LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 197
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>


твовал неловкость от того, как высокопарно это прозвучало.

- Не каждое, - ответил он, улыбаясь и явно наслажда-
ясь моей реакцией. - Далеко не все события в твоей жизни
имели для тебя такое уж большое значение. Было несколько
таких, которые, мне кажется, изменили кое-что для тебя,
осветили твой путь. Обычно события, которые изменяют
наш путь, являются одновременно и безличными, и глубоко
личными.

- Я не стараюсь казаться сложнее, чем я есть, дон Хуан,
но, поверь мне, все, что со мной происходило, соответствует
этим параметрам, - сказал я, зная, что лгу.

Сразу же после того, как я сделал это заявление, мне
захотелось извиниться, но дон Хуан просто не обратил на
него никакого внимания.
- Не относись к этому альбому как к мешанине из
банальных переживаний твоей жизни, - продолжал он как
ни в чем не бывало.

Я глубоко вздохнул, закрыл глаза и попытался успоко-
иться. Снова и снова я сталкивался с одной и той же нераз-
решимой проблемой: мне совершенно не нравились эти мои
визиты к дону Хуану. В его присутствии я чувствовал себя в
опасности. Он постоянно придирался ко мне и не оставлял
мне никакой возможности показать мои сильные стороны.
Мне надоело терять лицо каждый раз, как я открываю рот;
мне надоело чувствовать себя дураком.


Но где-то внутри меня прозвучал и другой голос, донес-
шийся из самых глубин, далекий, почти неслышный. В пылу
своего внутреннего диалога я услышал, как кто-то сказал,
что мне уже слишком поздно поворачивать назад. Это был
не мойголоси не мои мыслит кто-то неведомый говорил, что
я зашел слишком далеко в мир дона Хуана и теперь нужда-
юсь в доне Хуане больше, чем в воздухе.

- Говори что хочешь, - казалось, шептал мне этот
голос, - пб^ ле будь ты таким эгоистичным, ты бы так
сильно не расстраивался.

- Это голос твоего другого сознания, - произнес дон
Хуан, словно читая мои мысли.

Мое тело непроизвольно подпрыгнуло. Мой страх был
так велик, что на глаза навернулись слезы. Я, как на испове-
ди, рассказал дону Хуану о том, что меня беспокоило.

- Твой конфликт вполне естествен, - сказал он, - и
поверь мне, я не стараюсь его обострить. Мне это не свойс-
твенно. Но я могу рассказать тебе несколько историй о том,
как мой учитель, нагваль Хулиан, проделывал это со мной. Я
ненавидел его всем своим существом. Я был очень молод, и
я видел, как его обожали женщины. Они просто преклоня-
лись перед ним, а когда я пытался просто поздороваться с
ними, они набрасывались на меня, как львицы, готовые заг-
рызть. Меня они смертельно ненавидели, а его - любили.
Каково, по-твоему, было мае".

- И как ты справился с этим конфликтом, дон Хуан? -
спросил я с неподдельным интересом.

- Ни с чем я не справлялся, - заявил он. - Этот
конфликт был результатом сражения между двумя моими
сознаниями. У каждого из нас,, людей, есть два сознания.
Одно полностью наше и похоже на тихий голос, который
всегда несет в себе мир, порядок, смысл. Другое сознание -
это нечто встроенное извне*. Оно приносит нам конфликты,
внутренние споры, сомнения, чувство безнадежности.
внутренние споры, сомнения, чувство безнадежности.
Англ. - "foreign installation".

Я был так поглощен своими ментальными процессами,
что совершенно не уловил сказанного доном Хуаном. Я мог
бы воспроизвести его слова, ноонинеимвзаидля меня ника-
кого смысла. Дон Хуан спокойно, глядя мне прямо в глаза,
повторил все то, что он только что сказал. И снова я не смог
понять смысла его слов. Мое внимание не фокусировалось.

- Не пойму, в чем тут дело, дон Хуан, но я не могу
сосредоточиться на том, что ты мяе говоришь, - признал-
ся я.

- А я очень хорошо понимаю, почему ты не мо-
жешь, - сказал он, широко улыбаясь. - Поймешь и ты
когда-нибудь, сразу же, как только разберешься: любишь ты
меня или нет. В тот самый день, когда ты перестанешь быть
центром мира - я-я. Ну а пока что давай отложим вопрос о
наших двух сознаниях и вернемся к идее твоего альбома
памятных событий. Я должен добавить, что составление та-
кого альбома - это упражнение на дисциплину и бесприст-
растность. Можешь также считать его актом битвы.

Предсказание дона Хуана - о том, что конфликт моей
любви и нелюбви к нему закончится, как только я откажусь
от своего эгоцентризма, -для меня ничего не решало. Соб-
ственно, оно лишь еще больше расстроило и разозлило ivie-
ня. И когда дон Хуан сказал об альбоме как об акте битвы, я
набросился на него со всей яростью.

- Уже саму идею коллекции событий трудно понять, -
заявил я протестующим тоном, -а то, что ты называешь ее
"альбомом", который к тому же является "актом битвы", -
для меня это уже слишком. Это слишком неясно. Эти мета-
форы настолько неясные, что теряют всякий смысл.

- Странно! По мне, так как раз наоборот, - спокойно
ответил дон Хуан. - Для меня в том, что такой альбом
является актом битвы, содержится бездна смысла. Я бы не
хотел, чтобы мой альбом памятных событий был чем-ни-
будь другим, кроме акта битвы.

Я хотел продолжать спорить дальше, собираясь объяс-
нить ему, что понимаю идею альбома памятных событий. Я
возражал лишь против того, что дон Хуан так запутанно ее
излагает. В то время я считал себя сторонником ясности и
функциональности в использовании языка.

Дон Хуан воздержался от комментариев по поводу мое-
го воинственного настроения. Он лишь покивал головой,
как бы полностью соглашаясь со мной. И тут произошло
что-то непонятное. Не то у меня совершенно иссякла энер-
гия, не то, наоборот, гигантская волна энергии подхватила
меня. Совершенно неожиданно, помимо воли я осознал бес-
смысленность этой перебранки и мне стало стыдно.

- Почему я так себя веду? - честно спросил я дона
Хуана.

Моему смущению не было предела. Я был так потрясен
только что пережитым, что у меня вдруг потекли слезы.

- Не беспокойся о глупых мелочах, - сказал дон Хуан
успокаивающе. - Все мы такие, и мужчины, и женщины.

- Ты имеешь в виду, дон Хуан, что мы по природе
мелочны и противоречивы?

- Нет, мы не мелочны и не противоречивы, - ответил
он. - Наша мелочность и противоречивость - это, скорее,
результат трансцендентального конфликта, под влиянием
которого мы все находимся. Но только маги болезненно и
безнадежно осознают его. Это конфликт двух сознаний.

Дон Хуан сверлил меня взглядом; его глаза были как два
черных уголька.

- Ты все время говоришь мне об этих двух сознани-
ях, - сказал я, - но мой мозг не фиксирует то, что ты
говоришь. Почему?

- В свое время ты поймешь, почему, - ответил он. -
А пока что достаточно будет, если я еще раз повторю тебе то,
что я говорил о двух сознаниях. Одно из них - наше истин-
ное сознание, продукт всего нашего жизненного опыта; то
сознание, которое редко говорит, потому что оно побеждено
и подавлено до полного затемнения. Другое сознание, кото-
рое мы используем ежедневно во всем, что мы делаем, встро-
ено в нас извне.

- По-моему, сама концепция сознания как "чужерод-
ного устройства" настолько дикая, что мой ум отказывается
принимать ее всерьез, - сказал я и почувствовал, что совер-
шил настоящее открытие.

Дон Хуан не отреагировал на мои слова. Он продолжал
объяснять свою идею двух сознаний.

- Чтобы разрешить конфликт двух сознаний, нужно
намереваться сделать это, - сказал он. - Маги призывают
намерение, произнося слово "намерение" вслух, громко и
ясно. Намерение - это одна из сил, существующих во Все-
ленной. Когда маги призывают намерение, оно приходит к
ним и прокладывает путь для достижения цели. Это значит,
что маги всегда выполняют то, что они решают сделать.

- Ты имеешь в виду, дон Хуан, что маги получают все,
что хотят, даже если это нечто мелкое, обычное и произволь-
ное? - спросил я.

- Нет, я не это имею в виду. Намерение, конечно, можно
призывать для чего угодно, - ответил он, - но маги выяс-
нили дорогой ценой, что намерение приходит к ним лишь
для чего-то абстрактного. Это "предохранительный клапан
магов"; иначе они были бы прасто невыносимы. В твоем
случае призывать намерение, чтобы разрешить конфликт
твоих двух сознаний или чтобы услышать голос твоего ис-
тинного сознания, - это отнюдь не мелкое, произвольное
или обычное дело. Наоборот, это высокая и абстрактная
задача, и она жизненно важна для тебя!

Дон Хуан сделал небольшую паузу и снова заговорил об
альбоме.

- Мой собственный альбом, будучи актом битвы, тре-
бовал сверхсерьезного птодхода к отбору материала, - сказал
он. - И сейчас он представляет собой полное собрание неза-
бываемых моментов моей жизни и всего того, что подводи-
ло меня к ним. Я сосредоточил в своем альбоме все, что было
и будет иметь доя меня значение. Я считаю, что альбом
воина должен быть максимально конкретным и ошеломля-
юще точным.

Я пока не улавливал, чего хочет от меня дон Хуан, но
слова его стал понимать очень хорошо. Он посоветовал, что-
бы я сел в одиночестве и позволил мыслям и воспоминаниям
свободно приходить ко мне. Мне нужно было попытаться
позволить голосу из глубины говорить со мной и подсказать
мне, что именно нужно выбрать. После этого я должен был
уйти в дом и лечь на кровать. Мое ложе в доме дона Хуана
было сделано из деревянных ящиков, а матрасом служило
несколько дюжин пустых джутовых мешков. Хотя все мое
тело болело с непривычки после сна на такой постели, на
самом деле она была очень удобной.

Я решил следовать рекомендациям дона Хуана как мож-
но более добросовестно и начал думать о прошлом, припо-
миная события, которые оставили след в моей жизни. Вско-
ре я понял, как глупо было заявлять, что все события моей
жизни были в равной степени важными. Пытаясь заставить
себя вспоминать, я обнаружил, что не знаю даже, с чего
начать. Через мое сознание текли бесконечные несвязные
мысли и воспоминания о разных случавшихся со мной собы-
тиях, но я никак не мог решить, насколько они для меня
важны. Создавалось даже впечатление, что вообще все было
не слишком важным. Похоже было на то, что я прошел
сквозь жизнь, как труп, - ходячий и говорящий, но абсо-
лютно ничего не чувствующий. К тому же мне было все
труднее концентрироваться на предмете своих размышле-
ний, а потому я вскоре оставил все это и заснул.

- Что-нибудь получилось? - спросил меня дон Хуан,
когда я проснулся через несколько часов.

После сна и отдыха мне не стало легче, Я по-прежнему
был раздражен и злобно огрызнулся:
- Ничего!

- Ты слышал этот голос из глубины?
- Кажется, да, - соврал я.

- И что он тебе сказал? - спросил он очень серьезным
тоном.

- Я не могу думать об этом, дон Хуан, - выдавил я из
себя.

- Ага, ты уже вернулся в свое обычное осознание, -
заметил он и сильно похлопал меня по спине. - Твое пов-
седневное сознание снова победило. Давай расслабим его,
поговорив о твоей коллекций памятных событий. Я должен
сказать тебе, что отбор событий для альбома - дело непрос-
тое. Вот почему я говорю, что этот альбом - акт битвы. Тебе
придется десять раз переделать себя, чтобы узнать, что имен-
но выбирать.

И тут, пусть только на секунду, я вдруг ясно понял, что у
меня действительно два сознания; но эта мысль была очень
тонкой и сразу же исчезла. Осталось лишь ощущение моей
неспособности выполнить требования дона Хуана. Но вмес-
то того чтобы снисходительно принять свою несостоятель-
ность, я позволил ей испугать меня. Главным устремлением
моей жизни в то время было всегда являться в хорошем
свете. Потерпеть неудачу, проиграть - для меня это было
нестерпимо. Не зная, как справиться с той задачей, которую
ставил передо мной дон Хуан, я сделал то, что только и умел
делать хорошо: разозлился.

- Мне надо еще многое обдумать относительно этого,
дон Хуан, - сказал я. - Моему уму нужно дать какое-то
время, чтобы он свыкся с этой идеей.

- Конечно, конечно, - успокоил меня дон Хуан. -
Можешь ждать хоть всю жизнь, но все-таки поторопись.

В тот раз на эту тему больше ничего не было сказано.
Вернувшись домой, я совершенно забыл обо всем этом. И
вдруг однажды, сидя на какой-то лекции, 'я услышал внут-
ренний властный приказ: искать памятные события в своей
жизни. "Услышал" - не совсем подходящее слово; это ско-
рее было похоже на удар тока или нервный спазм, который
потряс все мое тело - от макушки до пят.

Я честно взялся за дело. Мне потребовалось несколько
месяцев, чтобы переворошить все переживания моей жиз-
ни, которые, по моему мнению, были важными. Но, осмот-
рев свою коллекцию, я понял, что имел дело лишь с идеями,
не имевшими абсолютно никакой реальной значимости.
Вспомненные мною события были не более чем абстрактны-
ми точками во времени. У меня возникло чрезвычайно неп-
риятное ощущение, что я пришел в мир только для того,
чтобы действовать, не позволяя себе останавливаться и хоть
что-то чувствовать.

Одним из забытых событий, которые я обязательно хо-
тел вспомнить, был день моего зачисления в аспирантуру
Калифорнийского Университета Лос-Анджелеса (UCLA).
Но, как ни старался, я не мог вспомнить, что я делал в тот
день. С ним не было связано ничего интересного, ничего
особенного - вообще ничего, кроме моей идеи, что этот
день должен быть памятным. Поступив в аспирантуру, я
должен был радоваться и гордиться, но этого не было!

Другим экспонатом моей коллекции был тот день, когда
я чуть не обвенчался с Кэй Кондор. Вообще-то у нее была
другая фамилия, но она изменила ее на Кондор, потому что
хотела стать актрисой. Ее козырной картой было внешнее
сходство с Кэрол Ломбард. Тот день был памятным в моем
сознании не столько из-за происходивших событий, сколько
потому, что она была красива и хотела выйти за меня замуж.
Она была на голову выше меня, что делало ее еще интереснее
в моих глазах.

Меня волновала мысль о венчании в церкви с высокой
женщиной. Я взял напрокат серый смокинг. Брюки были
широковаты для моего роста. Не то чтобы висели колокола-
ми, но были широковаты, и это очень меня беспокоило.
Кроме брюк, меня раздражало то, что рукава розовой ру-
башки, которую я купил специально для этого случая, были
на три дюйма длиннее, чем следовало; мне пришлось вос-
пользоваться резиновыми лентами, чтобы подтянуть их по-
выше. А так вообще все шло прекрасно - до того момента,
когда гости и я узнали, что Кэй Кондор передумала и не
собирается приходить на свадьбу.

Будучи очень порядочной молодой леди, она прислала
мне через мотокурьера записку с извинениями. В записке
написала, что, не приемля развода, она не может связать
свою судьбу с человеком, который не разделяет ее взглядов
на жизнь. Она напомнила мне, что я всегда хихикал, произ-

нося фамилию - Кондор, а это было знаком полного неува-
жения к ее личности. Она обсудила эту проблему со своей
матерью. Обе они очень любят меня, но не настолько, чтобы
ввести в свою семью. Заканчивалась записка тем, что мы
должны набраться смелости и мудрости и расстаться нав-
сегда.

Состояние моего ума можно было охарактеризовать как
"полное оцепенение". Пытаясь вспомнить тот день, я не мог
понять, то ли я испытывал чудовищное унижение, оказав-
шись дурак дураком перед толпой людей в своем взятом
напрокат сером смокинге и слишком широких брюках, то ли
был сокрушен тем, что Кэй Кондор не выходит за меня
замуж.

Это были единственные два события, которые я мог
четко выделить. Примеры довольно жалкие, но, покопав-
шись, мне удалось найти в них философский смысл. Кажет-
ся, я был человеком, который проходит сквозь жизнь без
единого подлинного чувства, подходя ко всему лишь с ин-
теллектуальной меркой. Подражая стилю дона Хуана, я при-
думал себе такое определение: человек, который изо всех сил
старается жить "как положено".

Я был уверен, например, что день моего поступления в
аспирантуру УКЛА должен быть памятным днем. Поскольку
памятным он не был, я постарался искусственно наделить
его значимостью, которой на самом деле не ощущал. То же
можно сказать и о том дне, когда я чуть не женился на Кэй
Кондор. По идее, это должно было стать для меня опустоши-
тельным переживанием, но не стало. В момент вспоминания
этого события я понял, что в нем ничего нет, и сразу же начал
усердно воссоздавать то,, что я должен был чувствовать.

Приехав к дому дона Хуана, я представил ему свои два
примера памятных событий.

- Это все чепуха, - заявил дон Хуан. - Никуда не
годится. Такие истории связаны исключительно с тобой как
с личностью, которая думает, чувствует, плачет или вообще
ничего не ощущает. Памятные же собыдяда из альбома мага
-это события, которые могут выдержать испытание време-
нем, потому что они не имеют ничего общего с человеком,
хотя человек и находится в самой их гуще. Он всегда будет в
гуще событий, всю свою жизнь, а возможно и потом, но не
совсем лично.

Его слова привели меня в полное уныние. В то время я
искренне считал дона Хуана вредным старикашкой, кото-
рый получает особое удовольствие от того, что выставляет
меня полным дураком. Он напоминал мне преподавателя
скульптуры из художественной школы, которую я когда-то
посещал. Этот мастер обязательно подвергал критике все,
что делали ученики, и во всех их работах находил изъяны.
Затем он требовал, чтобы работы были исправлены соответ-
ственно его указаниям. Ученики отходили и делали вид, что
подправляют что-то в своих скульптурах. Я вспоминал, ка-
ким самодовольством сиял мастер, когда, осматривая якобы
переделанные работы, он приговаривал: - Ну вот, теперь
совсем другое дело!

- Не унывай, - сказал дон Хуан, прерывая мои воспо-
минания. - В свое время я тоже через это прошел. Многие
годы я не просто не знал, что выбрать, но думал, что у меня
просто нет переживаний, из которых можно выбирать. Мне
казалось, что со мной вообще никогда ничего не происходи-

<< Пред. стр.

страница 197
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign