют отношения несходства сходного и сходства несходного. Диалектика, понимаемая как единство различного (но не взаимоисключающего) и основанная на принципе аналогии бытия, получила название "аналектика" (Б.Лакебринк).

422

Главное в аналектике - это взаимопроникновение полярностей, их гармония, единство различного, несходного - Бога и мира. Аналогия бытия выражает возможность сопричастного отношения, сопоставления отдельных предметов с единым. Аналогия - сложная форма взаимоотношения Бога и мира, содержащаяся в себе явный символический аспект. Полное сходство без внутренних различий - это тождество Бога и мира, их слияние, характерное для пантеизма. Признание абсолютного различия, несходства, противоположности Бога и мира ведет к различным вариантам дуализма, деизма, скрывающим полную богооставленность человека. Аналогия скрывает тайну творения мира Богом, позволяет избежать также мифологических объяснений возникновения мира как результата отношений порождения, родства. В то же время принцип аналогии бытия, сходства различий помогает избежать издержек апофатической теологии, направляющей человека исключительно на путь мистики. Бог открывается человеку не только в состоянии мистического, непосредственного к нему приближения, но и в земных аналогиях.

В отличие от диалектики, предполагающей единство и борьбу противоположностей, принцип аналогии бытия не требует рассмотрения мира как самодвижущегося целого, постоянно взрывающего установившееся было единство. Аналогия бытия оставляет в неприкосновенности иерархическую структуру мира, источником создания которой является Бог. Задача аналектики - поиск сходства в различном, поиск аналогий как свидетельства присутствия в мире связующего сходства, источник которого - Бог. Аналогия помогает соотнести различные сферы бытия, различные его модусы (конкретные проявления), атрибуты (неотъемлемые свойства), увидеть единый замысел в самом различном, построить целостную картину мира. Атмосфера компромисса, гармонии, сходства доминирует в этом варианте учения о единстве и многообразии мира. Вместе с тем сам принцип аналогии бытия, хотя и лишен драматизма, присутствующего в других формах современной диалектики, все же включает в себя признание нетождественности Бога и мира, Бога и человека.

Диалектика человеческого существования, воплощенная в философии экзистенциализма, - это диалектика "несубстанциональная". Поле развертывания противоречия в экзистенциализме лежит за пределами космоса, материи, или абсолютного духа. Экзистенциальная диалектика - это внутренняя

423

трагедия индивидуального человеческого сознания, это воспроизведение противоречий индивидуального и всеобщего, конечного и бесконечного в их неразрешимости, безысходности, невозможности "синтеза".

Особенности экзистенциальной диалектики выражены уже в названии одной из работ С.Кьеркегора, предтечи экзистенциализма, - "Или - или". Диалектика человеческого существования - это не диалектика опосредования противоположностей, примирения их в высшем синтезе. Представитель традиционной философии, делом которой всегда было мышление, "живет в вечности", поэтому гипотетическая возможность примирения противоречий для него реальна в бесконечной перспективе. "Единственное, на что может претендовать философия, - пишет Кьеркегор, - это признание нами возможности абсолютного примирения " [1]. Гегель в мышлении преодолел противоречия между сознанием и его предметом. Но конечное человеческое существование, смысл которого - в свободе, это не сфера мышления, но - воли, автономного выбора. Выбор между двумя противоположностями тождествен свободе. Поэтому и сфера диалектики - это не сфера разума, между этапами диалектического процесса нет необходимой связи, ибо необходимость противоположна свободе. Диалектика не есть созерцание, опосредование, примирение противоположностей, их синтез; она исключает "и - и". Диалектика человеческого существования всегда устремлена в будущее, человек выбирает ради будущего, но не может его предвидеть, не может предвидеть результаты своего свободного выбора именно потому, что это выбор свободен, "беспредпосылочен", не включен в цепочку причин и следствий.

1 Кьеркегор. Или - или. М., 1993. С. 212.


Стремление к целостности в диалектике Кьеркегора рассматривается не в качестве выражения последовательного развертывания необходимости, а как одна из дорог, по которой устремляется человеческий дух, следуя своей жизненной потребности, и неизбежно останавливается в отчаянии перед невозможностью этой целостности. Диалектика - это состояние постоянного "обольщения" человека то одной, то другой жизненной возможностью и постоянного разочарования в ней, это постоянное преодоление актом свободного выбора пропасти между противоположностями, это балансирование над без-


424

дной. Человек постоянно бьется о две противоположные стены - стороны противоречия; они есть границы его существования. Разрушив их, "примирив", уничтожив эти стены, человек разрушит и собственное существование.

Другой вариант экзистенциальной диалектики - диалектика Ж.П.Сартра - представляет собой выяснение отношений между бытием и становлением, ничто. Сартр рассматривает их соотношение не в стерильной атмосфере "чистого" разума, он проецирует их на человеческое существование, делает отношение между Бытием и Ничто жизненной драмой отдельного человека. "Каково бытие человеческой реальности" - вот основной предмет размышлений Сартра [1]. Для Гегеля взаимоотношение Бытия и Ничто - лишь начальный пункт движения абсолютной идеи. Для Сартра эти взаимоотношения есть центральная проблема диалектики. Вопросы диалектики рассматриваются Сартром в работах "Бытие и ничто" (1943), "Критика диалектического разума" (1960).

Бытие "В-себе", внешний мир как он дан сознанию, противостоит бытию "Для-себя" - человеческому сознанию. Внешний мир представляется сознанию как абсолютное косное, случайное, бессмысленное (абсурдное). Именно такое отношение к внешнему миру должно, по мнению Сартра, возникнуть у человека, для которого свобода является формой существования. Мир - это препятствие для меня, я не могу ощутить свою родственность мрру, поскольку это "не мной замысленная вещь", даже если эта вещь - собственное тело. Отсюда - целая гамма отрицательных эмоций, описываемых в его "Тошноте": моя рука "будет продолжать существовать, а я буду продолжать чувствовать, что она существует; я не могу от нее избавиться, как не могу избавиться от остального моего тела" [2]. Все внешнее мне - это зло, это граница моего Я, это угроза моему существованию. Мир поляризуется. "Мою вселенную" окружает океан чужого, абсурдного, независимого от меня.

1 Сартр Ж.П. Проблемы метода. М., 1994.
2 Сартр Ж.П. Тошнота. М., 1994. С. 111.


"Я", илибытие "Для-себя", напротив, рассматривается как подвижное, динамичное, постоянно раздваивающееся в акте самопознания бытие. Оно постоянно отрицает самое себя, поэтому является "ничто", возможностью, "пустотой в густоте бытия".


425

Следовательно, бытие "Для-себя" - это абсолютное самоотрицание, ничто. Однако и внешний мир, бытие "В-себе", также постоянно отрицается бытием "Для-себя". Но это другое отрицание, отрицание-отталкивание, способ возврата к самовыражению, саморефлексии как к творческой стихии отрицания. Это отрицание позволяет, "идя от противного", обустроить мир собственных целей, идеалов, значимостей. Бытие "Для-себя" бытие поддерживает собственную отрицательность, динамичность отрицанием внешнего бытия, оно в известной степени живет этим отталкиванием от внешнего. Осознание ограниченности собственного существования рождает мечту "В-себе-Для себя" бытия, гармонично вечно изменяющегося и абсолютно неподвижного. Поскольку этот проект рождается в человеческом сознании, в "Для-себя" бытии, то такая гармония видится как снятие ограничений, накладываемых на человека бытием "В-себе". Человек стремится стать богом, разрушив темницу своего "Для-себя" существования. Это гипотетический бог-разрушитель, стремящийся выпустить на свободу свою "конечность", ограниченность. Но это бесполезная надежда, "бесплодная страсть", негативная диалектика; это вечное поражение стремящегося стать богом, преодолеть собственную ограниченность человека.

Негативность сартровской диалектики заключает в себе целую гамму смысловых оттенков. "Негативность" - это и невозможность достижения желанного единства, преодоления противоречий, и внутреннее самоотрицание как творческое состояние, и отрицательное отношение к внешнему как к границе собственной свободы. Состояние абсолютной отрицательности человеческого существования и есть предпосылка его автономности, его "субстанциональности": хотя человек всегда осуществляет свою свободу, выбирает в определенной конкретной ситуации, в ситуации "В-себе" бытия он выбирает вопреки, а не благодаря ей, выбирает, отрицая ее. В любой ситуации сохраняется для человека возможность выбора как той или иной формы "отрицания" этой ситуации.

Позже в сартровской диалектике появляется новое понятие - "отрицание отрицания". Человек конструирует себя не с нуля. Изначально над ним поработала история, среда, "обстоятельства". Человек и есть то, что он сумел сделать из себя как "продукта обстоятельств". В этом случае напряженность негативной диалектики нарастает, человек не только отрица-

426

ет внешний мир как потенциальную угрозу, он вынужден отрицать и нечто конкретное - след этого внешнего мира, "обстоятельств" в самом себе.

Определенные изменения происходят и в понимании Сартром диалектики в целом. Область ее действия - не только человеческая душа, нравственное сознание, осуществляющее себя через автономию свободной воли, через противопоставление себя внешнему, но и социальная жизнь, "практика". В ней оказывается возможным то, к чему так тщетно стремится единичное рефлексирующее сознание, - достижение целостности, тотальности, преодоление онтологического дуализма. Неотступная мысль о целостности, о воссоединении с "Другим" воплощается в структуры деятельности - цель, проект, средства. Пространство человеческой свободы расширяется, поскольку индивид осознает свою субъективность не в трагическом противоречии с абстрактным бытием "В-себе", но с некоей доступной пониманию человеческой организованной целостностью - историей. История создается человеческими руками, она не является непроницаемой для познания, законы этой целостности могут быть нами открыты. Противоречивость бытия "В-себе" и "Для-себя", непреодолимая для индивидуального сознания, может быть преодолена в социальной жизни, в истории созданием бытия "В-себе-для-себя".

Стремление человека к целостности, "тотализации" своей жизни реализуется в обществе в различных формах. Различные формы человеческой активности, практики выражают различную степень диалектичности как движения к целостности. Диалектика как преодоление противоречий и стремление к тотализации, целостности - это прежде всего деятельность духовная. Но диалектическое движение сознания складывается на фоне реальной социальной деятельности.

Всякая социальная деятельность есть объективизация человеческой свободы. Поэтому изначально социальная деятельность есть процесс отчуждения от человека его духовных проявлений. Противоречие бытия "В-себе" и "Для-себя" сохраняется и в человеческой практике. "Инерциальное поле" практики - это сфера предметного воплощения человека, сфера его объективизации, это чистая "отрицательность" по отношению к человеку. Однако рефлексирующая деятельность, сопровождающая и стимулирующая человеческую предметную деятельность, может быть различной. Она может быть

427

"инертной", то есть принимающей отчуждение за неизбежность, сохраняющей в неприкосновенности разделение бытия на "Для-себя" и "В-себе". Но человеческая деятельность может быть диалектической. "Инерционное поле" практики начинает в ней рассматриваться по-иному.

Вместо абсолютно "нечеловеческого" мира, вызывающего тошноту, где гаснут, овеществляясь, все человеческие мечты, социальный мир может быть представлен как результат человеческих усилий понимания, как целостность, создаваемая коллективными человеческими действиями, доступная, открытая для вхождения в нее индивида. Разумность этого, созданного усилиями всего человечества, мира не есть нечто внешнее индивиду. Философия - уникальное средство воссоздания (или даже конструирования заново) той "тотализации", той целостности, которую человек рассматривает как сферу свободы. Философия позволяет человеку увидеть "инерциальное поле" практики под углом творческой целостности, богатства заключенных в ней возможностей. Поэтому философия оказывается посредствующим звеном между двумя сторонами противоречия: между индивидуальным сознанием и инертностью истории. "...Философия должна быть одновременно тотализацией знания, методом, регулятивной идеей, наступательным оружием и языковой общностью" [1]. Фактически же человек получает возможность в процессе своей практической деятельности лишь отнестись к ней как к свободной, творческой, несмотря на неизбежный процесс объективации. Философия помогает сохранить чувство связи между человеком и миром, она постоянно напоминает человеку об этой связи, она ее воссоздает. Удерживая в поле человеческого внимания социальное целое, философия хотя и не может устранить непреодолимый зазор между целью, замыслом и результатом, но может заставить человека забыть о нем. Философия превращается в идеологию, диалектика тотализации - в концепцию реидеологизации.

1 Сартр Ж.П. Проблемы метода. М., 1994. С. 7.


Диалектика тотализации Сартра - это попытка "вписать" ощущение собственной автономии, внутренней свободы в более широкий спектр форм духовного освоения мира, возникающих в процессе социальной деятельности. Одинокое "несчастное" сознание, искушаемое соблазном разрешения его


428


жизненной драмы в сфере культуры, подстерегает опасность мнимой диалектики, мнимого разрешения противоречия бытия "В-себе" и "Для-себя". Диалектика отчаяния Кьеркегора - это обольщение жизнью, рядом с которым всегда идет ирония. Сартр в своей диалектике сам поддается этому обольщению, заменив иронию, критичность мышления тотализацией сознания - идеологией.

Представители так называемой Франкфуртской школы [1], создатели "негативной диалектики" (Т.Адорно, Г.Маркузе, Э.Фромм, Ю.Хабермас, М.Хоркхаймер) центральной считали проблему "человек и социальное бытие". Насущная потребность современности - восстановление целостности распадающегося мира культуры, возвращение ему творческих импульсов. Только критически мыслящий субъект может вывести сознание отдельного человека и всю культуру в целом из состояния разорванности. Соединить воедино осколки разбитого зеркала культуры и должна помочь "негативная диалектика" как логика целостности.

1 См. также главу 3 настоящей работы: "Фрейдизм и неофрейдизм".


В современном мире человеческие потенции угасл.и в процессе овещнения, объективирования в трудовой, социальной, познавательной деятельности. Продукты этой деятельности, становясь товаром, окончательно отделяются от создателя, общество превращается в механический агрегат вещей, людей, которые относятся к себе подобным как к вещи. Задача негативной диалектики - выявить непримиримые противоречия социальной действительности, критически их оценить и отвергнуть, подготовив тем самым предпосылки для создания будущей гармонической целостности.

Негативная диалектика отрицает мир в его наличности, данности, она оценивает сущее с позиции возможного. Негативная диалектика далека от логического исследования противоречивой структуры реальности и конструирования некоего формального "синтеза". Негативная диалектика - не только и не столько теория. Она выполняет функцию прямого "практического" воздействия на сознание индивида. "Великий отказ" Г.Маркузе от всего данного - и элемент философской теории, и форма непосредственного восприятия действительности. Для Маркузе отрицание есть момент развертывания возможностей предмета (" Разум и революция ", 1960). Великий отказ освобож-


429

дает сознание человека для новых возможностей, он готов к "непредвиденному" . Маркузе пытается избавить современного человека от ощущения собственной исчерпанности, "одномерности". К "плоскостному", одномерному пониманию мира и человека привел гегелевский вариант диалектики, внедренный в жизнь: развитие как столкновение двух противоположных начал и дальнейший их синтез. Одно из центральных положений негативной диалектики - отказ от образа мира, зажатого в тиски противоположных начал, отказ от бинаризма. Разум, основанный на черно-белом мышлении, рассекает мир надвое, он становится орудием распада и формой поддержания социальных антагонизмов: две идеологии, два антагонистических класса, две культуры - вот продукты "бинарного" мышления, влекущего мир к разрушению. Диалектика возможностей целостности использует не понятие противоположности, а понятие иного. Конфронтация бытия и небытия заменяется взаимодействием бытия и инобытия. Инобытие - это не единственная возможность, это не просто "нет" это бесконечный спектр всех мыслимых форм жизни. Пробуждение человеческого разума для новых возможностей осуществляется с помощью игры, искусства, любой нерегламентированной формы деятельности.

Диалектический разум может стать основой практического политического отрицания существующего. Неконтролируемый социальный взрыв, катастрофа, в отличие от того мрачного аскетического предприятия, которое до сих пор называлось революцией, пробуждает сознание человека, создает в нем пространство возможного. Революция социально-политическая без революции "интегральной", по мнению Маркузе, бессмысленное предприятие. Интегральная революция - это революция человеческого сознания, отказ от восприятия мира сквозь призму добра и зла, прогресса и регресса, своих и чужих. Революция человеческого воображения - источник и цель любых революционных -изменений, поэтому революция социальная играет вспомогательную роль стимула раскрытия творческих возможностей сознания. Всякий план, программа, стратегия - излишни. Интегрированное сознание сможет найти "иное" - третий путь, свободный от ограниченности классовой конфронтации.

М.Хоркхаймер и ТЛдорно рассматривают негативную диалектику как тотальную критику всей истории человеческой культуры (" Диалектика Просвещения ", 1947). Все беды чело-

430

вечества и отдельного человека имеют своим источником не какие-то внешние обстоятельства. Само человеческое мышление даже в своих истоках есть механизм принуждения [1]. Человек с его рефлексивной способностью, с его практической установкой несет в себе зерна саморазрушения, собственной гибели. Поэтому негативная диалектика - универсальный инструмент анализа, современность - не единственный предмет ее исследования.

Программой Просвещения (просвещения в широком смысле, как господства в обществе рациональных, прошедших через разум форм деятельности) было "расколдовывание мира". Просвещение стремилось разрушить мифы и свергнуть воображение посредством знания. Власть и познание - синонимы. Уже в древности даже всеобщие патриархальные боги Олимпа охватываются философским Логосом, подчиняются ему. Вскоре даже всеобщие философские категории материи, первоначала стали рассматриваться как выражение тайного страха человека перед силами космоса и были отброшены. Просвещение тоталитарно, это торжество человеческой субъективности, не признающей иных авторитетов, кроме самого себя. Возникает некий "оперативный разум" как инструмент овладения природой. Но "мифы, становящиеся жертвой Просвещения, сами являются его же непосредственными продуктами". Стремление к власти лежит не только в основе разума, но и в основе мифа: достаточно вспомнить любой магический ритуал. Просвещение только рационализирует эту человеческую потребность.

Оперативный разум, который лег в основу процесса усиления господства над природой, над себе подобными, над самим собой, есть определенное порождение потребности человека в самосохранении. Однако в целом его торжественное движение в человеческой истории - это процесс, разрушительный для человека. Усиление своей власти люди оплачивают ценой отчуждения от того, на что эта власть направлена. От человека постепенно отдаляется сущность вещей: "Они известны ему в той степени, в какой он способен манипулировать ими" [2]. Возможность самоизменения вещи не интересует властвующего


431

субъекта. Вещи как объекты власти всегда самотождественны, всегда те же самые. Человек "слепнет", теряет возможность увидеть мир в его самобытности, изменчивости, взаимосвязях. Маска господина прирастает к лицу человека, он перестает видеть и самого себя, свои качества, не имеющие отношения к функции власти.

1 Хоркхаймер М. Адорно Т.В. Диалектика Просвещения. М.-СПб, 1997. С. 57.
2 Хоркхаймер М., Адорно Т.В. Диалектика Просвещения. М.-Спб, 1997. С. 21.


Гармония мира, богатство человеческих качеств и взаимосвязей с миром приносится в жертву господству. "Лишенная качеств природа становится хаотическим материалом для всего лишь классификации, а всемогущая самость - всего лишь обладанием, абстрактной идентичностью" [1]. Магии древних все же присуще специфическое заместительство. Принесение в жертву ягненка вместо первенца предполагало наличие чего-то незаменимого в том, кого необходимо "заместить". Они не полностью равны, а только частично. В науке заместительство сменяется полной взаимозаменяемостью. Магическое мышление как форма рациональности все же предполагало существование чего-то иного, не охватываемого его рамками. Поздние формы рациональности изгоняют иное из мысли.

Просвещение перенимает схему мышления мифа, чтобы ее упростить и тем самым разрушить. В самом мифе заложено разделение на субъект и объект, который затем перерастает в пропасть между человеком и природой, считают франкфуртцы. В формах разума проглядывает единство обезличивающей коллективности. Господствует некий тотальный субъект, в котором гаснет все индивидуальное.

Диалектика Просвещения такова, что, паразитируя на мифе, обескровливая миф, уничтожая его, Разум сам погружается в миф. "Тем отречением, которым дух заявляет о своем господствующем положении и прокладывает себе путь обратно в природу, рассеивается его властительная претензия, именно та, которая делает его рабом природы" [2]. "Дело самосохранения постоянно смешивается в Просвещении с "делом свободы". Оперативный разум постоянно выходит за собственные пределы. Но произошла удивительная вещь: Просвещение, взяв под контроль все единичное, предоставило непостигнутому целому свободу наносить ответный удар по бытию и


432

сознанию людей. Оперативный разум - это еще не весь разум. Мышление, находящееся в состоянии философского беспамятства, погружается в систему иллюзий, в миф. "Непостигнутое общее" (социальные потребности, импульсы массового сознания, механизмы образования идеалов) становится основой продуцирования идеологии, массового обмана. Философия сыграла пагубную роль в этом процессе. Выступая обоснованием мощи человеческого разума, утратив традиционное учение о бытии, философия лишила человеческую жизнь опоры - стремления к трансцендентному, которое и есть бесконечная возможность "иного". Тем самым философия санкционировала "одномерность" человека.

1 Хоркхаймер М., Адорно Т.В. Диалектика Просвещения. М.-Спб, 1997. С. 23.
2 Хоркхаймер М., Адорно Т.В. Диалектика Просвещения. С. 57.


Негативная диалектика фактически выражает не логику целостности, но логику распада, саморазрушения, постигнув которую рефлексирующее мышление оказывается способным найти необходимую альтернативу. Негативная диалектика рассматривает современность не с какой-то надсоциальной, вневременной позиции, она отказывается выполнять те функции, которые выполняла философия в "век Просвещения", она сама - часть жизни. Критикуя, отрицая, негативная диалектика уже меняет действительность, пробуждает в ней импульсы к иному, но не может нарисовать точную картину этого "иного": она не может отталкиваться от существующего по принципу "или-или", "иное" сегодняшнему дню - это противоположное ему, оно принципиально непредставимо. Негативная диалектика не есть картина будущей целостности и не метод ее создания; она форма движения к этой целостности. Негативная диалектика подводит разум к непонятийному мышлению, несистемной мысли как адекватной форме движения к иному. Метафора, система ассоциаций, поэтический язык - формы инобытия мысли, к которым подталкивает негативная диалектика. Понимание "негативности" как центрального понятия в диалектике максимально расширяется, с его помощью появляется возможность точек соприкосновения таких достаточно далеко отстоящих друг от друга концепций, как неогегельянство, диалектическая теология, экзистенциализм. "Негативность" диалектики Франкфуртской школы - это состояние постоянной открытости бытию, способность ответить на его " зов ", это отсутствие всякой предзаданности, но одновременно - и нежелание замыкаться в собственной субъективности. В философии XX века начинает складываться образ диалектики, далекий от классического: вместо логики самодвижения Абсолюта диалектика становится выражением смысловой направленности человеческой жизни во всей ее противоречивости.

433















Познание: возможности и границы

Сознание и познание

Человек отличается от любого другого живого существа уже тем, что способен осознавать бытие: способен в субъективной форме воспроизводить мир предметов, состояний, процессов, а также свое отличие от данных ему, находящихся перед ним объектов.

Особенностям субъективного освоения человеком внешнего мира посвящен такой раздел философии, как гносеология (греч. gnosis - познание), теория познания. В современных исследованиях практикуется использование другого, практически равноценного термина при обозначении круга проблем, связанных с теорией познания, - эпистемологии (греч. episteme - знание).

Основной круг вопросов теории познания - истина и способы ее доказательства, многообразие форм познавательной деятельности, структура познавательного процесса, методы познания. Традиционно теория познания изучала только те формы субъективного освоения действительности, явным содержанием которых было получение знания. С этой точки зрения искусство, нравственность, религия не входят в круг предметов, изучаемых теорией познания.

Сходные на первый взгляд понятия "знание", "познание", "сознание" несут в себе существенные смысловые различия. Так, "знание" и "познание" различаются как результат и процесс; иногда понятие "знание" употребляется в более широком смысле, в его содержание входит и характеристика результата, и путь его достижения. Определить содержание понятий "знание" и "познание" крайне сложно, это предельно широкие понятия. Попытка определить, что такое знание, наталкивается на дополнительные трудности: это понятие полисе-мантично, многосмысленно. Так, "знать" что-либо может означать "помнить" или "узнать". "Маска, я тебя знаю", - говорит участник костюмированного бала. Это означает: я тебя

434

узнал. "Я знаю, как написать это слово" означает, что я умею производить определенную операцию. "Я знаю мое сердце и знаю людей", - говорил Ж.-Ж.Руссо. Это означает, что я проник в сущность предмета - открыл основы своей индивидуальности и мою связь с другими людьми. Различные смысловые оттенки слова "знание" в известной степени отражают особенности познавательной деятельности. Познать, знать - это означает и проникнуть в сущность предмета, воспроизвести ее в идеальной форме; и уметь превратить это знание в "план", схему реальной деятельности; и уметь раскрыть содержание отдельного символа, знака, "маски" как необходимого элемента познавательного процесса - опознать, узнать.

Смысл понятия "сознание" заключен в самом слове: "сознание", то есть сопутствующее, сопровождающее знание. В сознании субъекту дан не только объект, но и он сам в противопоставленности объекту. В сознании в свернутом виде заключена и возможность самопознания, и познания особых процедур, связывающих субъект и объект. Сознание - это мировоззренческое образование, имеющее различные аспекты, ступени, формы.

Взаимоотношение сознания и познания исторически осуществлялось в различных формах. В определенные эпохи сознанию отводилась роль орудия, подсобного средства, необходимого для оптимизации познавательного процесса. Но сознание может выдвигаться на первый план, выполняя функции основного регулятора познания, а порой - и источника получения знания.

Проблема взаимоотношений сознания и познания в истории философской мысли разрабатывалась как проблема соотношения рассудка празума. Аристотель, Н.Кузанский, Кант, Гегель стояли у истоков учения о рассудке и разуме.

Рассудок расчленяет, регистрирует, описывает видимое, он, следуя правилам, объясняет и предсказывает, он имеет дело с конечным и обусловленным, он не обращается к "началам" и "концам"; рассудок инструментален. Рассудок оперирует понятиями в пределах заданного образца, нормы. Рассудок - целевыполняющая деятельность.

Разум - это поиск "единства в правилах", это форма теоретического осознания познавательной деятельности. Разум задает нормы, правила, выясняет их "последние" основания, определяет цель познания. Разум истолковывает, оценивает,

435

пытается понять. Разум задает основные регулятивы познавательной деятельности, ее высшие цели, он ценностно-ориентирован.

В современной философии проблема соотношения рассудка и разума существует в форме так называемой проблемы рациональности. Рациональность как разумно обоснованная деятельность имеет несколько значений. Рациональность в сфере научного познания - это степень "фундированности", обоснованности знания, наличие безусловных критериев, позволяющих отделить знание от незнания, науку от ненауки, истину от лжи. Под рациональностью иногда понимают степень согласованности целей и средств, метода и теории. Рациональность рассматривают и как способность объяснения, сведения неизвестного к известному. Рациональность - это и способность воспроизводить предмет или же его отдельные функции для реализации практических целей. Особой формой рациональности является перевод нерационализируемого в данной системе координат в иной, альтернативный мир. Так, например, мифологическое сознание, не подчиняющееся законам аристотелевской логики, может рассматриваться как наделенное особой логикой - логикой партиципации (причастности). Такая форма рациональности возможна на основе релятивизации разума: нет больше единых законов разума, управляющих единственным миром, в котором живет человек. Проблема рациональности вычленяется из общей гносеологической проблематики в связи с обнаружением расхождения разума и бытия, отсутствия единых принципов познавательной деятельности на все времена и для всех народов. Обращение к проблеме рациональности заключает в себе вопрос "как возможен разум", каковы формы и границы его действия. Проблема рациональности относится не только к теории познания, но и к сфере исследования социального бытия. Возникают концепции "культурной самобытности", предполагающие, что каждое общество имеет свою истину, свой разум. Возможно также выявление особой рациональности в различных сферах социальной деятельности - в сфере экономики, политики, культуры.

К настоящему времени сформировались два типа решения проблемы рациональности. Для первого характерно отождествление поля решения проблемы рациональности со специализированной формой познавательной деятельности - с нау-

436

кой. В рамках такого достаточно узкого, специального понимания рациональность рассматривается "формальным" способом, вне соотношения разума с действительностью. Рациональность - синоним упорядоченности, общезначимости, системности, интерсубъективности.

Второй тип решения проблемы рациональности связан с расширением сферы действия "научного разума" - разума, регулирующего научную деятельность. Такая позиция получила название "сциентизм" (от лат. scientio - наука). Сциентизм основан на убеждении, согласно которому особенности познавательной деятельности, характерные для естествознания, являются эталоном для любой формы познавательной активности. Так, например, если обыденное познание не удовлетворяет критериям научности, "работающим" в естественных науках, то его необходимо "онаучивать", подтягивать к эталону. С точки зрения сциентизма философия - лишь "начальная наука". Единственное назначение искусства - решать в образной форме познавательные задачки. В социальной практике сциентизм проявляет себя как стремление организовать жизнь общества на научной основе, ставит задачу научного управления обществом, верит в могущество научно-технического прогресса, стремится с помощью науки, разрешать социальные конфликты.

Антисциентизм - это признание ограниченности сферы влияния "научного разума". Антисциентизм указывает на принципиальную невозможность понять с помощью научно-оснащенного разума феномен человеческой свободы, творчества, индивидуальности. Антисциентизм выступает против понимания научно-технического прогресса как определяющего начала в социальной жизни, выступает против нивелирующего всех единого образа жизни, призывает к возврату к традиционным ценностям, к индивидуально-групповым формам общения, резко возражает против универсализации социальных связей.

Противостояние сциентизма и антисциентизма сложилось в XX веке. К сторонникам сциентизма традиционно относят неопозитивистов, авторов концепций индустриального и постиндустриального общества. Отдельные аспекты философской доктрины марксизма позволяют причислить это направление (с существенными оговорками) к сциентизму. Антисциентистская ориентация воплощена в идеях экзистен-

437

циализма, философии Франкфуртской школы. Приверженцы этих течений усматривают в учении о человеке К.Маркса предпосылки антисциентистских взглядов. Антисциентистская направленность прослеживается в общественных движениях - феминизме, экологическом движении, молодежном движении, отчасти - в идеях неоконсерватизма.

Традиция современного сциентизма имеет прочные корни. Сциентизм присутствует в многочисленных учениях древних о знании и "мнении", в учении о методе нового времени. Сциентистские представления можно обнаружить в утопии Фр.Бэкона "Новая Атлантида". Правда, противоположная традиция в виде самостоятельного течения не оформилась в прошлом. Прообразом взаимоотношений сциентистской и антисциентистской ориентации может служить идея "двойственной истины" - взаимоотношения веры и разума. Теория познания прошлого была "сциентистской", научное познание признавалось в качестве единственно возможной формы познания. Выясняя структуру познания, методы, критерии истинности познания, мыслители имели перед глазами идеал познания как познания научного. Порой конкретизацией этого идеала выступало математическое знание, порой - опытное знание, естествознание. Теория познания и теория науки совпадали.

















Мысль о мире (классический образ познания)

На протяжении многих веков развития философии познание рассматривалось как способ проникновения в скрытое, недоступное; проникновения в сущность, в саму основу бытия. Познавательная задача была и бытийной задачей: познание - это "прикосновение" к самой сути мира - по мифологическим законам уже было вхождением в мир абсолютного бытия. Поэтому "сокрытость" бытия, наличие завесы, скрывающей от человека суть вещей, было исходной предпосылкой познания. Отсюда - и признание возможных ошибок, заблуждений, градация видов знания по степени приближения к сути вещей, по степени нашей уверенности в достоверности, доказанности знания: выделение "знания" и "мнения". Мнение - знание недостаточно обоснованное, являющееся результатом некритического усвоения опыта, полученное чувственным путем или с помощью "авторитетов". Мнение - это знание, на которое повлияли неверные исходные установки, иллюзии, порожденные чувственным или эмоциональным жизненным опытом.

438


Некоторые философы считали крайне трудным, часто невозможным открыть завесу, скрывающую подлинное с помощью неподлинного, видимости. Обращаясь к проблеме познаваемости мира, отечественные философы часто используют термин "агностицизм" (греч. agnostos - недоступный познанию), стремясь выделить теории, отрицающие познаваемость чего-либо. Однако использовать этот термин можно с определенными оговорками. Термин "агностицизм" ввел английский естествоиспытатель Т.Гексли в 1859 году. Этим термином он обозначил неверие ученого, опирающегося на опытное знание, в существование тех "сущностей", которые не даны нам в опыте, - Бога, объективной реальности, бессмертия души. Представители философии марксизма несколько видоизменили понимание агностицизма, стали рассматривать его прежде всего как учение о непознаваемости материального мира в его объективных, не зависящих от человеческого опыта характеристиках. Агностицизм как учение о невозможности получения достоверного знания (истинность которого обоснована, доказана) о "метафизических" сущностях был свойствен Д.Юму, И.Канту, в известной степени - Дж.Беркли. Критика традиционной метафизики стала важной частью программы позитивизма. В настоящее время термин "агностицизм" употребляется в основном в трудах отечественных философов. Западная интеллектуальная традиция использует данный термин для характеристики особого отношения человека к Богу; при анализе философских концепций прошлого, авторы которых были непосредственно вовлечены в обсуждение вопроса о непознаваемых сущностях.

Более общеупотребительным, хотя и более неопределенным и широким, является такое понятие, как скептицизм - признание в той или иной степени относительности нашего знания, сомнение в возможности получения абсолютно достоверного знания. Скептицизм может выступать в форме античного скептицизма, "пирронизма", с его тезисом воздержания от суждений всякого рода или же признанием возможности достижения только правдоподобного знания - в форме особой, цельной жизненно-ориентирующей философии. Скептицизм может быть одним из аспектов философских учений или внеш-

439

ней формой их выражения. В средневековой философии скептицизм уже не касается центрального положения средневековой доктрины - бытия Бога, однако является необходимой формой отношения человека к себе, возможностям собственного познания. Само существование человека в его ограниченности, "человечности" удостоверяется его ошибками и сомнением. М.Монтень, представитель позднего Возрождения, делает скептицизм средством не столько познания, сколько формой, в которую он облекает свои переживания, сопровождающие процесс познания и самопонимания. Для представителей философии нового времени, прежде всего для Р.Декарта, скептицизм в форме методического "универсального сомнения" составляет средство утверждения разума в своих основах. Постепенно скептицизм из критики возможностей познания вообще превращается в критику познавательных возможностей разума, рационального познания, расчищая путь философии жизни, интуитивизму, экзистенциализму. Суть скептического мироощущения очень точно выразил Д.Юм: "...убеждение в человеческой слепоте и слабости является результатом всей философии; этот результат на каждом шагу вновь встречается нам, вопреки всем нашим усилиям уклониться от него или его избежать" [1].

1 Юм Д. Соч. в двух томах. Т. 2. М., 1966. С. 33.

<< Пред. стр.

страница 14
(всего 23)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign