LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 48
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

- Существа другой жизни подходят, чтобы узнать, что происходит, когда
люди зовут, - продолжал он. - эта толтекская методика - как стук в их
дверь. Древние видящие говорили, что сияющая поверхность на дне служит
приманкой и окном, так что люди и те существа встречаются у этого окна.
- Это ли случилось там со мной? - спросил я.
- Древние видящие сказали бы, что ты был движим властью воды и
властью первого уровня плюс магнетическое влияние существа в окне.
- А я слышал голос, говоривший мне в ухо, что я умираю, - сказал я.
- Голос был прав. Ты умирал, и ты бы умер, если бы меня там не было.
В этом опасность применения методик толтеков: они чрезвычайно эффективны,
но большей частью и смертельны.
Я сказал ему, что стыжусь признаться в том, что я в ужасе. Видеть эту
форму в зеркале и иметь ощущение обволакивающей силы было для меня
слишком.
- Я не хочу расстраивать тебя, - сказал он. - но с тобой еще ничего
не случилось. Если то, что случилось со мной, считать образцом того, что
должно произойти с тобой, то тебе лучше приготовиться к шоку в своей
жизни. Лучше наложить в штаны сегодня, чем умереть завтра.
Мой страх был настолько ужасающим, что я не мог выговорить вопроса,
пришедшего мне на ум. Пришлось долго стоять, делая глотательные движения.
Дон Хуан хохотал до тех пор, пока не начал кашлять. Его лицо побагровело.
Хотя я опять обрел дар речи, каждый из моих вопросов вызывал у него новый
приступ кашляющего смеха.
- Ты не представляешь, насколько все это мне смешно, - сказал он,
наконец. - я смеюсь не над тобой, а просто над ситуацией. Мой благодетель
заставил меня пройти через это же, и, глядя на тебя, я не мог не видеть
себя.
Я сказал ему, что у меня расстроился живот. Он сказал, что это
прекрасно, что естественно быть напуганным и что подавлять страх ошибочно

и бессмысленно. Древние видящие попались из-за подавления своего ужаса,
когда они должны были быть напуганными до безумия. Поскольку они не хотели
оставить свои стремления или отказаться от своих утешительных построений,
они стали управлять своим страхом.
- Что еще мы собираемся делать с зеркалом? - спросил я.
- Это зеркало будет использовано для твоей встречи лицом к лицу с тем
существом, на которое ты только взглянул позавчера.
- Что случается при встрече лицом к лицу?
- Что случается? Одна форма жизни - человеческая - встречается с
другой формой жизни. Древние видящие говорили, что в данном случае это
существо с первого уровня текучести воды.
Он объяснил, что древние видящие допускали, что те семь уровней ниже
нашего - это уровни текучести воды. Для них подземные ключи имели
несказанное значение, поскольку они думали, что в этом случае текучесть
воды обращена и идет из глубин к поверхности. Они считали это средством,
при помощи которого существа с других уровней, существа других форм жизни
подходят к нашему уровню, чтобы посмотреть на нас, понаблюдать за нами.
- В этом отношении те древние видящие не ошибались, - продолжал он.
- Они попали прямо в яблочко: сущности, которых новые видящие
называют олли, действительно появляются у водных провалов.
- Было ли существо в зеркале олли? - спросил я.
- Конечно. Но не такое, какое можно использовать. Традиция
олли-союзников, с которой я познакомил тебя в прошлом, идет
непосредственно от древних видящих. Они восхищались своими
союзниками-олли, однако ничто из того, что они делали, не имело значения,
когда пришли настоящие враги - их собратья-люди.
- Поскольку эти существа - союзники, они должны быть очень опасными,
- сказал я.
- Так же опасны, как и мы, люди, - не больше, не меньше.
- Могут ли они убить нас?
- Непосредственно нет, но они могут запугать нас до смерти. Они могут
пересечь границу сами или просто же подойти к окну. Как ты можешь понять
теперь, древние толтеки тоже не останавливались лишь перед окнами: они
нашли странные пути прохода через них.
Вторая стадия применения методики проходила весьма похоже на первую,
за тем исключением, что она потребовала от меня, наверное, вдвое больше
времени для расслабления и остановки внутренней суматохи.
Когда это произошло, то отражение лица дона Хуана и моего стали
мгновенно ясными. Я переходил от его отражения к моему, возможно, в
течение часа. Я ожидал появления олли в любой момент, но ничего не
происходило. Шея болела, спина онемела, ноги затекли. Я хотел стать на
колени на камне, чтобы уменьшить боль в пояснице, но дон Хуан прошептал,
что в тот момент, когда олли покажет свою форму, мое неудобство исчезнет.
Он был абсолютно прав, шок от того, что я стал свидетелем круглой
формы на краю зеркала, рассеял все мои неудобства.
- Что мы делаем сейчас? - прошептал я.
- Расслабься и не фокусируй взгляда ни на чем, ни на одно мгновение,
- ответил он. - следи за всем, что появляется в зеркале. Смотри
внимательно, не останавливая взгляда.
Я повиновался. Я скользил взглядом по всему в пределах оправы
зеркала. В моих ушах стояло странное жужжание. Дон Хуан прошептал, чтобы я
сделал глазами круговое движение по часовой стрелке, если почувствую, что
меня охватывает необычная сила, однако ни при каких обстоятельствах,
подчеркнул он, я не должен поднимать головы, чтобы взглянуть на него.
Через мгновение я заметил, что зеркало отражает больше, чем только
наши лица и круглую форму. Его поверхность потемнела. Появились пятнышки
интенсивного фиолетового свечения. Они росли. Кроме них, были здесь также
пятна предельной черноты. Затем это обратилось во что-то, подобное плоской
картине облачного неба лунной ночью. Внезапно вся поверхность вошла в
фокус, как в кино. Новое зрелище было трехмерным, захватывающим зрелищем
глубины.
Я знал, что для меня совершенно невозможно побороть ужасающую
притягательность этого видения. Я начал втягиваться внутрь. Дон Хуан
усиленно зашептал, чтобы я повращал глазами, спасая жизнь. Это движение
сразу принесло облегчение. Я смог различить наши отражения и отражение
олли. Затем олли исчез и появился на другом конце зеркала. Дон Хуан
скомандовал мне держать зеркало изо всех сил. Он потребовал, чтобы я
держался спокойно и не делал никаких внезапных движений.
- Что будет? - прошептал я.
- Олли попытается выйти, - ответил он.
Как только он сказал это, я почувствовал сильную тягу: что-то трясло
мои руки. Тянуло снизу зеркала. Это была какая-то всасывающая сила,
которая действовала равномерно на всю оправу.
- Держи зеркало крепко, но не сломай его, - приказал дон Хуан. -
борись с засасыванием, не позволяй олли погрузить зеркало слишком глубоко.
Сила, тянущая нас вниз, была громадной. Я чувствовал, что мои пальцы
сейчас сломаются или будут разбиты о камни на дне. В один из моментов дон
Хуан и я потеряли равновесие и сошли с плоских камней в воду. Вода была
довольно мелкой, однако всплески силы олли вокруг рамы зеркала были такими
пугающими, как если бы мы были в большой реке. Вода у ног завихрилась от
мути, но изображения в зеркале остались незамутненными.
- Берегись! - закричал дон Хуан. - вот он выходит!
Тяга превратилась в толчок снизу. Что-то карабкалось на край зеркала:
не на внешний край, за который мы держали, а изнутри зеркала. Это было
так, как если бы зеркальная поверхность действительно была окном и что-то
или кто-то влезал через него.
Дон Хуан и я отчаянно боролись, либо прижимая зеркало книзу, когда
его поднимало, либо толкая его вверх, когда его тянуло вниз.
В таком наклоненном положении мы медленно отходили по ручью от
первоначального места. Вода становилась глубже, а дно было покрыто
скользкими камнями.
- Давай вынем зеркало из воды и потрясем его, - сказал дон Хуан
резким голосом.
Громкие всплески сопровождали это действие. Казалось, что мы поймали
голыми руками громадную рыбину и она яростно трепыхалась.
Мне пришло в голову, что зеркало, в сущности, это люк, и странная
форма пыталась выкарабкаться через него. Она навалилась на край "люка"
могучим весом и была достаточно большой, чтобы закрыть изображения лиц
дона Хуана и моего - их больше нельзя было видеть. Я мог различить только
массу, пытающуюся протиснуться вверх.
Зеркало не было уже больше на дне, и мои пальцы не прижимались к
камням. Зеркало было на средней глубине, удерживаемое противоположными
силами тяги олли и нашей. Дон Хуан сказал, что собирается подсунуть свои
руки под зеркало, а я должен очень быстро перехватить их, чтобы иметь
лучший рычаг для подъема зеркала на предплечьях. Когда он наклонил его в
свою сторону, я быстро попытался поймать его руки, однако под зеркалом
ничего не было. Я колебался секунду, достаточно долгую, чтобы зеркало
уплыло из моих рук.
- Хватай его! Хватай! - закричал дон Хуан.
Я схватил зеркало, когда оно уже было на грани падения на камни. Я
поднял его из воды, но недостаточно быстро - вода казалась клейкой.
Вытаскивая зеркало, я вытащил также часть тяжелой резиноподобной
субстанции, которая просто вырвала зеркало из моих рук и нырнула обратно в
воду. Дон Хуан, проявляя необычайное проворство, схватил зеркало и поднял
его за ребро безо всякого труда.
Никогда в жизни не было у меня такого приступа меланхолии. Это была
тоска, на имевшая ясного основания: у меня она ассоциировалась с памятью
глубин, которые я видел в зеркале. Это была смесь чистого томления по тем
глубинам и абсолютного страха перед их холодным одиночеством.
Дон Хуан заметил, что в жизни воина очень естественно чувствовать
печаль безо всякой видимой причины. Видящие говорят, что светящееся яйцо,
как поле энергии, ощущает свое конечное назначение, когда границы
известного разбиты. Простого взгляда на вечность вне кокона достаточно,
чтобы прервать уют, созданный перечислением. Возникающая от этого тоска
может быть столь интенсивной, что приводит почти к смерти.
Он сказал, что наилучший способ отделаться от меланхолии - это
пошутить над ней. Он сказал насмешливо, что мое первое внимание делает все
для восстановления порядка, который был нарушен моим контактом с олли. А
поскольку невозможно восстановить его рассудочно, мое первое внимание
делает это, фокусируясь на печали.
Я сказал ему, что, несмотря на это, тоска остается реальной. Ни
потакание ей, ни осмеивание ее не являются частью чувства одиночества,
которое возникает у меня при воспоминании о тех глубинах.
- Наконец-то что-то дошло и до тебя, - сказал он. - нет ничего более
одинокого, чем вечность, и ничего более ужасного, чем быть просто
человеческим существом. Это еще одно противоречие: как может человек,
сохраняя ограничения своей человечности, все же весело и целеустремленно
входить в абсолютное одиночество вечности? Когда ты разрешишь эту загадку,
ты будешь готов к окончательному путешествию.
Я знал теперь совершенно определенно причину своей тоски: это

знакомое мне возвращающееся чувство, которое я всегда забываю, пока не
осознаю опять то же самое - беспомощность человеческого перед лицом
грандиозности этой вещи в себе, отражение которой я увидел в зеркале.
- Человеческие существа действительно ничто, дон Хуан, - сказал я.
- Я точно знаю, о чем ты думаешь, - сказал он. - конечно, мы ничто,
но именно это и составляет предельный вызов: мы, ничтожные, можем
действительно противостоять одиночеству вечности.
Неожиданно он изменил тему разговора, оставив меня с открытым ртом и
незаданным следующим вопросом. Он начал обсуждать нашу схватку с олли. Он
сказал, что, прежде всего, борьба с олли не была шуткой. Она, конечно, не
была связана с вопросом жизни и смерти, но и не была прогулкой на лоно
природы.
- Я выбрал эту методику, - сказал он. - потому что мой благодетель
показал мне ее. Когда я попросил его дать мне пример древней методики, он
почти раскололся от внутреннего смеха: моя просьба слишком напоминала ему
его собственный опыт. Его благодетель, нагваль Элиас, тоже дал ему резкую
демонстрацию этой же методики.
Дон Хуан сказал, что, поскольку он сам сделал деревянную раму для
зеркала, он должен был бы попросить меня сделать так же, но ему захотелось
узнать, что же случится, если рама будет прочнее, чем у него или у его
благодетеля. Обе эти рамы сломались, и каждый раз олли выходил наружу.
Он объяснил, что во время его собственной схватки с олли олли
растерзал раму на части, а он и его благодетель остались стоять с двумя
кусками дерева, в то время как зеркало утонуло и олли вышел из него.
Его благодетель знал, чего ожидать дальше. При отражении в зеркале
олли не так страшен, поскольку видишь лишь форму, какого-то рода массу, но
когда олли выходят, они, кроме того, что оказываются действительно
устрашающими, создают массу забот. Он заметил, что если олли вышли со
своего уровня, для них очень трудно вернуться обратно. То же обычно
случается с людьми: если видящие выходят на уровень этих существ, есть
шанс никогда больше не увидеть их.
- Мое зеркало разбилось от силы олли, - сказал он. - так что не было
больше окна, через которое олли мог бы вернуться, и он последовал за мной.
Он помчался за мной, перекатываясь в себе. Я побежал на всех четырех с
предельной скоростью, завывая от ужаса. Я бегал по холмам, как одержимый.
Все время олли сидел у меня на пятках.
Дон Хуан сказал, что его благодетель побежал за ним, но он был
слишком стар и не мог двигаться так быстро, однако у него оказалось
достаточно здравого смысла прокричать дону Хуану, чтобы тот вернулся, и
таким образом принять меры для освобождения от олли. Он закричал, что
собирается развести костер и что дон Хуан должен бегать по кругу, пока все
не будет готово. Он отправился для сбора сухих веток, а дон Хуан в это
время бегал вокруг холма, обезумев от страха.
Дон Хуан признался, что ему пришло в голову, пока он бегал по кругу,
что его благодетель в действительности наслаждается всем случившимся. Он
знал, что его благодетель был воином, способным прийти в восторг от любой
жизненной ситуации. Так почему бы и не от этой? На мгновение он так
разозлился на благодетеля, что олли перестал преследовать его, и дон Хуан
в каких-то непередаваемых выражениях обвинил своего благодетеля в
злобности. Его благодетель ничего не ответил, но, взглянув на олли,
маячившего позади дона Хуана, сделал жест непритворного ужаса. Дон Хуан
забыл о своем гневе и опять начал носиться по кругу.
- Мой благодетель был просто дьявольский старик, - сказал дон Хуан. -
он научился смеяться внутренне: это не отражалось на его лице, так что он
мог притвориться плачущим или гневающимся, когда в действительности
смеялся. В тот день, когда олли гонял меня по кругу, мой благодетель стоял
внутри круга и защищался от моих обвинений. Я слышал только часть его
длинной речи, когда пробегал мимо. Итак, пока это продолжалось, я слышал
другие части объяснений: что он должен собрать много дров, чтобы костер
был большим, так как олли большой, что маневр, может быть, и не удастся.
Меня поддерживал только мой безумный страх. Наконец он, по-видимому,
понял, что я могу упасть мертвым от истощения. Он развел костер и пламенем
оградил меня от олли.
Дон Хуан стоял у костра всю ночь, худшими моментами которой были те,
когда его благодетель отлучался поискать еще сухих веток и оставлял его
одного. Он был так напуган, что обещал богу оставить путь воина и стать
фермером.
- Утром, когда я истощил всю свою энергию, - добавил дон Хуан. - олли
удалось сунуть меня в огонь, и я сильно обжегся.
- А что стало с олли? - спросил я.
- Мой благодетель никогда не говорил мне, что стало с ним, - ответил
он. - но у меня такое чувство, что он все еще бродит бесцельно вокруг,
пытаясь найти путь возвращения.
- Ну а что произошло с твоим обетом богу?
- Мой благодетель сказал, что нечего беспокоиться, что это было
доброе обещание, но что я еще не знаю того, что некому выслушивать такое
обещание, так как такого бога нет. Все, что есть, это эманации орла, а им
не нужны обещания.
- А что бы случилось, если бы олли поймал тебя?
- Я мог бы умереть от страха, - ответил он. - если бы я знал, что
происходит, когда попадешься, я дал бы ему возможность схватить себя. В то
время я был отчаянным человеком. Когда олли схватит тебя, ты либо получишь
разрыв сердца и умрешь, либо будешь бороться с ним. Тогда, после момента
особой ярости, энергия олли истощается, так как нет ничего, что олли может
сделать с нами или наоборот - нас разделяет бездна.
Древние видящие полагали, что в тот момент, когда энергия олли
иссякает, он отдает свою власть человеку. Господи, какая там власть! У
древних видящих олли выходили из ушей, а власть их олли не имела никакого
смысла.
Дон Хуан объяснил, что в этом вопросе новым видящим опять пришлось
исправлять путаницу. Они нашли то единственное, что идет в расчет -
безупречность, то есть способ освобождения энергии. Все же среди древних
видящих были такие, что были спасены своими олли, но это не имело никакого
отношения к власти олли - безупречность позволила этим людям
воспользоваться энергией этих других форм жизни.
Новые видящие нашли, однако, наиболее важное, связанное с олли - то,
что делает их полезными или бесполезными для человека. Бесполезные олли,
каких несметное количество - это те внутренние эманации, которые таковы,
что мы не можем с ними встретиться внутри себя. Они настолько отличны от
нас, что совершенно бесполезны. Другие, каких мало, они сродни нам, а это
означает, что у них есть эманации, подходящие нам.
- Как же этот род используется человеком? - спросил я.
- Нам следует применять другое слово вместо слова "используется", -
ответил он. - я сказал бы, что в этом случае между олли и видящим
происходит справедливый обмен энергией.
- Как же этот обмен происходит? - спросил я.
- Через их встречные эманации, - ответил он. - естественно, что эти
эманации относятся к левостороннему сознанию человека, к той части,
которой средний человек никогда не пользуется. По этой причине олли
совершенно отделены от мира правостороннего сознания, или от стороны
рассудка.
Он сказал, что встречные эманации дают обоим общую почву. Тогда, по
мере знакомства, устанавливается более глубокая связь, полезная обоим.
Видящие стремятся воспользоваться эфирными качествами олли: они сказочные
разведчики и хранители. Олли стремятся к большему полю энергии человека, и
с ее помощью они даже могут материализоваться.
Он уверил меня, что опытные видящие играют с этими совместными
эманациями до тех пор, пока не достигнут их полного фокусирования. Этот
обмен происходит во времени. Древние видящие не поняли этого процесса и
развили сложные методики созерцания для спуска в глубины, какие я видел в
зеркале.
- У древних видящих были очень усложненные орудия для помощи им при
спуске, - продолжал он. - это была веревка особого плетения, которую они
привязывали вокруг талии. На ней было мягкое утолщение, пропитанное
смолой, которое подходило к самому пупку, как пробка. У видящих был
помощник или несколько, которые держали за веревку, пока те погружались в
свое созерцание. Естественно, что смотреть непосредственно на отражение
глубины чистого пруда или озера - это бесконечно более переполняющее
зрелище, чем то, что мы выполнили с помощью зеркала.
- Но действительно ли они спускались телесно? - спросил я.
- Ты поразился бы, если бы узнал, на что способен человек, особенно
управляющий сознанием, - ответил он. - древние видящие были странными. В
своих экскурсах в глубины они нашли чудесные вещи. Встреча с олли для них
была обычной. Теперь-то ты, конечно, понимаешь, что слово "глубины"
- Это только так говорится. Нет никаких глубин, есть только
управление сознанием, но именно этого так никогда и не поняли древние
видящие.
Я сказал ему, что из того, что он рассказал из своего опыта с олли
плюс мои субъективные впечатления от того, как олли вился в воде, я пришел
к выводу, что олли очень агрессивны.
- Совсем нет, - ответил он. - и не потому, что у них нет энергии,
чтобы быть агрессивными, а потому, что у них другой вид энергии. Они
больше похожи на электрический ток, а органические существа ближе к
тепловым волнам.
- Но почему же он преследовал тебя так долго? - спросил я.
- В этом нет тайны, - ответил он. - их привлекают эмоции. Животный
страх - вот что привлекает их больше всего. Он освобождает род энергии,
подходящий для них. Их внутренние эманации сплачиваются животным страхом,
а поскольку мой страх был безотчетным, олли следовал за ним, или, лучше
сказать, мой страх зацепил олли и не отпускал.
Он сказал, что никто иной, как древние видящие, нашли, что олли
наслаждаются животным страхом больше, чем еще чем-либо.
Они доходили даже до крайностей, намеренно поддерживая его для своих
олли и запугивая человека до смерти. Древние видящие были убеждены, что
олли имеют человеческие чувства, однако новые видящие видят это
по-другому. Они видят, что олли привлекает энергия, освобождаемая
эмоциями: любовь здесь так же эффективна, как ненависть или печаль.
Дон Хуан добавил, что если бы он чувствовал к олли любовь, олли пошел
бы за ним куда угодно, хотя в этом случае преследование проводилось бы
несколько в другом настроении. Я спросил его, остановился бы олли в тот
раз, если бы он контролировал свой страх. Он сказал, что управление
страхом было трюком древних видящих. Они могли управлять им до такой
степени, что могли выделять его. Они захватывали олли собственным страхом,
и распределяя его постепенно, как пищу, держали олли в рабстве.
- Эти древние видящие были страшными людьми, - продолжал дон Хуан, -
впрочем, мне не следует употреблять прошедшее время - они страшны и
сейчас. Они домогаются доминирования, господства над всем и над вся.
- Даже сегодня, дон Хуан? - спросил я, стремясь получить от него
дальнейшие объяснения.
Он изменил предмет разговора, сказав, что я упустил возможность быть
напуганным вне всякой меры. Он сказал, что то, что я запечатал раму
зеркала гудроном, не позволило воде попасть за стекло. Он считал это
решающим фактором того, что олли не удалось разбить зеркало.
- Очень плохо, - сказал он. - может быть, тебе даже понравился бы
этот союзник. Между прочим, это был не тот, что приходил за день до этого
- второй был очень сродни тебе.
- Нет ли у тебя самого каких-нибудь олли, дон Хуан? - спросил я.
- Как ты знаешь, у меня есть союзники моего благодетеля, - сказал он.
- я не могу сказать, что у меня по отношению к ним те же чувства, какие
были у моего благодетеля. Он был тихим, но очень страстным человеком,
который щедро раздавал все, даже свою энергию, он любил олли. Для него не
трудно было позволить олли воспользоваться его энергией и
материализоваться. Среди них есть, в частности, олли, который может
принимать гротескную человеческую форму.
Дон Хуан сказал, что, поскольку он беспристрастен по отношению к
олли, он никогда не дал мне почувствовать их настоящего вкуса, как это
делал для него его благодетель, пока он еще поправлялся от раны в грудь.
Все это началось с мысли, что его благодетель - странный человек. Едва
избежав тисков мелочного тирана, дон Хуан подумал, что попал в другую
ловушку. Его намерением было подождать несколько дней, восстанавливая
силы, и убежать, когда старика не будет дома.
Но старик, очевидно, прочел его мысли. Однажды он стал шептать ему в
тоне секрета, что дон Хуан должен скорее поправляться, чтобы они оба могли
скрыться от его поработителя и мучителя. Затем, сотрясаемый страхом и
немощью, старик открыл дверь, и чудовищный человек с рыбообразным лицом
вошел в комнату, как если бы он подслушивал под дверью. Он был
серозеленый, имел один немигающий глаз и был огромен, как дверь.
Дон Хуан сказал, что он был так поражен и напуган, что сдался: ему
потребовались годы, чтобы освободиться от проклятия этого страха.



7. ТОЧКА СБОРКИ

После моей схватки с олли дон Хуан прервал на несколько месяцев свои
объяснения мастерства управления сознанием. Однажды он возобновил их.
Странное событие послужило этому началом.
Дон Хуан был в северной мексике. Время клонилось к вечеру. Я только
что прибыл в дом, который он содержал там, и он тотчас же перевел меня в
состояние повышенного сознания. Я мгновенно припомнил, что дон Хуан всегда
прибегает к Соноре, как к средству омоложения. Он объяснил, что нагваль,
являясь вождем со страшной ответственностью, должен иметь физическую точку
отсчета - место, где имеются благоприятные стечения энергий. Сонорская
пустыня была для него таким местом.
Входя в состояние повышенного сознания, я заметил, что кто-то еще
скрывается в полутьме дома. Я спросил дона Хуана, не Хенаро ли здесь. Он
ответил, что он один, а то, что я заметил - это один из его олли,
стерегущий дом.
Затем дон Хуан сделал странный жест: он изменил свое лицо, как если
бы был удивлен или напуган - и мгновенно пугающая форма странного человека
появилась в двери комнаты, где мы находились. Присутствие странного
человека так напугало меня, что я почувствовал головокружение, и до того,
как я сумел оправиться от испуга, этот человек набросился на меня с
холодной жестокостью. Когда он схватил меня за предплечья, я почувствовал
рывок, подобный разряду электрического тока.
Я лишился дара речи, охваченный невыразимым ужасом. Дон Хуан улыбался
мне. Я мычал и ворчал, пытаясь позвать на помощь, когда почувствовал еще
более сильный удар.
Этот человек усиливал свой захват, пытаясь повалить меня спиной на

<< Пред. стр.

страница 48
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign