LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 20
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

- Потому что за ее пределами ничего нет. Это сон. Ты находишься у
четвертых врат сновидения, видя во сне мой сон.
Она сказала мне, что ее искусство заключается в способности
направлять свое намерение, и все, что я вижу вокруг, происходит по ее
воле. Она сказала шепотом, что церковь и город были результатом ее
воображения; они существовали не существуя. Она добавила, глядя мне в
глаза, что это одна из тайн намерения во втором внимании двойной позиции
сновидения. Это может быть сделано, но не может быть объяснено и
постигнуто.
Она сказала мне, что она происходит из линии магов, которые знали,
как действовать во втором внимании, направляя свое намерение. Ее рассказ
повествовал о том, что маги из ее линии владели искусством направлять свои
мысли в сновидении с целью воспроизвести завершенную и правдивую картину
объекта, структуры, точки, фрагмента ситуации по своему выбору.
Она рассказывала, что магии ее линии обычно начинали с того, что
пристально рассматривали простой объект и запоминали каждую его деталь.
Они могли затем закрыть глаза и представить объект, корректировать это
визуальное представление, сравнивая с самим объектом, до тех пор, пока не
видели его с закрытыми глазами полностью завершенным.
Следующим пунктом в их развивающейся схеме было сновидение с объектом

и создание в сновидении полной материализации объекта с точки зрения их
собственного ощущения.
- Этот акт, - сказала женщина, - называется первым шагом к
абсолютному восприятию.
От простых объектов эти маги переходили к более сложным конструкциям.
Конечной целью для всех них являлось визуальное представление в сновидении
всего мира, и воссоздания таким образом абсолютно вероятной реальности, в
которой они могли бы существовать.
- Когда кто-либо из магов моей линии приобретал способность делать
это, - продолжала женщина, - он запросто мог забирать кого-либо в свое
намерение, в свое сновидение. Это именно то, что я сейчас проделала с
тобой, и то, что я делала со всеми нагвалями твоей линии.
Женщина захихикала.
- Ты лучше поверь в это, - сказала она так, словно я не верил. -
Целые народы исчезли в таких сновидениях. Вот почему я сказала тебе, что
эта церковь и этот город являются одной из тайн намерения,
сконцентрированного во втором внимании.
- Ты сказала, что целые народы исчезли таким образом. Как это было
возможно? - спросил я.
- Они создали визуальный образ, а затем воссоздали такую ситуацию в
сновидении, - ответила она. - Ты никогда не создавал подобных визуальных
образов чего-либо, поэтому тебе очень опасно входить в мое сновидение.
Затем она предупредила меня, что пойти через четвертые врата и
продвигаться по местам, которые существуют лишь в чьем-то воображении -
весьма рискованно, так как каждый момент такого сна должен быть абсолютно
личным моментом.
- Ты все еще хочешь идти? - спросила она.
Я сказал, что да. Потом она еще кое-что рассказала мне о сдвоенных
позициях. Суть ее объяснения сводилась к тому, что, к примеру, я сновижу
мой родной город, и мое сновидение началось, когда я лежал на правом боку
и видел сон, что я заснул. Второе сновидение не должно быть обязательно
сном о моем родном городе, но быть наиболее конкретным сном, какой только
можно вообразить.
Она была уверена, что в своей практике сновидения я получал
бесчисленное. Множество конкретных деталей, но заверяла меня, что каждая
из них скорее всего была случайностью. Потому что единственным способом
полностью контролировать сны является использование техники сдвоенных
позиций.
И не спрашивай меня, почему, - добавила она. - Это просто происходит.
Как и все остальное.
Она заставила меня встать и снова предостерегла меня, чтобы я не
разговаривал и не отставал от нее. Она нежно взяла меня за руку так,
словно я - ребенок, и повела к скоплению домов, казавшихся темными
силуэтами. Мы шли по булыжной мостовой. Массивные речные камни были вбиты
остриями в землю. Казалось, что рабочие нарочно оставили все неровности
поверхности, и не пытаясь ее выровнять.
Дома представляли собою большие побеленные одноэтажные грязные
строения с черепичными крышами. Внутри бесцельно бродили люди. Тени внутри
домов вызывали у меня такое впечатление, словно любопытные, но напуганные
соседи шушукаются за дверьми. Я видел также невысокие холмы вокруг города.
В отличие от происходившего со мной в моих сновидениях, мои
ментальные процессы оставались ясными. На мои мысли не влиял ход событий в
сновидении. Мой разум подсказывал мне, что я находился в приснившейся
версии города, в котором жил дон Хуан, но в другое время. Мое любопытство
разгорелось. Я находился вместе с бросившей вызов смерти в ее сновидении.
Но был ли это сон? Сама она говорила, что это был сон. Я хотел видеть все,
быть сверх бдительным. Я хотел проверить все, видя энергию. Я чувствовал
себя смущенным, но женщина еще крепче сжала мне руку, так, словно подавала
мне знак, что согласна со мной.
Все еще чувствуя себя до абсурда робко, я машинально громко заявил о
своем намерении видеть. В практике моего сновидения я использовал фразу "я
хочу видеть энергию". Иногда я должен был говорить ее вновь и вновь до тех
пор, пока не получал результат. На сей раз, как только я по своему
обыкновению начал повторять это в городе сновидения этой женщины, она
начала смеяться. Ее смех был похож на смех дона Хуана: глубокий
непринужденный смех.
- Что тебя так развеселило? - спросил я, несколько обескураженный ее
смехом.
- Хуан Матус не любит древних магов вообще и меня в особенности,
сказала женщина в перерыве между приступами смеха. - Все, что мы должны
сделать для того, чтобы видеть в наших снах, - показать своим маленьким
пальцем на то, что мы хотим увидеть. Заставить тебя кричать в моем сне -
это его способ направить мне свое послание. Ты должен признать, что он
действительно умен.
Она на мгновение остановилась, затем продолжила с оттенком
откровения:
- Ты вопишь, как дурной осел во время случки.
Чувство юмора магов привело меня в крайнее замешательство. Она
смеялась так, что, казалось, уже не в состоянии была продолжать прогулку.
Я чувствовал себя в глупом положении. Когда она успокоилась и к ней
вернулось самообладание, она вежливо сказала мне, что я могу указать на
все, что я хочу видеть в ее сновидении, включая ее саму.
Я указал мизинцем левой руки на дом. В этом доме не было энергии.
Этот дом был как любой другой фрагмент в обычном сне. Я указывал на все
остальное вокруг меня, результат был тот же.
- Укажи на меня, - предложила она. - Ты должен получить
подтверждение, что именно этим методом сновидящие достигают видения.
И она была абсолютно права. Это был способ. В тот момент, когда я
указал своим пальцем на нее, она стала сгустком энергии. Могу добавить,
очень своеобразным сгустком. Ее энергетическая форма точно соответствовала
тому, какой описывал ее дон Хуан; она выглядела как огромная морская
раковина, закручивающаяся вовнутрь вдоль раскола, идущего по всей ее
длине.
Я единственное существо, генерирующее энергию в этом сне, - сказала
она. - Так что самым правильным для тебя будет просто за всем наблюдать.
В этот момент я впервые был поражен глубиной шутки дона Хуана. Он
ухитрился сделать так, чтобы я выучился кричать в своем сне для того,
чтобы я сумел крикнуть в плену сновидения, принадлежавшего бросившей вызов
смерти. Это показалось мне настолько смешным, что я буквально задохнулся в
приступе смеха.
Давай продолжим нашу прогулку, - мягко произнесла женщина, когда я
перестал смеяться.
Там были лишь две улицы, которые пересекались; в каждой - по три
квартала домов. Мы прошлись по всей длине обеих улиц. И не раз, а
четырежды. Я смотрел на все и своим слухом сновидения внимал каждому шуму.
Шумов было мало, только где-то далеко лаяли собаки или шепотом

разговаривали люди, когда мы проходили мимо.
Собачий лай вызвал во мне незнакомое и сильное чувство. Я должен был
остановиться. Я облегченно вздохнул, прислонившись плечами к стене.
Прикосновение к стене было шокирующим, не потому что стена была
необычная, а потому, что то, к чему я прикоснулся, было настоящей твердой
стеной, как любая другая стена, до которой я когда-либо дотрагивался. Я
почувствовал это своей свободной рукой. Я провел пальцами по ее грубой
поверхности. Это действительно была стена.
Ее ошеломляющая реальность немедленно заставила меня забыть об этом
необычном ощущении, и ко мне вернулся интерес к продолжению наблюдения. В
особенности я искал те черты, которые соотносились бы с городом моего дня.
Тем не менее, как я ни пытался, соответствий не находилось. В этом городе
тоже была площадь, но она находилась перед церковью. На площадь выходила
галерея.
В лунном свете холмы вокруг города были ясно видны и почти узнаваемы.
Я пытался сориентироваться, наблюдая за Луной и звездами так, словно я
находился в реальной повседневной жизни. Месяц был на ущербе, вероятно,
был первый день после полнолуния. Он находился высоко над горизонтом.
Должно быть, было между восемью и девятью часами вечера. Я видел Орион
справа от Луны; две главные звезды - Бетельгейзе и Ригель - находились на
одном уровне с Луной. Я определил начало декабря. Мое время было - май. В
мае Орион нигде в это время суток не виден. Я смотрел на Луну очень долго.
Ничего не изменилось. Это была Луна, насколько я мог судить.
Несоответствие во времени очень меня взволновало.
Обследовав горизонт на юге, я подумал, что смогу различить
колоколообразную вершину, которую было видно из внутреннего дворика дона
Хуана. Затем я пытался определить, где может быть его дом. На мгновение
мне показалось, что я нашел. Я так увлекся, что отпустил руку женщины. Тут
же меня охватило невероятное волнение. Я знал, что должен возвращаться в
церковь, потому что если я этого не сделаю, мне грозит умру. Я повернулся
и бросился к церкви. Женщина быстро схватила мою руку и последовала за
мной.
Пока мы быстрым шагом приближались к церкви, я понял, что в этом
сновидении мы находились в той части города, которая была позади церкви.
Если бы я принял это во внимание, возможно, я бы смог сориентироваться. Но
у меня уже не хватало внимания сновидения. Я сосредоточил его остаток
целиком на деталях архитектуры и орнамента задней части церкви. Я никогда
не видел эту часть строения в мире обыденной жизни и подумал, что если я
зафиксирую в своей памяти ее детали, то смогу сравнить их с деталями
реальной церкви.
Этот план экспромтом возник в моей голове. Но что-то внутри меня
презирало эти мои попытки все обосновать. На протяжении моего ученичества
меня постоянно беспокоила потребность объективности, которая заставляла
меня проверять и перепроверять все, что касалось мира дона Хуана. Это была
не то чтобы возведенная в ранг закона необходимость, но скорее потребность
использовать стремление к объективности как опору в моменты наиболее
сильных противоречий в познании. Когда появлялось время, чтобы проверить
то, что я намечал, - я никогда не доводил этого до конца.
В церкви мы с женщиной опустились на колени перед небольшим алтарем
на левой стороне, там, где мы были раньше. И в следующее мгновение я
поднялся в хорошо освещенной церкви моего дня.
Женщина перекрестилась и встала. Я машинально проделал то же. Она
взяла меня за руку и пошла к двери.
- Подожди, подожди, - сказал я, удивившись, что могу говорить.
Я не мог четко сформулировать свои мысли, но хотел задать ей
непростой вопрос. Я хотел спросить, каким образом кто-либо может обладать
энергией в такой степени, чтобы создать визуальный образ каждой детали
целого города.
Улыбаясь, женщина ответила на мой невысказанный вопрос. Она сказала,
что у нее очень хорошо получается воспроизведение визуального образа,
потому что после того, как она занималась этим на протяжении всей своей
обычной жизни, у нее было еще много-много жизней, чтобы
совершенствоваться.
Она добавила, что город, в котором я побывал, и церковь, в которой мы
говорили, были примерами ее недавних опытов в создании зрительных образов.
Церковь была той самой церковью, где был пономарем Себастьян. Она
поставила перед собой задачу запомнить мельчайшие детали каждого угла этой
церкви и этого города - просто для тренировки, безо всякой на то жизненной
необходимости.
Она завершила свою речь последней, самой беспокоящей мыслью:
- Поскольку ты кое-что знаешь об этом городе, - хотя ты никогда не
пытался создать его мысленный образ, - сказала она, - сейчас ты помогаешь
мне создать его. Держу пари, ты не поверишь мне, если я скажу, что этот
город, на который ты смотришь сейчас, не существует в реальности, вне
моего и твоего воображения.
Она пристально посмотрела на меня и рассмеялась над охватившей меня
паникой, настолько сильной, что я едва смог осознать, о чем она говорит.
Мы все еще в сновидении? - спросил я изумленно.
- Да, - ответила она. Но этот сон более реален, чем другие, потому
что мне помогаешь ты. Невозможно это объяснить, можно только
констатировать, что это происходит. Как и все остальное.
Она широким жестом обвела город вокруг нас.
- Нет способа объяснить, как это происходит, но это происходит. Помни
всегда то, что я сказала тебе: это тайна направленного намерения во втором
внимании.
Она нежно привлекла меня к себе.
- Давай выйдем на площадь этого сна, - сказала она. - Но мне,
наверное, следует немного переодеться, и ты почувствуешь себя свободнее.
Я смотрел непонимающим взглядом, наблюдая, как она искусно меняет
свой внешний вид. Она производила простые земные действия. Она сняла
длинную юбку, под ней оказалась еще одна современного покроя. Затем она
свернула в узел косу и сменила обувь, надев туфли на каблучках, которые
носила с собой в маленьком узелке. Она перевернула двустороннюю черную
шаль на бежевую сторону. Теперь она выглядела как типичная мексиканка из
средних слоев, приехавшая в этот город.
Она взяла мою руку с женской уверенностью и направилась на площадь.
- Что случилось с твоим языком? - сказала она по-английски. - Его
съела кошка?
Я был полностью поглощен немыслимой вероятностью того, что я все еще
в сновидении. Более того, я начинал понимать, что если бы это было
правдой, я рисковал никогда не проснуться.
Бесстрастным тоном, которого я за собой и не подозревал, я сказал:
- До этого момента я не замечал, что ты уже говорила со мной
по-английски. Где ты выучила его?
- В том мире. Я говорю на многих языках.
Она остановилась и внимательно посмотрела на меня.
- У меня было много времени, чтобы выучить их. Поскольку мы
собираемся проводить вместе много времени, я как-нибудь обучу тебя своему
собственному языку.
Она усмехнулась, не обращая внимания на мой расстроенный вид.
Я застыл на месте.
Мы собираемся провести вместе много времени? - спросил я, выдавая
свои чувства.
- Конечно, - ответила она веселым тоном. - Ты так великодушно
собирался отдать мне даром свою энергию. Ты же сам сказал это, не так ли?
Я был сражен.
- В чем же дело? - спросила женщина, снова переходя на испанский. -
Не говори мне, что ты сожалеешь о своем обещании. Мы маги. Слишком поздно
менять свое решение. Ты не боишься, правда?
Я был более чем напуган, но если бы я задался вопросом, что именно
ужасало меня, то не нашел бы ответа. Я наверняка не боялся быть рядом с
бросившей вызов смерти в другом сне, потерять свое осознание или даже
жизнь. Боялся ли я дьявола? - спрашивал я себя. Но эта мысль не
выдерживала критики. В результате всех этих лет жизни мага я без тени
сомнения был уверен в том, что во вселенной существует только энергия;
дьявол - это только результат человеческого воображения, находящегося во
власти точки сборки в ее обычной позиции. Логически рассуждая, мне нечего
было бояться. Я знал это, но знал также и то, что моей истинной слабостью
был недостаток гибкости в моменты фиксации точки сборки в любой новой
позиции. Контакт с бросившей вызов смерти в невероятной степени сместил
мою точку сборки, и у меня не хватало смелости сохранять ее положение.
Результатом этого явилось неопределенное, но потрясшее меня ощущение
ужаса, что я не смогу проснуться.
- Нет проблем, - сказал я. - Давай продолжим нашу прогулку во сне.
Она взяла меня под руку и мы молча вошли в парк. Это молчание не было
вынужденным. Но мои мысли вертелись по кругу. Как странно, думал я: только
мгновение назад я шел с доном Хуаном от парка к церкви в состоянии самого
ужасающего естественного страха. Сейчас я иду назад из церкви в парк с
объектом моего страха и мне еще более страшно, чем когда-либо, и страх
этот еще сильнее и беспощаднее.
Чтобы отогнать от себя свое беспокойство, я начал оглядываться
вокруг. Если бы это было сновидением, - во что мне так хотелось верить, -
то была бы возможность доказать или опровергнуть это. Я указывал пальцем
на все. Тщетно. Я даже прихватил пару человек, которых, как оказалось, я
сильно напугал.
Я ощущал их целиком. Они были столь же реальны, как все, что я считаю
реальным, только не излучали энергию. Ничто в этом городе не излучало
энергии. Все казалось реальным и нормальным, хотя это было сновидение.
Я обернулся к женщине, прижимавшейся к моей руке и спросил ее об
этом.
- Мы спим, - сказала она своим резким голосом и засмеялась.
- Но как могут люди и вещи вокруг нас быть столь реальными,
трехмерными?
Тайна направленного намерения во втором внимании! - воскликнула она с
благоговением. - Эти люди там столь реальны, что у них даже есть мысли.
Это было последним ударом. Я не хотел больше ни о чем спрашивать. Я
хотел предаться этому сновидению. Сильный удар по моей руке заставил меня
на мгновение очнуться. Мы дошли до площади. Женщина остановилась и
заставила меня сесть на скамью. Когда я садился, я не чувствовал под собой
скамьи. Меня закружило. Я почувствовал, что поднимаюсь вверх. Промелькнул
парк, словно я бросил на него взгляд сверху.
- Вот оно! - закричал я.
Мне казалось, что я умираю. Вращение подъема превратилось во вращение

падения в темноту.



13. ПОЛЕТ НА КРЫЛЬЯХ НАМЕРЕНИЯ

- Сделай усилие, нагваль, - заставлял меня женский голос. - Не
проваливайся. Поверхность, поверхность. Используй технику своего
сновидения. Мой разум начал работать. Я подумал, что это был голос
англоязычного человека, и еще подумал, что если бы я использовал технику
своего сновидения, мне необходимо было бы найти точку отсчета, чтобы
сконцентрировать свою энергию.
- Открой глаза, - сказал голос. - Открывай их немедленно. Уцепись за
любую вещь, которую ты сразу же увидишь.
Я сделал огромное усилие и открыл глаза. Я увидел деревья и голубое
небо. Был день! Надо мной склонилось расплывчатое пятно лица. Но я не мог
сфокусировать свой взгляд. Мне показалось, что на меня смотрела женщина из
церкви.
- Используй мое лицо, - сказал голос.
Это был знакомый голос, но я не мог идентифицировать его.
- Пусть мое лицо будет для тебя отправной точкой; затем посмотри на
все остальное, - продолжал голос.
Мой слух и мое зрение были абсолютно ясными. Я всмотрелся в лицо
женщины, затем в деревья в парке, в железную скамейку, в людей, которые
проходили мимо, и снова в ее лицо.
Несмотря на то, что ее лицо все время менялось, я продолжал
всматриваться в него. Я начал пробовать уменьшать до минимума контроль над
собой. Но когда моя возможность воспринимать действительность улучшилась,
я осознал, что на скамейке сидела женщина, держа мою голову у себя на
коленях. И это была не женщина в церкви, это была Кэрол Тиггс!
- Что ты здесь делаешь? - выдохнул я.
Мой испуг и удивление были такими сильными, что я попытался вскочить
и убежать, но тело совершенно не подчинялось приказам мозга. Последовали
жуткие минуты, когда я отчаянно, но бесполезно пытался встать. Мир вокруг
меня был настолько ясным, что мне трудно было поверить, что я все еще в
сновидении, тем не менее ослабленный контроль над способностью двигаться

заставил меня заподозрить, что это действительно было сновидение. Кроме
того, появление Кэрол было слишком неожиданным, оно никак не вытекало из
логики предшествующих событий.
Я осторожно попытался заставить себя встать, как я это делал во сне
сотни раз, но ничего не получилось. Сейчас от меня как никогда требовался
объективный подход к происходящему. Одним глазом, насколько позволяло поле
зрения, я начал тщательно осматривать все вокруг. Я повторил тоже самое
другим глазом. Затем я сопоставил образы, увиденные каждым глазом, чтобы
получить подтверждение, что я действительно нахожусь в реальности
повседневной жизни.
Затем я стал изучать Кэрол. И в этот момент я заметил, что могу
двигать руками. Парализована была только нижняя часть моего тела. Я
дотронулся до лица и рук Кэрол; я обнял ее. Это было настоящее тело, и я
поверил, что это действительно была Кэрол Тиггс. Мое облегчение было
невероятным, потому что на мгновение у меня появилось жуткое подозрение,
что это была бросившая вызов смерти маскирующаяся под образ Кэрол.
Кэрол очень заботливо помогла мне сесть на скамейке. Я лежал на спине
- одна половина на скамейке, другая - на земле. Затем я заметил, что
что-то было не в порядке. На мне были поношенные голубые джинсы и старые
коричневые кожаные ботинки на мне была также джинсовая курточка и рубашка
из грубой ткани.
- Подожди минутку, - сказал я Кэрол. - Посмотри на меня! Разве это
моя одежда? Разве это я?
Кэрол засмеялась и тряхнула меня за плечи. Она всегда так делала,
чтобы показать свое дружеское расположение, и становилась при этом похожей
на мальчишку.
- Я смотрю на твою распрекрасную физиономию, - сказала она своим
забавным сильным фальцетом. - О Господи, кто же это еще может быть?
- Какого черта я одет в эти Левисы и ботинки? - настаивал я. - У меня
таких нет.
- Это моя одежда, - сказала она. - Я нашла тебя обнаженным!
- Где? Когда?
- Около церкви, примерно час назад. Я пришла сюда на площадь искать
тебя. У меня была с собой эта одежда, как раз к месту.
Я сказал ей, что ужасно смущен тем, что разгуливал без одежды.
- Странно, но вокруг никого не было, - заверила она меня, но я
почувствовал, что она сказала только чтобы подбодрить меня. Это
подтверждала ее лукавая улыбка.
- Должно быть, всю прошлую ночь, а может быть и дольше, я общался с
бросившей вызов смерти, - сказал я. - Какой сегодня день?
- Не волнуйся о датах, - сказала она, смеясь. - Когда ты
сосредоточишься, ты сам посчитаешь дни.
- Не шути со мной, Кэрол Тиггс. Какой сегодня день? - Мой голос
звучал грубо и, казалось, принадлежал кому-то другому.
- Сегодня день после большого праздника, - сказала она и дружески
похлопала меня по плечу. - Мы все искали тебя со вчерашней ночи.
- Но что я здесь делаю?
- Я перенесла тебя через площадь в гостиницу. Я не могла нести тебя к
дому нагваля; несколько минут назад ты выбежал из комнаты, и вот здесь мы
снова встретились.
- Но почему ты не попросила помощи у нагваля?
- Потому что это касается только меня и тебя. Мы вдвоем должны
разрешить эту проблему.
Это заставило меня закрыть рот. Она поставила меня на место. Я задал
ей еще один вопрос.
- Что я сказал, когда ты нашла меня?
- Ты сказал, что ты так глубоко и так надолго погружался во второе
внимание, что еще не пришел в себя. Все, что ты хотел, - это спать.
- Когда я потерял контроль над своими движениями?
- Только минуту назад. Ты обретешь его. Ты сам знаешь, что это
совершенно нормально. Когда ты входишь во второе внимание и получаешь
значительный заряд энергии, то теряешь контроль над речью или движениями.
- А когда ты перестала шепелявить, Кэрол?
Я застал ее врасплох. Она уставилась на меня и рассмеялась.
- Я долго работала над этим, - заверила она меня. - Я понимала, что
это может вызывать сильное раздражение, - слышать, как шепелявит взрослая
женщина. Кроме того, ты это просто терпеть не мог.
Согласится с тем, что мне не нравилась ее шепелявая речь, было
нетрудно. И Дон Хуан, и я пытались вылечить ее, мы пришли к выводу, что
она вовсе не была заинтересована в излечении. Ее шепелявость привлекала к
ней внимание других, и дон Хуан считал, что ей это нравится и она не

<< Пред. стр.

страница 20
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign