LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 24
(всего 31)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

человечеством ныне огромной и разнообразной системы хранения духовных
художественных ценностей. Давайте только обратим внимание на тот факт, что у
многих, и многих народов, в разных странах на определенных этапах их
исторического художественного развития появлялись, появляются и будут появляться
хорошо поработавшие состоятельные люди, любимым внеделовым занятием которых было
и является собирательство художественных ценностей и одновременно поддержки
художественных талантов. Эти люди, которых потом назвали меценатами, на свои
средства строили специальные здания под картинные галереи, разбивали парки
искусств, строили выставочные павильоны, которые потом переоборудовались в
музеи, строили в своих имениях специальные здания театров, как, например,
Шереметевы в Кусково и Останкино в Москве, Юсуповы в Архангельском под Москвой и
в Санкт-Петербурге, Трубецкие, Голицыны в разных местах Подмосковья... всех не
перечесть, а потом завещали свои богатейшие собрания художественных ценностей
своей стране, народу или городу. Причем у каждого мецената были свои пристрастия
и, как правило, высочайший вкус. Например, П. М. Третьяков собирал коллекцию
только из произведений российских художников, проявляя удивительное чутье на
таланты и поразительно щедрое отношение к их творчеству. А такие
собиратели-меценаты художественных ценностей как Морозов и Щукин увлекались
западноевропейским искусством XIX и начала XX веков. Жаль, что теперь их
собрания находятся частично в Эрмитаже, частично в Московском Музее
изобразительных искусств имени А. С. Пушкина. А вот крупнейший меценат С. И.
Мамонтов безумно любил театр, поддерживал оперных певцов, создал в Москве
частную оперу, которая потом стала филиалом Большого театра СССР и по существу в
самых жесточайших условиях идеологического контроля была экспериментальной
площадкой советского оперного театра. По всей земле российской, в самых разных
губерниях и городах были свои меценаты. Так в последней трети прошлого века
городским головой г. Иркутска был Владимир Платонович Сукачев, уроженец
Иркутска, человек высокообразованный не только оставил городу свою коллекцию, в
которую входили произведения выдающихся европейских и русских художников, но и
построил на свои средства здание театра. Картинная галерея В. П. Сукачева
послужила основой для создания в Иркутске крупнейшего в Сибири художественного
музея. Однако сибирякам не дает покоя одна идея, которая родились еще при
Сукачеве - создать в каком-то из городов Сибири специальную картинную галерею
сибирских художников. А вот братья А. Г. и Н. Г. Рубинштейны вошли в историю
российской культуры тем, что Антон Григорьевич построил и основал консерваторию
в Петербурге, а его младший брат Николаи Григорьевич построил и основал
Московскую консерваторию.
Меценаты начинали создавать системы хранения и распространения художественных
ценностей, училищ, институтов и академий художественного творчества почти во
всех странах, а потом к этому процессу пришли государственные деятели,
царствующие особы и правительства. Так создалась ныне колоссальная
инфраструктура, которая и обеспечивает художественную жизнь современного
общества. Следует обратить внимание на то, что в современных условиях любое
учреждение культуры не существует и не может существовать без разнообразных и
многосторонних связей с подобными учреждениями в своей стране и во многих
зарубежных странах. Это все, ребята, тоже веяние времени: культурные обмены и
культурные связи - самые верные средства установления взаимопонимания между
странами и народами, преодоления недоверия народов друг к другу, средства
раскрытия духовных надежд и стремления народов к миру, согласию, благополучию,
спокойной и полнокровной жизни. Запомните эти положения и вспомните о них, когда
мы с вами будем говорить о жизни человеческого духа в штрихе, линии, цвете,
пластике, движении, звуке, слове, жесте, мимике и попытаемся доказать, что все
названные нами средства художественного языка в каждой картине, скульптуре,
рисунке, мелодии и интонации, слове, жесте проявляются не только неповторимо
национально, но и личностно неповторимо.
Теперь представляется само собой разумеющимся существование того, что называется
художественной критикой или движущейся, по словам В. Г. Белинского, эстетикой.
Вы, с вашим еще не очень богатым опытом личной художественной жизни, уже нередко
пользуетесь для встреч с теми или иными произведениями искусства тем, что
говорят по радио и телевидению, а может и тем, что пишут в газетах, о чем
говорят в семье, в школе, в общественном транспорте. То есть собираетесь
совершить паломничество в музей, выставочный зел, в кино или театр, в концертный
зал или в Консерваторию по подсказке либо близких вам людей, либо по
рекомендации совершенно незнакомых вам людей, а может и реклама вас завлекла.
Форма и средство в данном случае не столь уж важны. Важно, что такая форма
общественной художественной жизни становится и частью вашей личностной
художественной жизни. Но об этом мы поговорим более подробно.
Важно отметить и тот факт, что совершенно естественно человечество подошло к
тому уровню духовно-художественной жизни, когда оно не только задумалось, но и
обеспечило возможности не только для группового, коллективного удовлетворения
художественно- эстетического вкуса и потребностей граждан, но и для создания
каждым по своему свободному выбору возможностей индивидуального общения с
искусством, то есть дома. Именно этой цели и служит огромная система
репродуцирования, тиражирования, распространения художественных ценностей в
самых разнообразных формах. А современные компьютеры открывают для этой цели
совершенно необъятные перспективы, которые, как говорят, не снились даже
телевидению в его самых невероятных претензиях вселенского масштаба.
Наконец, чисто духовный аспект и духовное значение художественной жизни
общества, который, собственно, и поможет нам на следующем уроке перейти к
рассмотрению художественной жизни личности. Речь идет о том, что именно в
обществе происходит концентрация того чувственно-эмоционального опыта жизни
людей, способов их чувственного прежде всего опыта освоения мира, который и
определяет в сфокусированном, сжатом, обобщенном виде представления каждого
конкретного рода, племени, народа о прекрасном и безобразном, возвышенном и
низменном, трагическом и комическом, героическом и антигероическом, которые и
определяют эстетические и художественные возможности, стремления, желания,
надежды и идеалы общества. Эти последние и составляют, независимо от того
осознаваемы они обществом или нет, те ориентиры, на которые устремлена, которым
подчинена вся целеполагающая и целеустремленная деятельность всех общественных
организмов, начиная от семьи и кончая государственными механизмами. Давно
замечено, если конечной целью государства не становится достижение народного
блага, то меркнет при этом сама идея государства. Все послепетровское время
существования Российской империи до Екатерины II, а это более трех с половиной
десятков лет, говорит о том, что главная и высочайшая для Петра Великого цель -
развитие России во имя народного блага - была утрачена и по существу в это время
шел распад государства как единого слаженно работающего механизма: перевороты,
совершаемые гвардейскими офицерами следовали один за другим, на престол
приходили случайные люди, задумки и реформы Петра I угасли, Россия пребывала в
дремучем состоянии. Никто из крупнейших русских историков не был в восторге или
увлечении этим периодом российской истории. Может быть более светлым пятном на
общем мрачном фоне было 20-летнее правление императрицы Елизаветы Петровны
(1741-1761 гг.). В понятие блага народа всегда включалась не только материальная
его жизнь, но и жизнь нравственная, религиозная, духовно-художественная, которая
в первую очередь устремлялась к возможному хотя бы представлению реализации
идеальных устремлений людей данной эпохи и данного общества.
Наш разговор совсем не устремлен к тому, чтобы доказать, чтобы кто-то в обществе
или государстве, в каком-то общественном объединении или государственном органе
сидел и придумывал названные нами стремления, желания, надежды и идеалы, к
которым все поголовно в обществе должны стремиться. На Руси жизнь всегда
складывалась так, что определенные нормы и каноны, которым следовало подчиняться
в повседневной и светской жизни относились только к высшим сословиям, особенно
ко всем, кто так или иначе был приближен к царскому или императорскому двору.
Для основной же массы населения нормы и каноны не предъявлялись, ни в каком виде
не излагались. Они рождались в самой жизни. а если летописцы и мудрые
образованные люди и записывали их в виде ли "Домостроя" или еще каком-либо, то
это было лишь для хотя бы умеющих читать людей. Остальная, подавляющая часть
общества своей реальной повседневностью вырабатывала такие нормы, даже каноны и
представления, которые так или иначе упорядочивали, облегчали жизнь,
способствовали разрешению спорных проблем и вопросов. Например вечных споров
между отцами и детьми и др. Все дело в том, что художественно-эстетические
представления, возникали ли они в гуще народной жизни, народном искусстве,
народных промыслах и ремеслах или в профессиональном искусстве (в России оно
появилось сравнительно поздно), отражали массовые стремления к добру,
справедливости, благу и красоте, таким образом они и отвечали чаяниям не только
верхних слоев общества, но и каждому его члену.
1. Что вы понимаете под художественной жизнью общества?
2. Что главное в художественной жизни общества: духовное или материальное?
3. Может ли жизнь общества быть бездуховной?
Тема 4. Художественная жизнь личности
Надеюсь вы, ребята, уже сами сделали вывод о том, что самое время нам, после
обсуждения проблем художественной жизни общества, сосредоточить внимание на
художественной жизни каждого из вас, то есть личности. Хотелось бы только, чтобы
вы уже в процессе ознакомления с этой темой, а тем более на семинаре по этому
разделу, были готовы к внимательному самоосмыслению, самоосознанию собственного
опыта чувственно-эмоциональной жизни во время ваших самых разнообразных
контактов, общении с искусством, самыми разными учреждениями художественной и
эстетической жизни общества, с художественно-эстетической критикой, да и в
общении дома, в школе, с родителями и сверстниками по случаю обсуждения
увиденного, услышанного, прочитанного и сотворенного самими вами. На этой теме и
на семинаре по этому разделу вашей активности в высказывании мнении, спорах,
дискуссиях нет преград.
Итак, мы с вами исходим из того, что каждый из вас абсолютно неповторим,
индивидуален и талантлив по-своему. Но... Вот в этом "но" и заключено ядро
противоречий и столкновении мнений, идей, идеологий, идеалов, преследующих
человечество на всем протяжении его истории. Трудно бывает молодому уму
признать, что он совершенно неповторим и в тоже время подчинен каким-то нормам,
канонам, представлениям, мнениям и, не дай бог, теориям и взглядам. Но реалии
жизни каждого, даже гениального, человека говорят о неразрывной слиянности в
нем, в его мироощущении, мирочувствовании, миропредставлении миропонимании
индивидуально неповторимого и общего, повторяемого и повторимого. В самом деле.
Давайте еще раз - мы с вами делали это в нашем курсе и на первом году и на
втором году изучения эстетики жизни - посмотрим на вашу жизнь, но уже с
художественной точки зрения. Мы помним, что вы, появившись, на свет божий
(неважно дома ли или в роддоме или даже в исключительных обстоятельствах), еще
будучи в полностью несознательном состоянии, уже испытываете вашими органами
чувств какие-то неясные ощущения, составляющие основу самочувствия ребенка. А
дальше больше обзор окружающего вас мира, возможности общения с ним, заключенным
прежде всего в образе мамы. Да мама сначала предстает как образ, становясь все
более и более узнаваемым и неотрывным от мира ребенка объектом. Таким образом
мать предстает ребенку как истинный первообраз мира, который потом сопровождает
его всю жизнь. С ним он входит в мир интерьера детского уголка или детской
комнаты, в мир игрушек-побрякушек, в мир музыкально-мелодический и
вербально-интонационный. А интонация - это очень рано чувствуемая ребенком
эмоциональность, чувственность отношений мамы, папы, бабушки, дедушки, старших
братишек и сестренок и вообще всех близких. Здесь не представления входят в
ребенка, а их чувственные эквиваленты. Они-то и закладывают образные основы
благодетельных и добродейственных отношений людей, которые потом позже из
колыбельных песенок, сказок, игр и развлечений вырастают в представления,
складываются в устойчивые чувственные механизмы или функциональные органы, как
говорят, психофизиологи и психоневрологи, деятельности мозга, обеспечивающие
крепнущему и наполняющемуся чувственно-эмоциональной информацией мозгу
устойчивое на некоторое время положение в известном ему мире и открывающие перед
ним возможности безболезненного вхождения в мир новых ощущений, впечатлений,
образов восприятий и переживаний, а затем и представлений и т. п. Мама при этом
может, и часто это действительно делает, не навязывать ребенку ничего из своего
душевного и духовного мира, кроме разве теплоты, сердечности и безмерной любви.
Но ведь даже в теплоте, сердечности, безмерности любви она не представляет лишь
саму себя как неповторимую личность: она несет в себе, если не опыт сердечности,
теплоты и любви всего народа, общества, то уж опыт многих поколений своего рода
точно. Разрушает ли она при этом природные задатки, индивидуальные особенности
ребенка, его неповторимость? В самом общем виде - нет, ибо это не в ее силах.
Правда она может ускорить или замедлить проявление неповторимых особенностей
ребенка, дать им расцвести пышным цветом или задержать в предрасцветающем
состоянии, но не более. Это, если иметь в виду совершенно неподготовленную с
человеческой именно точки зрения женщину к продолжению рода человеческого, если
в ее сердце, ее душевном складе нет места материнской любви и теплоты к
маленькому существу. Встречаются ли в жизни такие матери? Конечно, но очень и
очень редко. Чаще встречаются матери - не мамы по воле обстоятельств, попавшие в
труднейшие социальные переплеты и не могущие дать ребенку кроме биологической
жизни никакой другой и потому бросающие его на волю случая и на благодетельность
и душевность других людей. И это не самый худший вариант матери.
Разве все это не есть художественная основа жизни ребенка? Тем более, если в
семье всю атмосферу жизни ребенка наполняют художественными средствами - не
обязательно произведениями искусства: окраска стен, расцветки занавесок,
потолков, мебели, игрушек, прямых и кривых линий во всем и на всем. Все это есть
введение ребенка в мир художественно- эстетических чувствований близких ему
людей, в мир вкусов, представлений, пристрастий и идеальных устремлений. Всегда
ли выросший ребенок так и будет следовать этому привычному миру? Это тоже
случается, но очень редко. Только тогда, когда близкие люди всем своим
художественно-эстетическим мирочувствованием не попытались и не постарались
вывести ребенка на границу приятия-неприятия, удовлетворения - неудовлетворения
наличным миром, согласия его душевного склада с душевным складом взрослых. То
есть, если все взрослые не смогли всей атмосферой и укладом семейной жизни,
способом и образом общения взрослых в семье пробудить его неповторимые задатки,
из которых и могли бы сложиться неповторимые особенности личности.
Вам всем предстоит в вашей жизни стать мамами или папами, образами мадонн или
героев перед вашими детьми. Помните всегда, что за вами грядут новые поколения
россиян, которые будут жить, может быть, в мире других взаимоотношений и
взаимодействий человеческих сообществ, но могут остаться в любых обстоятельствах
носителями российской душевности, сердечной теплоты и духовности, а могут и,
оторвавшись от собственных корней, метаться по жизни по воле волн и ветров,
почему-то чаще всего дующих не в ту сторону, куда хотелось бы. Почитайте
рассказы о жизни выдающихся людей земли, величайших художников и мыслителей и вы
поймете сколь великую роль в их восхождении на вершины человеческой культуры
сыграли образы матерей и отцов, до последних дней жизни вдохновлявших их на
новые и новые свершения, творческие достижения. Мы с вами говорили и об этом в
прошлые годы. Но здесь нас волнует и интересует именно художественный образ
матери и отца. как базовые основания всей художественно-духовной жизни личности.
Теперь допускаем, что вы ничего не восприняли (хотя этого вообще не может быть)
от мамы и папы, от близких взрослых людей, то есть оказались чистым эгоистом и
нигилистом по отношению к себе и прошлому опыту. Означает ли это, что вы со
своей индивидуальностью и неповторимостью несете в себе какой-то никому
неизвестный мир души и духа? Вот над чем стоит ломать голову, обретая первый
опыт саморефлексии и самосознания. Но мы пока этому мало уделяем внимания, да и
не знаем как это делать. А ведь для того, чтобы человеку расти духовно опыт
приведения в порядок самочувствований, саморефлексии и самоосознания крайне
необходим. Уж без него-то личность формируется очень медленно и часто увядает,
не начав цвести. Ибо личность - это индивид, осознающий не только свою
неповторимость, особенность, но и свое предназначение в мире и свою
ответственность перед миром. Ощущение хотя бы, чувствование, а уж тем более
понимание своей предназначенности и своей ответственности перед миром и является
самым главным стимулом духовно-эстетического развития личности, которая
объективно не может представлять свою предназначенность без предельно полной
реализации всех своих задатков, сил и способностей в любом виде человеческой
жизнедеятельности и деятельности. Напомню, что мы с вами раскрывали логическую
закономерность выстраивания двух цепей движения человеческого духа, всегда
сопровождавших человека на пути его культурного и цивилизационного развития.
Цепь общих представлений человечества о человеке: человек разумный - человек
производящий или творящий, человек играющий и человек прекрасный. И цепь
выстраивания высших идеальных представлений о целях всего богатства
взаимодействий человека с миром: достижение гармонии истины, добра и красоты.
Прекрасное и красота во всех помыслах, поступках и действиях стоят на вершине
его стремлений и светят, как яркие звезды, на всем его жизненном пути. Недаром
же Платон, как вы помните выстраивал пирамиду человеческих представлений, на
вершине которой как идеал восседало прекрасное. Оказывается оно там занимало и
занимает именно ему принадлежащее место, ибо оно и только оно венчает наивысшие
достижения человеческого духа. Но Платон тогда не рассматривал способы движения
личности к этой вершине - слишком мало было в его время знаний о развитии
человеческого духа как органического единства и гармонии его чувств, ума и воли
в их действенном движении и развитии.
Естественно возникает вопрос: кто же может сказать человеку к чему он назначен в
жизни земной и какова мера его ответственности перед собственной жизнью? Есть ли
в маре какая-то сверхчеловеческая сила, которая что-то предписывает личности, за
что в конце жизни ее будет спрошено по всей строгости? В философии, искусстве в
эстетике за всю историю духовного осмысления человечеством своего жизненного
опыта было немало попыток постановки этих вопросов и ответа на них. Но люди
почему-то не очень вникают в ответы на эти вопросы мудрецов всех времен, в
предостережения всякого рода пророков, предсказателей и провидцев, а каждый
землянин пытается сам в своей жизни и своей жизнью эти вопросы поставить и
ответить на них. Так, наверное, будет и в дальнейшем. Кого-то очарует Рок,
другого Судьба, третьего Дьявольская сила, четвертому Бог определит его путь и
защитит ото всех напастей и невзгод, пятого одолеет и навсегда Идея прекрасного
и проложит по жизни путь творческих взлетов и падений, радостей, наслаждений и
тяжелейших мук, переживаний и т. д. Но реально-то вопрос стоит о познании
человека близкими ему людьми и прежде всего самим собой. Вот тут и возникает
самая большая трудность: как, еще не имея опыта саморефлексии, самопознания,
углубления в мир своих чувствований, состояний, переживаний, мыслей, узнать, с
чем и для чего я родился, что мне предназначено сделать, решить, совершить,
сотворить на Земле, чтобы жизнь моя не затерялась в Галактике человеческого
Духа? Увы, мы уже говорили об этом, пока существующие системы общественного
воспитания и образования, состояние психолого-педагогической науки не вселяют
надежд на скорое решение этой проблемы. Семья же, как очень действенная
первичная ячейка общества к этому никак не подготовлена и никем не готовится к
решению этой судьбоносной для каждого землянина проблемы. Поэтому, как ни крути,
все-таки все надежды надо связывать с самосознанием и самоосознанием человеком

самого себя.
Думается, что, в строго философском смысле слова, в сущностном понимании
личности обязательно должно содержаться кроме определений в понятиях
уникальности, единственности и неповторимости также и чувствование, осознание
своей неповторимости и назначения. У современного человека есть огромные
возможности для экспериментирования с собой, для самотестирования, чтобы
попытаться выявить не только то, что его привлекает, интересует, но и то, какие
собственные задатки, силы и способности или уже есть или еще могут быть
сформированы в процессе жизни для исполнения влечений, удовлетворения интересов,
то есть для самораскрытия и самореализации в свободной творческой деятельности и
жизнедеятельности. Современные средства информирования, вовлечения личности во
Вселенскую жизнь, да во многих странах и материальные условия жизни открывают в
этом смысле, можно сказать, радужные перспективы. Не хватает ни у личности, ни у
общества, ни у государства, призванного организовывать и регулировать
жизнедеятельность и деятельность общества, всего лишь силы воли воспользоваться
свободой своего выбора на огромном поле приложения сущностных человеческих сил.
На этом огромном полигоне свободного человеческого самоэкспериментирования
искусство, пожалуй, является наиболее совершенным средством и инструментом
самораскрытия и реализации Человеческого Духа. Оно с момента своего
возникновения пыталось и пытается интуитивно ли, или рационально постичь тайны
жизни. Причем жизни всегда либо в полноте и исполненности, либо в пустоте и
непроявленности. Чем же иным является поиск смысла жизни, как не попыткой
ответить на вопрос о назначении и ответственности человека за так или иначе
сложившуюся собственную жизнь. Думается мне, что здесь и надо искать глубинные
основы свободы человека на достойную его неповторимости и уникальности жизнь и
удовлетворяющую его совесть меру ответственности за пользование свободой. И в
этих самых глубинных и существеннейших для жизни личности вопросах человек не
остается наедине с самим собой. Ведь по сути своей собственную неповторимость и
уникальность личность может почувствовать и понять лишь на общем социальном
фоне.
Взять, например, художественный или эстетический вкус личности или
неповторимость ее эмоциональной сферы. Как же иначе они могут показать, явить
свою специфичность и особость, даже независимость, если не сравнивать их с
общераспространенными вкусами, чувствами и массовыми эмоциональными реакциями (в
данном случае не будем говорить, но будем иметь в виду то, что вообще в принципе
не может быть точно воспроизводимого даже в самом нормированном, самом
тоталитарном обществе вкуса или эмоционального строя целых социальных слоев или
даже групп). Да были в истории человечества периоды, когда решительно выступали
против вечно господствовавшего утверждения, что о вкусах не спорят. Разгорались
страсти и велись бесконечные дискуссии, но проходило время, страсти улегались,
дискуссии сходили на нет, и снова все признавали, что о вкусах надо спорить. Ибо
во вкусе как ни в одном другом элементе эстетического и художественного сознания
личности проявляется ее неповторимость и уникальность. Однако, это никогда не
означало, что общественного вкуса или вкуса отдельных социальных слоев или групп
вообще нет. Общественный вкус как раз и является тем светящимся экраном, на
котором ярче или невзрачнее проявляется личностный вкус (разумеется речь идет о
нонконформистском сознании). Но даже и в конформированном человеке, хотя и в
раздвоенном, не целостном виде существует во вкусе то, что проявляется в
обществе, где каждый человек всегда играет какую-то роль и в личной жизни, когда
личность остается наедине с собой и никакие роли не играет. За словами (за
логической стороной вкуса) можно скрыться от себя, за чувствами и эмоциями
никому и никогда скрыться от себя не удавалось. Причем чувственно-эмоциональная
сторона вкуса в наибольшей степени и выявляет неповторимость художественной и
эстетической жизни личности.
Попробуйте когда-нибудь, будучи в музее или на художественной выставке, стать в
сторонке и понаблюдать за любителями искусства в двух следующих одна за другой
ситуациях: на вернисаже и при индивидуальном просмотре экспозиции. На вернисаже
происходит заранее подготовленное именно общественное действо: люди собираются
по определенному поводу, готовятся участвовать в групповом представлении, в
котором можно и нужно не только смотреть, воспринимать, но и тут же давать
оценку, выражая ее в каких-то словах - речах, репликах, ответах на вопросы и т.
д. Лик личности предстает и внешне как общественное лицо, на котором отражается
целеустремленная сосредоточенность, подчиненность всего строя и настроя личности
на общественное действо. В индивидуальном ознакомлении личности с экспозицией
проявляется совсем другой лик личности: свободный, расслабленный,
раскрепощенный. На нем наблюдательному человеку видны все эмоциональные
состояния, многие душевные движения. Тут все сущностные силы личности "работают"
только на нее. Вот тут художественный вкус в наибольшей мере и выявляет
особенности, неповторимость и уникальность личности. Можно в общем сказать так
"рациональность пляшет под дудку общественности, эмоциональность вытанцовывает
свою мелодию и свой рисунок движения".
Потому в спорах и дискуссиях, в беседах и общении больше доверяйте эмоциональным
проявлениям спорщиков, дискутантов, собеседников, нежели их спокойным,
рассудительным, отшлифованным суждениям. В суждениях больше общего, в чувствах и
эмоциях больше частного, индивидуального, личностного. Суждение обязывает
раскрывать общее лицо, чувства - зеркало индивидуальной души и духа. Можно ли в
споре, дискуссии, беседе, общении с людьми оставаться самим собой? В принципе -
да! Но тут требуется от личности такая слиянность чувственно-эмоциональной и
рационально-интеллектуальной ее ипостасей, которая и в общественных проявлениях
человека не выявляет в нем ни грана конформизма. и зависимости от ходячих
мнений, господствующих представлений или указующих наставлений, указаний и норм
общественной жизни. Естественность и органичность проявлений рационального и
чувственного начал личности во вкусе, определяющем даже собственный стиль жизни
ее, является фундаментальным основанием для формирования у личности ее идеалов,
взглядов и теоретических суждений. Потому-то мы и уделяем именно вкусу столь
значительное место в нашем небольшом разговоре о художественной жизни личности.
Более того, вкус "работает" в пользу личности на любом социальном, общественном
фоне: будет ли это семья, круг друзей и приятелей, дошкольное и школьное
учреждение и организация любого вида и т. д. - все ступени общественной жизни и
общественной лестницы, по которым личность проходит в своей жизни.
Художественная деятельность и художественная жизнь личности самые питательные
сферы для формирования идеальных представлений, в которых воплощаются высшие,
даже конечные цели человеческих стремлений Эстетический и художественный идеал -
это не образ реального человека, реальной жизни и деятельности его, но
воображаемый, желаемый образ, становящийся для каждого его собственным маяком
жизни, целеустановкой жизненных устремлений. Проблема идеала сопровождает
человеческую жизнь с момента появления, рождения, происхождения человека, хотя
теоретически проблема эта, то есть философски впервые основательно разработана в
немецкой классической эстетике сначала Иммануилом Кантом, о котором мы уже
упоминали, а затем Гегелем, Шеллингом и т. д. Почему же вообще эта проблема
возникает и почему именно в искусстве она предстает перед каждым человеком в
наиболее наглядном, привлекательном и заразительном виде?
Прежде всего на первую часть вопроса ответим так: человек - это существо,
которое никогда до конца не удовлетворяется достигнутым, совершенным и
сотворенным. Он всегда стремится улучшить, усовершенствовать сотворенное,
произведенное, свершенное. Потому, реализовав такую же целевую установку,
совершив намеченное, он тут же строит новые планы, выдвигает новые цели. Правда
пока только в голове, часто еще даже не задумываясь о возможных способах и
средствах ее реализации. Образ такого вечно неудовлетворенного, вернее вечно не
удовлетворяющегося человека как раз и составляет неизбывную боль искусства:
каждый художник, какими бы средствами изобразительности и выразительности он не
пользовался, какую бы жизнь не изображал, всегда стремится представить образ
совершенного человека, совершенной жизни. То есть он художественно изображает
жизнь такой, как она есть, но за этой жизнью всегда стоит и такая, какой она
должна быть по нашим понятиям, как говорил Н. Г. Чернышевский. Странно, что люди
еще с древних времен знают и понимают, что такой идеальной жизни вообще быть не
может, как не может появиться и совершенный, идеальный человек, вся жизнь, все
поступки, действия, даже чувствования и мысли которого полностью бы
гармонизировали со всем миром. И тем не менее в грезах или мечтах, надеждах или
желаниях, в стремлениях и действиях своих они постоянно имеют его в своих
чувствах и мыслях.
Некоторых людей эти идеальные образы подстегивают, вдохновляют на реализацию
всех их жизненно-творческих, созидательных сил, а некоторым заполняют их грезы и
мечты и тем уже удовлетворяют, других расслабляют и погружают в полудрему (как

<< Пред. стр.

страница 24
(всего 31)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign