LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 19
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

он получил две. Всего это составило девяносто особых позиций точки сборки,
известных его линии.
Он сказал, что на вопрос, считает ли он это преимуществом, он ответил
бы "нет", потому что под тяжестью этих даров наша линия явно сместилась в
сторону настроения древних магов.
- Сейчас твоя очередь встретиться с арендатором, - продолжал он. -
Возможно, что дары, которые он тебе даст, станут последней каплей, после
чего наша линия окончательно погрузится во мрак, поглотивший магов
древности.
- Это ужасно болезненно, - сказал я.
- Я тебе искренне сочувствую, - серьезно ответил он. - Знаю, что тебя
не успокоит, если я скажу тебе, что это самое серьезное испытание для
современного нагваля. Встреча с таким древним и таинственным существом как
арендатор вызывает не столько страх, сколько отвращение. Так, по крайней
мере, было со мной, и это факт.
- Почему я должен пойти на это, дон Хуан?
- Потому что, сам того не зная, ты уже принял вызов бросившего вызов
смерти. За время твоего ученичества я подготовил тебя к этой встрече
незаметно для тебя самого, точно так же, как это проделал со мной мой
учитель.
- Я прошел через такой же ужас, только, пожалуй, в чуть более грубой
форме. - сказал он, посмеиваясь. - Нагваль Хулиан был мастер на жестокие
шутки. Он сказал мне, что одна очень красивая и пылкая вдова влюблена в
меня до безумия. Нагваль часто брал меня с собой в церковь, и я видел там
женщину, подолгу смотревшую на меня. Она показалась мне красивой. Я был
молодым невежей, и когда нагваль сказал, что она любит меня, я в это
поверил. Меня ожидало сильное разочарование.
Я с трудом удержался от смеха при жесте дона Хуана, означавшем потерю
им невинности. Затем меня поразила мысль о том, что положение, в котором
он оказался, было совсем не смешным, - оно было просто страшным.
- Ты уверен, дон Хуан, что эта женщина была арендатором? - спросил я,
все еще надеясь, что это ошибка или плохая шутка.
- Я совершенно уверен, - сказал он. - Кроме того, даже если бы тогда
я и был таким тупым, чтобы забыть арендатора, мое видение не может меня
подвести.
- Имеешь ли ты в виду, дон Хуан, что арендатор обладает иным типом
энергии?
- Нет, не иным типом энергии, но, без сомнения, другими признаками
энергии, что отличает его от нормального человека.
- Ты абсолютно уверен, что та женщина - арендатор? - настаивал я,
почувствовав внезапный прилив отвращения и страха.
- Эта женщина была арендатор! - воскликнул дон Хуан тоном, не
терпящим возражения.
Некоторое время мы сидели молча. Я ожидал следующего прилива
неописуемой паники.
Я уже сказал тебе, что быть натуральным мужчиной или натуральной
женщиной является вопросом положения точки сборки, - сказал дон Хуан. -
Но, естественно, я имел в виду того, кто родился или мужчиной или
женщиной. Для видящего самая яркая часть точки сборки обращена наружу,
если это женщина, и вовнутрь, - если это мужчина. Точки сборки арендатора
первоначально была обращена вовнутрь, но он менял ее положение, и вращая
ее, превратил свою яйцеобразную энергетическую оболочку в подобие
спиралевидной раковины.



12. ЖЕНЩИНА В ЦЕРКВИ

Мы сидели в молчании. Мои вопросы иссякли, а дон Хуан, казалось,
сказал мне все, что считал нужным сказать. Было никак не больше семи
вечера, но площадь была против обыкновения пустынной. Вечер был теплым. По
вечерам в этом городе люди обычно сновали по площади до десяти и даже
одиннадцати часов.
Я воспользовался моментом затишья, чтобы осмыслить то, что со мной
произошло. Мое время с доном Хуаном подходило к концу. Он и его партия
были близки к осуществлению магической мечты - оставить этот мир и войти в
непостижимые пространства. Основываясь на своих ограниченных достижениях в
области сновидения, я верил, что их притязания были не иллюзорными, а
напротив - исключительно трезвыми, хотя и противоречащими разуму. Они
стремились постичь непознаваемое, и они сделали это.
Дон Хуан был прав, когда говорил, что сновидящий, вызывая
систематическое перемещение своей точки сборки, раскрепощает восприятие,
расширяя диапазон и масштабы того, что может быть воспринято. Для магов
его партии сновидение не только открывало врата в любые воспринимаемые
миры, но и готовило их ко вхождению в эти миры в полном осознании.
Сновидение для них было чем-то невыразимым, беспрецедентным, чем-то таким,
на что можно было лишь намекнуть, как это сделал, например, дон Хуан,
когда назвал его вратами к свету и темноте во вселенной.
Им осталось сделать только одно - свести меня с бросившим вызов
смерти. Я сожалел о том, что дон Хуан не позволил мне записывать, чтобы я
мог лучше подготовиться. Но он был нагвалем, который в деле любой важности
полагался на экспромт или вдохновение, почти ни о чем не предупреждая
заранее.
На мгновение я почувствовал себя хорошо, сидя с доном Хуаном в этом
парке и ожидая дальнейшего развития событий. Но затем моя эмоциональная
стабильность стала улетучиваться, и я в мановение ока оказался на грани
темного отчаяния. Меня захватили мелочные соображения относительно своей
безопасности, своих целей, своих надежд в этом мире, своих проблем и
тревог. Однако поразмыслив, я вынужден был признать, что единственное
истинное беспокойство, которое у меня оставалось - это беспокойство о моих
трех соратниках по миру дона Хуана. Но даже это реально не волновало меня.
Дон Хуан научил их быть такими воинами, которые всегда знали, что делают,
и, что самое главное, он научил их всегда знать, что делать с тем, что они
знают.
Имея все возможные земные причины, чтоб испытывать муки, беспокоившие
меня с давних пор, все, с чем я остался, было беспокойством за себя
самого. И я без тени стыда предавался ему. Одно последнее индульгирование
на дорожку: страх умереть от руки бросившего вызов смерти. Мне стало
страшно до спазмов в желудке. Я пытался извиняться, но Дон Хуан
рассмеялся.
- Ты не уникален в своем страхе, - сказал он. - Когда я встретил
бросившего вызов смерти, я наложил в штаны. Поверь мне.
Я долго ожидал в молчании, это были тяжкие минуты.
- Ты готов? - спросил он.
Я сказал - да!
Вставая, он добавил: - Тогда идем, посмотрим, как ты сможешь выйти на
линию огня.
Он направился назад в церковь. Все, что я могу вспомнить до
сегодняшнего дня, - это то, как он тащил меня весь этот путь. Я не помню,
как мы дошли до церкви, как вошли в нее. Дальше мне запомнилось, как я
опустился на колени на длинную потертую деревянную скамью рядом с
женщиной, которую заметил раньше. Она улыбалась мне. В отчаянии я
оглянулся, пытаясь найти дона Хуана, но его нигде не было. Я бы заметался,
как летучая мышь, вырвавшаяся из мрака, если бы женщина не удержала меня,
схватив за руку.
- Ты что, боишься меня, маленькую? - спросила меня женщина
по-английски.
Я стоял, словно приклеенный к тому месту, где преклонил колени. Ее
голос - вот что мгновенно приковало мое внимание. Я не могу описать, что
было в этом резком звуке, проникнувшем в самые потаенные уголки моей
памяти. Мне показалось, что я знал этот голос всегда.
Я остался стоять неподвижно, загипнотизированный этим звуком. Она
спросила меня по-английски еще о чем-то, но я не мог понять, о чем она
говорила. Она опустилась на колени справа от меня.
- Я понимаю, что такое настоящий страх. Я живу с ним.
Я только собрался заговорить с ней, когда услышал голос эмиссара у
своего уха.
- Это голос Хермелинды, твоей кормилицы, - сказал он.
Единственное, что я знал о Хермелинде, - это история, рассказанная
мне о том, как она была насмерть сбита грузовиком. Этот женский голос,
взывавший к таким глубинам памяти, потряс меня. Я испытал мгновенное
мучительное волнение.
- Я - твоя кормилица! - негромко воскликнула женщина. - Как
необыкновенно! Хочешь молочка? - Смех сотрясал ее тело.
Я приложил сверх усилие, чтобы остаться спокойным, хотя чувствовал,
что земля уходит из под моих ног и в следующее мгновение я потеряю
сознание.
- Не обращай внимания на мои шутки, - сказала женщина низким голосом.
- По правде говоря, ты мне очень нравишься. Ты переполнен энергией.
Похоже, мы с тобой поладим.
Прямо перед нами опустились на колени два старика. Один из них
неожиданно обернулся, странно посмотрев на нас. Она не обратила на него
никакого внимания, продолжая шептать мне на ухо.
Разреши мне держать тебя за руку, - попросила она.
Однако ее просьба звучала как приказ. Я подчинился и оставил свою
руку в ее, не в силах ответить нет.
- Спасибо за твое доверие и веру в меня, - прошептала она.
Звук ее голоса вверг меня в безумие. Его резкость была так необычна,
так абсолютно женственна. Ни при каких обстоятельствах не смог бы я
спутать его с мужским голосом, пытающимся звучать по-женски. Это был
резкий голос, но не хриплый или грубый. Он более походил на хруст гравия
под босыми ступнями.
Я приложил неимоверное усилие, чтобы разорвать невидимую пелену
энергии, которая, казалось, окутала меня. Кажется, это мне удалось. Я
встреч, собираясь уходить, и я бы сделал это, но женщина тоже поднялась и
прошептала мне на ухо:
- Не убегай. Мне надо так много сказать тебе.
Я автоматически сел, остановленный любопытством. Странно, но мое
волнение внезапно исчезло, - пропал и мой страх. У меня даже хватило
смелости спросить:
- Ты действительно женщина?
Она тихо усмехнулась, словно молодая девушка. Затем она заговорила.
- Если ты опасаешься, что я превращусь в грозного мужчину, который в
состоянии причинить тебе вред, то глубоко ошибаешься, - сказала она еще
более гипнотическим, странным голосом. - Ты мой благодетель. Я твоя слуга,
и я была слугой всем твоим предшественникам.
Сконцентрировав всю свою энергию, я высказал ей свои мысли.
- Пожалуйста, бери мою энергию, - сказал я. - Это мой дар тебе. Но я
не хочу от тебя никакого дара силы. Я так решил.
- Я не могу взять твою энергию даром, - прошептала она. - Я плачу за
то, что получаю. Это сделка. Глупо отдавать свою энергию даром.
- Я был глупцом всю мою жизнь. Поверь мне, - сказал я. - Я, конечно,
могу позволить себе сделать тебе такой подарок. У меня нет с этим проблем.
Тебе нужна энергия - бери ее. Но я не нуждаюсь в излишествах. У меня
ничего нет, и мне это нравится.
- Возможно, - сказала она задумчиво.
Агрессивным тоном я спросил, что, собственно, "возможно" - возможно
взять мою энергию, или возможно ее недоверие к тому, что у "меня ничего
нет, и мне это нравится".
Она довольно ухмыльнулась и сказала, что она, возможно, возьмет мою
энергию, раз я столь великодушно ее предлагаю, но она должна будет
расплатиться. Она должна мне отплатить чем-то равноценным.
Слушая ее, я понял, что она говорит по-испански с очень сильным и
странным акцентом. Никогда в своей жизни я не слышал, чтобы кто-либо так
говорил. В каждом слове она добавляла лишнюю фонему в середине слога.
- У тебя очень необычный акцент, - сказал я. - Откуда он?
- Почти из загробного мира, - сказала она и вздохнула.
Между нами установился контакт. Я понял, почему она вздохнула. Она
была ближе всего к вечности, в то время как я был чем-то временным. Это
было моим преимуществом. Бросившая вызов смерти загнала себя в угол, а я
был свободен.
Я внимательно рассматривал ее. Казалось, что ей где-то между
тридцатью пятью и сорока годами. Это была смуглая женщина, настоящая
индеанка, довольно крепкая, но не толстая. Я мог видеть гладкую кожу ее
рук, молодые и упругие мускулы. В ней было около пяти футов и шести или
семи дюймов роста. Она была одета в длинное платье и черную шаль. Она
стояла на коленях, и я мог видеть ее гладкие пятки и часть ее сильных икр.
Ее талия была тонкой. У нее были большие груди, которые она не могла или,
возможно, не хотела скрывать под своей шалью. Ее блестящие черные волосы
были заплетены в косы. Она не была красавицей, но не была и простушкой. Ее
черты ни в коей мере не были выдающимися. Я ощущал, что ничто в ней не
может привлечь внимания, кроме ее глаз, обычно опущенных, прикрытых
веками. Ее глаза были прекрасны, ясны и спокойны. Кроме дона Хуана, я ни у
кого не видел столь сияющих и живых глаз.
От ее глаз мне стало совершенно спокойно. Такие глаза не могут быть
злыми. Я ощутил прилив доверия и оптимизма и почувствовал, что я как бы
знаю ее всю жизнь. Но я так же хорошо осознавал и другое - свою
эмоциональную нестабильность. Это всегда беспокоило меня в мире дона
Хуана, заставляя постоянно быть в подвешенном состоянии. У меня были
моменты абсолютного доверия, интуитивно сопровождаемые лишь ничтожными
сомнениями и недоверием. Эта ситуация не выглядела иначе. В мой
подозрительный ум внезапно пришла мысль, предупреждающая меня: я попал под
влияние женских чар.
- Вы начали изучать испанский недавно, не так ли? - сказал я, чтобы
отделаться от своих мыслей, боясь, что она их прочтет.
- Только вчера, - отпарировала она и рассмеялась хрустальным смехом,
показывая маленькие, невероятно белые зубы, сверкающие как жемчуг.
Люди повернулись и посмотрели на нас. Я опустил голову ниже, словно
углубясь в молитву. Женщина придвинулась ко мне ближе.
- Есть ли здесь место, где мы могли бы поговорить? - спросил я.
- Мы разговариваем здесь, - ответила она. - Здесь я говорила со всеми
нагвалями твоей линии. Если говорить шепотом, никто не услышит нашего
разговора.
Я сгорал от нетерпения, желая спросить о ее возрасте. Но меня
отрезвило одно мое воспоминание. Я вспомнил одного своего приятеля,
который на протяжении многих лет устраивал всяческие западни, чтобы
вынудить меня открыть свой возраст. Я ненавидел этот его мелочный интерес,
а сейчас я сам был на грани такого же поведения. Я тотчас же отбросил эту
мысль.
Я хотел ей сказать об этом, чтобы просто поддержать разговор.
Казалось, что она знает, какие мысли приходят мне в голову. Она
по-дружески сжала мне руку, словно затем, чтобы сказать, что наши мысли
совпадают.
- Можешь ли ты вместо подарка дать мне какое-нибудь напутствие? -
спросил я ее.
Она отрицательно покачала головой.
- Нет, - прошептала она. - Мы совершенно разные. Даже более разные,
чем мне представлялось возможным.
Она поднялась и соскользнула со скамьи. Ловко преклонила колени, став
лицом к главному алтарю. Перекрестилась и дала знак следовать за ней к
большому боковому алтарю слева от нас.
Мы стали на колени перед большим Распятием. До того, как я успел
что-либо сказать, она произнесла:
- Я живу очень долгое время. Причиной моей долгой жизни является мое
умение контролировать сдвиги и перемещение моей точки сборки. Вместе с тем
я не остаюсь слишком подолгу здесь, в вашем мире. Я должна сохранять
энергию, которую я получаю от нагвалей вашего рода.
- Прикована ли ты только к этому месту, находясь в этом мире?
- Нет. Я хожу везде, где хочу.
- Ты всегда женщина?
- Я была женщиной дольше, чем мужчиной. Мне это определенно больше
нравится. Я почти забыла, как быть мужчиной. Я полностью женщина!
Она взяла мою руку и заставила прикоснуться к ее промежности. Мое
сердце колотилось у меня в горле. Она действительно была женщиной.
- Я не могу просто взять твою энергию, - сказала она, меняя тему. -
Мы должны заключить соглашение другого рода.
На меня накатила еще одна волна бесконечного благоразумия. Я хотел
спросить ее, где она жила, когда бывала в этом мире. Оказалось, что у меня
не было необходимости произносить свой вопрос вслух, чтобы получить ответ.
- Ты гораздо-гораздо моложе меня, - сказала она. Но и тебе уже теперь
очень непросто сообщать людям, где ты живешь. И даже если ты приводишь их
в дом, за который платишь и который является твоей собственностью, - он не
является тем местом, где ты живешь.
- Есть так много вещей, о которых я хотел бы спросить тебя, но мне в
голову приходят лишь бестолковые мысли, - сказал я.
- Тебе не нужно о чем-либо спрашивать меня, - продолжала она. - Ты
уже знаешь все, что знаю я. Тебе требуется лишь толчок, чтобы вызвать свои
знания. Я дам тебе такой толчок.
Мне не только приходили в голову бестолковые мысли, но и весь я
находился в состоянии такой внушаемости, что не успела она закончить
говорить, что я знаю то, что знает она, как я ощутил, что я действительно
знаю все, и мне не нужно больше задавать какие-либо вопросы. Смеясь, я
сказал ей о своей доверчивости.
- Ты не доверчив, - авторитетно заверила она меня. - Ты знаешь все,
потому что сейчас ты полностью во втором внимании. Оглядись вокруг!
На какой-то миг я не мог сфокусировать свое зрение. Это было так,
словно в мои глаза попала вода. Когда я присмотрелся, я понял, что
произошло нечто зловещее. Церковь была другой, более темной, угрожающей,
гнетущей. Я поднялся и ступил пару шагов к нефу. В глаза бросились скамьи;
они были сделаны не из досок, а из тонких перекрученных бревен. Это были
самодельные скамьи, установленные внутри величественного каменного
строения. Другим стал также и свет в церкви. Он был желтоватым, и его
тусклое свечение отбрасывало столь черные тени, каких мне не приходилось
видеть никогда в жизни. Он исходил от свечей, горевших на многих алтарях.
Я ощущал, как гармонично сочетается пламя свечей с массивными каменными
стенами и росписями колониальной церкви.
Женщина смотрела на меня; сияние ее глаз было просто невероятным. Я
знал, что я в сновидении, и она руководит моим сновидением. Но я не боялся
ни ее, ни сновидения.
Я отошел от бокового алтаря и вновь посмотрел на неф церкви. Там на
коленях стояли люди и молились. Их было много, необычно маленьких, темных
и мускулистых. Я видел их склоненные перед главным алтарем головы. Один из
них, стоявший ближе ко мне, смотрел на меня с явным неодобрением. Я с
изумлением рассматривал людей и все вокруг. Странным образом я не слышал
никакого шума. Люди двигались беззвучно.
- Я ничего не слышу, - сказал я женщине и мой голос отозвался гулким
эхом, словно церковь была пустой раковиной.
Люди рядом обернулись, посмотрели на меня. Женщина потянула меня
назад в темноту бокового алтаря.
- Ты будешь слышать, если перестанешь слушать своими ушами, - сказала
она. - Слушай своим вниманием сновидения.
Оказалось, что мне требуются лишь ее нашептывания. Внезапно на меня
нахлынул гул голосов толпы молящихся. Я был охвачен им мгновенно. Это был
самый необыкновенный звук, который я когда-либо слышал. Пораженный, я
хотел сообщить об этом женщине, но ее не было рядом со мной. Я поискал ее
взглядом. Она почти дошла до дверей. Там она обернулась, чтобы подать мне
знак следовать за ней. Я догнал ее в галерее. Улицы больше не были
освещены. Единственным освещением был лунный свет. Фасад церкви также стал
другим; он был недостроен. Повсюду лежали квадратные блоки известняка.
Вокруг церкви не было больше никаких других строений. В лунном свете эта
картина выглядела жутко.
- Куда мы идем? - спросил я ее.
- Никуда, - ответила она. - Мы просто вышли на простор и безлюдье.
Здесь мы можем говорить вдоволь.
Она заставила меня сесть на полу обработанный кусок известняка.
- Во втором внимании есть неисчерпаемые сокровища, которые нужно
только раскрыть, - начала она. - Самым важным является то, какую начальную
позицию примет сновидящий. Именно в этом заключается секрет древних магов,
которые были древними уже в мое время. Подумай об этом.
Она подсела ко мне так близко, что я чувствовал жар ее тела. Она
положила руку на мои плечи и прижала меня к своей груди. От ее тела
исходил особый аромат; он напоминал мне запах дерева и шалфея. Это
происходило не потому, что она пользовалась духами; казалось, что все ее
существо издает благоухание соснового леса. И жар ее тела тоже не был
таким, как у меня или у кого-либо мне известного. Ее жар был
ментолово-прохладным, сдержанным. Мне пришло в голову, что этот жар не
ослабевает, но и не усиливается.
Она начала шептать мне в левое ухо. Она сказала, что дары, данные ею
нагвалям моей линии, связаны с тем, что древние маги обычно называли
"сдвоенными позициями". Это, так сказать, начальная позиция, в которой
спящий располагает свое физическое тело для сновидений, отражается в
позиции, в которой он располагает в сновидении свое энергетическое тело
для того, чтобы зафиксировать свою точку сборки в любом избираемом им
месте.
Две позиции составляют целое, - говорила она, - и магам древности
пришлось потратить тысячи лет, чтобы найти наилучший способ
взаимоотношений между любыми двумя позициями. У современных видящих, -
продолжала она с усмешкой, - никогда не будет времени и условий, чтобы
проделать всю эту работу, и мужчинам и женщинам из твоей линии на самом
деле повезло в том, что у них есть я, сделавшая им такие подарки.
Ее смех зазвучал особенно хрустально.
Я не совсем понял ее объяснения сдвоенных позиций. Я без церемоний
заявил ей, что не хочу испытывать все это сам, мне достаточно знать о
таких вещах как о интеллектуальной возможности.
- Что именно ты хочешь знатью - спросила она мягко.
- Объясни мне, что ты имеешь в виду под сдвоенными позициями, или
начальной позицией, которую должен принять сновидящий в своем сновидении.
Как ты укладываешься для сновидений? - спросила она.
- По-разному. У меня нет определенной позы. Дон Хуан никогда не
акцентировал на этом моего внимания.
- Это сделаю я, - сказала она и встала.
Она изменила позицию. Сев справа от меня, она зашептала мне в другое
ухо, что в соответствии с тем, что знает она, поза для сновидения имеет
первостепенное значение. Она предложила проверить это на очень утонченных,
но простых упражнениях.
- Начни сновидеть, расположившись на правом боку, чуть согнув ноги в
коленях, - сказала она. - Правило заключается в том, чтобы сохранить эту
позицию и заснуть в ней. Затем в сновидении упражнение заключается в том,
чтобы видеть во сне, что ты ложишься именно в этом положении и снова
засыпаешь.
- Что это дает? - спросил я.
- Это делает точку сборки неподвижной, я имею в виду, - действительно
неподвижной, - в каком бы положении она не была в момент второго
засыпания.
- И что будет в результате этого упражнения?
- Полное восприятие. Я уверена, твои учителя уже говорили тебе, что
мои подарки - это подарки полного восприятия.
- Да. Но я думаю, что мне не совсем ясно, что означает полное
восприятие, - соврал я.
Она не обратила на мои слова никакого внимания и продолжала
рассказывать мне о четырех вариантах упражнения, когда погружение в сон
происходит на правом боку, на левом, на спине и на животе. Затем о том,
что в сновидении упражнение выполняется, чтобы приснилось второе засыпание
в том же положении, в котором начался сон. Она обещала мне необычайные
результаты, которые, по ее словам, невозможно предсказать.
Она внезапно изменила тему и спросила меня:
- Какой ты подарок хочешь для себя лично?
- Мне не надо никакого подарка. Я уже говорил тебе это.
- Я настаиваю. Я должна предложить тебе подарок, и ты должен принять
его. Таково наше соглашение.
- Наше соглашение состоит в том, что мы даем тебе энергию. Так бери
ее у меня. Это мой подарок тебе.
Женщина, казалось, была ошеломлена. Я настаивал, говоря ей, что все
будет в порядке, если она возьмет мою энергию. Я даже сказал ей, что она
мне необыкновенно нравится. Я не кривил душой. В женщине было нечто очень
грустное и вместе с тем очень трогательное.
- Давай пойдем назад в церковь, - тихо произнесла она.
- Если ты действительно хочешь сделать мне подарок, - сказал я, -
возьми меня на прогулку по этому городу при лунном свете.
Она кивнула в знак согласия.
- При условии, что ты не произнесешь ни слова, - сказала она.
- Почему? - спросил я, хотя уже знал ответ.
- Потому что мы видим сон, - сказала она. - Я возьму тебя глубоко в
свое сновидение.
Она объяснила, что пока мы остаемся в церкви, у меня достаточно
времени подумать и поговорить, но за пределами церкви ситуация совсем
другая.
- Почему так? - дерзко спросил я.
Самым серьезным тоном, который не только сделал ее мрачнее, но и
вселил в меня ужас, женщина сказала:

<< Пред. стр.

страница 19
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign