LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 176
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

- Ты сказал, что он - черный дрозд? Я имею в виду, что она, птица?
- Ну вот. Ты опять со своими вопросами. Она - черный дрозд. Точно так
же, как я ворона. Кто я, человек или птица? Я человек, который знает, как
становиться птицей. Но возвращаясь к "ла каталине", она - враждебная
ведьма. Ее намерение - убить меня, столь сильно, что я еле мог от нее
отбиться. Черный дрозд ворвался прямо в мой дом, и я не смог остановить
ее.
- Ты можешь стать птицей, дон Хуан?
- Да, но это нечто такое, к чему мы подойдем с тобой позднее.
- Почему она хочет убить тебя?
- О, это старые раздоры между нами. Она вышла из рамок, и теперь дело
обстоит так, что мне следует покончить с ней прежде, чем она покончит со
мной.
- Ты собираешься пользоваться колдовством? - спросил я с большой
надеждой.
- Не будь глупым. Никакое колдовство на нее не подействует. У меня
есть другие планы. Как-нибудь я расскажу тебе о них.
- Может ли твой о_л_л_и защитить тебя от нее.
- Нет, дымок только говорит мне, что делать. А защищить себя должен я
сам.
- А как насчет мескалито? Может он защитить тебя от нее?
- Нет, мескалито - учитель, а не сила, которую можно было бы
использовать в личных целях.
- А как насчет "травы дьявола"?
- Я уже сказал, что должен защищаться, следуя указаниям своего
о_л_л_и - дымка. И настолько, насколько я знаю, дымок может сделать все.
Если ты хочешь узнать что бы то ни было в возникшем вопросе, то дымок тебе
скажет. И он даст тебе не только знания, но и средства для проведения его
в жизнь. Это самый чудесный о_л_л_и_, какого только может иметь человек.
- Является ли дымок более лучшим о_л_л_и для каждого?
- Он не одинаков для каждого. Многие его боятся и не станут касаться
его, даже приближаться к нему. Дымок, как и все остальное, не создан для
всех нас.
- Какого рода дымок он собой представляет?
- Дымок волшебников.
В его голосе было заметное преклонение. То, чего я ни разу в нем не
замечал.
- Я начну с того, что мой бенефактор сказал мне, когда начал учить
меня об этом. Хотя в то время, так же, как и ты, я, пожалуй, не мог понять
этого.
"Трава дьявола" - для тех, кто ищет силу. Дымок для тех, кто хочет
наблюдать и видеть. И, по-моему, дымок не имеет равных. Если однажды
человек вступил в его владения, то любая другая сила оказывается под его
командой. Это чудесно. Конечно, это потребует всей жизни. Уходят годы
только на знакомство с его двумя жизненными частями: трубкой и курительной
смесью. Трубка была дана мне моим бенефактором, и после столь долгого
обращения с ней, она стала моей. Она вросла в мои руки. Передать ее в твои
руки, например, будет действительно задачей для меня и большим достижением
для тебя, если ты добьешься успеха. Трубка будет чувствовать напряжение от
того, что ее держит кто-то другой; если один из нас сделает ошибку, то не
будет никакого способа предотвратить то, что трубка сама по себе
расколется или выскользнет своей силой из наших рук и разобьется, даже,
если она упадет на кучу соломы. Если это когда-нибудь случится, это будет
означать конец для нас обоих. В особенности для меня. Невероятными путями
дымок обратится против меня.
- Как он может обратиться против тебя, если это твой о_л_л_и ?
Мой вопрос, казалось, прервал поток его мыслей. Долгое время он не
отвечал.
- Трудность составных частей, - внезапно продолжил он, - делает
курительную смесь одной из самых опасных субстанций, какие я знаю. Никто
не может приготовить ее без того, чтобы не быть пораженным. Она смертельно
ядовита для каждого, кроме протеже дымка. Трубка и смесь требуют самой
интимной заботы. И человек, пытающийся учиться, должен подготовить себя,
ведя усердную, спокойную жизнь. Его действия столь ужасающи, что лишь
очень сильный человек может выдержать даже небольшую затяжку. Все пугает и
запутывает сначала, но каждая следующая затяжка проясняет вещи. И внезапно
мир открывается заново. Невообразимо. Когда это случится, то дымок
оказывается о_л_л_и этого человека. Он открывает любые секреты, позволяя
ему входить в неощутимые миры.
Это величайшее качество дымка. Это его величайший дар. Он выполняет
такую функцию, не причиняя ни малейшего вреда. Я называю дымок истинным
о_л_л_и_.
Как обычно, мы сидели перед его домом, где земляной пол всегда чист и
хорошо утоптан, внезапно он поднялся и вошел в дом. Через несколько минут
он вернулся с узким свертком и снова уселся.
- Это моя трубка, - сказал он.
Он наклонился ко мне и показал мне трубку, которую было он вытащил из
чехла, сделанного из зеленой парусины. Она была, пожалуй, 22-25 см длиной.
Чубук был из красного дерева. Он был гладким, без украшений. Чашечка
трубки тоже, казалось, сделана была из дерева, но она была довольно
громоздка по сравнению с тонким чубуком. Она была гладкая до блеска,
темно-серого цвета, почти как каменный уголь.
Он подержал трубку перед моим лицом. Я думал, что он подает ее мне. Я
протянул руку, чтобы взять ее, но он быстро отдернул свою руку обратно.
- Эта трубка была дана мне моим бенефактором, - сказал он, - в свою
очередь я передам ее тебе. Но сначала ты должен знать ее. Каждый раз,
когда ты будешь приезжать сюда, я буду давать ее тебе. Начнешь с
прикосновения к ней. Держи ее очень немного сначала, пока ты и трубка не
привыкнете друг к другу. Затем положи ее в свой карман или, может, за
пазуху и, наконец, медленно и осторожно поднеси ее ко рту. Все это должно
делаться мало-помалу. Когда связь установится, ты будешь курить из нее.
Если ты последуешь моему совету и не будешь спешить, то дымок может стать
и твоим предпочитаемым о_л_л_и_.
Он вручил мне трубку, но не выпускал ее из своих рук. Я протянул
правую руку.
- Обеими руками.
Я коснулся трубки на очень короткий момент обеими руками. Он не
полностью протянул ее мне, так, что я не мог ее взять, а мог лишь
коснуться ее. Затем он спрятал ее обратно.
- Первый шаг в том, чтобы полюбить трубку. Это требует времени.
- Может трубка невзлюбить меня?
- Нет. Трубка не может невзлюбить тебя, но ты должен научиться любить
ее, чтобы к тому времени, когда ты будешь курить, трубка помогла бы тебе
не бояться.
- Что ты куришь, дон Хуан?
- Это.
Он расстегнул воротник и показал скрытый под рубашкой небольшой
мешочек, который висел у него на шее наподобие медальона. Он вынул его,
развязал и очень осторожно отсыпал на ладонь немного содержимого.
Настолько, касколько я мог судить, смесь выглядела, как тонко
натертые чайные листья, варьирующие по окраске от темно-коричневого до
светло-зеленого с несколькими пятнышками ярко-желтого.
Он возвратил смесь в мешочек обратно, закрыл его, завязал ремнем и
опять спрятал под рубашкой.
- Что это за смесь?
- Там масса вещей. Добыча всех составных частей - очень трудное
предприятие. Нужно далеко путешествовать. Маленькие грибы, необходимые для
приготовления смеси, растут только в определенное время года и только в
определенных местах.
- У тебя есть разные виды смеси для разных видов помощи, в которой у
тебя может быть нужда?
- Нет. Есть только дымок один, и нет другого, подобного ему. - он
показал на мешочек, висевший на его груди, и поднял трубку, которая у него
была зажата между колен.
- Эти двое - одно. Одно не может быть без другого. Эта трубка и
секрет этой смеси принадлежали моему бенефактору. Они были переданы ему
точно так же, как мой бенефактор передал их мне. Эта смесь, хотя ее и
трудно приготовить, восполнима. Ее секрет лежит в ее составных частях и в
способе их сбора и обработки. Трубка же - предмет на всю жизнь. За ней
следует следить с бесконечной заботой. Она прочна и крепка. Но ее никогда
не следует ни обо что ударять. Ее надо держать сухими руками. Никогда не
браться за нее, если руки потные и пользоваться ею лишь находясь в

одиночестве. И никто, абсолютно никто не должен видеть ее, разве что ты
намерен ее передать этому человеку. Вот чему мой бенефактор учил меня. И
именно так я обращался со своей трубкой всю мою жизнь.
- Что случится, если ты утеряешь или сломаешь трубку?
- Я умру.
- Все трубки магов такие, как твоя?
- Не все имеют трубки, подобные моей, но я знаю некоторых, у кого они
есть.
- Можешь ли ты сам сделать трубку, такую, как эта, дон Хуан? -
настаивал я. - Предположим, что ты не имел бы ее. Как бы ты передал мне
трубку, если бы ты хотел это сделать?
- Если бы у меня не было трубки, то я бы не мог; да и не захотел бы
тебе ее передать. Я бы дал тебе взамен что-нибудь еще.
Казалось, что он почему-то мною недоволен. Он положил свою трубку
очень осторожно в чехол, который, должно быть, имел вкладыш из мягкого
материала, потому что трубка, которая входила в чехол, скользнула внутрь
очень мягко. Он пошел в дом убирать трубку.
- Ты не сердишься на меня, дон Хуан? - спросил я, когда он вернулся.
Он, казалось, удивился моему вопросу.
- Нет. Я никогда ни на кого не сержусь. Никто из людей не может
сделать ничего достаточного и важного для этого. На людей сердишься, когда
чувствуешь, что их поступки важны. Ничего подобного я больше не чувствую.

26 декабря 1961 года.
Специальное время для пересадки "саженца", как дон Хуан называл
корень, не было установлено, хотя предполагалось, что это будет следующий
шаг в приручении силы растения.
Я прибыл в дом дона Хуана в субботу, 23 декабря, сразу после обеда.
Как обычно, мы некоторое время сидели в молчании. День был теплый и
облачный. Прошли уже месяцы с тех пор, как он дал мне первую порцию.
- Время вернуть траву земле, - сказал он внезапно. - но сначала я
собираюсь устроить защиту для тебя. Ты будешь держать ее и охранять ее, и
никто, кроме тебя одного, не должен ее видеть. Поскольку я собираюсь
устанавливать ее, то я тоже увижу ее. Это нехорошо, потому что, как я уже
говорил тебе, я не поклонник "травы дьявола", мы с тобой не одно и то же.
Но моя память долго не проживет, я слишком стар. Ты должен охранять ее от
глаза других, на то время, пока длится их память об увиденном, сила защиты
подпорчена. - Он пошел в свою комнату и вытащил три узла из-под старой
соломенной циновки. Он вернулся на веранду и уселся.
После долгого молчания он открыл один узел. Это было женское растение
дурмана, которое он нашел вместе со мной. Все листья, цветы и семенные
коробочки, которые он сложил ранее, были сухими. Он взял длинный кусок
корня в форме игрек и вновь завязал узел.
Корень высох и сморщился, и складки коры широко отставали и
топорщились. Он положил корень к себе на колени, открыл свою кожаную сумку
и вынул нож. Он держал корень сухой передо мной.
- Эта часть для головы, - сказал он и сделал первый надрез на хвосте
игрека, который в перевернутом виде напоминал человека с расставленными
ногами.
- Это для сердца, - сказал он и надрезал вблизи соединения игрека.
Затем он обрезал концы корня, оставил примерно по 7-8 см на каждом
отростке. Затем медленно и терпеливо он вырезал фигурку человека.
Корень был сухой и волокнистый. Для того, чтобы вырезать из него, дон
Хуан сделал два надреза, он разворошил и уложил волокна на глубину
надрезов. Тем не менее, когда он перешел к деталям, то он придал форму и
кистям рук. Окончательным продуктом была вытянутая фигура человека со
сложенными на груди руками и кистями рук, сплетенными в замок.
Дон Хуан поднялся и прошел в голубой агаве, которая росла перед домом
рядом с верандой. Он взял твердый шип одного из центральных мясистых
листьев, нагнул его и повернул 3-4 раза. Круговое движение почти отделило
шип от листа. Он повис. Дон Хуан взял между зубами и выдернул. Шип вышел
из мякоти листа, таща за собой хвост белых нитевидных волокон, сросшихся с
деревянным шипом длиной около 60 см. Все еще держа шип между зубами, дон
Хуан скрутил волокна вместе между ладонями и сделал шнур, который он
обернул вокруг ног фигурки, чтобы свести их вместе. Он обматывал нижнюю
часть фигурки, пока шнур весь не кончился. Затем очень ловко он приделал
шип, как копье, к передней части фигурки, под сложенными руками так, что
острый конец выступил из сцепленных ладоней. Он вновь использовал зубы и,
осторожно потянув, вытащил почти весь шип. Он выглядел, как длинное копье,
выступающее из груди фигурки. Не глядя больше на фигурку, дон Хуан положил
ее в свою кожаную сумку. Казалось, усилия измуччили его. Он растянулся на
веранде и заснул.
Было уже темно, когда я проснулся. Мы поели из припасов, что я привез
ему, и еще немного посидели на веранде. Затем дон Хуан пошел за дом, взяв
с собой три узла. Он нарубил веток и сухих сучьев и развел костер. Мы
удобно уселись перед огнем, и он открыл все свои три узла. Кроме того, в
котором были сухие части женского растения, там был другой, содержащий
все, что осталось от мужского растения, и третий толстый узел с зелеными
свежесрезанными листьями дурмана.
Дон Хуан пошел в свинарник и вернулся с каменной ступкой, очень
глубокой, похожей скорее на горшок, с мягко закругленным дном. Он сделал
небольшое углубление и твердо установил ступку на земле. Он подбросил
сучьев в костер, затем взял два узла с сухими частями мужского и женского
растений и все сразу высыпал в ступку. Он встряхнул материю, чтобы
убедиться, что все остатки растений упали в ступку. Из третьего узла он
извлек два свежих куска дурмана.
- Я хочу приготовить их специально для тебя, - сказал он.
- Что это за приготовления, дон Хуан?
Одна из этих частей происходит от женского растения, другая - от
мужского. Это единственный случай, когда эти два растения должны быть
положены вместе. Это части корня с глубины один ярд.
Он растирал их в ступке равномерными ударами пестика. Делая это, он
пел тихим голосом, который звучал, как безритменный монотонный гул. Слов я
не мог разобрать. Он был полностью погружен в работу.
Когда корни были окончательно раздроблены, он вынул из свертка
немного листьев дурмана. Они были чистыми и свежесрезанными, без единой
дырочки или щербинки, проеденной гусеницами. Он бросал их в ступку по
одному. Он взял горсть цветов дурмана и также бросил их в ступку по
одному. Я насчитал 14 каждого; затем он достал свежие зеленые семенные
коробочки, еще не раскрывшиеся и со всеми своими шипами. Я не мог
сосчитать их, так как он бросал их в ступку все сразу, но я считаю, что их
тоже было 14. Он добавил три стебля дурмана без листьев. Они были
темно-красными и чистыми, и, казалось, принадлежали большим растениям,
судя по их многочисленным ответвлениям.
После того, как все было положено в ступку, он растер все это в кашу
равномерными ударами. В определенный момент он наклонил ступку и рукой
переложил всю смесь в старый горшок.
Он протянул руку мне, и я решил, что он просит ее вытереть. Вместо
этого он взял мою левую руку и очень быстрым движением разделил средний и
безымянный пальцы настолько широко, насколько мог. Затем концом своего
ножа он уколол меня как раз между пальцами и порезал кожу вниз по
безымянному пальцу. Он действовал с такой легкостью и скоростью, что,
когда я отдернул руку, она уже была глубоко порезана и кровь обильно
лилась.
Он опять схватил мою руку, положил ее над горшком и помассировал ее,
чтобы вылить побольше крови.
Моя рука онемела. Я был в состоянии шока: странно холодный и
напряженный, с давящим ощущением в груди и в ушах. Я почувствовал, что
соскальзываю с места, где сидел. Я падал в обморок.
Он опустил мою руку и перемешал содержимое горшка. Когда я очнулся от
шока, я был действительно сердит на него. Мне понадобилось довольно много
времени, чтобы прийти в себя полностью.
Он положил вокруг костра три камня и поместил на них горшок. Ко всей
этой смеси он добавил что-то, что я принял за большой кусок столярного
клея, и большой ковш воды, затем оставил все это кипеть.
Растени дурмана имеют сами по себе специфический запах. В объединении
со столярным клеем, который начал издавать большую вонь, когда смесь
закипела, они создали столь насыщенные испарения, что я с трудом сдерживал
рвоту.
Смесь кипела долго в то время, как мы сидели неподвижно перед ней.
Временами, когда ветер гнал испарения в мою сторону, вонь обволакивала
меня, и я задерживал дыхание, чтобы избежать ее. Дон Хуан открыл свою
кожаную сумку и вытащил фигурку. Он осторожно передал ее мне и велел
положить в горшок, но не обжечь пальцев. Я дал ей мягко соскользнуть в
кипящую воду. Он вынул свой нож и какую-то секунду я думал, что он опять
собирается меня резать; вместо этого он концом своего ножа подтолкнул
фигурку и утопил ее.
Он еще некоторое время наблюдал, как кипит вода, а затем начал
чистить ступку. Я помогал ему. Когда мы закончили, он прислонил ступку и
пестик к ограде. Мы вошли в дом, а горшок оставался на камнях всю ночь.
На следующее утро, на рассвете, дон Хуан велел мне вытащить фигурку
из клея и повесить ее на крыше, лицом к востоку, чтобы она сохла на
солнце. К полудню она стала твердой, как проволока. Жара высушила клей, и
зеленый цвет листьев смешался с ним. Фигурка имела стеклянный голубой
блеск.
Дон Хуан попросил меня снять фигурку. Затем он вручил мне кожаную
сумку, которую он сделал из старой кожаной куртки, которую я когда-то
привез ему. Сумка выглядела точно так же, как и его собственная.
Едиственное различие было в том, что его сумка была из мягкой желтой кожи.
- Положи свое "изображение" в сумку и закрой ее, - сказал он. Он не
смотрел на меня и намеренно отвернул голову. Когда я спрятал фигурку в
сумку, он дал мне авоську и велел положить в нее глиняный горшок. Он
подошел к моей машине, взял ветку у меня из рук и прикрепил ее к машине в
висячем положении.
- Пойдем со мной, - сказал он.
Я последовал за ним. Он обошел вокруг дома, сделав полный оборот. Он
постоял у веранды и еще раз обошел дом, на этот раз в обратную сторону,
против часовой стрелки, и снова вернулся на веранду. Некоторое время он
стоял неподвижно и затем сел.
Я уже привык верить, что все, что он делает, имеет значение. Я гадал
о том, какое имеет значение кружение вокруг дома, когда он сказал:
- Хей! Я забыл, куда я ее поставил.
Я спросил его, что он ищет. Он сказал, что забыл, куда положил
саженец, который я должен пересадить. Мы еще раз обошли вокруг дома,
прежде чем он вспомнил, куда он положил саженец. Он показал мне маленькую
стеклянную кружку на дощечке, прибитой под крышей. В кружке была вторая
половина порции корня дурмана. Саженец пустил отростки листьев на своем
верхнем конце. В кружке было немного воды, но земли не было.
- Почему там совсем не положено земли? - спросил я.
- Не все почвы одинаковы, а "трава дьявола" должна знать только ту
землю, на которой она будет расти. А сейчас время вернуть ее земле прежде,
чем ее успеют испортить гусеницы.
- Может, посадим ее здесь перед домом? - спросил я.
- Нет, нет! Не тут поблизости. Она должна быть возвращена на то
место, которое тебе нравится.
Но где же я смогу найти место, которое мне нравится?
- Я этого не знаю. Ты можешь посадить ее всюду, где захочешь. Но за
ней надо смотреть и ухаживать, потому что она должна жить, чтобы ты имел
ту силу, в которой ты нуждаешься. Если она погибнет, то это будет значить,
что она тебя не хочет и ты не должен ее больше беспокоить. Это значит, что
ты не будешь иметь над ней власти. Поэтому ты должен ухаживать за ней и
смотреть за ней, чтобы она росла. Однако, ты не должен ей надоедать.
- Почему?
- Потому что, если она не захочет расти, то бесполезно с ней делать
что-либо. Но с другой стороны, ты должен доказать, что ты заботишься о
ней. Это следует делать регулярно, пока не появятся семена. После того,
как первые семена опадут, мы будем уверены, что она хочет тебя.
- Но, дон Хуан, это же невозможно для меня, смотреть за корнем так,
как ты хочешь.
- Если ты хочешь силы, то тебе придется это сделать. Другого выхода
нет.
- Может быть, ты посмотришь за ней, пока я отсутствую, дон Хуан?
- Нет! Нет! Я не могу этого сделать. Каждый должен сам выращивать
свой корень. У меня есть свой. Теперь ты должен иметь свой. И не раньше,
чем он даст семена, можешь себя считать готовым к учению.
- Как ты думаешь, где я смогу посадить ее?
- Это уж тебе одному решать. Никто не должен знать это место, даже я.
Только так можно делать посадку. Никто, совершенно никто не должен знать,
где ты его посадишь. Если незнакомец пойдет за тобой и увидит тебя, бери
росток и беги на другое место. Он может причинить тебе невообразимый вред,
манипулируя ростком. Он может искалечить или убить тебя. Вот почему даже я
не должен знать, где находится твое растение.
Он вручил мне кружку с ростком.
- Бери его теперь.
Я взял кружку, и потом он почти потащил меня к машине.
- Теперь тебе надо уезжать. Поезжай и выбери место, где ты посадишь
росток. Выкопай глубокую яму в почве, неподалеку от воды. Помни, что она
должна быть неподалеку от воды, чтобы расти. Копай яму только руками,
пусть хоть до крови их раздерешь. Помести росток в центр ямы и сделай
вокруг него пирамидку. Затем полей его водой. Когда вода впитается, засыпь
яму мягкой землей. Следующее выбери место в двух шагах от ростка в
юго-восточном направлении. Выкопай там вторую глубокую яму, также руками и
вылей в нее все, что есть в горшке. Затем разбей горшок и глубоко закопай
его в другом месте, далеко от своего ростка. Похоронив горшок, возвращайся
к своему ростку и еще раз полей его. Затем вынь свое изображение и, держа
его между пальцами там, где у тебя свежая рана и стоя на том месте, где ты
похоронил клей, слегка тронь росток острой иглой фигурки. Четыре раза
обойди росток, каждый раз останавливаясь на том месте, чтобы коснуться
головы.
- Следует ли мне придерживаться какого-то определенного направления?
- Любой направление годится. Но ты должен _в_с_е _в_р_е_м_я
п_о_м_н_и_т_ь_, в каком направлении ты закопал клей и в каком направлении
ты пошел вокруг ростка. Касайся ростка острием слегка каждый раз, кроме
последнего, когда ты должен уколоть его глубоко. Но делай это осторожно.
Встань на колени, чтобы рука не дрогнула, потому что ты должен не сломать
острие и не оставить его в ростке. Если ты сломаешь острие - с тобой
покончено. Корень тебе не годится.
- Надо ли мне говорить какие-нибудь слова, когда буду ходить вокруг
ростка?
- Нет. Я сделаю это за тебя.

27 января 1962 года.
Этим утром, как только я вошел в его дом, дон Хуан сказал мне, что он
собирается показать мне, как готовить курительную смесь.
Мы пошли в холмы и далеко углубились в один из каньонов. Он
остановился возле высокого тонкого куста, чей цвет заметно контрастировал
с окружающей растительностью. Чапараль вокруг куста был желтоватым, тогда
как куст был ярко-зеленым.
- С этого деревца ты должен собрать листья и цветы, - сказал он. -
время нужное для этого: день всех душ.
Он вынул нож и срезал конец тонкой ветви. Он выбрал другую подобную
же веточку и тоже срезал у нее верхушку. Он повторил это действие, пока у
него в руках не оказалась горсть верхушек тонких веточек. Затем он сел на
землю.
- Смотри сюда, - сказал он. - я срезал все эти ветки выше развилки,
созданной двумя или более стеблями с листьями. Видишь? Они все одинаковы.
Я использовал только верхушку каждой ветви, где листья свежие и нежные.
Теперь нам надо найти тенистое место.
Мы шли, пока он не нашел то, что искал. Он вытащил тонкий длинный
шнурок из своего кармана и привязал его к стволу и нижним ветвям двух
кустов, сделав наподобие бельевой веревки, на которую повесил веточки,
срезами вверх. Он расположил их вдоль шнурка равномерно: подвешенные за
развилки между листьями и стеблем, они напоминали длинный ряд всадников в
зеленой одежде.
- Следует смотреть, чтобы листья сохли в тени, - сказал он. - место
должно быть потайным и труднодоступным. Таким образом листья защищены. Их
следует ставить сушить в таком месте, где их почти невозможно найти. После
того, как они высохнут, их следует положить в кувшин и запечатать.
Он снял листья со шнурка и забросил их в ближайший куст. Очевидно, он
хотел мне показать лишь процедуру.
Мы продолжали идти, и он сорвал три различных цветка, сказав, что они
также являются составными частями и должны собираться в то же самое время.
Но цветы должны быть положены в разные глиняные горшки и сохнуть в
темноте. Каждый горшок должен быть запечатанным. Он сказал, что функция
листьев и цветов в том, чтобы смягчить (подсластить) курительную смесь.
Мы вышли из каньона и пошли к руслу реки. После длинного обхода мы
вернулись к его дому. Поздно вечером мы сели в его собственной комнате,

<< Пред. стр.

страница 176
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign