LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 42
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

священниками и дельцами. Они занимались своей профессиональной
деятельностью под строгим контролем организованных братств, и стали
опытными и влиятельными настолько, что доминировали даже над группами,
живущими вне их географической области.
Дон Хуан сказал, что после того, как некоторые из них научились,

наконец, видеть-после столетий приема растений силы, наиболее
предприимчивые из них стали учить других знанию, как видеть. И это стало
началом их конца. Со временем число видящих увеличивалось, а их
привязанность к тому, что они видели, наполнившая их почтением и страхом,
стала такой сильной, что они перестали быть людьми знания. Они стали
чрезвычайно опытными в видении и начали оказывать большое влияние на
странные миры, свидетелями которых они оказались. Однако все это было
бесполезно: видение подрывало их крепость и привело к тому, что они попали
в зависимость от того, что видели.
- Были, однако видяшие, избежавшие этй судьбы, - продолжал дон Хуан,
- великие люди, которые, несмотря на то, что были видящими, никогда не
переставали быть людьми знания. Некоторые из них научились положительно
использовать видение и стали учить этому своих собратьев. Я убежден, что
под их руководством население целых городов уходило в другие миры и

никогда не вернулось.
Те же видящие, которые занимались только видением, потерпели фиаско,
и вся страна, в которой они жили, подверглась нашествию завоевателей, они
были так же беззащитны, как и любой человек.
- Эти завоеватели, - продолжал он, - захватили мир толтеков, они
присвоили все, но никогда не научились видеть.
- Почему ты думаешь, что они не научились видению? - спросл я.
- Потому что они копировали процедуры толтеков - видящих, не имея их
внутренних знаний. В наши дни по всей мексике полно колдунов, потомков тех
завоевателей, которые следуют путями толтеков, но не знают, что они делают
или о чем говорят, потому что они невидящие.
- Кем же были эти завоеватели, дон Хуан?
- Другими индейцами, - ответил он. - к тому времени, когда пришли
испанцы, древние видящие ушли - еще за столетия до них, но были новые
поколения видящих, которые начали работать над своей безопасностью в новом
цикле.
- Что ты называешь "новым поколением видящих"?

- После того, как мир древних толтеков был разрушен, выжившие видяшие
отступили и начали серьезное исследование своих приемов. Первое, что они
сделали - это выделили искусство следопыта, сновидения и намерения в
качестве ключевых процедур и умерили использование растений силы. Это,
возможно, позволяет понять то, что случилось с ними в связи с растениями
силы.
- Новый цикл только начал набирать силу, когда испанские конкистадоры
заполонили страну. К счастью, к тому времени новые видящие уже тщательно
подготовились к встрече с опасностью: они уже были экспертами в искусстве
следопыта.
Дон Хуан сказал, что последующие столетия порабощения создали для
этих новых видящих идеальные условия для совершенствования их мастерства.
Как это ни странно, но именно предельная суровость и принуждения того
периода дали им толчок для совершенствования их новых принципов. И
благодаря тому факту, что они никогда не популяризировали свою
деятельность, они были оставлены в покое при картографировании своих
находок.
- Было ли много новых видящих во времена конкисты? - спросил я.
- Вначале было много, но к концу только горстка. Остальные были
истреблены.
- А что в наши дни, дон Хуан? - спросил я.
- Сейчас их немного, они повсюду рассеяны, понимаешь?
- Знаешь ли ты их? - спросил я.
- На такой вопрос труднее всего ответить, - сказал он. - есть
некоторые, кого мы знаем очень хорошо, но они не совсем такие, как мы,
поскольку сосредоточились на других специфических аспектах знания, таких
как танец, лечение, заклинание, а не на том, что рекомендуют новые видящие
- искусстве следопыта, сновидения и намерения.
Те же, кто подобны нам, не пересекаются с нами. Видящие, жившие в
период конкисты, установили это правило для того, чтобы избежать
истребления в столкновении с испанцами. Каждый из тех видящих основал свою
линию, но не все из них имеют последователей, так что линий не много.
- Знаешь ли ты какую-либо, которая была бы точно как наша? - спросил
я.
- Несколько, - ответил он лаконично.
Я попросил его тогда дать мне об этом всю информацию, какую он может,
поскольку я жизненно заинтересован в этом вопросе: для меня чрезвычайно
важно узнать имена и адреса с целью убеждения и подтверждения. Дон Хуан,
очевидно, не хотел угодить мне.
- Новые видящие прошли через такое подтверждение, - сказал он. -
половина из них оставила свои кости в камере подтверждения, так что теперь
они вольные птицы. Оставим это. Все, о чем мы можем говорить, это наша
линия: об этом и ты и я можем говорить сколько душе угодно.
Он объяснил, что линии видящих начались в одно время и одинаковым
образом: примерно в конце XY1 века каждый из нагвалей намеренно изолировал
себя и свою группу видящих от каких-либо открытых контактов с другими
видящими. Следствием этого жесткого разделения, как сказал он, было
формирование индивидуальных линий. Наша линия, сказал он, состоит из 14
нагвалей и 126 видящих. Некоторые из этих 14 нагвалей имели с собой не
более 7 видящих, другие-11, а некоторые до 15.
Он сказал мне, что его учителем, или "благодетелем", как он называл
его, был нагваль Элиас. Я спросил его, знает ли он имена всех 14 нагвалей.
Он назвал и пронумеровал их мне так, что я узнал кто они. Он сказал мне
также, что лично знал 15 видящих, которые входили в партию его
благодетеля, и знал учителя своего благодетеля нагваля Элиаса, а также 11
видящих из его партии.
Дон Хуан заверил меня, что наша линия совершенно исключительная,
поскольку она подверглась в 1723 году принципиальному изменению в
результате внешнего влияния, которое воздействовало на нее и неумолимо
изменило путь.
Он не хотел в тот момент обсуждать само это событие, он сказал, что с
тех пор отсчитывается новое начало, и 8 нагвалей, которые с тех пор
продолжили эту линию, считаются внутренне отличными от тех шести, которые
им предшествовали.
У дона Хуана на следующий день были, видимо свои дела, так что я не
видел его до полудня. Тем временем в город пришли трое из его учеников:
Паблито, Нестор и ла Горда. Они занимались покупкой инструментов и
материалов для плотницкой деятельности Паблито. Я сопровождал их и помог
завешить все поручения. Затем все мы возвратились в пансионат.
Мы все четверо сидели кружком, разговаривая, когда в комнату вошел
дон Хуан.
Он объявил нам, что все мы отправимся после обеда, а пока мы
собираемся поесть. У него есть кое-что, о чем ему надо поговорить со мной
наедине. Он хотел, чтобы мы оба прогулялись вокруг главной площади, а
затем все мы встретимся в ресторане.
Паблито и Нестор встали и сказали, что у них есть еще некоторые
поручения, которые они должны выполнить до встречи с нами, а ла Горда
казалась раздосадованной.
- О чем вы собираетесь говорить? - выпалила она, но быстро поняла
свою ошибку и захихикала.
Дон Хуан взглянул на нее как-то странно, но не сказал ничего.
Воодушевленная его молчанием, ла Горда предложила, чтобы мы взяли ее с
собой. Она уверила, что нисколько нам не помешает.
- Я уверен, что ты не помешаешь нам, - сказал ей дон Хуан, - но я
просто не хочу, чтобы ты слышала что-либо из того, что я должен сказать
ему.
Гнев ла Горды был очевиден. Она покраснела, а когда мы выходили из
комнаты, все ее лицо потемнело от тревоги и напряжения, мгновенно
исказившись. Рот ее открылся, губы пересохли.
Настроение ла Горды меня очень встревожило: я чувствовал себя
неудобно. Я не сказал ничего, но дон Хуан, очевидно, заметил мое
состояние.
- Ты должен благодарить ла Горду день и ночь, - сказал он неожиданно.
- она помогает тебе разрушить чувство собственной важности. В твоей жизни
она является мелочным тираном, но ты до сих пор не понял этого.
Мы прогуливались вокруг площади пока не исчезла вся моя нервозность.
Затем опять сели на его любимую скамейку.
Древние видящие были, в действительности, очень счастливыми, - начал
дон Хуан, поскольку у них было достаточно времени для изучения
замечательных вещей. Позволь мне сказать тебе: они знали чудеса, которых
мы сейчас не можем даже вообразить.
- Кто научил их всему этому? - спросил я.
- Они всему научились сами по себе, через видение. Большинство вещей,
которые мы имеем на своей линии, происходят от них. Новые видящие
исправили ошибки древних, но основа того, что мы знаем и делаем, восходит
ко временам толтеков.
- Древние видяшие выяснили, - продолжал он, - что лучшим способом
обучения их знанию будет заставить своих учеников переместиться на левую
сторону в состояние повышенного сознания. Реальное обучение происходит
именно там.
- Древним видящим в качестве учеников давались очень юные дети, -
продолжал дон Хуан, - так что они не знали никакой другой жизни. Эти дети,
в свою очередь, когда вырастали, брали в ученики других детей. Вообрази
себе все, что они могли открыть в своих смещениях налево и направо за века
подобного сосредоточения.
Я отметил, насколько расстраивающими для меня являются эти смещения.
Он сказал, что его опыт был подобен моему. Его благодетель нагваль Хулиан
создал в нем глубокое расщепление, заставляя его переходить от одного
сознания к другому. Он сказал, что ясность и свобода, которые он переживал
в состоянии повышенного сознания, находились в полном контрасте с
рациональностью, незащищенностью, гневом и страхом его нормального
состояния.
Древние видящие обычно создавали эту полярность для достижения своих
собственных целей: этим способом они заставляли своих учеников достичь
того сосредоточения, которое необходимо для изучения техники колдовства.
Однако новые видящие, как он сказал, используют это, чтобы привести
своих учеников к убеждению, что в человеке есть нереализованные
возможности.
- Наибольшее достижение новых видящих, - сказал дон Хуан, - лежит в
их объяснении тайны сознания. Они сконденсировали это в некоторые
концепции и действия, которым обучаются ученики, когда находятся в
состоянии повышенного сознания. Он сказал, что ценностью метода обучения
новых видящих является то, что в нем используется одно преимущество: никто
не может вспомнить ничего из того, что случилось с ним в состоянии
повышенного сознания. Эта неспособность вспомнить создает почти
непреодолимый барьер для воинов, которые должны вспомнить все это
обучение, если они хотят продолжать этот путь. Только после многих лет
борьбы и дисциплины воины могут вспомнить свое обучение. Благодаря этому
усваиваются те понятия и процедуры, которым их обучали, и они приобретают
ту силу, которую намеревались вложить в это новые видящие.



2. МЕЛОЧНЫЕ ТИРАНЫ

Дон Хуан не обсуждал со мной больше искусства овладения сознанием,
пока не прошло несколько месяцев. В то время мы находились в доме, где
жила партия нагваля.
- Пойдем погуляем, - сказал дон Хуан, положив мне на плечо свою руку.
- или, еще лучше, пойдем к городской площади, где много народа, сядем и
поговорим.

Я удивился, что он заговорил со мной, поскольку был в доме уже два
дня, а он не сказал мне ничего, кроме "здравствуй".
Пока мы с доном Хуаном выходили из дома, ла Горда перехватила нас и
потребовала, чтобы мы взяли ее с собой. Казалось, она решилась не слушать
возражений. Дон Хуан очень сурово сказал ей, что ему нужно обсудить со
мной кое-что наедине.
- Вы собираетесь говорить обо мне, - сказала ла Горда, а ее тон и
жесты выдавали подозрение и досаду.
- Ты права, - ответил дон Хуан сухо. Он прошел мимо нее, даже не
взглянув. Я последовал за ним, и мы шли в молчании до городской площади.
Когда мы сели, я спросил, что же такое мы можем обсуждать в отношении ла
Горды. Я все еще чувствовал смятение от ее угрожающего взгляда, который
она бросила, когда мы выходили из дома.
- Нам нечего обсуждать относительно ла Горды или кого бы то ни было
еще, - сказал он. - я сказал ей это просто для того, чтобы возбудить ее
ненормальное чувство собственной важности. И это сработало - она
рассердилась на нас. Насколько я ее знаю, она будет достаточно долго
убеждать себя, подогревая свою уверенность и "справедливое" негодование за
отказ и свое дурацкое положение. Я не удивлюсь, если она набросится на нас
здесь же, на парковой скамейке.
- Если мы не собираемся говорить о ла Горде, что же мы будем
обсуждать? - спросил я.
- Мы продолжим наше обсуждение, которое начали в Оаксаке, - ответил
он. - для того, чтобы понять объяснение относительно управления сознанием,
от тебя потребуется предельное усилие и желание перемещаться туда и сюда
по уровням сознания. Пока мы заняты этим объяснением, я потребую от тебя
полного сосредоточения и терпения.
Почти жалуясь, я сказал ему, что он поставил меня в очень неудобное
положение отказываясь говорить со мной в прошедшие два дня. Он посмотрел
на меня и поднял брови. На его губах заиграла и исчезла улыбка. Я осознал,
что он дал мне понять, что я не лучше ла Горды.
- Я вызвал твое чувство собственной важности, - сказал он хмуро. -
чувство собственной важности - наш злейший враг. Подумай об этом: нас
ослабляет чувство оскорбления со стороны наших людей-собратьев. Чувство
собственной важности заставляет нас большую часть нашей жизни быть
обиженными кем-то.
Поэтому новые видящие рекомендуют приложить все усилия для
искоренения чувства собственной важности из жизни воина. Я следовал этим
рекомендациям, и большинство из моих затей с тобой было направлено на то,
чтобы показать, что без этого чувства мы неуязвимы.
Пока я слушал, я увидел, что глаза его неожиданно засияли. Я подумал
про себя, что он, по-видимому, на краю того, чтобы разразиться смехом, а к
этому вроде бы не было причины, когда неожиданно был поражен болезненной
пощечиной по правой щеке. Я вскочил - позади стояла ла Горда и ее рука
была все еще поднята. Ее лицо пылало гневом.
- Теперь ты можешь сказать, что тебе во мне нравится и это будет
более справедливо, - закричала она. - если все же у тебя есть, что
сказать, скажи мне это в лицо!
Эта вспышка, по-видимому, истощила ее, так как она села на асфальт и
зарыдала. Дон Хуан светился чистым весельем, а я замер в безумном гневе.
Ла Горда взглянула на меня, а затем, обратившись к дону Хуану, мягко
сказала, что у нас нет права критиковать ее. Дон Хуан рассмеялся так
сильно, что почти перегнулся пополам. Он не мог даже говорить. Два или три
раза он пытался что-то мне сказать, а затем встал и ушел, его тело
подергивалось от спазм смеха.
Я был почти готов бежать за ним, все еще негодуя на ла Горду, она
казалась мне презренной, как вдруг нечто необычайное произошло со мной: я
понял, что таким смешным показалось дону Хуану. Ла Горда и я были ужасно
похожи друг на друга: наше чувство собственной важности было
монументальным. Мое удивление и яростный гнев за пощечину были совсем
такими же, как чувство гнева и подозрения у ла Горды. Дон Хуан был прав:
наши чувства собственной важности - большое препятствие. Я побежал за ним,
окрыленный, в то время, как слезы текли по моим щекам. Я догнал и
рассказал, что я понял. Его глаза светились восторженно и проказливо.
- Как я должен поступить с ла Гордой? - спросил я.
- Никак, - ответил он, - осознание чего-либо всегда лично.
Он изменил тему и сказал, что знаки говорят, что наше обсуждение надо
перенести обратно в дом - либо в большую комнату с удобными креслами, либо
на задний дворик, вокруг которого есть крытый коридор. Он сказал, что
когда он ведет свои объяснения в доме, эти две площади остаются никем
незанятыми.
Мы вернулись в дом, и дон Хуан рассказал всем, что сделала ла Горда.
Град насмешек, с каким все видящие встретили ее, сделал ее положение очень
неудобным.
- С чувством собственной важности нельзя нянчиться, - заметил дон
Хуан, когда я выразил свое беспокойство относительно ла Горды. Затем он
попросил всех выйти из комнаты. Мы сели, и дон Хуан начал свои объяснения.
Он сказал, что видящие, как новые, так и древние, разделяются на две
категории. К первой относятся те, кто согласен на самоограничение и может
направить свою деятельность на практические цели, чтобы принести пользу
другим видящим и всему человечеству. К другой категории относятся те, кто
не заботится ни о самоограничении, ни о практических целях. И видящие
пришли в этом вопросе к согласию с тем, что эти последние не смогли
разрешить проблему чувства собственной значимости.
- Чувство собственной важности - это не просто что-то простенькое и
наивное, - объяснил он. - с одной стороны, как чувство собственного
достоинства, это ядро всего доброго в нас, а с другой стороны - это
источник гнили. Чтобы освободиться от гнилой части чувства собственной
важности, требуется мастерская стратегия. Во все века видящие высоко
ценили тех, кто разрабатывал такую стратегию.
Я пожаловался, что идея искоренения чувства собственной важности,
хотя временам временами очень мне нравится, остается, говоря по-правде,
непонятной. Я сказал ему, что нахожу его указания о том, как освободиться
от этого чувства, настолько неопределенными, что не могу им следовать.
- Я уже не раз говорил тебе, - начал он, - что для того, чтобы
следовать путем знания, нужно быть очень изобретательным. Видишь ли, на
пути знания нет ничего настолько ясного, как нам бы хотелось.
Неудобство моего положения заставило меня спорить и заявить, что его
предостережения относительно чувства собственной важности напоминают мне
христианские заповеди, а целая жизнь, полная разговоров о зле греха,
набила у меня оскомину.
- Для воина война против чувства собственной важности это вопрос
стратегии, а не принцип, - ответил он. - твоя ошибка в том, что ты
пытаешься понять то, о чем я говорю, через призму морали.
- Я смотрю на тебя, дон Хуан, как на очень морального человека, -
настаивал я.
- Ты увидел мою безупречность, это все, - сказал он. - безупречность,
как и освобождение от чувства собственной важности, слишком смутные
понятия, чтобы иметь для меня ценность, - заметил я.
Дон Хуан задохнулся от смеха, и я заставил его объяснить мне, что
такое безупречность.
- Безупречность - это ни что иное как правильное использование
энергии, - сказал он.
- Мои утверждения не имеют никакого морального оттенка. Я беру
энергию, и это делает меня безупречным. Чтобы понять это, ты должен сам
запасти достаточно энергии.
Мы сидели спокойно некоторое время. Мне хотелось обдумать то, что он
сказал. Неожиданно он опять начал говорить.
- Воины ведут стратегический список, - сказал он, - они перечисляют
все, что делают, а затем решают, что из перечисленного следует изменить,
чтобы создать передышку в смысле усиления своей энергии.
Я заявил, что такой список может включать все на свете. Он терпеливо
объяснил, что стратегический список, о котором идет речь, включает только
образ того поведения, которое не является существенным для выживания и
благополучия. Я подскочил от возможности указать на то, что выживание и
благополучие можно понимать бесконечно многообразно, следовательно, нет
пути к соглашению о том, что существенно и что несущественно для выживания
и благополучия.
Пока я это говорил, я начал терять уверенность. Наконец, я
остановился, поняв бесплодность своего спора. Затем дон Хуан сказал, что в
стратегических списках воинов чувство собственной важности фигурирует как
деятельность, поглощающая наибольшее количество энергии, отсюда их усилия
по искоренению этого чувства.
- Первейшая задача воина - освободить эту энергию, чтобы с ее помощью
встретиться с неведомым. Действие по перераспределению этой энергии - это
безупречность.
Он сказал, что наиболее эффективная стратегия для этого была
разработана видящими периода конкисты - неоспоримыми мастерами искусства
следопыта. Оно состоит из шести переплетающихся элементов. Пять из них
называются атрибутами воинственности: контроль, дисциплина, терпение,
своевременность и воля. Они принадлежат миру воина, борющегося с чувством
собственной важности. Шестой элемент, возможно, наиболее важный из всех,
относится к внешнему миру и называется мелочным тираном.
Он взглянул на меня, как бы безмолвно спрашивая, понял ли я.
- Я совершенно запутался, - сказал я. - ты продолжаешь говорить, что
ла Горда является мелочным тираном в моей жизни. Что же такое мелочный
тиран?
- Мелочный тиран - это мучитель, - ответил он. - это кто-нибудь, либо
имеющий власть распоряжаться жизнью и смертью воина, либо досаждающий ему
смертельно.
Пока он говорил это, на лице его сияла лучезарная улыбка. Он сказал,
что новые видящие разработали свою классификацию мелочных тиранов, и хотя
эта концепция - одна из важнейших и серьезнейших находок, они развили ее
не без чувства юмора. Он уверил меня, что во всякой их классификации
присутствует оттенок сарказма, поскольку юмор - это единственное
противоядие стремлению человеческого сознания к составлению списков и
громоздких классификаций.
Новые видящие, в соответствии со своей практикой, сочли возможным
поставить во главу своей классификации первичный источник энергии, первого
и единственного правителя вселенной и назвали его просто - тираном.
Остальные деспоты и правители, естественно, оказались ниже категории
тирана. По сравнению с источником всего, даже наиболее свирепые
тиранические люди кажутся просто шутами, поэтому мы им дали название
мелочных тиранов - "пинчес тиранос".
Он сказал, что имеется два подкласса мелочных тиранов. К первому
подклассу относятся мелочные тираны, способные преследовать и приносить
несчастье, не вызывая все же чьей-либо смерти. Они называются мелочными
тиранчиками - "пинчес тиранитос". Второй подкласс состоит из мелочных
тиранов, которые только раздражают и наводят скуку без всяких последствий.
Они называются мелюзговыми тиранчиками - "репинчес тиранос", или
крошечными "пинчес тиранитос чикититос".
Мне эта классификация показалась смешной: я был уверен, что он
импровизирует испанские термины. Я спросил его, так ли это.
- Совсем нет, - ответил он с выражением удовольствия. - новые видящие
велики в деле классификации, и Хенаро, без сомнения, один из величайших:
если бы ты наблюдал за ним внимательно, ты бы тоже понял, как новые
видящие относятся к своим классификациям.
Он громко захохотал, когда я спросил его, не дурачит ли он меня.
- И не думал никогда дурачить тебя, - сказал он, улыбаясь. - Хенаро
может себе позволить это, но не я, особенно учитывая твое отношение к
классификациям. Это только новые видящие так непочтительны к ним.
Он добавил, что мелочные тиранчики делятся далее еще на четыре
категории. К первой относятся те, кто действует грубо и насильственно. Ко
второй - создающие невыносимую тревогу окольным путем. К третьей те, кто
угнетает, досаждая. А последняя категория вводит воина в гнев.
- Ла Горда относится к собственному классу, - добавил он. - она
действующий мелюзговый тиранчик. Она разрывает тебя на части и сердит
тебя. Она даже бьет тебя. Всем этим она обучает тебя отрешенности.
- Это невозможно, - запротестовал я.
- Ты еще не совместил все составляющие стратегии новых видящих, -
сказал он. - когда ты это сделаешь, ты поймешь, насколько умно и
эффективно продумана ими стратегия использования мелочного тирана. Я
сказал бы еще, что эта стратегия позволяет не только избавиться от чувства
собственной важности, но и готовит воина к окончательному осознанию, что
на пути знания идет в счет только непогрешимость.
Он сказал: то, что новые видящие имеют в виду, это смертельный
маневр, при котором мелочный тиран высится словно горная вершина, а
атрибуты воинственности подобны альпинистам, взбирающимся на нее.
- Обычно в игре участвуют только четыре атрибута, - продолжал он. -
пятый - воля - откладывается до предельной реализации, когда воину
приходится предстать, так сказать, перед расстрелом.
- Почему это делается?
- Потому что воля принадлежит к другой сфере - к сфере неведомого.
Остальные четыре относятся к известному - как раз к тому, где действуют
мелочные тираны. В действительности то, что превращает людей в мелочных
тиранов, это страстное манипулирование известным.
Дон Хуан объяснил, что взаимодействие всех пяти атрибутов
воинственности осуществляется только видящими, которые стали уже
непогрешимыми воинами и овладели мастерством управления волей. Такое

<< Пред. стр.

страница 42
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign