LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 27
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

чтобы монстр никогда вновь не пришел за ним, он направляется в город
Дуранго обучаться магии. Он спросил дон Хуана, хочет ли он тоже подумать
об обучении магии. И дон Хуан, придя в ужас от этой мысли, сказал, что он
никогда не будет иметь дело с колдовством.
Дон Хуан схватился от хохота за бока и признался, что он
наслаждается, понимая то, как его бенефактор, должно быть, смаковал их
взаимодействия, особенно когда он сам с безумным страхом и жаром отклонил
добросовестное приглашение обучаться магии, сказав: "я индеец. Я родился,
чтобы ненавидеть и бояться колдовства."
Белисарио обменялся взглядом со своей женой, и его тело начало
конвульсивно содрогаться. Дон Хуан понял, что он безмолвно плачет,
по-видимому, обидевшись на отказ. Его жене пришлось поддержать его, пока к
нему не вернулось самообладание.
Когда Белисарио и его жена двинулись в путь, он повернулся и дал дон
Хуану один совет. Он сказал, что чудовище питает отвращение к женщинам,
дон Хуан должен быть начеку, чтобы при случае найти себе замену в лице
мужчины, который понравится чудовищу настолько, что тот поменяет рабов. Но
он не хочет пробуждать его надежды, поскольку прошло много лет, прежде чем
он смог покинуть этот дом. Монстру нравится вынуждать своих рабов быть
верными, или, по крайней мере, послушными ему.
Дон Хуан большего не вынес. Он не выдержал, расплакался и сказал
Белисарио, что никто не пойдет в чужие владения. Он должен будет убить
самого себя. Старик был очень тронут вспышкой дон Хуана и признался, что у
него была такая же идея, но, увы, чудовище читало его мысли и мешало ему
каждый раз, когда он пытался покончить с собой. Белисарио еще раз
предложил взять дон Хуана с собой в Дуранго обучаться магии. Он сказал,
что это единственное возможное решение. И дон Хуан сказал ему, что его
решение похоже на прыжок с горячей сковородки в огонь.
Белисарио громко заплакал и обнял дон Хуана. Он проклял тот миг,
когда решил спасти жизнь другого человека, и поклялся в том, что и не
думал даже о возможности поменяться с кем-то местами. Он высморкался и
взглянул на дон Хуана горящими глазами, сказав: "маскировка - вот
единственный путь выжить. Если ты не поведешь себя должным образом,
чудовище похитит твою душу и превратит тебя в идиота, который будет
выполнять его домашнюю работу и ничего больше. Очень плохо, что у меня нет
времени чтобы научить тебя, как действовать". - и он заплакал пуще
прежнего.
Дон Хуан, задыхаясь от слез, попросил его описать, как он сумел
замаскировать себя. Белисарио сообщил ему по секрету, что у чудовища
ужасное зрение, и посоветовал дон хуану поэкспериментировать с различной
одеждой на свой вкус. В конце концов, он сам годами учился различной
маскировке. Он подтолкнул дон Хуана к широко открытой двери, его жена
смущенно пожала ему руку. А потом они ушли.
- Никогда в своей жизни ни до, ни после я не чувствовал такой паники
и отчаяния, - сказал дон Хуан. - чудовище дребезжало внутри дома, словно
нетерпеливо ожидая меня. Я сел у двери и заскулил, как скулит собака от
боли. Потом меня вырвало от страха.
Дон Хуан просидел несколько часов, не в силах шевельнуться. Он не
смел уйти и не смел войти внутрь. Можно без преувеличения сказать, что он
уже был близок к смерти, когда увидел на другой стороне улицы Белисарио,
махавшего ему рукой, пытаясь привлечь его внимание. Увидев его вновь, дон
Хуан испытал мгновенное облегчение. Белисарио сидел на корточках на
тротуаре, наблюдая за домом. Он дал сигнал дон Хуану оставаться на месте.
После мучительно долгой паузы Белисарио прополз на корточках
несколько шагов и вновь притаился, оставаясь полностью неподвижным.
Подкрадываясь в такой манере, он двигался до тех пор, пока не оказался
рядом с доном Хуаном. На это потребовалось несколько часов. Мимо прошло
несколько человек, но никто из них, по-видимому, не заметил ни отчаяния
дон Хуана, ни действий старика. Когда они уже сидели бок о бок, Белисарио
шепнул, что не может позволить себе оставить дон Хуана словно собаку,
привязанную к столбу. Его жена возражала, но он вернулся, чтобы
попробовать спасти его. В конце концов, он должен отблагодарить дон Хуана
за то, что тот предоставил ему свободу.
Он спросил дон Хуана требовательным шепотом, готов ли он и согласен
сделать все, чтобы убежать отсюда. И дон Хуан заверил его, что пойдет на
все. Белисарио украдкой передал дон Хуану узел одежды и обрисовал свой
план. Дон Хуан пойдет в самую дальнюю от комнат чудовища часть дома,
потихоньку переоденется, обменяв каждую вещь, начиная со шляпы и кончая
башмаками. Затем он наденет свою одежду на деревянный остов, похожий на
манекен, который он должен сделать расторопно и быстро уже находясь внутри
дома.
Следующий этап его плана состоял в том, что дон Хуан оденет то, что
только и может одурачить монстра - одежду в узле.
Дон Хуан вбежал в дом и выполнил все, что требовалось. Он сделал из
шестов, которые нашел в задней части дома, остов пугала, снял свою одежду
и одел ее на него. Но развернув узел, он был смущен его содержимым. Там
была женская одежда!
- Я чувствовал себя глупым и потерянным, - сказал дон Хуан. - и уже
было хотел вернуть свою одежду, когда услышал нечеловеческое рычание
чудовища. Меня воспитали в презрении к женщине, в уверенности, что
единственная ее функция состояла в том, чтобы заботиться о мужчине. Одеть
женскую одежду для меня было равносильно стать женщиной. Но мой страх
перед чудовищем был так силен, что я закрыл глаза и одел это чертовское
одеяние.
Я посмотрел на дон Хуана, представляя его в женской одежде. Образ
получился совершенно нелепым, и против воли я взорвался животным смехом.
Дон Хуан сказал, что когда старый Белисарио, поджидавший его на
другой стороне улицы, увидел дон Хуана переодетым, он начал бесконтрольно
рыдать. Проплакавшись, он отвел дон Хуана на окраину города, где их
ожидали его жена и погонщики мулов. Один из них очень смело спросил
Белисарио, не украл ли он эту странную девушку для того, чтобы продать ее
в бордель проституток. Старик заплакал так сильно, что, пожалуй, был на
грани обморока. Молодые погонщики не знали, что делать, и только жена
Белисарио вместо того, чтобы посочувствовать ему, почти валилась на землю
от приступов смеха. А дон Хуан не мог понять, почему.
Их группа двинулась в путь с приходом темноты. Они шли по
малохоженной тропе, неуклонно на север. Белисарио говорил очень мало, он
казался напуганным, и, по-видимому, ожидал какого-то несчастья. Его жена
ругалась с ним все время, крича, что они потеряют свой шанс на свободу,
взяв с собой дон Хуана. Белисарио строго приказал ей замолчать и не
нагонять страх на погонщиков, которые могут догадаться, что дон Хуан
переодетый мужчина. Он предупредил дон Хуана, что, поскольку тот не знает,
как убедительно вести себя наподобие женщины, он должен действовать словно
девушка, которая слегка не в своем уме.
Через несколько дней страх дон Хуана значительно уменьшился,
фактически, он стал таким уверенным, что даже не вспоминал того, чего
боялся. Не будь одежды, которую он носил, дон Хуан воспринимал бы
пережитое им, как плохой сон.
Ношение женской одежды при таких обстоятельствах, конечно же,
повлекло серию крутых перемен. Жена Белисарио с огромной серьезностью
штудировала дон Хуана по каждому аспекту бытия женщиной. Дон Хуан помогал
ей готовить еду, стирать белье и собирать дрова. Белисарио побрил голову
дон Хуана и намазал ее сильно пахнущим лекарством. Он сказал погонщикам
мулов, что девушка получила инфекцию от вшей. Дон Хуан рассказывал, что в
то время он был безусым юношей и без особого труда походил на женщину. Но
он чувствовал отвращение к самому себе, ко всем этим людям, и прежде
всего, к своей судьбе. В конце концов, ношение женской одежды и все эти
женские дела превысили порог его терпения.
Однажды он почувствовал, что с него довольно. Погонщики мулов
оказались последней каплей. Они требовали, чтобы эта странная девушка
исполняла все их прихоти. Дон Хуан сказал, что он был постоянно начеку,
поскольку они часто приставали к нему.
- Погонщики мулов были в сговоре с твоим бенефактором? - спросил я.
- Нет, - ответил он и шумно засмеялся. - они были просто двумя
симпатичными людьми, которые временно попали под его очарование. Он нанял
их мулов для перевозки лекарственных растений, пообещав им щедро
заплатить, если они помогут ему похитить юную девушку.
Размах действий нагваля Хулиана поразил мое воображение. Я представил
дон Хуана отражающим сексуальные заигрывания и даже завопил от хохота.
Дон Хуан продолжал свое повествование. Он сказал, что строго
предупредил старика в том духе, что маскарад длится слишком долго, а
мужчины сексуально неравнодушны к нему. Белисарио беспечно посоветовал
быть более сметливым, так как мужчины всегда остаются мужчинами. Старик
снова начал плакать, совершенно озадачив дон Хуана, который в это время
обнаружил, что просто отстаивает честь женщин.
Он так страстно говорил о бедственном положении слабого пола, что
буквально испугался самого себя. Он сказал Белисарио, что в итоге все
сложилось очень плохо, и что ему было бы лучше оставаться слугой чудовища.
Смятение дон Хуана увеличилось, когда старик, бесконтрольно зарыдав,
нашептал ему кучу нелепостей: жизнь прекрасна, и наименьшей ценой, чтобы
заплатить за нее, является шутка; монстр мог пожрать душу дон Хуана, даже
не позволив ему убить самого себя. "Пофлиртуй с погонщиками, - посоветовал
он дон Хуану примирительным тоном. - они обычные крестьяне и просто хотят
поиграть, поэтому отталкивай их, когда они толкают тебя. Позволь им
коснуться твоей ноги. Ну что ты так волнуешься?" - и он опять неудержимо
заплакал. Дон Хуан спросил его, почему он плачет. - "Потому, что ты
идеально подходишь для этого", - ответил он, и его тело подломилось от
сильных рыданий.
Дон Хуан поблагодарил его за добрые чувства и за все те неприятности,
которые получил благодаря ему. Он сказал Белисарио, что теперь чувствует
себя в безопасности и хочет покинуть его.
- Искусство "выслеживания" обучит всем причудам твоего переодевания,
- сказал Белисарио, не обращая внимания на то, что говорил ему дон Хуан. -
Если ты в совершенстве изучишь их, никто не сможет догадаться, что ты
переодет. Для этого тебе следует быть безжалостным, хитрым, терпеливым и
ласковым.
Дон Хуан никак не мог понять, о чем говорит Белисарио. Но не став
разбираться в этом вопросе, он попросил дать ему какую-нибудь мужскую
одежду. Белисарио проявил большое понимание. Он дал дон Хуану какие-то
старые тряпки и несколько мелких монет. Он пообещал дон Хуану, что его
женская одежда всегда будет при нем на случай, если она потребуется дон
Хуану, и страстно торопил его идти в Дуранго, чтобы вместе с ним изучать
магию и навсегда освободить себя от чудовища. Дон Хуан ничего не ответил и
не стал благодарить его. Поэтому Белисарио пожелал ему счастливого пути и
очень сильно несколько раз похлопал его по спине.
Дон Хуан переоделся и попросил Белисарио показать ему дорогу. В ответ
старик сказал, что если дон Хуан пойдет по северной тропе, то рано или
поздно он попадет в ближайший город. Он сказал, что их пути могут сойтись
еще раз, поскольку все они идут в одном общем направлении - подальше от
чудовища.
Получив свободу, дон Хуан шагал так быстро, как только мог. Он прошел
около четырех-пяти миль, прежде чем обнаружил следы людей. Он знал, что
город поблизости, и думал о том, что возможно поработает здесь до тех пор,
пока не решит, куда идти дальше. Он присел передохнуть, предвосхищая
обычные затруднения чужестранца в небольшом отдаленном городке, когда
уголком глаза уловил движение в кустах недалеко от тропы. Он почувствовал,
что кто-то наблюдает за ним. Его охватил непомерный ужас, он вскочил и
бросился бежать в направлении города; чудовище, шатаясь из стороны в
сторону, прыгнуло на него, пытаясь схватить его за шею. Оно промахнулось
всего на дюйм. Дон Хуан закричал, как никогда не кричал прежде, но у него
было достаточно самоконтроля, что-бы увернуться и броситься назад в
обратном направлении.
Когда дон Хуан побежал, спасая свою жизнь, чудовище, преследуя его,
налетело на кусты всего в нескольких шагах от него. Дон Хуан сказал, что

это был наиболее пугающий звук, который он когда-либо слышал. В конце
концов он увидел мулов, которые медленно двигались на расстоянии, и начал
звать на помощь.
Белисарио узнал дон Хуана и побежал к нему, выказывая явный страх и
ужас. Он бросил дон Хуану узел с женской одеждой и закричал: - "беги как
женщина, идиот!".
Дон Хуан признался, что не имея понятия о том, как бегают женщины, он
все же сделал это. Монстр прекратил преследование. А Белисарио приказал
ему быстро переодеться, пока он держит чудовище на расстоянии.
Не глядя ни на кого, дон Хуан примкнул к жене Белисарио и улыбающимся
погонщикам мулов. Они вернулись немного назад и вышли на другую тропу.
Никто не говорил с ним несколько дней, только Белисарио ежедневно давал
ему свои наставления. Он говорил дон Хуану, что индейские женщины очень
практичны и идут прямо к сути вещей, но они очень застенчивы, и поэтому,
когда их окликают, они проявляют физические признаки испуга с помощью
бегающих глаз, поджатых губ и расширенных ноздрей. Все эти признаки
сопровождаются боязливым упрямством вперемешку с застенчивым смехом.
Он заставлял дон Хуана оттачивать мастерство своего женского
поведения в каждом городе, через который они следовали. А дон Хуан упорно
верил, что он учит его быть актером, хотя Белисарио настаивал на том, что
он обучает его искусству "выслеживания". Он рассказал дон Хуану, что
"выслеживание" является искусством, которое применимо ко всему и которое
имеет четыре этапа обучения: безжалостность, хитрость, терпение и
ласковость.
Я был вынужден еще раз прервать его рассказ.
- Но ведь "выслеживанию" обучают в глубоком повышенном состоянии
сознания?
- Конечно, - ответил он с усмешкой. - но ты должен понять, что для
некоторых мужчин ношение женской одежды служит дверью в состояние
повышенного сознания. Фактически, подобные средства более эффективны, чем
толчок точки сборки, но их очень трудно устроить.
Дон Хуан сказал, что его бенефактор ежедневно муштровал его в четырех
направлениях "выслеживания" и настаивал, чтобы дон Хуан понял, что
безжалостность не является резкостью, хитрость не должна быть жесткостью,
терпение отличается от небрежности, а ласковость далека от глупости.
Он учил его, что эти четыре этапа должны быть отточены до
совершенства, пока не станут такими гладкими, что будут незаметны. Он
верил, что каждая женщина является естественным сталкером. И это сильное
убеждение заставляло Белисарио утверждать, что только переодевшись
женщиной, мужчина может действительно научиться искусству "выслеживания".
- Я посетил с ним каждый рынок в каждом городе, который попадался нам
на пути, и торговался с кем только было можно, - продолжал дон Хуан. - мой
бенефактор был рядом, наблюдая за мной со стороны. - "будь безжалостным,
но обаятельным, - говорил он мне, - будь хитрым, но симпатичным. Будь
терпеливым, оставаясь активным. Будь ласковым, но смертоносным. Только
женщины могут это. Если мужчина действует таким образом, ему нет цены".
И словно для того, чтобы дон Хуан твердо следовал заданной линии,
время от времени на горизонте появлялся человек-чудовище. Дон Хуан видел
его, скитаясь по сельской местности. Он видел его довольно часто после
того, как Белисарио делал ему энергичный спинной массаж, который
предназначался для того, чтобы облегчить резкую нервную боль в его шее.
Дон Хуан засмеялся и сказал, что он и понятия не имел о том, что его умело
вводили в состояние повышенного сознания.
- Прошел месяц, прежде чем мы достигли Дуранго, - сказал дон Хуан. -
за этот месяц я прошел краткий курс четырех настроений "выслеживания". Он
не очень изменил меня, но дал возможность получить представление о том,
что значит быть женщиной.



ЧЕТЫРЕ НАСТРОЕНИЯ "ВЫСЛЕЖИВАНИЯ"

Дон Хуан сказал, что я должен сидеть здесь, на древнем наблюдательном
посту и использовать притяжение земли, чтобы сдвинуть точку сборки и
вспомнить другие состояния повышенного сознания, в которых он обучал меня
"выслеживанию".
- В минувшие несколько дней я несколько раз упоминал о четырех
настроениях "выслеживания", - продолжал он. - я говорил о безжалостности,
хитрости, терпении и ласковости в надежде, что ты сможешь вспомнить то,
чему я учил тебя относительно их. Было бы чудесно, если бы ты использовал
эти четыре настроения, чтобы они вернули тебе полное воспоминание.
Он молчал, как мне показалось, очень долго. А потом сделал заявление,
которое не должно было удивить меня, но удивило. Он сказал, что обучал
меня четырем настроениям "выслеживания" в северной мексике вместе с
Висенте Медрано и Сильвио Мануэлем. Он не вдавался в подробности, желая,
чтобы его заявление впиталось в меня. Я попытался вспомнить, но в конце
концов сдался и даже хотел закричать, что не могу вспомнить то, чего
никогда не было.
Пока я преодолевал глас своего протеста, в моем уме начали возникать
тревожные мысли. Я знал, что дон Хуан не скажет, что он раздражен мной. Я
стал навязчиво сознательным, как делал это всегда, когда меня просили
вспомнить состояние повышенного сознания, понимая, что в действительности
события, которые я пережил под его руководством, не имели непрерывности.
Эти события не нанизывались одно на другое, как моменты моей повседневной
жизни, которые легко можно было составить в линейную последовательность.
Вполне вероятно, что он прав. В мире дон Хуана нельзя быть уверенным ни в
чем.
Я попробовал выразить свои сомнения, но он отказался слушать и только
подгонял меня вспоминать. К тому времени стало совсем темно. Было очень
ветрено, но я не чувствовал холода. Дон Хуан дал мне плоский камень,
который я положил на грудину. Мое сознание остро подстраивалось ко всему
вокруг. Я почувствовал резкое притяжение, которое не было ни внешним, ни
внутренним, но скорее ощущением поддерживающей тяги неопознаваемой части
меня самого. Внезапно я начал вспоминать с оглушительной ясностью встречу,
которая состоялась несколько лет тому назад. Я вспоминал события и людей
так ярко, что это напугало меня. Я чувствовал холод.
Потом я рассказал обо всем дон Хуану, но, кажется, это не произвело
на него впечатления и даже не заинтересовало. Он посоветовал мне не
поддаваться ни ментальному, ни физическому страху.
Мое воспоминание было таким феноменальным, словно я вновь проживал
пережитое. Дон Хуан хранил молчание. Он даже не смотрел на меня. Я
почувствовал себя онемевшим. Ощущение оцепенения медленно проходило.
Я повторил то же самое, что всегда говорил дон Хуану, когда вспоминал
событие вне линейного существования.
- Ну как это могло быть, дон Хуан? Как я мог забыть все это?
А он ответил так, как отвечал всегда.
- Этот тип воспоминания или забывания не имеет ничего общего с
нормальной памятью, - заверил он меня. - он связан с движением точки
сборки.
Дон Хуан утверждал, что хотя я обладаю полным знанием того, что
является "намерением", я еще не владею этим знанием. Знать то, что
является "намерением", означает, что кто-то может в любое время объяснить
это знание или использовать его. Нагваль благодаря силе своего положения
обязан владеть своим знанием именно в такой манере.
- Что ты вспомнил? - спросил он меня.
- Тот первый случай, когда ты рассказал мне о четырех настроениях
"выслеживания", - сказал я.
Какой-то процесс, необъяснимый в терминах моего обычного осознания
мира, пробудил воспоминание, которого минутой раньше не существовало. И я
вспомнил законченную последовательность событий, которые произошли много
лет тому назад.
Как-то раз, когда я покидал дом дон Хуана в Соноре, он попросил меня
встретить его на следующей неделе около полудня на Грейхендской автобусной
станции в Ногалесе, штат Аризона, вблизи границы.
Я приехал на час раньше, но он уже стоял у двери. Я приветствовал
его. Он не ответил, но торопливо оттянул меня в сторону и прошептал, что я
должен вынуть руки из своих карманов. Я был ошарашен. Не давая мне времени
на ответ, он сказал, что моя ширинка раскрыта, и это позорно означает, что
я сексуально возбужден.
Скорость, с какой я пытался скрыться, была феноменальной. Когда же я
понял, что это была грубая шутка, мы уже были на улице. Дон Хуан засмеялся
и похлопал меня по спине, причем довольно сильно, как бы торжествуя от
удачной шутки. Внезапно я обнаружил себя в состоянии повышенного сознания.
Мы вошли в кафе и сели. Мой ум был так чист, что мне хотелось
смотреть на все, видя суть вещей.
- Не трать зря энергию, - приказал дон Хуан строгим голосом. - я
привел тебя сюда, чтобы посмотреть, сможешь ли ты есть, когда твоя точка
сборки сдвинута. И не пытайся делать большего, чем это.
Но потом за столик передо мной сел мужчина, и мое внимание застряло
на нем.
- Двигай свои глаза по кругу, - приказал дон Хуан. - не смотри на
этого человека.
Я обнаружил, что не могу перестать смотреть на мужчину, и чувствовал
себя раздраженным командами дон Хуана.
- Что ты "видишь"? - услышал я вопрос дон Хуана.
Я "видел" светящийся кокон, созданный прозрачными крыльями, которые
заворачивались непосредственно в кокон. Крылья развернулись, и взмахнув на
миг, облезли, упали и обнажили новые крылья, которые повторили тот же
процесс.
Дон Хуан нахально повернул мой стул, и я мог видеть только стену.
- Это расточительство, - сказал он, громко вздохнув, после того, как
я описал ему виденное. - ты исчерпал почти всю свою энергию. Сдерживай
себя. Воину необходим фокус. Кто может осуждать крылья светящегося кокона?
Он сказал, что повышенное сознание похоже на трамплин. С него можно
прыгнуть в бесконечность. Он подчеркивал еще и еще, что когда точка сборки
сдвинута, она либо передвигается вновь в позицию, очень близкую к своему
обычному положению, либо продолжает двигаться в бесконечность.
- Люди не имеют понятия о странной силе, которую мы носим в себе, -
продолжал он. - в этот момент, например, у тебя есть средство достичь
бесконечности. Если ты будешь продолжать свое ненужное поведение, ты
можешь преуспеть в передвижении точки сборки за определенный порог, после
которого нельзя вернуться.
Я понимал опасность, о которой он говорил, или скорее имел телесное
ощущение, что стою на краю бездны, и что если я наклонюсь вперед, то упаду
в нее.
- Твоя точка сборки сдвинута к повышенному сознанию, - продолжал он.
- потому что я ссудил тебя моей энергией.
Мы ели в молчании очень простую пищу. Дон Хуан не разрешил мне пить
ни кофе, ни чая.
- Поскольку ты пользуешься моей энергией, - сказал он, - ты не
находишься в своем собственном времени. Ты находишься в моем времени. А я
пью воду.
Пока мы шли назад к моей машине, я почувствовал легкую тошноту. Я
пошатнулся и почти потерял равновесие. Это было ощущение, похожее на то,
когда идешь, надев первый раз очки.
- Держи себя в руках, - сказал дон Хуан, улыбаясь. - там, куда мы
поедем, ты должен быть чрезвычайно точным.
Он приказал мне двигаться через международную границу в
город-побратим, мексиканский Ногалес. Пока я вел машину, он давал мне
направления: указывал улицы, называл левые и правые повороты, говорил, с
какой скоростью ехать.
- Я знаю эти места, - сказал я немного раздраженно. - скажи мне, куда
тебе надо, и я доставлю тебя туда. Как водитель такси.
- Хорошо, - согласился он, - улица "в сторону неба", дом 1573.
Я не знал улицы "в сторону неба" и того, существовала ли такая улица
вообще. Фактически, я подозревал, что он просто придумал это название,
чтобы смутить меня. Я молчал. В его блестящих глазах сиял насмешливый
огонек.
- Эгомания - настоящий тиран, - сказал он. - мы должны работать не
переставая над тем, чтобы сбросить ее с пьедестала.
Он продолжал говорить мне, куда ехать. Наконец, дон Хуан попросил
меня остановиться перед одноэтажным, светло-бежевым домом на угловом
участке земли в зажиточном квартале. Здесь было что-то такое, что
немедленно приковало мой взгляд: толстый слой охристого гравия вокруг
дома. Добротная дверь, оконные рамы и отделка дома - все было выкрашено
под цвет гравия. Все наружные окна были закрыты подъемными жалюзи. По всей
видимости, это был типичный пригородный дом среднего достатка.
Мы вышли из машины. Дон Хуан шел первым. Ему не пришлось ни стучать,
ни открывать дверь ключом. Когда мы подошли, она тихо открылась на хорошо
смазанных шарнирах - сама по себе, как я смог заметить.
Дон Хуан быстро вошел. Он не приглашал меня, я просто последовал за
ним. Мне хотелось увидеть, кто же открыл дверь изнутри, но здесь никого не
было.
Интерьер дома очень успокаивал. На гладких, безупречно чистых стенах
не было картин. Здесь не было ни ламп, ни книжных стеллажей. Золотистый
пол из желтого кафеля создавал очень приятный контраст с серовато-белыми
стенами. Мы оказались в небольшой, узкой передней, которая переходила в
просторную гостиную с высоким потолком и кирпичным камином. Половина
комнаты была совершенно пуста, но рядом с камином находился полукруг
дорогой мебели: в середине две большие бежевые кушетки, по краям которых
стояло два кресла с покрывалами того же цвета. В центре стоял массивный
круглый из дуба кофейный стол. Судя по всему, что я увидел, в этом доме
люди, жившие здесь, по-видимому, были обеспеченными, но экономными. И они,
очевидно, любили посидеть у огня.
Двое мужчин лет пятидесяти-шестидесяти сидели в креслах. Они встали,

<< Пред. стр.

страница 27
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign