LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 210
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

воспоминанием о своей силе. Можно сказать, что это - сговор, в
который смерть вступает с тем, чей дух безупречен.
***
Воспитание не имеет никакого значения. То, что определяет
наш путь, называется личной силой. Личность человека - это
суммарный объем его личной силы. И только этим суммарным
объемом определяется то, как он живет и как умирает.
***
Личная сила - это чувство. Что-то вроде ощущения удачи или
счастья. Можно назвать ее настроением. Воин - это охотник за
силой. На нее необходимо охотиться и накапливать ее в течение
целой жизни борьбы.
***
Воин действует, как если бы он знал, что он делает, даже
когда на самом деле он не знает ничего. Обычный человек
по-разному действует в отношении того, что считает правдой, и
того, что считает ложью. Воин действует безупречно в обоих
случаях.
***
Воин не испытывает угрызений совести за что-либо
содеянное, так как оценивать собственные поступки как низкие,
отвратительные или дурные означает приписывать самому себе
неоправданную значительность.
Весь смысл заключается в том, чему именно человек уделяет
внимание. Мы либо делаем себя жалкими, либо делаем себя
сильными - объем затрачиваемых усилий остается одним и тем же.
***
Люди говорят нам с момента нашего рождения, что мир
такой-то и такой-то и все обстоит так-то и так-то. У нас нет
выбора. Мы вынуждены принять, что мир именно таков, каким его
нам описывают.
***
Искусство воина состоит в сохранении равновесия между
ужасом быть человеком и чудом быть человеком.

КОММЕНТАРИИ

К тому времени, когда я писал "Путешествие в Икстлан",
вокруг меня воцарилась самая загадочная атмосфера. Дон Хуан
Матус принял в отношении моего повседневного поведения
определенные чрезвычайно прагматичные меры. Он очертил
некоторые принципы деятельности и хотел, чтобы я неукоснительно
следовал им. Он поставил передо мной три задачи, имеющие самое
отдаленное отношение к моему миру обыденной жизни - или к
какому-либо миру вообще. Он хотел, чтобы в обычной жизни я
любыми доступными способами старался стирать свою личную
историю. Затем он потребовал, чтобы я отбросил свои привычные
действия, а в завершение сказал, что мне нужно расстаться с
чувством собственной важности.
- Как мне добиться всего этого, дон Хуан? - спросил я его.
- Не представляю, - ответил он. - Никто из нас не имеет
никакого представления о том, как сделать это прагматично и
эффективно. И все же, начиная действовать, мы делаем это, даже
не понимая, что именно нам помогло.
- Сейчас ты столкнулся с тем же затруднением, с каким в
свое время встретился я сам, - продолжал он. - Уверяю тебя, что
это затруднение вызвано полным отсутствием в нашей жизни
представления о том, что заставляет нас меняться. Когда учитель
поставил передо мной эту задачу, мне потребовалось для ее
решения только одно: понимание того, что это можно сделать. Как
только я понял это, у меня все получилось - сам не знаю, как
именно. Я бы посоветовал тебе поступить точно так же.
Я принялся высказывать самые надуманные жалобы, ссылаясь
на то, что занимаюсь изучением общественных наук и привык к
обоснованным практическим указаниям, которые опираются на
практические методы, а не на нечто туманное и основанное на
магических приемах.
- Говори, что хочешь, - смеясь, ответил дон Хуан, - а
когда твой поток жалоб иссякнет, забудь о сомнениях и делай то,
о чем я тебя попросил.
Дон Хуан был прав. Все, что было необходимо мне - вернее,
все, что было неявно необходимо какой-то загадочной части меня,
- уловить саму идею. Тому "я", которого я знал всю свою жизнь,
было нужно нечто намного большее, чем просто идея: ему
требовалась подготовка, понукания и руководство. Однако успехи
настолько заинтриговали меня, что выполнение задачи стирания
привычных действий, потери чувства собственной важности и
отказа от личной истории превратились в подлинное удовольствие.
- Ты стоишь прямо перед путем воинов, - походя сказал дон
Хуан, поясняя мне эти таинственные успехи.
Он медленно и методично направлял мою осознанность ко все
более сильной сосредоточенности на абстрактном уточнении той
концепции воина, которую называл путем воинов. Он объяснил, что
путь воинов представляет собой совокупность идей, утвержденных
шаманами Древней Мексики. Они выстроили эту структуру благодаря
своей способности видеть энергию так, как она течет во
Вселенной. Таким образом, путь воинов представлял собой
наиболее гармоничное сочетание энергетических фактов -
несократимых истин, определяемых исключительно направлением
течения энергии во Вселенной. Дон Хуан категорически заявлял,
что в пути воинов нет ничего такого, что можно было бы оспорить
или изменить. Он являлся единственной в своем роде совершенной
структурой, и любой, кто следовал по этому пути, овладевал
энергетическими фактами, не допускающими ни возражений, ни
рассуждений в отношении их действенности и значимости.
Дон Хуан сказал, что шаманы древности назвали эту
структуру путем воинов, так как она охватывала все яркие
возможности, с которыми воин может столкнуться на пути знания.
В своих поисках таких возможностей эти шаманы были чрезвычайно
внимательными и методичными. По словам дона Хуана, они
действительно были способны включить в свои абстрактные
построения все, что в человеческих силах.
Дон Хуан сравнил путь воинов с величественным сооружением,
любой элемент которого является опорным; единственная функция
каждого элемента заключается в том, чтобы поддержать душу воина
в его роли инициированного шамана и сделать его движения
легкими и исполненными значения. Он недвусмысленно заявил, что
путь воинов был жизненно важным построением, без которого
новообращенные шаманы затерялись бы в беспредельности
Вселенной.
Дон Хуан назвал путь воинов венцом славы шаманов Древней
Мексики. Он считал его их важнейшим вкладом, самой сутью их
трезвости.
- Неужели путь воинов так невероятно важен, дон Хуан? -
однажды спросил его я.
- "Невероятно важен" - это просто слова. Путь воинов - это
все. Это воплощение умственного и физического здоровья. Я не
могу объяснить этого иначе. То, что шаманы Древней Мексики
создали такое построение, означает для меня, что они находились
на вершине своего могущества, на пике счастья, в высшей точке
радости.
На том уровне прагматического согласия или отрицания, на
который, как мне казалось, я опустился в то время, точное и
беспристрастное приятие пути воина было для меня совершенно
невозможным. Чем больше дон Хуан рассказывал о пути воинов, тем
сильнее становилось мое ощущение того, что в действительности
он просто пытается окончательно вывести меня из равновесия.
Таким образом, руководство дона Хуана было скрытым. Оно
проявлялось в колоссальной ясности, однако, хотя я сам того не
осознавал, изречениями из "Путешествия в Икстлан" дон Хуан
стремительно подталкивал меня вперед, разгонял до огромной
скорости, стоял у меня над душой. Время от времени я считал,
что либо уже оказался на грани настоящего согласия с
существованием иной системы познания, либо был настолько
равнодушен к происходящему, что не заботился о том, каким
именно образом это происходит.
Разумеется, я в любой миг мог уйти от всего этого, но это
было бы неразумно. То ли опека дона Хуана, то ли интенсивное
применение концепции воина каким-то образом укрепили меня до
такой степени, что я уже не испытывал прежнего страха. Я
оказался в ловушке, но на самом деле это уже не имело никакого
значения. Я понимал только то, что останусь рядом с доном
Хуаном.

ВАЖНЕЙШИЕ ПОНЯТИЯ ИЗ "СКАЗОК О СИЛЕ"

***
Уверенность в себе воина и самоуверенность обычного
человека - это разные вещи. Обычный человек ищет признания в
глазах окружающих, называя это уверенностью в себе. Воин ищет
безупречности в собственных глазах и называет это смирением.
Обычный человек цепляется за окружающих, а воин рассчитывает
только на себя. Разница между этими понятиями огромна.
Самоуверенность означает, что ты знаешь что-то наверняка;
смирение воина - это безупречность в поступках и чувствах.
Обычный человек цепляется за подобного себе человека, воин
цепляется за бесконечность.
***
Есть множество вещей, которые воин может делать в
определенное время, из тех, которые несколько лет назад
показались бы ему безумием. Сами по себе эти вещи не
изменились, изменилось его представление о себе. Невозможное
тогда стало вполне возможным сейчас.
***
Единственно возможный для воина курс - это действовать
неуклонно, не оставляя места для отступления. Он достаточно
знает о пути воина, чтобы поступать должным образом, но его
старые привычки и повседневная рутина жизни могут
препятствовать ему на его пути.
***
Если воин в чем-то добивается успеха, то этот успех должен
приходить мягко, пусть даже с огромными усилиями, но без
потрясений и навязчивых идей.
***
Именно внутренний диалог прижимает к земле людей в
повседневной жизни. Мир для нас такой-то и такой-то или этакий
и этакий лишь потому, что мы сами себе говорим о нем, что он
такой-то и такой-то или этакий и этакий. Вход в мир шаманов
открывается лишь после того, как воин научится останавливать
свой внутренний диалог.
***
Ключом к шаманизму является изменение нашей идеи мира.
Остановка внутреннего диалога - единственный путь к этому. Все
остальное - просто разговоры. Все, что бы вы ни сделали, за
исключением остановки внутреннего диалога, ничего не сможет
изменить ни в вас самих, ни в вашей идее мира.
***
Главная помеха для воина - внутренний диалог: это ключ ко
всему. Когда воин научится останавливать его, все становится
возможным. Самые невероятные проекты становятся выполнимыми.
***
Воин берет свою судьбу, какой бы она ни была, и принимает
ее в абсолютном смирении. Он в смирении принимает себя таким,
каков он есть, но не как повод для сожаления, а как живой
вызов.
***
Смирение воина и смирение нищего - невероятно разные вещи.
Воин ни перед кем не опускает голову, но в то же время он
никому не позволяет опускать голову перед ним. Нищий, напротив,
падает на колени и шляпой метет пол перед тем, кого считает
выше себя. Но тут же требует, чтобы те, кто ниже его, мели пол
перед ним.
***
Утешение, небеса, страх - все это слова, которые создают
настроения, которым человек учится, даже не спрашивая об их
ценности. Так черные маги завладевают его преданностью.
***
Окружающие нас люди являются черными магами. И тот, кто с
ними, тот тоже черный маг. Задумайтесь на секунду. Можете ли вы
уклониться от тропы, которую для вас проложили ваши близкие?
Нет. Ваши мысли и поступки навсегда зафиксированы в их
терминологии. Это рабство. Воин, с другой стороны, свободен от
всего этого. Свобода стоит дорого, но цена не невозможна.
Поэтому бойтесь своих тюремщиков, своих учителей. Истратьте
времени и сил, боясь свободы.
***
Слабая сторона слов в том, что они заставляют нас
чувствовать себя осведомленными, но когда мы оборачиваемся,
чтобы взглянуть на мир, они всегда предают нас, и мы опять
смотрим на мир как обычно, без всякого просветления. Поэтому
воин предпочитает действовать, а не говорить. В результате он
получает новое описание мира, в котором разговоры не столь
важны, а новые поступки имеют новые отражения.
***
Воин рассматривает себя как бы уже мертвым, поэтому ему
нечего терять. Самое худшее с ним уже случилось, поэтому он
ясен и спокоен. Если судить о нем по его поступкам, то никогда
нельзя заподозрить, что он замечает все.
***
Знание - это наиболее пугающая вещь, особенно для воина.
Но если воин однажды принимает пугающую природу знания, то он
отбрасывает саму возможность ужасаться. Знание для воина
является чем-то таким, что приходит сразу, поглощает его и
проходит.
***
Знание приходит, летя, как крупицы золотой пыли, той самой
пыльцы, которая покрывает крылья бабочек. Так что для воина
знание похоже на ливень, на пребывание под дождем из крупиц
темно-золотой пыли.
***
Всегда, когда прекращается внутренний диалог, мир
разрушается, и на поверхность выходят незнакомые грани нас
самих, как если бы до этого они содержались под усиленной
охраной наших слов.
***
Мир неизмерим. Как и мы, как и каждое существо, которое
есть в этом мире.
***
Воины выигрывают свои битвы не потому, что они бьются
головами о стены, а потому, что берут их. Воины прыгают через
стены; они не разрушают их.

***
Воин должен культивировать чувство, что у него есть все
необходимое для этого экстравагантного путешествия, которым
является его жизнь. В случае воина все, что для этого нужно, -
это быть живым. Жизнь - это маленькая прогулка, которую мы
предпринимаем сейчас, жизнь сама по себе достаточна, сама себя
объясняет и заполняет.
Понимая это, воин живет соответственно. Поэтому можно
смело сказать, что опыт всех опытов - это быть живым.
***
Обычный человек считает, что индульгировать в сомнениях и
колебаниях - это признак чувствительности и духовности. Правда
состоит в том, что обычный человек очень далек от того, чтобы
быть чувствительным. Он обманывает себя не намеренно, но его
маленький разум превращает себя в чудовище или святого, но на
самом деле он слишком мал для такой большой формы, какую
заполняет чудовище или святой.
***
Быть воином - это не значит просто желать им быть. Это,
скорее, бесконечная битва, которая будет длиться до последнего
момента. Никто не рождается воином, точно так же, как никто не
рождается обычным человеком. Мы сами себя делаем тем или
другим.
***
Воин умирает трудным способом. Его смерть должна бороться
с ним. Воин не отдается смерти так просто.

x x x

Человеческие существа - это не объекты. Они - круглые,
светящиеся существа, не объекты, а чистое осознание, не имеющее
ни плотности, ни границ. Представление о плотном мире лишь
облегчает наше путешествие на земле, это описание, созданное
нами для удобства, но не более.
***
Наш разум заставляет нас забыть, что описание - это только
описание, и, прежде чем осознать это, человеческие существа
сами заключают себя в заколдованный круг, из которого они редко
вырываются в течение отпущенного им времени жизни.
***
Люди - воспринимающие существа. Однако воспринимаемый ими
мир является иллюзией - иллюзией, созданной описанием, которое
им внушали с момента, когда они появились на свет.
Мы, светящиеся существа, рождаемся с двумя кольцами силы,
но для создания мира используем только одно из них. Это кольцо,
которое замыкается на нас в первые годы жизни, есть разум и его
компаньон, речь. Именно они, столковавшись между собой, и
состряпали этот мир при помощи описания и его догматических и
незыблемых правил, а теперь поддерживают его.
***
Секрет светящихся существ заключается в том, что у них
есть кое-что такое, что почти никогда не используется, - воля.
Уловка шаманов - это та же уловка обычного человека. У обоих
есть описание мира. Обычный человек поддерживает свое при
помощи разума, а шаман - при помощи воли. Оба описания имеют
свои законы, и эти законы поддаются восприятию. Но описание
шамана гласит, что воля более всеобъемлюща, чем разум.
Воин позволяет себе воспринимать и поддерживать оба
описания - мира разума и мира воли. Это единственный способ
использовать повседневный мир как вызов и как средство накопить
достаточно личной силы для обретения целостности самого себя.
***
Только воин может выстоять на пути знания. Воин не
жалуется и ни о чем не сожалеет. Его жизнь - бесконечный вызов,
а вызовы не могут быть плохими или хорошими. Вызовы - это
просто вызовы.
***
Основное различие между воином и обычным человеком
заключается в том, что воин все принимает как вызов, тогда как
обычный человек принимает все как благословение или проклятие.
***
Воин должен быть текучим и изменяться в гармонии с
окружающим миром, будь это мир разума или мир воли. Реальная
опасность для воина возникает тогда, когда выясняется, что мир
- это ни то и ни другое. Считается, что единственный выход из
этой критической ситуации - продолжать действовать так, как
если бы ты верил. Секрет воина в том, что он верит, не веря.
Разумеется, воин не может просто сказать, что он верит, и на
этом успокоиться. Это было бы слишком легко. Простая вера
устранила бы его от анализа ситуации. Во всех случаях, когда
воин должен связать себя с верой, он делает это по собственному
выбору. Воин не верит, воин должен верить.
***
Смерть - это необходимая добавка к "должен верить". Без
осознания смерти все становится обычным, незначительным. Мир
потому и является неизмеримой загадкой, что смерть постоянно
выслеживает нас. Без осознания присутствия нашей смерти нет ни
силы, ни тайны. Долг верить, что мир таинствен и непостижим, -
это выражение самого глубокого предрасположения воина.
***
Сила всегда открывает воину кубический сантиметр шанса.
Искусство воина состоит в том, чтобы быть непрерывно текучим,
иначе он не успеет ухватиться за этот шанс.
***
Обычный человек привык осознавать только то, что считает
важным для себя. Но настоящий воин должен осознавать все и
всегда.
***
Целостность самого себя - очень таинственное дело. Нам
нужна лишь малая часть ее для выполнения сложнейших жизненных
задач. Но когда мы умираем, мы умираем целостными. Шаман
задается вопросом: если мы умираем с целостностью самих себя,
то почему бы тогда не жить с ней?
***
Для воина главнейшим правилом в жизни является выполнять
свои решения столь тщательно, что ничто, случившееся в
результате его действий, не может его удивить и уж тем более -
истощить его силы.
***
Когда воин принимает решение, он должен быть готов к
смерти. Если он готов умереть, то не будет никаких ловушек,
никаких неприятных сюрпризов и никаких ненужных поступков. Все
должно мягко укладываться на свое место, потому что он не
ожидает ничего.
***
Воин, как учитель, прежде всего, должен обучить своего
ученика одной возможности - способности действовать, не веря,
не ожидая наград. Действовать только ради самого действия.
Успех дела учителя зависит от того, насколько хорошо и
насколько грамотно он ведет своего ученика именно в этом особом
направлении.
***
В помощь стиранию личной истории воин, как учитель, должен
обучить своего ученика трем техникам. Они заключаются в
избавлении от чувства собственной важности, принятии
ответственности за свои поступки и использовании смерти как
советчика. Без благоприятного эффекта этих техник стирание
личной истории может вызвать в ученике неустойчивость, ненужную
и вредную двойственность относительно самого себя и своих
поступков.
***
Нет никакого способа избавиться от жалости к самому себе,
освободиться от нее с пользой. Она занимает определенное место
и имеет определенный характер в жизни обычного человека -
определенный фасад, который видно издалека. Поэтому каждый раз,
когда предоставляется случай, жалость к самому себе становится
активной. Такова ее история. Если человек меняет фасад жалости
к самому себе, то он убирает и ее выдающееся положение. Фасады
изменяют, изменяя использование элементов самого фасада.
Жалость к себе полезна для того, кто ею пользуется, потому что
он чувствует свою важность и считает, что заслуживает лучших
условий, лучшего обращения. Она еще и потому имеет значение,
что человек не хочет принимать ответственность за поступки,
которые побуждают его жалеть самого себя.
***
Изменение фасадов жалости к себе означает только то, что
воин переносит прежде важные составляющие на второй план.
Жалость к самому себе по-прежнему остается чертой его

<< Пред. стр.

страница 210
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign