LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 41
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

узнаются прежде всего. Таким образом, искусство "сталкеров" создает
впечатление, представленное чертами, которые были выбраны ими, чертами,
которые будут обязательно замечены глазом наблюдателя. Благодаря ловко
подкрепляемым определенным впечатлениям, "сталкеры" способны создавать у
наблюдателя неоспоримое убеждение в том, что было воспринято глазами.
Нагваль Хулиан сказал, что когда дон Хуан впервые появился переодетым
в женскую одежду, женщины его партии были восхищены и откровенно
радовались. Но мужчина, который был тогда с ними, а им был Тулитре, тут же
снабдил дон Хуана первым впечатлением о Тулио. Он отвернул от него свое
лицо, презрительно пожал плечами, словно все это было скучным для него, и
ушел прочь - борясь внутри с приступами смеха - в то время как женщины
помогли укрепить это первое впечатление, неодобрив поведение, и даже почти
сердясь на этого необщительного человека.
С этого момента каждый Тулио, встречаясь с дон Хуаном, укреплял это
впечатление, все больше совершенствуя его, пока глаз дон Хуана уже не мог
схватывать ничего большего, кроме того, что предлагалось ему.
Затем заговорил Тулиуно и сказал, что после трех месяцев внимательных
и последовательных действий, дон Хуан видел только то, что он был приучен
ожидать. После трех месяцев его слепота стала такой сильной, что Тулиос
уже не требовалось быть внимательными. Они опять вернулись к обычной
деятельности в этом доме. Они даже перестали одевать одинаковую одежду, но
дон Хуан так и не заметил разницы.
Когда в доме появились другие ученики, Тулиос проделали все это
заново. На этот раз вызов оказался трудным, так как учеников было много, к
тому же все были очень резвы.
Дон Хуан спросил Тулиуно о внешности Тулио. Тулиуно ответил, что
нагваль Элиас утверждал, будто внешность является сущностью контролируемой
глупости, и "сталкеры" создают внешность своим "намеренным" вызовом, а не
с помощью бутафории. Реквизит создает искусственную внешность, которая
выглядит фальшиво. В этом отношении "намеренно" вызванная внешность
является упражнением исключительно для "сталкеров".
Тулитре рассказал следующее. Он сказал, что внешность выпрашивается у
духа. Внешности выпрашиваются, настойчиво призываются, их никогда
рационально не придумаешь. Внешность Тулио была вызвана из абстрактного. И
чтобы сделать это, нагваль Элиас вызвал их всех четырех в очень маленькую,
отдаленную комнатку, и там с ними заговорил дух. Дух сказал им, что
сначала они должны "намеренно" вызвать свою однородность. И за четыре
недели полной изоляции однородность пришла к ним.
Нагваль Элиас говорил, что "намерение" сплавило их вместе, и что они
приобрели уверенность, что их индивидуальности никогда не будут раскрыты.
Теперь они должны были выпросить внешность, которую будет воспринимать
наблюдатель. И они с головой окунулись в "намеренный" вызов внешности
Тулио, которую видел дон Хуан. Не потребовалось много усилий, чтобы
сделать ее совершенной. Они под действием их учителя фокусировались на
мельчайших деталях, добиваясь их совершенства.
Четверо Тулиос продемонстрировали дон Хуану наиболее рельефные черты
Тулио. Ими являлись: очень убеждающие жесты пренебрежения и надменности,
резкие повороты лица в правую сторону, как бы в порыве гнева, повороты
нижней части тела, когда левое плечо как бы прикрывало часть лица;
сердитые взмахи рук выше уровня глаз, которые как бы убирали волосы со
лба, и походка проворного, но неторопливого человека, который слишком
осторожничает, решая, каким путем идти.
Дон Хуан сказал, что эти детали поведения и слепота других людей
делали Тулио незабываемым характером. Фактически, он был настолько
незабываем, что для того, чтобы спроецировать Тулио на дон Хуана или
других учеников, как на экран, любому из четырех мужчин надо было сделать
только намек на черту характера, и дон Хуан, как и другие ученики,
автоматически доделывали остальное.
Дон Хуан сказал, что благодаря невероятной последовательности подачи
информации, Тулио был для него и для других учеников сущностью
отрицательного, отвратительного человека. Но в то же время, если бы они
покопались в себе поглубже, они бы узнали, что Тулио был подобен
навязчивой идее. Он был подвижен, таинственен и создавал, сознательно или
бессознательно, впечатление человека, находящегося в тени.
Дон Хуан спросил Тулио, как они вызывали "намерение". Тулио объяснил,
что "сталкеры" вызывают "намерение" громко вслух. Обычно "намерение"
вызывается в небольшой, темной, изолированной комнате. На черный стол
ставится свеча, чье пламя должно быть в нескольких дюймах перед глазами,
затем медленно произносится слово "намерение", которое повторяется ясно и
четко, без спешки, сколько чувствуешь нужно для этого раз. Высота голоса
поднимается или спадает без всяких мыслей об этом.
Тулио подчеркивал, что незаменимой частью действия вызова "намерения"
была полнейшая концентрация на том, что "намеренно" вызывалось. В их
случае концентрация была на их однородности и на внешности Тулио. Позже,
когда "намерение" сплавило их, им потребовалась пара лет для создания
уверенности, что их однородность и внешность Тулио стали реальностью для
наблюдателя.
Я спросил дон Хуана, что он думает о способе их вызова "намерения".
Он сказал, что его бенефактор, как и нагваль Элиас, были более ритуальны,
чем он сам, поэтому они предпочитали такие вещи, как свечи, темные клозеты
и черные столы.
Я случайно заметил, что меня очень привлекает ритуальное поведение.
Ритуал мне казался необходимым для фиксирования внимания. Дон Хуан отнесся
к моему замечанию довольно серьезно. Он сказал, что "видит" мое тело, как
энергетическое поле, и оно обладает той же чертой, которую, как он знает,
имели все маги древних времен и жадно искали в других - яркое пятно внизу

на правой стороне светящегося кокона. Эта яркость ассоциировалась с
изобретательностью и со склонностью к патологии. Черные маги тех времен
находили удовольствие в использовании этой скрытой черты и связывали ее с
темной стороной человека.
- Значит, есть дьявольская сторона человека, - сказал я с ликованием.
- ты всегда отрицал ее. Ты всегда говорил, что дьявола не существует, что
существует только сила.
Я был удивлен своей вспышке. В этот момент все мое католическое
воспитание обрушилось на меня и князь тьмы казался мне реальнее, чем
жизнь.
Дон Хуан хохотал до тех пор, пока не поперхнулся.
- Конечно же, у нас есть темная сторона, - сказал он. - мы способны
на бессмысленное убийство, не правда ли? Мы сжигали людей с именем бога.
Мы уничтожаем себя, мы уничтожаем жизнь на этой планете, мы разрушаем
землю. Потом мы облачаемся в мантии и ризы, и бог говорит с нами впрямую.
Что же он говорит нам? Он говорит, что мы должны быть паиньками, или он
накажет нас. Бог столетиями угрожает нам, но ничего не изменилось. Не
потому, что мы с дьяволом внутри, а потому, что мы тупы, как пробки. Да,
человек имеет темную сторону, и она называется глупостью.
Я ничего не сказал, но мысленно аплодировал ему и с удовольствием
думал о том, что дон Хуан величайший и искусный знаток дискуссий. Ему
вновь удалось повернуть мои слова на меня же.
После небольшой паузы дон Хуан разъяснил, что в той же мере, с какой
ритуал вынуждает обычных людей строить высокие церкви - эти монументы
собственной важности - ритуал вынуждал магов строить сооружения патологии
и навязчивых идей. Поэтому долг каждого нагваля - вести сознание так,
чтобы оно неслось прямо к абстрактному, свободное от права наложения
ареста и всяких закладных.
- Что ты понимаешь, дон Хуан, под правом наложения ареста и
закладных? - спросил я.
- Я могу подтвердить, что ритуал может поймать наше внимание лучше,
чем что-либо еще, - сказал он. - но он требует за это огромную цену. Этой
огромной ценой является патология. Патология может стать для нашего
сознания правом на арест, закладной на нашу свободу.
Дон Хуан сказал, что человеческое сознание похоже на огромный дом с
привидениями. Сознанию повседневной жизни нравится быть запертым в одной
комнате этого огромного дома жизни. Мы вошли в комнату через магическое
отверстие - рождение. И мы уйдем через другое подобное отверстие - смерть.
Но маги смогли отыскать еще одно отверстие и вышли из этой
закупоренной комнаты, продолжая жить. Величайшее достижение! Но их еще
более изумительным завоеванием было то, что, избавившись от закупоренной
комнаты, они избрали свободу. Они избрали быть во всем этом огромном доме
с привидениями, а не прятаться в какой-то части его.
Патологичность - это полная противоположность той волне энергии
сознания, которая необходима для приобретения свободы. Патологичность
заставляет магов терять свой путь и лезть в запутанные, темные проселки
неизвестного.
Я спросил дон Хуана, была ли когда-нибудь патологичность у Тулиос.
- Странность - не патология, - ответил он. - Тулиос были
исполнителями, подготовленными самим духом.

- Зачем нагваль Элиас обучил их этому? В чем заключался смысл?
Спросил я.
Дон Хуан уставился на меня и громко захохотал. В этот же миг включили
освещение площади. Он поднялся со своей любимой скамьи и погладил ее
ладонью, словно она была живой.
- В свободе, - сказал он. - он желал им свободы от перцептуальных
условностей. Он учил их быть искусными. "Выслеживание" - это искусство.
Для мага, поскольку он не покровитель и не торговец искусством,
единственно важным вопросом об этом искусстве является то, что его можно
достичь.
Мы стояли у скамьи, наблюдая за любителями вечерних прогулок, которые
толпились вокруг нас. История о четырех Тулиос оставила меня с чувством
предзнаменования. Дон Хуан посоветовал мне вернуться домой. Долгая поездка
в Лос-анджелес, сказал он, даст моей точке сборки передышку от всех ее
передвижений за эти несколько дней.
- Компания нагваля очень утомительна, - продолжал он. - она создает
странную усталость, которая может быть даже вредной.
Я заверил его, что совершенно не устал, и что его компания была всем,
чем угодно, но не вредной для меня. Фактически, его общество возбуждало
меня, как наркотик - я просто не мог без него. Это звучит так, словно я
льщу ему, но в действительности я хотел сказать то, что сказал.
Мы прошлись вокруг площади три или четыре раза в полном молчании.
- Езжай домой и подумай об основных ядрах магических историй, -
сказал он с оттенком прощания. - Или лучше не думай о них, а заставь свою
точку сборки сдвинуться в место безмолвного знания. Движение точки сборки
- это все, но оно ничего не значит, если нет трезвого, контролируемого
движения. Поэтому, закрой дверь самоотражению. Будь безупречным, и у тебя
будет энергия, чтобы достичь места безмолвного знания.




Карлос КАСТАНЕДА

ВНУТРЕННИЙ ОГОНЬ


"Я хотел бы выразить свое восхищение
и благодарность великолепному учителю...
За помощь по восстановлению моей энергии
и обучению иному для нас пути к полноте
и благополучию".


ПРОЛОГ

Я издал обширные описательные отчеты о своих отношениях как ученика с
индейским колдуном из мексики доном Хуаном Матусом. Из-за чуждой для меня
концепций и практики, которые я должен был понять и усвоить, по мысли дона
Хуана, у меня не было другого выбора, как передать его учения в форме
рассказа - повествования о том, что случилось и как это происходило.
Организация инструкций дона Хуана основывалась на том, что у человека
есть два типа сознания: он называл их "правосторонним" и "левосторонним".
Первое он описал как состояние обычного сознания, необходимого для
повседневной жизни. О втором он говорил как о таинственной стороне
человека - таком состоянии, которое необходимо для деятельности колдуна и
видящего. В соответствии с этим он разделил свои инструкции на учение для
правой стороны и учение для левой стороны.
Свои учения для правой стороны он передавал, когда я находился в
состоянии обычного сознания, и эти учения описаны в моих предыдущих
отчетах. В этом моем состоянии он сказал мне, что он колдун. Он даже
познакомил меня с другим "колдуном", доном Хенаром Флоресом, и в связи с
характером наших отношений я пришел к логическому выводу, что они приняли
меня в ученичество.
Это ученичество закончилось непостижимым актом, к исполнению которого
привели меня они оба: они заставили меня прыгнуть в пропасть с вершины
плоской горы. В последней, разыгранной там драме учений для правой стороны
участвовали: сам дон Хуан, дон Хенаро, еще два ученика - Паблито, Нестор и
я. Паблито, Нестор и я прыгнули с вершины в бездну.
В течение нескольких лет после этого я думал, что только моего
полного доверия к дону Хуану и дону Хенаро было достаточно для отклонения
всех моих рациональных страхов перед лицом настоящего уничтожения. Теперь
я знаю, что это не так: я знаю, что секрет этого таился в учениях дона
Хуана для левой стороны, а также то, что для проведения этих учений в
жизнь от дона Хуана, дона Хенаро и их компаньонов потребовались громадная
дисциплина и упорство..
Чтобы собрать вновь то, что происходило при обучении для левой
стороны и что позволило мне выполнить этот непостижимый акт - прыжок в
пропасть - мне потребовалось десять лет. Именно в своих учениях для левой
стороны дон Хуан изложил то, что он, дон Хенаро и их компаньоны делали со
мной и кто они такие. Они обучали меня вовсе не колдовству, а тому, как
овладеть тремя аспектами древнего знания, которыми они владели: сознанием,
искусством следопыта и намерением. Они оказались вовсе не колдунами, они -
видящие, а дон Хуан не только видящий, но и нагваль.
В своих учениях для правой стороны дон Хуан уже многое объяснил мне
относительно нагваля и видения. Как я понял, видение является способностью
людей расширять свое поле восприятия настолько, что они становятся
способными оценивать не только внешнюю видимость, но и саму суть всего. Он
также объяснил мне, что видящие видят человека, как в поле энергии,
которое выглядит подобно светящемуся яйцу. Он сказал, что у большинства
людей это поле разделено на две части, однако у некоторых мужчин и женщин
оно разделено на четыре, а иногда на три. Из-за своей большой сопротивляе-
мости, по сравнению со средними людьми, эти люди, после обучения видению
могут стать нагвалями.
В своих учениях для левой стороны дон Хуан объяснил мне сложность
видения и бытия нагваля. Стать нагвалем, сказал он, гораздо более сложно и
многообещающе, чем быть просто прочным человеком, научившимся видеть. Быть
нагвалем означает быть вождем, учителем и проводником.
Как нагваль дон Хуан был руководителем группы видящих, известных как
"партия нагваля", которая состояла из восьми женщин: Сесилии, Делии,
Гермелинды, Кармелы, Нелиды, Флориды, Зулейки и Зойлы; троих
мужчин-видящих: Висенте, Сильвио Мануэля и Хенаро, а также четверых
"курьеров" или посланников: Эмелито, Хуана Тумм, Марты и Терезы.
Кроме руководства партией нагваля дон Хуан занимался также обучением
и руководством группой учеников-видящих, известной как "новая партия
нагваля". Она состояла из четырех молодых людей: Паблито, Нестора, Элихио
и Бениньо, и пяти женщин: Соледад, ла Горды, Лидии, Жозефины и Розы. Я был
номинальным лидером новой партии нагваля наряду с женщиной-нагвалем по
имени Кэрол.
Для того, чтобы дон Хуан мог передать мне свои учения для левой
стороны, я должен был входить в уникальное состояние перцептуальной
ясности, известное как "повышенное сознание". В течение многих лет моей
связи с ним он попеременно вводил меня в такое состояние с помощью удара,
который он наносил своей ладонью в верхней части моей спины.
Дон Хуан объяснил, что в состоянии повышенного сознания ученики могут
вести себя почти так же естественно, как и в повседневной жизни, однако
оно позволяет фокусировать свой ум на чем угодно с необычайной силой и
ясностью. И все же особым качеством состояния повышенного сознания
является то, что оно не поддается обычному воспоминанию. То, что
происходило в этом состоянии, становится частью повседневного сознания
ученика только через потрясающее усилие восстановления.
Мое взаимодействие с партией нагваля является примером этой трудности
воспоминания: я был в контакте с ними, за исключением Хенаро, только в
состоянии повышенного сознания, и, следовательно, в своей повседневной
жизни я не мог вспомнить их даже как неясные тени сновидений. Образ моих
встреч с ними всякий раз был почти ритуалом: я должен был приезжать на
машине к дому дона Хенаро в маленький городок на юге мексики. Дон Хуан
обычно немедленно присоединялся к нам, и мы уже втроем занимались затем
учениями дона Хуана для правой стороны. После этого дон Хуан заставлял
меня изменить уровень сознания, а затем мы ехали на машине в большой
близлежащий город, где жил он и другие пятнадцать видящих.

Всякий раз, входя в состояние повышенного сознания, я не мог не
изумиться различию своих двух сторон. Я чувствовал себя всегда так, как
если бы с моих глаз была снята пелена, как если бы я был до этого частично
слеп, а теперь прозрел. Свободу и чистую радость, которые обычно
овладевали мной в этих случаях, нельзя было сравнить ни с чем, что я
испытывал прежде. Однако вместе с этим присутствовало тревожащее чувство
печали и какого-то томления, которые шли рука об руку с радостью. Дон Хуан
объяснил мне, что не было бы полноты без печали и томления, поскольку без
них нет трезвости и доброты, а мудрость без доброты, как он сказал, и
знание без трезвости бесполезны.
Организация обучения для левой стороны требовала также, чтобы дон
Хуан, совместно со своими товарищами-видящими, объяснил мне три аспекта их
знания: управление сознания, искусство следопыта и искусство намерения.
В этой работе я изложил искусство управления сознанием, которое
является частью целой системы его учений для левой стороны-системы,
которую он использовал для того, чтобы подготовить меня к удивительному
акту прыжка в бездну. Ввиду того, что пережитый мною опыт, о котором я
здесь рассказываю, не имеет характера повседневной жизни, я постарался
снабдить его нужными деталями, все же не переходя границ документальной
повести. В состоянии повышенного сознания мало сознаешь окружающую
обстановку, поскольку все внимание сосредоточено на деталях совершаемого в
данный момент действия.
В нашем случае совершаемое в данный момент действие естественно было
освещением искусства овладения сознанием. Дон Хуан принимал искусство
овладения сознанием как современную версию чрезвычайно древней традиции,
которую он называл традицией древних толтеков-видящих. И хотя он
чувствовал себя неразрывно связанным с этой древней традицией, он считал
себя одним из видящих нового цикла. Когда я спросил его однажды, каковы же
существенные черты характера видящих нового цикла, он ответил, что это
воины полной свободы, что они такие же мастера сознания, искусства
следопыта и намерения, что не ловятся смертью, как остальные смертные, а
избирают сами момент и путь своего исхода из этого мира. В этот момент они
поглощаются внутренним огнем и исчезают с поверхности земли, как если бы
они никогда не существовали.



1. НОВЫЕ ВИДЯЩИЕ

Я прибыл в город Оаксаку на юге мексики по пути в горы, чтобы
поискать дона Хуана. На пути из города рано утром у меня возникло сильное
желание проехать через главную площадь, и там я нашел его сидящим на своей
любимой скамейке и как бы ожидающим моего приезда.
Я присоединился к нему. Он сказал, что в городе по делам и
остановился в местном пансионате, и что он приглашает меня поселиться
вместе с ним, поскольку должен остаться в городе еще на два дня. Мы
поговорили немного о моей деятельности и проблемах академического мира.
Как уже стало обычным для него, он неожиданно ударил меня по спине,
когда я этого меньше всего ожидал, и этот удар сместил меня в состояние
повышенного сознания.
Мы долго сидели в молчании. Я с нетерпением ждал, когда он начнет
говорить, и все же, когда он заговорил, я был поражен неожиданностью.
- Несколько веков до того, как испанцы пришли в мексику, - сказал он,
- там жили необычные толтеки-видящие, люди способные на непостижимые
действия. Они были последним звеном в цепи знания, которая протянулась
через тысячелетия.
Толтеки-видящие были необычайными людьми - могущественными колдунами,
мрачными преследователями, разгадавшими тайны и владеющими тайным знанием,
которое они использовали для влияния на людей и превращения их в жертву
путем фиксации сознания своих жертв на всем, что изберут.
Он остановился и пытливо посмотрел на меня. Я чувствовал, что он
ожидает от меня вопроса, но я не знал что спросить.
- Я должен подчеркнуть важный факт, - продолжал он, - что те колдуны
знали, что фиксировали сознание своих жертв. Ты не обратил на это
внимания: когда я упомянул об этом, оно для тебя ничего не значило. И это
не удивительно: одна из труднейших для признания вещей та, что сознанием
можно манипулировать.
Я сконфузился. Я знал, что он подводит меня к чему-то. Мне уже было
знакомо это чувство опасения - оно всегда возникало при начале нового
раунда его учений. Я сказал ему как себя чувствую. Он неопределенно
улыбнулся. Обычно, когда он улыбался, он излучал счастье, но на этот раз
он определенно был озабочен. Казалось, он соображает, продолжать ли дальше
беседу. Он опять пытливо уставился на меня, медленно переводя взгляд вдоль
всего моего тела. Затем, очевидно удовлетворенный, он кивнул и сказал, что
я готов к своему последнему испытанию, к чему-то, через что все воины
проходят перед тем, как стать на собственные ноги. Я был заинтригован этим
более, чем когда-либо раньше...
- Мы собираемся говорить о сознании, - продолжал он. -
толтеки-видящие знали искусство управления сознанием. Фактически они были
в этом искусстве верховными мастерами. Когда я сказал, что они знали как
фиксировать сознание своих жертв, я имел в виду, что их тайные знания и
тайные приемы позволяли им вторгаться в тайну сознания. Значительная часть
их приемов дожила до наших дней, но, к счастью, в измененном виде. Я
сказал "к счастью" потому, что эти приемы не вели древних толтеков-видящих
к свободе, а лишь к их роковой судьбе.
- Знаешь ли ты сам эти приемы? - спросил я.
- Почему же нет? Конечно, - ответил он. - у нас не было способа
обойти эти методики, однако это не означает, что мы сами используем их. У
нас другие взгляды, мы принадлежим к новому циклу.
- Но ты же не считаешь себя колдуном, дон Хуан, не так ли? - спросил
я.
- Нет, не считаю, - ответил он. - я - воин, который видит. Фактически
все мы "лос нуэвос видентес" - новые видящие. А древние видящие были
колдунами.
- Для среднего человека, - продолжал он, - колдовство - это
определенное дело, однако оно, все же, восхитительно. Вот почему я
вдохновил тебя в твоем нормальном сознании, думать, что мы колдуны.
Рекомендуется поступать именно так, это служит для привлечения интереса.
Для нас же стать колдуном все равно, что выйти на смертельно тупиковую
улицу.
Я захотел узнать, что он под этим подразумевает, но он отказался
обсуждать это. Он сказал, что остановится на этом вопросе по мере
продвижения в вопросе сознания. Я спросил затем относительно источника
толтекских знаний.
- Способ, которым толтеки вышли на путь знания, было вначале
потребление растений силы, - ответил он. - побуждаемые любопытством или
голодом, они по ошибке ели их, а поскольку растения силы оказывали на них
свое воздействие, то было только вопросом времени, когда некоторые из них
стали анализировать свои переживания. По моему мнению, первый человек на
этом пути знания был очень смелым, но он очень ошибся.
- Не является ли все это предположением с твоей стороны, дон Хуан?
- Ничуть, это не мои предположения. Я видящий, и когда я фиксирую
свое видение на том времени, я знаю все, что происходило.
- Можешь ли ты видеть детали событий прошлого? - спросил я.
- Видение - это особое чувство познания, - ответил он, - познания
чего-либо без тени сомнения. В этом случае, однако, я знаю, что делали те
люди, не только благодаря своему видению, но еще и потому, что мы так
тесно связаны.
Дон Хуан затем объяснил, что его использование термина "толтек" не
соответствует тому, что я подразумеваю под этим. Для меня это означало
культуру - империю толтеков, для него же термин "толтек" означал "человек
знания".
Он сказал, что в то время, о котором он говорит, за несколько
столетий, а может быть и за тысячелетие до испанского нашествия, все такие
люди знания жили в обширной географической области к северу и югу от
долины мехико и занимались особой работой: были лекарями, сказителями,
танцорами, оракулами, приготовляли пищу и питье. Эта линия деятельности
создавала в них особую мудрость, отличающую их от средних людей, тем не
менее эти толтеки были людьми, вплетенными в ткань повседневной жизни,
подобно тому как в наше время это происходит с врачами, учителями,

<< Пред. стр.

страница 41
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign