LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 86
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

кармане, не хватило бы даже на чашку кофе. У меня не было другой
альтернативы, кроме как выгнать пса из машины.
- Какой пищей питается эта собака? - закричал я, стоя у двери.
- Почему бы тебе не попробовать дать ей свою ногу? - крикнула донья
Соледад в ответ из своей комнаты и захихикала.
Я поискал немного приготовленной пищи в доме. Горшки были пустыми. Не
оставалось ничего другого, как снова обратиться к ней. Мое отчаяние
сменилось гневом. Я ворвался в ее комнату, готовый к борьбе до конца. Она
лежала на своей кровати, укрытая шалью.
- Пожалуйста, прости меня за все, что я тебе сделала, - сказала она
напрямик, глядя в потолок.
Ее решительность погасила мой гнев.
- Ты должен понять мое положение, - продолжала она. - я не могла
позволить тебе уйти.
Она мягко засмеялась и ясным спокойным голосом сказала, что она
виновата в том, что была алчной и грубой, что она почти достигла успеха в
том, что бы напугать меня своим шутовством, но что ситуация внезапно
изменилась. Она сделала паузу и села в постели, прикрыв свои груди шалью,
а затем добавила, что в ее тело снизошла странная уверенность. Она подняла
взгляд к потолку и начала двигать руками странным ритмическим образом, как
ветряная мельница.
- Для тебя не существует способа уехать сейчас, - сказала она.
Она изучающе смотрела на меня без всякого смеха. Мой внутренний гнев
утих, но отчаяние было сильнее, чем когда бы то ни было. Я действительно
знал, что в отношении фактической силы я не мог сравниться ни с ней, ни с
псом.
Она сказала, что наша встреча была предрешена годы тому назад, что
никто из нас не имел достаточно силы, чтобы ускорить ее или
воспрепятствовать ей.
- Не борись с собой, пытаясь уехать, - сказала она. - это так же
бесполезно, как моя попытка удержать тебя здесь. Нечто помимо твоей воли
вызволит тебя отсюда, и нечто помимо моей воли удержит тебя здесь.
Каким-то образом ее уверенность не только смягчило ее, но и дала ей
большую власть над словами. Ее утверждения были неотразимыми и кристально
ясными. Дон Хуан уже говорил, что я был доверчивой душой, когда дело
доходило до слов. Когда она говорила, я обнаружил, что думаю, будто она в
действительности не была такой угрожающей, как я думал. Она больше не
производила ощущения, как будто она готова к нападению. Мой разум
чувствовал себя почти свободно, но другая часть меня - нет. Все мускулы
моего тела были как натянутая проволока, и, тем не менее, я должен был
признаться самому себе, что хотя она испугала меня до потери сознания, я
нашел ее очень притягательной. Она наблюдала за мной с блеском в глазах.
Ее маленькие белые зубы придавали ее улыбке дьявольский вид. Круглое лицо
ее было странно гладким и совершенно лишенным морщин. Две глубокие линии,
сбегающие с обеих сторон носа к уголкам рта, придавали ее лицу выражение
зрелости, но не возраста. Когда она вставала с постели, ее шаль
соскользнула вниз, обнажив ее полные груди. Она не дала себе труда
накрыться снова. Вместо этого она выпятила грудную клетку и подняла груди.
- О, ты уже заметил, да? - сказала она и повернула свое тело из
стороны в сторону, как будто была довольна собой. - я всегда подвязываю
свои волосы за головой. Нагваль сказал мне сделать так. Натяжение делает

мое лицо моложе.
Я был уверен, что она собирается говорить о своих грудях. Ее уловка
поразила меня.
- Я не имею в виду, что натяжение моих волос заставляет меня
выглядеть моложе, - продолжала она с чарующей улыбкой, - натяжение моих
волос делает меня моложе.
- Как это возможно? - спросил я.
Она ответила мне вопросом. Она поинтересовалась, понял ли я как
следует дона Хуана, когда он говорил, что любая вещь становится возможной,
если человек хочет ее с непреклонной настойчивостью. Я желал более точного
объяснения. Я хотел знать, что она еще делает, кроме стягивания своих
волос, чтобы выглядеть такой молодой. Она сказала, что она ложится в своей
постели и опустошает себя от всех мыслей и ощущений, а затем позволяет
линиям своего тела изгладить все морщины прочь. Я добивался от нее больше
деталей: какие ощущения, чувствования, восприятия она испытывала, лежа в
своей постели. Она настаивала, что она не ощущала ничего, что она не
знала, как действуют линии ее тела, что она знала только то, что не надо
позволять своим мыслям вторгаться.
Она сложила руки на мою грудь и очень мягко подтолкнула меня. Это был
жест, что с нее довольно моих вопросов. Мы вышли наружу через заднюю
дверь. Я сказал ей, что мне нужна длинная палка. Она сразу пошла к куче
дров, но там не было длинных палок. Я спросил ее, не может ли она дать мне
пару гвоздей, чтобы скрепить два куска из дровяной кучи. Мы безуспешно
обыскали весь дом в поисках гвоздей. Наконец, мне удалось вытащить самую
длинную палку, какую я мог найти, из клетки для цыплят, которую Паблито
построил за домом. Эта палка, хотя и была немного хрупкой, показалась
подходящей для моей цели.
Донья Соледад не улыбалась и не шутила во время наших поисков. Она
казалась полностью поглощенной своей задачей помочь мне. Ее концентрация
была такой интенсивной, что я ощутил, что она желала мне успеха.
Я пошел к своей машине, вооруженный длинной палкой, а также короткой
из дровяной кучи. Донья Соледад стояла у передней двери.
Я стал дразнить собаку короткой палкой в правой руке и в то же время
пытался освободить замок длинной палкой, находящейся в другой руке. Пес
едва не цапнул меня за правую руку и заставил выпустить короткую палку.
Ярость и сила огромного зверя были такими неизмеримыми, что я чуть не
потерял длинную палку тоже. Пес готовился перекусить ее надвое, как донья
Соледад вдруг пришла мне на помощь; колотя по заднему окошку, она отвлекла
на себя внимание пса, и он позволил забрать палку.
Воодушевленный ее отвлекающим маневром, я нырнул головой вперед,
проскользнул по всей длине переднего сидения и сумел освободить замок. Я
попытался немедленно отступить назад, но пес набросился на меня всей своей
мощью и фактически его массивные плечи и передние лапы нависли над
передним сиденьем, прежде чем я успел вернуться назад. Я ощущал его лапы
на своем плече. Я съежился от страха. Я знал, что он хочет растерзать
меня. Пес наклонил свою голову, собираясь прикончить меня, но вместо того,
чтобы укусить меня, он ударился о рулевое колесо. Я стремительно рванулся
и одним движением выскочил на капот, а затем на крышу. Все мое тело было
избито.
Я открыл правую дверь. Я попросил донью Соледад подать мне длинную
палку и ею нажал на рычаг, чтобы освободить спинку из вертикального
положения. Я полагал, что если я буду дразнить пса, он свалит ее вперед и
тем самым проложит себе путь к выходу из машины. Но он не двигался. Он
лишь яростно грыз палку.
В этот момент донья Соледад вскочила на крышу и легла рядом со мной.
Она хотела помочь мне дразнить собаку. Я сказал ей, что она не может
оставаться на крыше, так как, когда пес вылезет, я собираюсь забраться в
машину и уехать. Я поблагодарил ее за помощь и сказал, что ей следует
вернуться в дом. Она пожала плечами, спрыгнула вниз и пошла обратно к
двери. Я нажал на защелку снова и своей фуражкой стал дразнить пса. Я
хлопал около его глаз прямо перед его мордой. Ярость пса была неописуемой,
однако он не собирался покидать сидение. Наконец его массивные лапы выбили
палку из моей руки. Я спустился вниз, чтобы поднять ее из-под машины.
Внезапно я услышал пронзительный крик доньи Соледад.
- Осторожно! Он вылезает!
Я взглянул на машину. Пес протискивался над сиденьем. Его задние лапы
застряли в рулевом колесе. За исключением этого он был почти вне машины.
Я бросился к дому и оказался внутри как раз вовремя для того, чтобы
это животное не успело настигнуть меня. Его разгон был таким сильным, что
он с размаху налетел на дверь.
Заперев дверь на щеколду, донья Соледад сказала, хихикая:
- Я говорила тебе, что это было бесполезно.
Она прочистила свое горло и повернулась, чтобы посмотреть на меня.
- Ты можешь связать его веревкой? - спросил я.
Я был уверен, что она даст мне ничего не значащий ответ, но, к моему
удивлению, она сказала, что мы должны испробовать все, даже заманить
собаку в дом и закрыть ее там.
Ее идея привлекла меня. Я осторожно открыл переднюю дверь. Пса там
больше не было. Я рискнул высунуться немного больше. Его не было видно. Я
надеялся на то, что пес ушел обратно в свой кораль. Я собирался немного
подождать и затем сделать бросок к машине, как вдруг я услышал сильное
рычание и увидел массивную голову зверя внутри своей машины. Он забрался
опять на переднее сидение.
Донья Соледад была права, было бесполезно пытаться. Волна уныния
охватила меня. Каким-то образом я знал, что мой конец был близок. В
приступе полнейшего отчаяния я сказал донье Соледад, что собираюсь взять
нож из кухни и убить пса, либо быть убитым им, и я сделал бы это, если бы
не оказалось, что во всем доме нет ни одного металлического предмета.
- Разве Нагваль не учил тебя принимать свою судьбу? - спросила донья
Соледад, следуя по пятам за мной. - этот пес не обычная собака. Этот пес
имеет силу. Он воин. Он сделает то, что должен сделать. Даже убьет тебя.
У меня был момент неконтролируемого срыва, я схватил ее за плечи и
зарычал. Она не казалась удивленной или тронутой моим внезапным взрывом.
Она повернулась ко мне спиной и сбросила свою шаль на пол. Ее спина была
очень сильной и красивой. У меня было непреодолимое желание ударить ее, но
вместо этого я провел рукой по ее плечам. Ее кожа была мягкой и гладкой.
Ее руки и плечи были мускулистыми, не будучи большими. У нее, по-видимому,
был минимальный слой жира, который окружал ее мускулы и придавал верхней
части ее тела видимость гладкости, и тем не менее, когда я надавливал на
любую часть ее тела кончиками пальцев, я мог чувствовать твердость
невидимых мускулов под гладкой поверхностью. Я не хотел смотреть на ее
груди.
Она пошла на крытую площадку в задней части дома, которая служила
кухней. Я последовал за ней. Она села на скамейку и спокойно помыла ноги в
бадье. Когда она обувала сандалии, я пошел в большой тревоге в новую
постройку, которая была сделана в большой части дома. Она стояла около
двери, когда я выходил.
- Ты любишь говорить, - сказала она мимоходом, ведя меня в свою
комнату. - торопиться некуда, теперь мы можем говорить вечно.
Она достала мой блокнот с верхушки своего комода, куда она, должно
быть, сама положила его, и вручила его мне с преувеличенной любезностью.
Затем она сняла покрывало, аккуратно сложила его и положила верхушку того
же комода. Тут я заметил, что оба комода были под цвет стен,
желтовато-белыми, а постель без покрывала рыжевато-красной, более или
менее под цвет пола. Покрывало с другой стороны темно-коричневым,
наподобие дерева потолка и деревянных панелей окон.
- Давай поговорим, - сказала она, сняв сандалии и удобно усаживаясь
на постели.
Она поместила свои колени напротив своих обнаженных грудей. У нее был
вид молодой девушки. Ее агрессивность и властная манера смягчились и
сменились обаянием. В этот момент она была полной противоположностью тому,
чем она была раньше. Я вынужденно рассмеялся над тем, как она убеждала
меня писать. Она напомнила мне дона Хуана.
- Теперь у нас есть время, - сказала она. - ветер изменился. Ты
заметил это?
Я заметил. Она сказала, что новое направление ветра было ее
собственным благоприятным направлением, и таким образом, ветер превратился
в ее помощника.
- Что ты знаешь о ветре, донья Соледад? - спросил я, когда спокойно
уселся в ногах ее постели.
- Только то, чему Нагваль научил меня, - сказала она. - каждая из
нас, то есть женщин, имеет специфическое направление, особый ветер.
Мужчины не имеют. Я северный ветер; когда он дует, яд делаюсь другой.
Нагваль сказал, что женщина-воин может использовать свой особый ветер для
всего, чего она захочет. Я использовала его, чтобы привести в порядок свое
тело и переделать его. Смотри на меня! Я - северный ветер. Ощути меня,
когда я вхожу через окно.
Сильный ветер дул через окно, которое было стратегически размещено
так, чтобы быть обращенным к северу. - почему ты думаешь, что мужчины не
имеют ветра? - спросил я.
Она на мгновение задумалась, а затем ответила, что Нагваль никогда не
упоминал почему.
Ты хочешь знать, кто сделал этот пол? - сказала она, закутывая
одеялом плечи. - я сделала его сама. Я потратила четыре года, чтобы
выложить его. Теперь этот пол подобен мне самой.
Когда она говорила, я заметил, что сходящиеся линии на полу были
ориентированы так, что начинались с севера. Однако комната не была
расположена совершенно в соответствии со странами света; поэтому ее
постель располагалась под некоторым углом к стенам, и так же шли линии,
образованные глиняными плитками.
- Почему ты сделала пол красным, донья Соледад?
- Это мой цвет. Я красная, подобно красной почве. Я нашла красную
глину в горах поблизости отсюда. Нагваль сказал мне, где искать, и он
также помогал мне носить ее, и то же делали все остальные. Они все
помогали мне.
- Как ты обжигала глину?
- Нагваль вырыл мне яму. Мы заполнили ее топливом, а потом сложили
штабелем глиняные плитки, переложив их плоскими кусочками камня. Я закрыла
яму крышкой из почвы и проволоки и подожгла деревянные дрова. Они горели
несколько дней.
- Как ты уберегла плитки от искривления?
- Это не я. Это делал ветер, который дул все время, пока горел огонь.
Нагваль показал мне, как копать яму, чтобы она была обращена лицом к
северу и северному ветру. Он также заставил меня оставить четыре дыры для
северного ветра, чтобы он дул в яму. Потом он велел мне оставить одну дыру
в центре крышки, чтобы мог выходить дым. Ветер заставил гореть дерево
несколько дней; когда яма остыла, я открыла ее и начала чистить и
выравнивать плитки. Мне потребовалось больше года, чтобы сделать
достаточное количество плиток и закончить пол.
- Как ты придумала узор?
- Ветер научил меня этому. Когда я делала свой пол, Нагваль уже
научил меня не сопротивляться ветру. Он показал мне, как поддаться моему
ветру и позволять ему руководить мною. На это он потратил много времени,
годы и годы. Я была очень очень упрямой, неразумной старой женщиной
вначале; он сказал мне это сам, и он был прав. Но я училась очень быстро.
Наверное потому, что я старая и мне больше нечего терять. В самом начале у
меня были большие трудности со страхом, который у меня был. Одно
присутствие Нагваля заставляло меня заикаться и робеть. Нагваль производил
такой же эффект на всех остальных. Это была его судьба - быть таким
устрашающим.
Она перестала говорить и устремила на меня взгляд.
- Нагваль не человеческое существо, - сказала она.
- Что заставляет говорить тебя это?
- Нагваль - дьявол, кто знает с какого времени.
Ее утверждения бросили меня в озноб. Я ощутил, что мое сердце
колотится. Она, безусловно, не могла бы найти лучшего слушателя. Я был
заинтересован в высшей степени. Я попросил ее объяснить, что она имеет в
виду.
- Контакт с ним изменил людей, - сказала она. - ты знаешь это.
Он изменил твое тело. В твоем случае ты даже не знаешь, что он сделал
это. Но он вошел в твое старое тело. Он что-то вложил в него. То же самое
он сделал со мной. Он оставил нечто во мне и это нечто взяло верх. Только
дьявол может сделать это. Теперь я северный ветер и я не боюсь никого и
ничего. Однако, до того, как он изменил меня, я была слабой безобразной
старой женщиной, которая робела от одного упоминания его имени. Паблито,
конечно, не мог помочь мне, так как он боялся Нагваля пуще смерти.
Однажды Нагваль и Хенаро пришли в дом, когда я была одна. Я слушала
их за дверью, словно подкрадывающихся ягуаров. Я перекрестилась; для меня
они были двумя демонами, однако, я вышла, чтобы посмотреть, что я смогу
сделать для них. У меня были миски, сделанные из тыквы, и я дала обоим
мужчинам по миске супа. Нагваль, по-видимому, не был признателен за еду;
он не хотел есть пищу, приготовленную такой слабой женщиной, ссылающейся
на свою неуклюжесть, и бросил миску со стола взмахом руки. Но миска,
вместо того, чтобы перевернуться и вылить содержимое на пол, силой Нагваля
соскользнула и упала на мою ногу, не пролив ни капли. Миска действительно
приземлилась на мою ногу и стояла там, пока я не наклонилась и не подняла
ее. Я поставила ее на стол перед ним и сказала ему, что я слабая женщина и
всегда боялась его, моя пища имеет добрые чувства.
С этого самого момент Нагваль изменился по отношению ко мне. Тот
факт, что миска супа упала на мою ногу и не разлилась, показал ему, что
сила укала на меня. Я не знала этого тогда и думала, что он изменился по
отношению ко мне потому, что ему было стыдно за отказ от моей пищи. Я не
придала значения этой перемене. Я все еще боялась его и не могла смотреть
ему в глаза. Но он начал все больше и больше обращать на меня внимание. Он
даже принес мне подарки: шаль, гребенку, платье и другие вещи. Я пришла в
ужас. Я стыдилась, так как думала, что он был мужчиной, который ищет
женщину. У Нагваля были юные девушки, чего он хотел от такой старой
женщины, как я? Сначала я не хотела носить и даже смотреть на его подарки,
но Паблито уговорил меня, и я начала носить их. Кроме того, я стала еще
больше бояться его и не хотела оставаться наедине с ним. Я знала, что он
был дьявольским мужчиной. Я знала, что он сделал со своей женщиной.
Я ощутил необходимость перебить ее. Я сказал ей, что никогда не знал
ни о какой женщине в жизни дона Хуана.
Ты знаешь, кого я имею в виду, - сказала она.
- Поверь мне, донья Соледад, я не знаю.
- Не говори мне этого. Ты знаешь, что я говорю о ла Горде.
Единственная "ла Горда", которую я знал, была сестра Паблито,
чрезвычайно тучная девушка, по прозвищу Горда-толстуха. Я чувствовал, хотя
об этом не говорил, что она на самом деле не была дочерью доньи Соледад. Я
не хотел нажимать на нее для получения дальнейшей информации. Я внезапно
вспомнил, что эта толстая девушка внезапно исчезла из дому и никто не мог
или не осмеливался сказать мне, что случилось с ней.
- Однажды я была одна перед домом, - продолжала донья Соледад. - я
расчесывала свои волосы гребнем, который дал мне Нагваль; я не
догадывалась, что он прибыл и стоит позади меня. Внезапно я ощутила, что
его руки охватили меня около подбородка. Я услышала, как он мягко сказал,
что я не должна двигаться, иначе моя шея может сломаться. Он повернул мою
голову налево. Не совсем, а немного. Я очень испугалась и завизжала и
попыталась освободиться от его хватки, но он держал мою голову твердо
долгое, долгое время.
Когда он отпустил мой подбородок, я потеряла сознание. Я не помню,
что случилось потом. Когда я пришла в себя, я лежала на земле, прямо там,
где я сидела. Нагваль уже ушел. Мне не было так стыдно, что я не хотела
никого видеть, особенно ла Горду. Долгое время я даже думала, что Нагваль
никогда не поворачивал мою шею и что у меня был кошмар.
Она остановилась. Я ожидал объяснения того, что случилось. Она
казалась отсутствующей, может быть, задумчивой.
- Что на самом деле случилось, донья Соледад? - спросил я, не сумев
сдержать себя. - он действительно что-то сделал с тобой?
- Да, он повернул мою шею, чтобы изменить направление моих глаз, -
сказала она и громко засмеялась, увидев мое удивление.
- Я имею в виду, не сделал ли он?..
- Да, он изменил мое направление, - продолжала она, не обращая
внимания на мои расспросы. Он сделал это тебе и всем остальным.
- Правильно, он сделал это со мной. Но почему ты думаешь, что он
сделал это?
- Он должен был. Это самая важная вещь, которую надо сделать.
Она имела в виду своеобразное действие, которое дон Хуан считал
абсолютно необходимым. Я никогда ни с кем не говорил об этом. Фактически,
я почти забыл о нем. В начале моего ученичества он однажды развел два
небольших костра в горах северной мексики. Они были, наверное, разделены
двадцатью футами. Он велел мне стать на том же расстоянии двадцати футов
от них, удерживая свое тело и особенно голову в самом расслабленном и
естественном положении. Затем он велел мне стать лицом к одному огню, и
зайдя сзади, повернул шею налево и расположил мои глаза, но не мои плечи,
по направлению второго огня. Он удерживал мою голову в этом положении в
течении нескольких часов, пока огонь не погас. Новое направление было
юго-восточным, точнее, он расположил второй огонь в юго-восточном
направлении. Я понял все это дело, как одно из загадочных чудачеств дона
Хуана, один из его ничего не значащих ритуалов.
- Нагваль сказал мне, что все мы развиваем на протяжении своей жизни
одно направление для смотрения, - продолжала она. - это становится
направлением глаз духа. С течением лет это направление чрезмерно
используется и становится слабым и непривлекательным, а так как мы
привязаны к этому особому направлению, мы сами становимся слабыми и
непривлекательными. В тот день, когда Нагваль повернул мне шею и держал
ее, пока я не упала в обморок от страха, он дал мне новое направление.
- Какое направление он дал тебе?
- Почему ты спрашиваешь это? - сказала она с чрезмерной силой. - ты
думаешь, что может быть Нагваль дал мне не сходное направление?
- Я могу сказать тебе, какое направление он дал мне, - сказал я.
- Не надо, - отрезала она. - он сказал мне это сам.
Она казалась возбужденной. Она изменила положение и легла на живот. У
меня спина заболела от писания. Я спросил ее, могу ли я сесть на пол и
использовать кровать в качестве стола. Она встала и вручила мне сложенное
покрывало для использования в качестве подкладки.
- Что еще Нагваль сделал с тобой? - спросил я.
- После изменения моего направления Нагваль по-настоящему стал
беседовать со мной о силе, - сказала она, ложась снова. - сначала он
говорил об этих вещах от случая к случаю, т.к. он не знал точно, что со
мной делать. Однажды он взял меня на короткую прогулку в горы. В другой
раз он повез меня на автобусе в свои родные края в пустыню. Мало-помалу я
стала привыкать уходить с ним.
- Он когда-нибудь давал тебе растения силы?
- Он однажды дал мне мескалито, когда мы были в пустыне. Но так как я
была пустая женщина, мескалито не принял меня. У меня была с ним ужасная
встреча. Именно тогда Нагваль понял, что он должен вместо этого
познакомить меня с ветром. Это было, конечно, после того, как он получил
знак. Он снова и снова повторял в тот день, что хотя он был магом, который
научился видеть, если он получил знак, у него нет способа знать, каким
путем надо идти. Он уже ожидал несколько дней определенного указания
относительно меня. Но сила не хотела дать его. Будучи в безвыходном
положении, я думаю, он привел меня к своему гуахе, и я увидела мескалито.
Я перебил ее. Ее употребление слова "гуахе", тыква, привело меня в
замешательство. Рассматриваемое в контексте того, что она мне сказала, это
слово не имело смысла. Я подумал, что по-видимому, она говорит
метафорически или что тыква была эвфемизмом.
- Что такое гуахе, донья Соледад?
В ее глазах появилось удивление. Она сделала паузу, прежде чем
ответить.
- Мескалито - гуахе Нагваля, - наконец сказала она.
Но ответ привел меня в еще большее замешательство. Я был удивлен тем,
что она, кажется, на самом деле пыталась объяснить мне смысл. Когда я
попросил ее дальнейших объяснений, она настаивала на том, что я все знаю
сам. Это было излюбленным приемом дона Хуана, чтобы пресечь мои расспросы.
Я сказал ей, что дон Хуан говорил мне, что мескалито был божеством, или
силой, содержащейся в батонах пейота. Говорить, что мескалито был его
тыквой, было абсолютно бессмысленно.
- Нагваль мог познакомить тебя с чем угодно посредством своей тыквы,
- сказала она после паузы. - это ключ к его силе. Любой может дать тебе
пейот, но только маг, благодаря своей тыкве, может познакомить тебя с
мескалито.
Она перестала говорить и уставилась на меня. Ее взгляд был свирепым.
- Почему ты заставляешь повторять то, что уже знаешь? - спросила она
сердито.
Я был совершенно захвачен врасплох ее внезапной переменой. Прямо
перед этим она была почти мягкой.
- Не обращай внимания на изменения моего настроения, - сказала она
снова улыбаясь. - я северный ветер. Я очень нетерпима. Всю свою жизнь я не
осмеливалась говорить то, что думаю. Теперь я не боюсь никого. Я говорю
то, что ощущаю. Чтобы противостоять мне, ты должен быть сильным.
Она подползла ближе ко мне на животе.
- Итак, Нагваль познакомил меня с мескалито, который вышел из его
тыквы, - продолжала она. - однако он не мог предполагать, что могло
случиться со мной. Он ожидал нечто вроде твоей собственной встречи элихио
с мескалито. В обоих случаях он был в затруднении и предоставлял своей
тыкве решать, что делать дальше. В обоих случаях его тыква помогала ему.
Со мной было иначе. Мескалито не сказал ему ничего, чтобы вывести меня
куда-то: Нагваль и я покинули это место с большой поспешностью. Вместо
того, чтобы вернуться домой, мы поехали на север. Мы сели на автобус,
идущий в Мехикали, но вышли среди пустыни. Было уже очень поздно. Солнце
садилось за горы. Нагваль хотел перейти дорогу и идти к югу пешком. Мы
ожидали, пока проедут какие-то быстро мчавшиеся машины, как вдруг он
похлопал меня по плечу и указал на дорогу перед нами. Я увидела спираль
пыли. Порыв ветра вздымал пыль в стороне дороги. Мы наблюдали как она
движется к нам. Нагваль перебежал через дорогу, и ветер окутал меня. Он
действительно заставил меня очень легко кружиться, а потом он исчез. Это
был знак, которого ожидал Нагваль. С тех пор мы ходили в горы или в

<< Пред. стр.

страница 86
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign