LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 4
(всего 4)

ОГЛАВЛЕНИЕ

ман А. Исторический путь православия. Нью Йорк, 1954. С. 353).
28

новые методы и подходы сразу во многих областях, улавливать
общее в предельно удаленных явлениях и, может быть, самое
трудное — нередко защищать спорные, даже сомнительные ре
шения, которые надо было провести и утвердить, ибо того требо
вал миф его жизни. Нелегко даже оценить, какая воля и сила
понадобились для его жизненного труда. Недаром одно из самых
глубоких суждений о нем, принадлежащее о. Сергию Булгако
ву, говорит: «Самое основное впечатление от отца Павла было впе
чатление с и л ы, себя знающей и собою владеющей» *.

* * *
Как и предполагалось исходною задачей, наш анализ до сих
пор представлял собою взгляд изнутри, рассматривающий внут
реннее строение, внутренние стимулы и пружины мысли Фло
ренского. В заключение бросим и взгляд извне, рассмотрев эту
мысль в общей картине философии нашего столетия. Такой
взгляд, более школьный и стандартный, в случае Флоренского
тоже небезынтересен, ибо его учение достаточно необычно. Хотя
оно развито не обрывками, а довольно полно и цельно, оно — как
уже отмечалось — совсем не походит на традиционную философ
скую систему. В то же время это не есть и причудливое единич
ное явление, лишенное всяких связей с философским процессом.
Выше мы отнесли его к «философскому символизму»; но эта фор
мулировка, хотя и бесспорная, недостаточна. Она скорей харак
теризует тип онтологии учения, нежели его место в историко
философском контексте. Символизм как движение принадлежит
к области искусства, не составляя оформленного философского
направления. Его богатое философское содержание оставалось
отчасти имплицитным, а отчасти рассеянным, высказываясь
попутно с литературной критикой, публицистикой, полемикой,
в случайных статьях и письмах… Если угодно, конкретная мета
физика Флоренского и есть единственная систематическая фи
лософия в составе русского символистского движения — и
появилась она, по обычаю Минервиной совы, когда самого дви
жения уже более не существовало.
Однако многие концепции и структуры философского симво
лизма были усвоены и введены в философский процесс поздней
шим структуралистским движением. Связь философии Флорен
ского с этим движением заслуживала бы отдельного разбора: тут

* Булгаков С. Н. Священник отец Павел Флоренский // Флорен
ский П. А. Собр. соч. Париж, 1985. Т. 1. С. 9.
29

есть и важные параллели, и принципиальные расхождения.
Взгляд на структуру и метод научного знания, который выража
ет Флоренский в «Биографических сведениях» (1920), весьма
созвучен позициям структурализма, задолго предвосхищая их:
«В противоположность единой, замкнутой в себе системе зна
ния… Флоренский считает всякую систему связною не логичес
ки, а лишь телеологически и видит в этой логической обрывоч
ности (фрагментарности) неизбежное следствие самого процесса
познавания как создающего… модели и схемы *. Неудивительно,
что в своем строении и составе конкретная метафизика обнару
живает известную близость к структурализму: тот так же отбра
сывает привычный стереотип философской системы и развива
ется, как пучок ветвей, идущих в различные конкретные сферы
знания; причем и самый набор этих ветвей, где на первых местах
стоят структурная антропология, структурная лингвистика, се
миотика, системный анализ, напоминает состав конкретной ме
тафизики (особое же сходство с последней имеет возникшая в те
же годы философия символических форм Кассирера — учение,
промежуточное между символизмом и структурализмом). Не
трудно указать и ряд других соответствий, из которых примеча
телен общий глубокий интерес к первобытному мышлению. Од
нако очевидно и то, что многие коренные черты структурализма,
как, скажем, его позитивистская и агностическая окраска, его
редукционистский уклон, заведомо чужды Флоренскому как
религиозному и православному мыслителю.
Наибольшего сближения поздняя мысль Флоренского, несо
мненно, достигает с теорией знаковых систем, семиотикой. В
конкретной метафизике продуманы многие ее центральные по
нятия и проблемы (знак и значение, конкретность, форма, орга
низация, коммуникация…), разработан ряд аспектов общей тео
рии знака — и, может быть, более всего те, что затрагивают роль
«тела знака», его чувственной стороны, ибо к ней, мы помним,
философ обладал особой чуткостью. Тема о «теле знака» и «про
зрачности знака», полагаемая еще недавно «одной из самых ак
туальных проблем современной семиотики» **, развита им едва
ли не всесторонне, и в самой модели ступенчатого всеединства
законно видеть модель обобщенного знака с дискретными града
циями прозрачности. Философские корни этой темы возводят
сегодня к Гуссерлю; с неменьшим правом их можно возводить и

* Биографические сведения // Вопр. философии. 1988. № 12. С. 115.
** Семиотика: Сб. переводов / Под ред. Ю. С. Степанова. М., 1983.
С. 617.
30

к Флоренскому. Из сказанного также ясно, что символизм Фло
ренского — совсем не то, что часто называют этим именем в се
миотике: архаичный подход к знаку, придающий ценность лишь
означаемому, занятый лишь отношением его к означающему и
для всестороннего изучения знаковой системы требующий допол
нения парадигматическим подходом (выделение и анализ знако
вых классов и семейств) и синтагматическим подходом (формаль
ный анализ знаковых конструкций). Означающее («феномен»)
никогда не принижается и не отодвигается у Флоренского, а в
темах и методах его учения ясно видна активность и парадигма
тического, и синтагматического сознания: первое работает, на
пример, в классификациях символов, второе же — в концепции
науки как описания, а не объяснения, которую сам автор сбли
жает с английским научным стилем, традиционно синтагматич
ным.
Но стоит заметить, что отношения Флоренского с семиотикой
далеко не передаются шаблонными формулами об «отечествен
ном мыслителе, предвосхитившем открытия мировой науки».
Конкретная метафизика — не столько предвосхищение семио
тики, сколько отдельный и самоценный путь, отчасти перепле
тающийся с путями современного семиотического подхода, но в
целом проложенный по совсем иным вехам. Главный водораздел
тут снова, разумеется, полагают религиозно онтологические ус
тои о. Павла. Хотя философские позиции семиотики так никог
да и не обрели полной четкости, колеблясь в пространстве меж
номинализмом и реализмом *, в целом они заведомо отличны от
радикального реализма Флоренского. Читателю уже ясно, что
мысль о. Павла вообще слишком индивидуальна, слишком свя
зана с личным мифом, чтобы вполне вмещаться в какой бы то ни
было подход, кроме созданного им самим.


* Эта нечеткость делает различие меняющейся величиной и мешает его
увидеть. По мнению В. В. Иванова, «под символом Флоренский имел
в виду то, что в семиотической литературе разумеется под знаком»;
тогда как, по Р. Барту, знак — «грубо говоря, чисто условный сим
вол» и, стало быть, он диаметрально далек от символа Флоренского.
Имена авторов — порукою, что они оба правы. Но если о знаке и
впрямь можно сказать и то и другое, то еще более прав единомыш
ленник Флоренского Лосев, когда он критикует семиотику за «наме
ренное избегание философского анализа». См.: Иванов В. В. Наука
как символическое описание в концепции Флоренского // П. А. Фло
ренский. Философия, наука, техника. Л., 1989. С. 11; Барт Р. Из
бранные работы. М., 1989. С. 246; Лосев А. Ф. Знак. Символ. Миф.
М., 1982. С. 243.
31

Черта эта ярко сказывается и на положении Флоренского в
русской духовной традиции. Раннее творчество Флоренского —
органическая часть русской метафизики всеединства; его учение
о Софии — в магистральном русле нашей тогдашней мысли, на
следуя софиологию Соловьева (при всех радикальных несогла
сиях с ней) и предшествуя учениям Трубецкого и Булгакова. Но
зрелая его мысль, сплавившая воедино православие, магию, но
вый тип философии и смелые научные предвидения, занимает
место особое. Сейчас, когда ее главные плоды только появляют
ся из под спуда, это место еще нельзя окончательно определить;
выскажем лишь беглое предварительное суждение.
Ясно, что связь с традицией не утрачивается и здесь. Постро
ения позднего, «энергийного» этапа метафизики Флоренского
отчетливо примыкают к тому руслу, которое Вл. Соловьев, а за
ним о. Сергий Булгаков называли «религиозным материализ
мом». Его характеристика дана нами в других статьях *: это —
направление мысли, сочетающее христианскую онтологию с уси
ленною защитою ценности и осмысленности материального мира,
некой Богопричастности материи. В различных вариациях, оно
крайне типично для русской религиозной мысли: помимо Бул
гакова и Соловьева, к нему примыкают и Федотов, и Евгений
Трубецкой, и Карсавин, и Лосев… (Впрочем, родственная линия
имеется и на Западе, в мистической натурфилософии Эриугены,
Парацельса, Баадера и др.) Легко согласиться, что «энергийный
символ» Флоренского воплощает идею духоносной, Богопричаст
ной материи наиболее прямо и выразительно.
Однако «особенные», индивидуальные отличия Флоренского,
как всегда, не менее важны. Чтобы увидеть их, воспользуемся
противопоставлением статической и динамической картин бы
тия. Не будем стараться точно определить эти картины, доволь
но указать только главный признак: онтологический статус здеш
него бытия предполагается в них соответственно неизменным или
же допускающим изменение. Иными словами, в динамической
картине всевозможные изменения и процессы в здешнем бытии,
в частности история, духовный путь личности и прочее, способ
ны приносить актуальное изменение сущностной структуры ре
альности и, стало быть, обладают нетривиальным онтологиче
ским содержанием, онтологической ценностью. Напротив, в
статической картине они онтологически бессодержательны и бес
сильны. Это не значит, что реальность тут видится мертвою не

* См.: Хоружий С. С. После перерыва. Пути русской философии. СПб.,
1994. Ч. I.
32

подвижностью: статичность предполагает лишь завершенность,
уравновешенность — и это вполне может быть живая уравнове
шенность, подвижный покой, наполненный пульсирующей энер
гией. Именно такова античная картина реальности.
Является несомненным, что философия Флоренского целиком
находится в рамках статичной картины бытия. Сущностное стро
ение реальности задано парадигмой структурированного Всее
динства, и любые действия, любые процессы, происходящие в
мире, не изменяют этого строения, онтологическая значимость
их равна нулю. Это же видно и из того, что бытийные изменения
подчинены мифологеме Эдема, трактуемой космологически и тем
лишенной всякой связи и зависимости от земных дел. Соответ
ственно нулевою является и онтологическая ценность истории,
и онтологическая ценность духовного пути человека. Во «Всту
пительном слове перед защитою диссертации» Флоренский го
ворит: «Пройденный путь делается уже ненужным», — разумея
здесь и собственный духовный путь, и путь вообще. Что же до
истории, то в программном этюде «На Маковце» читаем: «Не есть
ли история мира… одна лишь ночь, один лишь страшный сон,
растягивающийся в века?» Зажатая между Эдемом Первоздан
ным и Новым, онтологически совпадающими, неспособная ни
приблизить, ни отдалить Новый Эдем, эта ночь здешнего бытия
имеет лишь видимость бытия, и неизбежен вывод, приравниваю
щий ее к чистому ничто: «Ночь Вселенной воспринимается как
не сущее… Ночи будто и не бывало». Такая позиция стройна и
законченна — но вдумаемся! Ведь в согласии с нею и земная
жизнь Господа, «событие Христа», тоже ничтожна, тоже «будто
и не бывала» — по крайней мере в том качестве, в каком ее ут
верждают Евангелие и Символ веры: как историческое событие,
имевшее место «при Понтийском Пилате», при Ироде и Тиберии.
Нельзя отрицать историю, не отрицая заодно с нею историческо
го Христа Евангелий. Поэтому крайний антиисторизм Флорен
ского — в теснейшем родстве с его крайним же имяславием, при
зывом исповедать лишь Имя Бога — что делали и делают
иудеи, — но не Самого Живого Спасителя, обитавшего с нами.
Обе черты — из коренных и важнейших для о. Павла.
Итак, приверженность статической онтологии у Флоренского
принципиальна, последовательна, и мы нередко можем заметить,
как за новым и необычным решением какой либо темы кроется
у него стремление развить эту тему в статическом ключе, ввести
ее в рамки статической картины бытия, когда общепринятый
взгляд толкает к картине динамической. И в философской, и в
богословской проблематике он систематически устраняет все ди
33

намические представления, изобретательно заменяя их стати
ческими, чему примером служит «космологическая» версия ми
фологемы Эдема.
Используя собственный образ Флоренского, можно сказать,
что эти его позиции отчетливо обнажают в о д о р а з д е л его
мысли с магистральным руслом русской духовности. Ибо не ме
нее несомненно, что во всей истории русской мысли, русской ду
ховной культуры было неизменно преобладающим явное тяготе
ние к динамической картине бытия. Глубинные религиозные
истоки этого тяготения можно усматривать в православной кон
цепции обожения, которая видит назначение человека именно в
актуальном онтологическом возрастании, преображении и дости
жение их ставит в прямую зависимость от свободного усилия че
ловека, от проходимого им пути. Родовой чертой русской мысли
всегда был персонализм, также предполагающий динамическую
картину бытия и чуждый Флоренскому (как и вообще всему рус
лу символистского и структуралистского мышления); а для рус
ской литературы во главе с Достоевским и Толстым в центре все
гда стоит духовная драма человека, драма его падения и
восстания, духовного воскресения и преображения, и высшая
важность, бытийная значимость этой драмы ставится вне всяких
сомнений. И самое слово «путь», которое для Флоренского онто
логически пусто, для русской культуры давно уже сделалось сло
вом символом, обозначающим нечто, с чем связываются глубо
кий смысл, надежда и ценность.
Итак, приходится заключить, что в цельном контексте рус
ской духовности идеи Флоренского и его философия являются
скорее периферийными, маргинальными по отношению к некое
му центральному руслу. Но, сделав подобный вывод, стоит тут
же заметить, что философии, целиком отвечающей этому руслу,
пожалуй, и не было еще создано в России. Есть все основания
полагать, что коренные интуиции русской духовности, начала
национального духовного склада еще не выразились сполна в
формах философского разума, и нет покуда той философии, в
которой Россия без колебаний узнала бы свой духовный облик.
Создание ее, как должно надеяться, — дело нашего будущего.

<< Пред. стр.

страница 4
(всего 4)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Copyright © Design by: Sunlight webdesign