LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 175
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

- "Трава дьявола" имеет четыре головы: корень, стебель с листьями,
цветы и семена. Каждая из них различна, и всякий, чьим становится ее
о_л_л_и_, должен учить о ней в этом порядке. Самая важная голова в корнях.
Сила травы дьявола покоряется через корень. Стебель и листья - это голова,
которая лечит болезни; если ее правильно использовать, то эта голова может
быть подарком для человечества. Третья голова - в цветах, и она
используется для того, чтобы сводить людей с ума, или делать их
послушными, или убивать их. Человек, у которого о_л_л_и дурмана, никогда
не принимает сам цветов, поэтому же он не принимает стебель и листья, за
исключением тех случаев, когда у него самого есть болезнь, но корни и
семена всегда принимаются, особенно семена, они являются четвертой головой
"травы дьявола" и наиболее могущественной из всех четырех.
Мой бенефактор говорил, что семена - это "трезвая голова",
единственная часть, которая может укреплять сердца людей. "Трава дьявола"
сурова со своими протеже, говорил он обычно, потому что она стремится
быстро убивать их, что она обычно и делает прежде, чем они доберутся до
секретов "трезвой головы". Имеются, однако, рассказы о людях, которые
распутали все секреты "трезвой головы". Что за вызов для человека знания?
- Твой бенефактор распутал все секреты?
- Нет, не распутал.
- Встречал ли ты кого-нибудь, кто это сделал?
- Нет. Но они жили в такое время, когда это знание было важно.
- Знаешь ли ты кого-нибудь, кто встречал таких людей?
- Нет, не знаю.
- Знал ли твой бенефактор кого-нибудь из них?
- Он знал.
- Почему он не добрался до секретов "трезвой головы"?
- Приручить "траву дьявола" в свое о_л_л_и - одна из самых трудных
задач, какие я знаю. Например, она никогда не становилась со мной одним
целым, может быть, поэтому я никогда не любил ее.
- Можешь ли ты все еще использовать ее, как о_л_л_и_, несмотря на то,
что она тебе не нравится?
- Я могу. Тем не менее, я предпочитаю не делать этого. Может, для
тебя все будет иначе.
- Почему ее называют "травой дьявола"?
Дон Хуан сделал жест безразличия, пожал плечами и некоторое время
молчал. Наконец, он сказал, что "трава дьявола" имеет и другие названия,
но их нельзя использовать, потому что произнесение имени - дело серьезное,
особенно, если учиться использовать силы о_л_л_и_.
Я спросил, почему назвать имя есть такое уж серьезное дело. Он
сказал, что имена оставляют про запас, чтобы использовать их только, когда
зовешь на помощь, в момент большого стресса и нужды, и он заверил меня,
что раньше или позже такие моменты случаются в жизни любого, кто ищет
знания.

Воскресенье, 3 сентября 1961 года.
Сегодня, после обеда дон Хуан принес с поля два растения дурмана.
Совершенно неожиданно он ввел в наш разговор тему о "траве дьявола" и
затем позвал меня пойти с ним в поле вместе, чтобы поискать ее.
Мы доехали до ближайших гор. Я достал из багажника лопату и пошел в
один из каньонов.
Некоторое время мы шли, прибираясь сквозь чапараль, который густо
разросся на мягкой песчаной почве. Дон Хуан остановился рядом с небольшим
растением с темно-зелеными листьями и большими беловатыми цветами.
- Это, - сказал он.
Он сразу же начал копать. Я попытался помочь ему, но он отказался
энергичным движением головы, продолжая копать яму по кругу вокруг
растения, яму в виде конуса, глубокую с внешнего края и горкой
поднимающуюся в центре круга. Перестав копать, он опустился перед стеблем
на колени, пальцами расчистил вокруг него мягкую землю, открыв примерно 10
см большого трубчатого раздвоенного корневища, чья толщина заметно
отличалась от толщины стебля, который был сравнительно тонким.
Дон Хуан взглянул на меня и сказал, что растение - "самец", так как
корень раздваивается как раз в той точке, где он соединяется со стеблем.
Затем он поднялся и пошел прочь, ища чего-то.
- Что ты ищешь, дон Хуан?
- Я хочу найти палку.
Я начал смотреть вокруг, но он остановил меня.
- Не ты. Ты садись вон там, - он указал на кучу камней, метров шесть
в стороне. - я сам найду.
Через некоторое время он вернулся с длинной сухой веткой. Используя
ее, как копалку, он остородно расчистил землю вокруг двух ветвей корня. Он
обнажил их на глубину примерно 60 см. Когда он стал копать глубже, почва
стала такой плотной, что было практически невозможно пробить ее палкой.
Он остановился и сел передохнуть. Я подсел к нему. Долгое время он
молчал.
- Почему ты не выкопаешь его лопатой?
- Она может порезать и поранить растение. Я должен был найти палкую
принадлежащу, этому месту, затем, чтобы, если я ударю корень, растение не
было бы таким плохим, как от лопаты или от постороннего предмета.
- Что за палку ты нашел?
- Подходит любая палка дерева паловерде. Если нет сухой, приходится
срезать свежую.
- Можно ли пользоваться веткой какого-нибудь другого дерева?
- Я сказал тебе - только паловерде и никакое другое.
- Почему это, дон Хуан?
- Потому что у "травы дьявола" очень мало друзей, и паловерде
единственное дерево в этой местности, которое соглашается с ней.
Единственная вещь, которая хватается или цепляется за нее. Если ты
поранишь корень лопатой, то "трава дьявола" не вырастет для тебя, когда ты
ее пересадишь, но если ты поранишь корень такой палкой, то возможно, что
растение даже не почувствует этого
- Что ты будешь делать с корнем?
- Я собираюсь срезать его. Ты должен отойти. Пойди и найди другое
растение и жди, пока я тебя не позову.
- Ты не хочешь, чтобы я тебе помог?
- Ты можешь мне помочь, только если я попрошу тебя об этом.
Я пошел прочь и стал высматривать другое такое растение для того,
чтобы преодолеть сильное желание подкрасться и подсмотреть за ним. Через
некоторое время он присоединился ко мне.
- Теперь поищем "самку", - сказал он.
- Как ты их различаешь?
- Самка выше и растет вверх, от земли, поэтому она выглядит, как
маленькое деревце. Самец широкий, разрастается из земли и выглядит более,
как густой куст (куст коки). Когда мы выкопаем самку, то ты увидишь, что
она имеет единое корневище, которое идет довольно глубоко, прежде чем

раздвоится. Самец, напротив, имеет раздвоенное корневище прямо от самого
стебля.
Мы вместе осмотрели поле дурмана. Затем, указав на одно растение, он
сказал:
- Это самка.
И он начал выкапывать ее так же, как и первое растение. Как только он
очистил корень, я смог увидеть, что он соответствует его предсказанию. Я
опять покинул его, когда он был готов срезать корень.
Когда мы пришли к нему домой, он развязал узел, в который положил
растения дурмана. Он взял более крупное, самца, первым и обмыл его в
большом металлическом тазу. Очень осторожно он очистил почву с корня,
стебля и листьев. После этой кропотливой чистки он отрезал корень от
стебля, сделав поверхностный надрез по окружности в месте их соединения,
используя короткий, зазубренный нож, и затем разломил их.
Он взял стебель и разложил все его части на отдельные кучки листьев,
цветов и колючих семенных коробочек. Он отбрасывал все, что было сухим или
испорченным червями, оставляя лишь целые части. Он связал вместе две ветви
корня двумя бечевками, сломал их пополам, сделав поверхностный разрез в
месте их соединения, и получил два куска корня нужного размера.
Затем он взял кусок грубой материи и поместил в нее сначала два куска

корня, связанные вместе. На них он положил листья аккуратной пачкой, затем
цветы, семена и стебель. Он сложил материал и связал в узел концы.
Он повторил все то же самое со вторым растением, самкой, за
исключением того, что, дойдя до корня не разрезал ее, а оставил развилку
целой, как перевернутую букву игрек. Затем он положил все части растения в
другой матерчатый узел.
Когда он все это закончил, было уже темно.

Среда, 6 сентября 1961 года.
Сегодня, в конце дня мы вернулись к разговору о "траве дьявола".
- Я думаю, мы должны опять заняться этой травой, - внезапно сказал
дон Хуан.
После вежливого молчания я спросил его:
- Что ты собираешься делать с растениями?
- Растения, которые я выкопал и срезал - мои, - сказал он. - Это все
равно, как если бы они были мной. С их помощью я собираюсь учить тебя пути
приручения "травы дьявола".
- Как ты собираешься это делать?
- "Траву дьявола" делят на порции. Каждая из этих порций различна.
Каждая имеет свою уникальную службу и предназначение.
Он открыл свою левую руку и отмерил на полу расстояние от конца
большого пальца до конца безымянного.
- Это моя порция. Ты будешь отмерять своей рукой. Теперь, чтобы
установить доминирование над травой, ты должен начать с первой порции. Но,
поскольку я привел тебя к ней, ты должен будешь принять первую порцию от м
о е г о растения. Я отмерил ее для тебя, поэтому это порция, которую ты
должен принять вначале, в действительности - моя.
Он вошел внутрь дома и вынес матерчатый сверток. Он сел и открыл его.
Я заметил, что это было мужское растение. Я заметил также, что там был
лишь один кусок корня. Он взял эитот кусок, который остался от
первоначальных двух и подержал его перед моим лицом.
- Это твоя порция, - сказал он. - Я дам ее тебе. Я отрезал ее сам для
тебя. Я отмерил ее, как свою собственную: теперь я даю ее тебе.
На секунду у меня мелькнула мысль, что я должен буду грызть ее, как
морковку, но он положил ее внутрь маленького хлопчатобумажного мешка.
Он пошел к задней половине дома, сел там, скрестив ноги, и круглым
пестом стал раздавливать корень внутри мешка. Плоский камень служил ему
ступой. Время от времени он мыл оба камня и воду сохранял в небольшом
плоском деревянном сосуде, долбленом. Работая, он пел неразборчивую песню
очень мягко и монотонно. Когда он размозжил корень в мягкую кашу внутри
мешка, он положил мешок в деревянный сосуд. Туда же он положил каменные
ступу и пестик, наполнил сосуд водой и отнес его к забору, поставив внутрь
какой-то сараюшки, вроде свиного хлева.
Он сказал, что корень должен мокнуть всю ночь и должен быть оставлен
вне дома, чтобы он схватил ночной ветер.
- Если завтра будет солнечный жаркий день, то это будет отличным
знаком, - сказал он.

Воскреченье, 10 сентября 1961 года.
Четверг, 7 сентября, был очень ясным и жарким. Дон Хуан казался очень
доволен хорошим знаком и несколько раз повторил, что "траве дьявола" я,
видимо, нравлюсь. Корень мок всю ночь, и около десяти часов утра мы пошли
к задней половине дома. Он взял сосуд из хлева, поставил его на землю и
сел рядом с ним. Он взял мешок и потер его о дно сосуда. Он поднял его
немного над водой и отжал вместе с содержимым, затем бросил мешок в воду.
Он повторил эту процедуру три раза. Затем отжал мешок и бросил его в
хлеву, оставив сосуд на жарком солнце.
Спустя два часа мы опять пришли туда. Он принес с собой среднего
размера чайник с кипящей желтоватой водой. Он очень осторожно наклонил
сосуд и слил верхнюю воду, оставив густой осадок накопившийся на дне. Он
вылил кипящую воду на осадок и опять поставил сосуд на солнце. Такая
процедура повторялась три раза с интервалами более часа.
Наконец, он вылил большую часть воды, наклонил сосуд под таким углом,
чтобы он освещался изнутри вечерним солнцем, и покинул его.
Когда через несколько часов мы вернулись, было уже темно, на дне
сосуда был слой каучуковой субстанции. Она напоминала слой недоваренного
крахмала, беловатый или светло-серый. Пожалуй, там была полная чайная
ложка его. Я вынул кусочек почвы, который ветер набрасывал на осадок. Он
засмеялся надо мной.
- Эти маленькие кусочки никому не могут повредить.
Когда закипела вода, он налил около чашки ее в сосуд. Это была та же
самая вода, желтоватая, которой он пользовался раньше. Она растворила
осадок, образовав раствор, похожий на молоко.
- Что это за вода, дон Хуан?
- Вода из фруктов и цветов того каньона.
Он вылил содержимое деревянного сосуда в старую глиняную чашку,
похожую на цветочный горшок. Оно все еще было горячим, ноэтому он дул,
чтобы остудить его. Он попробовал его сам и затем протянул кружку мне.
- Пей теперь, - сказал он.
Я автоматически взял кружку и без размышления выпил всю воду. На вкус
она была горьковата, хотя горечь была едва заметная. Что было очень
заметно, так это пикантный вкус воды. Она пахла тараканами.
Почти тотчас я начал потеть. Я очень разогрелся, и кровь прилила у
меня к голове. Я увидел перед глазами красное пятно и мышцы живота начали
сокращаться у меня болезненными спазмами. Через некоторое время, хотя я
уже совсем не чувствовал болей, мне стало холодно, и я буквально обливался
потом.
Дон Хуан спросил, не вижу ли я черноты или черного пятна перед
глазами. Я сказал ему, что вижу все в красном цвете.
Мои зубы стучали из-за неконтролируемой нервозности, которая
накатывалась на меня волнами, как бы излучаясь из середины моей груди.
Затем он спросил, не боюсь ли я. Его вопросы казались мне не имеющими
никакого значения. Я сказал ему, что я, очевидно, боюсь. Но он спросил
меня опять, не боюсь ли я ее. Я не понимал, о чем он говорит, и сказал
"да". Он засмеялся и сказал, что в действительности я не боюсь. Он
спросил, продолжаю ли я видеть красное. Все, что я видел, так это
громадное красное пятно перед моими глазами.
Через некоторое время я почувствал себя лучше. Нервные спазмы
постепенно прекратились, оставив лишь приятную усталость и сильное желание
спать. Я не мог держать глаза открытыми, хотя все еще слышал голос дона
Хуана. Я заснул. Мое ощущение погруженности в глубокий красный цвет
оставалось всю ночь. Я даже видел сны красного цвета. Я проснулся в
воскресенье около трех часов дня. Я проспал почти двое суток. У меня
слегка болела голова, был неспокоен желудок, и были очень острые,
перемещающиеся боли в кишечнике. За исключением этого, все остальное было
как при обычном пробуждении. Я нашел дона Хуана, дремлющего перед своим
домом. Он улыбнулся мне.
- Все прошло хорошо позапрошлым вечером, - сказал он. - Ты видел
красный цвет, а это все, что было важно.
- Что было бы, если бы я не видел красного?
- Ты бы видел черное, а это плохой знак.
- Почему это плохо?
- Когда человек видит черное, то это значит, что он не создан для
"травы дьявола". Его будет рвать черным и зеленым.
- Он умрет?
- Я не думаю, чтоб кто-либо умер, но он будет долгое время болеть.
- Что случиться с теми, кто видит красное?
- Их не рвет, и корень дает им эффект приятного, и это значит, что
они сильны и имеют насильственную натуру, то, что любит "трава дьявола".
Таким образом, она принимает. Единственный плохой момент в том, что люди
кончают тем, что становятся рабами "травы дьявола", в обмен на силу,
которую она дает им. Но это вопросы, над которыми мы не имеем контроля.
Человек живет только для того, чтобы учиться. И если он учится, так это
потому, что такова природа его судьбы для хорошего или для плохого.
- Что мне надо делать дальше, дон Хуан?
- Теперь ты должен посадить отросток, который я отрезал от второй
половины первой порции корня. Ты принял половину его позапрошлой ночью, и
теперь вторая половина должна быть посажена в землю. Она должна вырасти и
принести плоды прежде, чем ты сможешь предпринять действительные шаги к
приручению ее.
- Как я буду приручать ее?
- "Трава дьявола" приручается только через корень. Шаг за шагом ты
должен изучить все секреты корня каждой порции. Ты должен принимать их для
того, чтобы изучить секреты и завоевать силу.
- Всякая порция приготавливается так же, как ты приготовил первую?
- Нет, каждая порция различна.
- Каков специфический эффект каждой порции?
- Я уже сказал, каждая порция учит разным формам силы. То, что ты
принял позапрошлой ночью, было ничто. Каждый может это сделать. Но только
брухо может принимать более глубокие порции. Я не могу сказать тебе, что
они делают, так как я еще не знаю, примет ли она тебя. Мы должны
подождать.
- Когда же ты расскажешь мне?
- Как только первое растение вырастет и принесет плоды.
- Если первая порция может приниматься всеми, то для чего же она
используется?
- В разведенном виде она хороша для любых дел человечества. Для
стариков, которые потеряли жизненную силу, или для молодых людей, которые
ищут приключения, или даже для женщин, которые хотят страсти.
- Ты сказал, что корень используется только для достижения силы, но я
вижу, что он используется и для других целей, помимо силы. Прав ли я?
Он очень долго смотрел на меня проницательным взглядом, который
раздражал меня. Я чувствовал, что мой вопрос его рассердил, но не мог
понять, почему.
- "Трава дьявола" используется только для достижения силы, - сказал
он, наконец, сухим жестким тоном. - Человек, который хочет вернуть свою
жизненную силу, молодые люди, которые ищут испытаний, голода и усталости,
человек, который хочет убить другого человека, женщина, которая хочет
разгореться страстью, - все они желают силу. И "трава дьявола" даст им ее.
Ты чувствуешь, что она тебе нравится? - спросил он после паузы.
- Я чувствую странный подъем сил, - сказал я, и это было правдой. Я
заметил это еще при пробуждении, и это чувство сохранилось и потом. Это
было очень выраженное ощущение неудобства и неусидчивости, все мое тело
двигалось и вытягивалось с необычайной легкостью. Мои руки и ноги зудели,
мои плечи, казалось, раздались, мышцы моей спины и шеи вызывали желание
потереться о деревья или потолкать их. Я чувствовал, что могу разрушить
стену, если бодну ее.
Мы больше не разговаривали. Некоторое время мы сидели на веранде. Я
заметил, что дон Хуан засыпает. Он несколько раз "клюнул носом", затем
просто вытянул ноги, лег на пол, положил руки за голову и заснул.
Я поднялся и пошел за дом, где и сжег избыток энергии, очистив двор
от мусора. Я запомнил, что когда-то он сказал мне, что был бы рад, если бы
я помог ему убрать мусор.
Позднее, когда он проснулся и пришел за дом, я был более расслаблен.
Мы сели за еду, и в процессе еды он три раза спрашивал меня, как я себя
чувствую. Поскольку это было редкостью, я, наконец, спросил:
- Почему тебя заботит мое самочувствие, дон Хуан? Уж не ожидаешь ли
ты, что у меня будет плохая реакция на то, что я выпил сок?
Он засмеялся. Я думал, что он действует, как проказливый мальчишка,
который подстроил какую-то каверзу и время от времени проверяет, нет ли
уже результата. Все еще смеясь, он сказал:
- Ты не выглядишь больным. Совсем недавно ты даже говорил грубо со
мной.
- Я не делал этого, - запротестовал я. - Я вообще не помню случая,
чтобы я с тобой так разговаривал.
Я был очень уверен на этот счет, так как вообще не помнил, чтобы я
когда-нибудь был раздражен доном Хуаном.
- Ты выступил в ее защиту, - сказал он.
- В чью защиту?
- Ты защищал "траву дьявола". Ты уже говорил, как влюбленный.
Я собирался еще более энергично протестовать против этого, но
остановился.
- Я действительно не отдавал себе отчета, что защищаю ее.
- Конечно, не отдавал. Ты даже не помнишь того, что говорил, так?
- Нет, не помню. Признаю это.
- Вот видишь, "трава дьявола" такая. Она подбирается к тебе, как
женщина, ты даже не замечаешь этого. Все, чему ты уделяешь внимание, так
это тому, что дает хорошее самочувствие и силу: мышцы надуваются жизненной
силой, кулаки чешутся, подошвы ног горят желанием затоптать кого-нибудь.
Когда человек знает ее, то он действительно становится полон ухищрений.
Мой бенефактор обычно говорил, что "трава дьявола" держит людей, которые
хотят силы, и избавляется от тех, кто не умеет ею владеть. Но тогда сила
была более обычна, ее искали более активно. Мой бенефактор был
могущественным человеком и согласно тому, что он мне рассказывал, мой
бенефактор был еще более одарен, в смысле преследования силы. Но в те дни
было больше причин быть могущественным.
- Ты думешь, что в наши дни нет причин для приобретения силы?
- Для тебя сейчас сила хороша. Ты молод. Ты не индеец. Возможно,
трава дьявола будет доброй. Тебе она, как будто нравится. Она заставляет
тебя чувствовать себя сильным. Я все это чувствовал и сам. И все же она
мне не понравилась.
- Можеть ты сказать, почему, дон Хуан?
- Мне не нравится ее сила. Для нее больше нет применения. В другие
времена, вроде тех, о которых рассказывал мне мой бенефактор, был смысл
искать могущества. Люди делали феноменальные дела, их почитали за их силу,
их боялись и уважали за их знание. Мой бенефактор рассказывал мне о
поистине феноменальных делах, которые выполнялись давным-давно. Но теперь
мы, индейцы, не ищем более этой силы. В наше время индейцы используют
листья и цветы для других дел. Они даже говорят, что это лечит их нарывы.
Но они не ищут больше ее силы, силы, которая действует, как магнит, все
более мощный и все более опасный для обращения, по мере того, как корень
уводит нас все глубже в землю. Когда доходишь до глубины 4-х ярдов а
говорят, некоторые люди это делают, то находишь трон постоянной силы, силы
без конца. Очень редкие люди делали это в прошлом, и никто не делает этого
теперь. Я говорю тебе, что сила "травы дьявола" мало по малу утратила
интерес к себе. Я сам не ищу ее, и все ж, одно время, когда я был твоего
возраста, я тоже чувствовал, как она разбухала внутри меня. Я чувствовал
себя, как ты сегодня, но только в пятьсот раз сильнее. Я убил человека
одним ударом руки. Я мог бросать валуны, огромные валуны, которые даже
двадцать человек не могли поднять. Раз я подпрыгнул так высоко, что сорвал
верхние листья с верхушек самых высоких деревьев. Но все это было не
нужно. Все, что я делал - это пугало индейцев, только остальные, кто
ничего не знал об этом, не верили этому. Они видели или сумасшедшего
индейца, или что-то движущееся у вершин деревьев.
Мы долгое время молчали. Мне нужно было что-то сказать.
- Было совсем по-другому, когда были люди в мире, - продолжал он, -
люди, которые знали, что человек может быть горным львом или птицей, или,
что человек может просто летать. Так что я больше не использую "траву
дьявола". Для чего? Чтобы пугать индейцев?
Я видел его печальным и глубокое сочувствие наполнило меня. Я хотел
что-то сказать ему, даже если бы это была банальность.
- Дон Хуан, может быть, это судьба всех людей, которые хотят знать?
- Может быть, - сказал он спокойно.

23 нояюря 1961 года.
Я не увидел дона Хуана сидящим на своей веранде, когда я подъехал. Я
подумал, что это странно. Я громко позвал его, и его невестка вышла из
дома.
- Он внутри, - сказала она.
Оказалось, что он несколько недель тому назад вывихнул себе
щиколотку. Он сделал себе сам "гипсовую повязку", смочив полосы материи в
кашице, изготовленной из кактуса и толченой кости. Материя, туго обернутая
вокруг щиколотки, высохла в легкий и гладкий панцирь. Повязка имела
твердость гипсовой, но не имела ее громоздкости.
- Как это случилось? - спросил я.
Его невестка, мексиканка из Юкатана, которая за ним ухаживала,
ответила мне:
- Это был несчастный случай. Он упал и чуть не сломал себе ногу.
Дон Хуан засмеялся и подождал, пока женщина вышла из дома, прежде чем
ответить.
- Несчастный случай, как бы не так. У меня есть враг поблизости.
Женщина, "Ла Каталина". Она толкнула меня в момент слабости, и я упал.
- Зачем она это сделала?
- Она хотела таким образом убить меня, вот зачем.
- Она была здесь, с тобой?
- Да.
- Но зачем ты позволил ей войти?
- Я не позволял. Она влетела.
- Извини, я не понял.
- Она - черный дрозд. И очень успешно. Я был застигнут врасплох. Она
пыталась покончить со мной в течение долгого времени. В этот момент она
действительно близко подошла.

<< Пред. стр.

страница 175
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign