LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 97
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

- У нас была стычка с олли в вашем доме прошлой ночью, - Сказала ла
Горда Паблито, как само собой разумеющееся. - Нагваль и я еще не пришли в
себя от этого. Я бы на твоем месте, Паблито, уделила бы внимание работе.
Ситуация изменилась. Все изменилось с тех пор, как приехал он.
Ла Горда вышла через переднюю дверь. Тут я начал осознавать, что она
действительно выглядит очень усталой. По-видимому, ее башмаки были
чересчур тесными, либо, может быть, она была такой слабой, что слегка
волочила ноги. Она казалась маленькой и хрупкой.
Я подумал, что и я, должно быть, выгляжу усталым. Так как в их доме
не было зеркал, мне захотелось выйти наружу и посмотреть на себя в боковое
зеркальце моей машины. Я, наверное, так и сделал бы, но Паблито помешал
мне. Он попросил меня самым искренним тоном не верить ни слову из того,
что она сказала о нем, как о притворщике. Я сказал ему, чтобы он не
беспокоился об этом.
- Ты совершенно не любишь ла Горду, не так ли? - спросил я.
- Ты можешь повторить это еще раз, - ответил он с лютым взглядом. -
ты знаешь лучше, чем кто-либо другой, какие эти женщины чудовища. Нагваль
сказал нам, что в один прекрасный день ты должен будешь приехать сюда и
попасть к ним в лапы. Он умолял нас быть начеку и предостеречь тебя об их
замыслах. Нагваль сказал, что у тебя имеется один из четырех шансов. Если
бы наша сила была велика, то мы смогли бы привести тебя к себе,
предостеречь и спасти тебя; если бы у нас было мало силы, то мы приехали
бы сюда как раз для того, чтобы увидеть твой труп; третьим шансом было
найти тебя пленником ведьмы Соледад или пленником этих омерзительных
мужеподобных женщин; четвертый шанс, самый сомнительный из всех - был
найти тебя здесь живым и здоровым.
- Нагваль сказал нам, что в случае, если ты останешься в живых, ты
становишься тогда Нагвалем и мы должны верить тебе, потому что только ты
можешь помочь нам.
- Я сделаю все для тебя, Паблито. Ты знаешь это.
- Не только для меня. Я не один. Со мной - свидетель и Бениньо. Мы
вместе и ты должен помочь нам всем.
- Конечно, Паблито. Нечего об этом говорить.
- Люди здесь вокруг никогда не беспокоились насчет нас. Наши проблемы
связаны с этими мерзкими мужеподобными уродками. Мы не знаем, что делать с
ними. Нагваль приказал нам оставаться около них, невзирая ни на что. Он
дал мне личное задание, но я потерпел неудачу в нем. Раньше я был очень
счастлив. Ты помнишь. Теперь я, кажется, не могу никак наладить свою
жизнь.
- Что случилось, Паблито?
- Эти ведьмы выжили меня из дому. Они взяли верх и выбросили меня,
как мусор. Теперь я живу в доме Хенаро вместе с Нестором и Бениньо. Нам
даже приходится самим себе готовить еду. Нагваль знал, что это может
случиться и дал ла Горде задание быть посредником между нами и этими тремя
суками. Но ла Горда все еще остается такой, как Нагваль обычно называл ее
- двести двадцать задниц. Это прозвище она носила много лет, потому что
она весила 220 фунтов.
Паблито фыркнул от смеха при своем воспоминании о ее...
- Она была самой жирной и вонючей недотепой, какую ты только можешь
себе представить, - продолжал он. - сейчас она весит вполовину меньше, но
по своему уму она все еще остается той же самой толстой и ленивой
женщиной, и она не может ничего сделать для нас. Но теперь здесь ты,
маэстро, и наши беды позади. Теперь нас четверо против четырех.
Я хотел вставить замечание, но он остановил меня.
- Позволь мне закончить то, что я должен сказать, прежде чем эта
ведьма вернется обратно, чтобы вышвырнуть меня, - сказал он, нервно
поглядывая на дверь.
- Я знаю, что они сказали тебе, что вы пятеро - одно и то же, т.к. вы
- дети Нагваля. Это ложь! Ты так же подобен нам, Хенарос, потому что
Хенаро помогал сформировать твою светимость. Ты один из нас тоже.
Понимаешь, что я имею в виду? Так что не верь тому, что они говорят тебе.
Ты так же принадлежишь нам. Ведьмы не знают, что Нагваль рассказывал нам
все. Они думают, что они единственные, кто знает. Чтобы сделать нас,
потребовалось два толтека. Мы - дети обоих. Эти ведьмы...
- Подожди, подожди, Паблито, - сказал я, кладя руку ему на рот.
Он остановился, очевидно, испуганный моим внезапным жестом.
- Что ты имеешь в виду, говоря, что потребовалось два толтека, чтобы
сделать нас?

- Нагваль сказал нам, что мы толтеки. Все мы - толтеки. Он сказал,
что толтек - это получатель и хранитель тайн. Нагваль и Хенаро - толтеки.
Они дали нам специальную светимость и свои тайны. Мы получили их тайны и
теперь храним их.
Его употребление слова "толтек" озадачило меня. Я был знаком только с
его антропологическим значением. В этом контексте оно всегда относится к
культуре людей, говорящих на языке нагуатль, в центральной и южной
мексике, которая уже угасла ко времени завоевания.
- Почему он назвал нас толтеками? - спросил я, не зная, что еще
сказать.
- Потому что мы ими являемся. Вместо того, чтобы называть нас магами
или колдунами, он говорил, что мы - толтеки.
- Если это так, то почему ты называешь сестричек ведьмами?
- О, это потому, что я ненавижу их. Это не имеет никакого отношения к
тому, чем мы являемся.
- Нагваль говорил это всем?
- Ну да, конечно. Все знают это.
- Но он никогда не говорил этого мне.
- О, это потому, что ты очень образованный человек и всегда
обсуждаешь разные глупости.
Он засмеялся сильным пронзительным смехом и похлопал меня по спине.
- Нагваль случайно не говорил тебе, что толтеки были древними людьми,
жившими в этой части мексики? - спросил я.
- Видишь, куда тебя заносит. Вот поэтому он и не говорил тебе. Старый
ворон, наверное, и не знал, что они были древними людьми.
Он стал качаться на своем стуле, смеясь. Он смеялся с большим
удовольствием и очень заразительно.
- Мы толтеки, маэстро, - сказал он. - будь уверен, что это так. Это
все, что я знаю. Но ты можешь спросить об этом свидетеля. Он знает. Я
давно потерял интерес к этому.
Он встал и прошел к кухонной плите. Я следовал за ним. Он исследовал
содержимое горшка, готовившегося на медленном огне. Он спросил меня, не
знаю ли я, кто приготовил эту еду. Я был совершенно уверен, что это дело
рук ла Горды, но ответил, что не знаю. Он принюхался к нему 4-5 раз
короткими вздохами, как собака. Затем он провозгласил, что его нос сказал
ему, что это готовила ла Горда. Он спросил меня, пробовал ли я это, и
когда я сказал, что закончил есть как раз перед его приходом, он взял
миску с полки и положил себе огромную порцию. Он очень убедительно
порекомендовал мне, чтобы я ел еду, приготовленную только ла Гордой, и
чтобы пользовался только ее миской, как делает он сам.
Я сказал ему, что ла Горда и сестрички подавали мне еду в темной
миске, которую они держали на полке отдельно от других. Он сказал, что эта
миска принадлежала Нагвалю. Мы вернулись к столу. Он ел очень медленно и
совершенно не разговаривая. Его полная поглощенность едой заставила меня
осознать, что все они делали точно так же: они ели в полном молчании.
- Ла Горда - великая повариха, - сказал он, когда кончил есть. - она
обычно кормила меня. Это было много лет тому назад, когда она еще не
ненавидела меня, до того, как она стала ведьмой, я имею в виду - толтеком.
Он взглянул на меня с искоркой в глазах и подмигнул.
Я почувствовал себя обязанным объяснить ему, что ла Горда не
производит на меня впечатления человека, способного ненавидеть кого бы то
ни было. Я спросил его, знает ли он, что она потеряла свою форму.
- Это полный вздор! - воскликнул он.
Он уставился на меня, как бы оценивая мой удивленный взгляд, а затем
закрыл лицо рукой и захихикал, как смущенный ребенок.
- Ну хорошо, она действительно сделала это, - добавил он. - она
просто великолепна.
- Почему же тогда ты не любишь ее?
- Я собираюсь рассказать тебе кое-что, маэстро, потому что я верю
тебе. Неверно, что я совершенно не люблю ее. Она - Самая лучшая. Она -
женщина Нагваля. Просто я действую таким образом с нею, потому что я
люблю, чтобы она баловала меня, и она делает это. Она никогда не
раздражает меня. Я могу делать, что угодно. Иногда меня захватывает, мною
овладевает физическое возбуждение, и я хочу отколотить ее. Когда это
случается, она просто отходит в сторону, как это обычно делал Нагваль. В
следующий момент она даже не помнит, что я сделал. Это настоящий
бесформенный воин для тебя. Она ведет себя точно так же со всеми. Но
остальные все мы - сущий кошмар. Мы по-настоящему плохие. Те три ведьмы
ненавидят нас, а мы в ответ ненавидим их.
- Вы маги, Паблито, неужели вы не можете прекратить все эти
пререкания?
- Безусловно, мы можем, но мы не хотим. Чего ты ожидаешь от нас -
чтобы мы были братьями и сестрами?
Я не знал, что сказать.
- Они были женщинами Нагваля, - продолжал он. - и, тем не менее, все
ожидали, что я возьму их. Как, к дьяволу, я должен был сделать это?! Я
сделал попытку с одной из них и вместо того, чтобы помочь мне, ублюдочная
ведьма чуть не убила меня. В результате теперь все эти бабы остерегаются
меня, словно я совершил преступление. Все, что я сделал, было выполнением
инструкции Нагваля. Он сказал мне, что я должен вступить в интимную связь
с каждой из них, по очереди, пока я не смогу владеть всеми ими вместе. Но
я не смог вступить в интимную связь даже с одной.
Я хотел спросить его о матери, донье Соледад, но я не смог придумать
способа, чтобы вовлечь его в разговор на эту тему. Мы минуту молчали.
- Ты ненавидишь их за то, что они пытались сделать с тобой? -
внезапно спросил он.
Я увидел свой шанс.
- Нет, ничуть, - сказал я. - ла Горда объяснила мне их мотивы. Однако
нападение доньи Соледад было очень жутким. Ты часто видишься с ней?
Он не ответил. Он смотрел в потолок. Я повторил свой вопрос. Тут я
заметил, что его глаза полны слез. Его тело беззвучно сотрясалось от
конвульсивных рыданий.
Он сказал, что у него когда-то была прекрасная мать, которую я мог
еще, несомненно, помнить. Ее имя было Мануэлита, святая женщина, которая
поставила на ноги двух детей, работая, как мужчина, чтобы поддерживать их.
Он испытывал самое глубокое благоговение к той матери, которая любила и
растила его. Но в один ужасный день его судьба исполнилась и он имел
несчастье встретить Хенаро и Нагваля и, действуя совместно, они разрушили
его жизнь.
Очень эмоциональным тоном Паблито сказал, что эти два дьявола взяли
его душу и душу его матери. Они убили его Мануэлиту и уставили вместо нее
эту устрашающую ведьму Соледад. Он посмотрел на меня глазами, залитыми
слезами и сказал, что эта отвратительная женщина - не его мать. Она ни в
коем случае не могла быть его Мануэлитой.
Он неудержимо рыдал. Я не знал, что сказать. Его эмоциональный взрыв
был таким неподдельным, а его заявления такими правдивыми, что на меня
нахлынула волна сентиментальности. Мысля, как средний цивилизованный
человек, я должен был согласиться с ним. Это безусловно выглядело, как
несчастье, для Паблито, что его путь пересекся с путем дона Хуана и дона
Хенаро.
Я положил руку ему на плечо и сам чуть не заплакал. После долгого
молчания он встал и вышел в заднюю часть дома. Я услышал, как он прочищает
свой нос и умывает лицо в бадье с водой. Когда он вернулся, он был
спокойнее. Он даже улыбался.
- Не пойми меня неправильно, маэстро, - сказал он. - я никого не виню
за то, что случилось со мной. Это была моя судьба. Хенаро и Нагваль
действовали, как безупречные воины, какими они и были. Я просто слаб, вот
и все. Я потерпел неудачу при выполнении своего задания. Нагваль сказал,
что моим единственным шансом избежать нападения этой устрашающей ведьмы
было овладеть четырьмя ветрами и сделать их своими четырьмя странами
света. Но я потерпел неудачу. Эти женщины были в сговоре с этой ведьмой
Соледад и не захотели помочь мне. Они хотели моей смерти.
Нагваль также сказал мне, что, если я потерплю неудачу, у тебя самого
не останется никаких шансов. Он сказал, что если она убьет тебя, я должен
спасаться бегством ради спасения своей жизни. Он сомневался, что я успею
добраться даже до дороги. Он сказал, что, располагая твоей силой и тем,
что эта ведьма уже знает, она будет бесподобной. Поэтому, когда я
почувствовал, что потерпел неудачу в попытке овладеть четырьмя ветрами, я
считал себя пропащим. И, разумеется, я возненавидел этих женщин. Но
сегодня, маэстро, ты принес мне новую надежду.
Я сказал ему, что его чувства к его матери очень глубоко затронули
меня. Я был, фактически, сильно потрясен тем, что случилось, но я сильно
сомневаюсь, что принес ему какую-то надежду.
- Принес! - воскликнул он с большой убежденностью. - я чувствовал
себя ужасно все это время. Кому угодно станет не по себе, если тебя начнет
преследовать собственная мать с топором в руках. Но теперь она выбыла из
игры благодаря тебе и тому, что ты сделал.
- Эти женщины ненавидят меня, потому что они убеждены, что я трус. В
их тупой башке не укладывается, что мы разные. Ты и эти четыре женщины
отличаетесь от меня, свидетеля и Бениньо в одном важном отношении. Все вы
пятеро были практически мертвыми до того, как Нагваль нашел вас. Он
говорил нам, что однажды ты даже пытался покончить с собой. Мы были не
такие. Мы были благополучными, жизнерадостными и счастливыми. Мы
противоположны вам. Вы отчаявшиеся люди, мы - Нет. Если бы Хенаро не
встретился на моем пути, я был бы сегодня счастливым плотником. Или может
быть, я уже умер бы. Это не имеет значения. Я делал бы то, что мог, и это
было бы прекрасно.
Его слова ввергли меня в любопытное состояние. Я должен был признать,
что он прав в отношении того, что эти женщины и я сам действительно были
отчаявшимися людьми. Если бы я не встретил дона Хуана, я, несомненно, умер
бы, но я не мог сказать, как Паблито, что чувствовал бы себя прекрасно в
любом случае. Дон Хуан дал жизнь и энергию моему телу и свободу моему
духу.
Утверждения Паблито заставили меня вспомнить нечто, что дон Хуан
сказал мне однажды, когда мы говорили об одном старом человеке, моем
друге. Дон Хуан сказал очень выразительно, что жизнь или смерть этого
старого человека не имеют абсолютно никакого значения. Я ощутил легкое
раздражение, т.к. подумал, что дон Хуан хватил через край. Я сказал ему,
что само собой разумеется, что жизнь и смерть этого человека не имеют
никакого значения, т.к., по-видимому, ничто в мире не может иметь
какого-либо значения, кроме как лично для каждого из нас самих.
- Ты сам сказал это! - воскликнул он и засмеялся. - это в точности
то, что я имел в виду. Жизнь и смерть этого старого человека не имеют
значения для него лично. Он мог бы умереть в 1929 или в 1950, или мог бы
жить до 1995 года. Это не имеет значения. Все одинаково неинтересно для
него.
Моя жизнь до встречи с доном Хуаном протекала по этому пути. Ничто не
было никогда важным для меня. Я привык действовать так, как если бы
определенные вещи волновали меня, но это была только рассчитанная уловка,
чтобы казаться чувствительным человеком.
Паблито заговорил со мной и нарушил мои размышления. Он хотел узнать,
не задел ли он мои чувства. Я заверил его, что это пустяки. Чтобы
возобновить разговор, я спросил его, где он встретился с доном Хенаро.
- Случилось так, что мой хозяин заболел, - сказал он. - и мне
пришлось отправиться на городской базар вместо него, чтобы построить новую
секцию мануфактурных лавок. Я работал там два месяца. Там я встретил дочь
владельца одной из лавок. Мы слюбились. Я сделал стойку ее отца немного
больше, чем другие, так что я мог заниматься с ней любовью под прилавком,
в то время, как ее сестра обслуживала покупателей.
Однажды Хенаро принес торговцу, располагавшемуся напротив через
проход, мешок лекарственных растений и во время разговора с ним он
заметил, что мануфактурная стойка трясется. Он внимательно посмотрел на
стойку, но увидел только полусонную сестру, сидящую на стуле. Тот человек
сказал Хенаро, что каждый день примерно в это время стойка вот так
сотрясается. На следующий день Хенаро привел Нагваля посмотреть трясущуюся
стойку, и она действительно в тот день сотрясалась. Они пришли опять на
следующий день, и она тряслась снова. Тогда они стали ждать, пока я не
вышел.
В тот день я познакомился с ними, а вскоре после этого Хенаро сказал
мне, что он травник и предложил изготовить мне снадобье, против которого
не устоит ни одна женщина. Я любил женщин, так что попался на это. Он,
конечно, сделал снадобье для меня, но на это ему понадобилось 10 лет. В
течение этого времени я успел узнать его очень хорошо и полюбил его
больше, чем если бы он был моим родным братом. А теперь мне его не
хватает, как дьявола. Так что ты видишь - он поймал меня на крючок. Иногда
я рад, что он сделал это, однако, чаще я негодую на это.
- Дон Хуан говорил мне, что маги должны получить знак, прежде чем
избрать кого-то. В твоем случае было что-нибудь подобное, Паблито?
- Да. Хенаро сказал, что сначала он с любопытством смотрел на стойку,
которая трясется, а потом он _у_в_и_д_е_л_, что два человека занимаются
любовью под прилавком. Тогда он сел, чтобы подождать людей, которые выйдут
оттуда, он хотел посмотреть, кто они такие. Спустя некоторое время за
стойкой появилась девушка, но меня он пропустил. Он подумал, что это очень
странно, что он пропустил меня, т.к. он принял решение обязательно увидеть
меня. На следующий день он пришел опять с Нагвалем. Тот тоже _в_и_д_е_л_,
что два человека занимаются любовью, но когда наступило время застигнуть
меня, они оба пропустили меня. Они снова пришли на следующий день, Хенаро
обошел вокруг и стал за стойкой, а Нагваль остался стоять перед ней.
Когда я выползал, я наткнулся на Хенаро. Я подумал, что он не увидел
меня, потому что я был еще скрыт куском материи, закрывавшем маленькое
квадратное отверстие, которое я сделал в боковой стенке. Я начал тявкать,
чтобы он подумал, что за занавеской находится маленькая собачка. Он
зарычал и залаял на меня, и я действительно поверил, что с другой стороны
была огромная свирепая собака. Я так перепугался, что выбежал с другой
стороны и с размаху налетел на Нагваля. Если бы он был обычным человеком,
я опрокинул бы его на землю, потому что я бежал прямо на него, но вместо
этого он подхватил меня, как ребенка.
Я был изумлен до предела. Для такого старого человека он был
невероятно сильным. Я подумал, что мог бы использовать такого силача,
чтобы он носил строительные материалы для меня. Кроме того, я не хотел
терять лица перед человеком, который видел, как я выбегал из-под прилавка.
Я спросил его, не хочет ли он работать на меня. Он согласился. В тот же
самый день он пришел в мастерскую и стал работать моим подручным. Он
работал там ежедневно в течение двух месяцев. Эти два дьявола не оставили
мне ни одного шанса.
Несообразный образ дона Хуана, работающего на Паблито, сильно
рассмешил меня. Паблито начал имитировать, как дон Хуан переносил
стройматериалы на своих плечах. Я должен был согласиться с ла Гордой, что
Паблито такой же хороший актер, как Жозефина.
- Почему они пошли на все эти хлопоты, Паблито?
- Они должны были трюком заманить меня. Не думаешь ли ты, что я пошел
бы за ними, как ты? Я всю свою жизнь слышал о магах и исцелителях, о
колдунах и духах, и я не верил ни на йоту этому. Те, кто говорили о таких
вещах, были просто ничтожными людьми. Если бы Хенаро сказал мне, что он и
его друг являются магами, я бы распрощался с ними. Но они были слишком
умны для меня. Эти два лиса действительно были хитрыми. Они не спешили.
Хенаро сказал, что он ждал бы около меня, даже если бы на это ему
понадобилось бы 20 лет. Поэтому Нагваль и пошел работать на меня. Об этом
попросил его я, так что, фактически, это я сам дал им ключ.
- Нагваль был усердным работником. Я был тогда немного плутоват и
думал, что я один разыгрываю трюк с ним. Я верил, что Нагваль - просто
старый глупый индеец, поэтому я сказал ему, что собираюсь представить его
хозяину, как своего дедушку, иначе его не возьмут работать, но за это я
должен получить какую-то долю его заработка. Нагваль сказал, что это его
вполне устраивает. Он отдавал мне кое-что из нескольких песо, которые он
зарабатывал каждый день. Мой хозяин был очень восхищен моим дедушкой, что
тот был такой выносливый работник. Но другие парни потешались над ним. Как
ты знаешь, он имел привычку время от времени трещать всеми связками. В
мастерской он трещал ими всякий раз, когда что-нибудь нес. Люди,
естественно, думали, что он такой старый, что когда несет что-нибудь на
спине, то все его тело скрипит.
Я выглядел довольно жалко по сравнению с Нагвалем в роли моего
дедушки. Но к тому времени Хенаро уже возобладал над моей личностью. Он
сказал мне, что дает Нагвалю принимать особый состав, изготовленный из
растений, и что это делает его сильным, как быка. Каждый день он приносил
небольшой сверток размятых зеленых листьев и скармливал ему их. Хенаро
сказал, что его друг ничего собой не представляет без его стряпни, и чтобы
доказать мне это, он не давал ему ее два дня. Без зелени Нагваль казался
просто обычным, заурядным старым человеком. Хенаро сказал мне, что я тоже
могу воспользоваться его снадобьем, чтобы заставить женщин полюбить себя.
Я очень заинтересовался этим и он сказал, что мы могли бы быть партнерами,
если я буду помогать ему готовить его состав и давать этот состав его
другу.
Однажды он показал мне немного американских денег и сказал, что
продал свою первую партию американцу. Этим он поймал меня на удочку, и я
стал его партнером.
Мой партнер Хенаро и я имели большие замыслы. Он сказал, что мне надо
иметь свою мастерскую, потому что с деньгами, которые мы собирались
заработать на его снадобье, я мог позволить себе все, что угодно. Я купил
мастерскую, а мой партнер уплатил за нее. Так я ввязался в эту
сумасбродную затею. Я знал, что мой партнер предложил стоящее дело, и я
начал работать, изготавливая его зеленую смесь.
В этом месте у меня было странное убеждение, что дон Хенаро, должно
быть, использовал психотропные растения для приготовления своего снадобья.

Я рассуждал, что он должен был хитростью заставить Паблито принимать его,
чтобы добиться его податливости.
- Он давал тебе растения силы, Паблито? - спросил я.
- Разумеется, - ответил он. - он давал мне свою зеленую массу. Я ел
ее тоннами.
Он описал и имитировал, как дон Хуан сидит у передней двери дома дона
Хенаро в состоянии глубокой апатии, а затем внезапно оживает, как только
его губы прикасаются к снадобью. Паблито сказал, что глядя на такое
преображение, он был вынужден попробовать его сам.
- Что было в этом составе?
- Зеленые листья, - ответил он. - любые зеленые листья, какие он мог
достать. Вот таким дьяволом был Хенаро. Он обычно говорил о своем составе
и заставлял меня смеяться, доводя до большого возбуждения. Боже, я
действительно люблю то время.
Я засмеялся от нервозности. Паблито качнул головой из стороны в
сторону и 2-3 раза прочистил горло. Он, казалось, сдерживался, чтобы не
заплакать.
- Как я уже сказал, маэстро, - продолжал он, - мною двигала жадность.
Я тайно надеялся отделаться от своего партнера, когда научусь сам делать
зеленую смесь. Хенаро, должно быть, всегда знал о моих замыслах в те дни и
как раз перед уходом он крепко обнял меня и сказал, что наступило время
выполнить мое желание, это было время для того, чтобы отделаться от моего
партнера, потому что я уже научился делать зеленую смесь.
Паблито встал. Его глаза были увлажнены слезами.
- Этот негодяй Хенаро, - сказал он тихо. - этот проклятый дьявол. Я
по-настоящему любил его, и если бы я не был таким трусом, я бы сегодня
делал его зеленую смесь.
Мне не хотелось больше писать. Чтобы рассеять свою печаль, я сказал
Паблито, что нам нужно пойти отыскать Нестора.
Я приводил в порядок свои заметки, чтобы уйти, как вдруг передняя
дверь с большим шумом распахнулась. Паблито и я непроизвольно вскочили и
быстро повернулись, чтобы посмотреть. У двери стоял Нестор. Я побежал к
нему. Мы встретились посреди передней комнаты. Он чуть ли не вскочил на
меня и потряс меня за плечи. Он выглядел выше и сильнее, чем в последний
раз, когда я его видел. Его длинное худощавое тело приобрело почти кошачью
гибкость. Каким-то образом человек, который стоял лицом к лицу со мной,
уставившись на меня, не был Нестором, которого я знал. Я помнил его, как
очень застенчивого человека, доверенного на попечение Паблито.
Нестор, который глядел на меня, был смесью дона Хуана и дона Хенаро.
Он был жилистым и проворным, как дон Хенаро, но вместе с тем обладал
магнетической властью, как дон Хуан. Я собирался индульгировать в своем
замешательстве, но все, что смог сделать, это рассмеяться вместе с ним. Он
похлопал меня по спине, снял свою шляпу. Только тут я осознал, что у
Паблито шляпы не было. Я заметил так же, что Нестор был намного темнее и
имел более крупные черты. Рядом с ним Паблито выглядел почти хрупким. Оба
они носили американскую одежду леви <дешевая одежда фирмы Леви Штрауса>,
толстые куртки и башмаки с каучуковыми подошвами.
Присутствие Нестора в доме мгновенно подняло подавленное настроение.
Я пригласил его присоединиться к нам в кухне.
- Ты пришел как раз вовремя, - сказал Паблито Нестору с широкой
улыбкой, когда мы сели. - маэстро и я прослезились здесь, вспоминая
дьяволов-толтеков.
- Ты действительно плакал, маэстро? - спросил Нестор с ехидной
усмешкой на лице.
- Можешь быть в этом уверен, - ответил Паблито.
Очень тихий треск у передней двери заставил Паблито и Нестора

<< Пред. стр.

страница 97
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign