LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 17
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

начал окутывать меня. Мне удалось разогнать дымку в памяти, но это
истощило всю мою энергию. Мои старания привели к тому, что я стал
задыхаться и покрылся испариной.
- Что-то чуть-чуть было не одолело меня, - сказала Кэрол. Я взглянул
на ее. У нее на теле, также как и у меня, выступил пот. - Оно тебя тоже
едва не одолело. Что ты думаешь об этом?
- Все зависит от положения точки сборки, - сказал я с абсолютной
уверенностью. Она согласилась со мной.
- Это неорганические существа одерживают верх над нами, - сказала
она, дрожа. - Нагваль предупреждал, что это будет ужасно, но я никогда не
могла подумать, что это будет так ужасно.
Я полностью согласился с ней; мы попали в отвратительную переделку,
но я не мог понять, откуда взялся весь ужас нашей ситуации. Ни я, ни Кэрол
не были уже новичками; мы наблюдали и участвовали во множестве
экспериментов, среди которых были совершенно невыносимые. Но в этой нашей
комнате, где мы находились в сновидении, было что-то невероятно страшное
для меня.
- Мы в сновидении, не так ли? - спросила Кэрол. Я подтвердил это как
нечто несомненное, хотя я бы отдал все, чтобы здесь оказался дон Хуан,
чтобы победить в этом меня самого.
- Почему я так испугалась? - спросила она меня так, будто я мог ей
это рационально объяснить.
Прежде, чем я смог подумать об этом, она сама ответила на свой
вопрос. Она сказала, что в действительности ее испугала невозможность
ощущать что-либо еще, кроме доступного органам чувств. Так бывает, когда
точка сборки не может переместиться из положения, в котором она находится
в этот момент. Она напомнила мне, что дон Хуан говорил нам о власти над
нами обыденного мира в результате того, что точка сборки неподвижно
пребывает в обычном месте. Именно эта неподвижность точки сборки делает
наше ощущение мира настолько самодостаточным и тягостным, что мы не можем
выйти за его пределы. Кэрол также напомнила мне еще об одной вещи, о
которой ей говорил нагваль: если мы хотим преодолеть эту самодовлеющую
силу, мы должны рассеять туман, то есть сместить точку сборки с помощью
намерения изменить ее местоположение.
Раньше я никогда не понимал, что дон Хуан имел ввиду, произнося эти
слова. Но я постиг смысл этого, поскольку должен был перевести свою точку
сборки в другое положение, чтобы рассеять туман мира, в котором мы
находились и который уже начал было поглощать меня.
Кэрол и я, не говоря друг другу ни слова больше, подошли к окну и
выглянули. Мы были в сельской местности. Лунный свет озарял какие-то
низкие темные очертания жилых сооружений. Судя по всему, мы были в
подсобном помещении или кладовой большого сельского дома.
- Ты помнишь, как мы здесь ложились в кровать? - спросила Кэрол.
- Я почти помню это, - сказал я, имея ввиду именно это.
Я объяснил ей, как вынужден был прилагать усилия, чтобы сохранить в
уме образ ее гостиничного номера.
- Мне пришлось делать тоже самое, - сказала она испуганным шепотом. -
Я знаю, что если мы, оказавшись здесь, потеряем память, - нам конец.
Затем она спросила меня, хочу ли я выйти из этого сарая и посмотреть,
что снаружи. Я отказался. Мое предчувствие чего то плохого было таким
сильным, что я был не в состоянии произнести ни слова. Я только покачал
головой в ответ.

- Ты во многом прав, когда не хочешь выходить отсюда, - сказала она.
- Я предчувствую, что если мы выйдем из этой лачуги, мы никогда не
вернемся назад.
Я хотел было открыть дверь и только выглянуть наружу, но она
остановила меня.
- Не делай этого, - сказала она. - Ты можешь спустить сюда что-то
снаружи.
В это время перед моим мысленным взором прошел образ ветхой клетки, в
которой мы с Кэрол находились. Все что угодно - например, открытая дверь,
- могло нарушить неустойчивое равновесие этой клетки. В тот момент, когда
я подумал об этом, у нас одновременно появилось одно и тоже стремление. Мы
так быстро сняли с себя одежду, как будто от этого зависело наша жизнь;
затем мы запрыгнули на высокую кровать, не пользуясь для этого двумя
мешками, стоящими там в качестве лестницы. Но в следующее мгновение мы
были вынуждены спрыгнуть обратно вниз.
Было очевидно, что мы с Кэрол одновременно поняли одно и тоже. Она
подтвердила мою догадку, когда сказала:
- Если мы используем что-нибудь принадлежащее этому миру, мы только
ослабляем себя. Когда я стою здесь раздетый, вдали от кровати и вдали от
окна, я без затруднений вспоминаю о том, откуда пришла. Но если я лежу на
кровати, надеваю на себя эту одежду или выглядываю в окно, я ощущаю на
себе воздействие этого мира.
Мы долго стояли в центре комнаты, прижавшись друг к другу.
Зловещее подозрение начало терзать мой ум.
- Как мы будем возвращаться в наш мир? - спросил я в надежде, что она
знает.
- Возврат в наш мир произойдет сам по себе, если мы не затеряемся в
местном тумане, - сказала она с чувством несокрушимой убежденности,
которое всегда было ей свойственно.
И она была права. Через некоторое время мы с Кэрол проснулись
одновременно в ее постели в номере гостиницы "Реджис". Было так очевидно,
что мы снова находимся в нашем обычном мире, что мы не задавали вопросов и
не сомневались в этом. Солнечный свет был ослепительным.
- Как мы вернулись оттуда? - спросила Кэрол. - Или, лучше сказать,
когда мы вернулись?
Я не знал, что ответить или что подумать. Я не был способен
размышлять и ничего не мог с собой поделать.
- Ты думаешь, мы только что вернулись? - настаивала Кэрол. - Или,
возможно, мы проспали здесь всю ночь. Смотри! На мне ничего нет. Когда мы
разделись?
- Мы разделись в том мире, - сказал я и сам удивился, услышав свой
голос.
Мой ответ, казалось, озадачил Кэрол. Она не понимающе посмотрела на
меня, а затем на свое обнаженное тело.
Мы неподвижно сидели долгое время. Нам обоим казалось, что мы
совершенно неспособны сделать над собой усилие. Но затем внезапно нас
одновременно посетила одна мысль. Мы мгновенно оделись, выскочили из
комнаты, преодолели два пролета лестницы по пути к выходу, пересекли улицу
и ворвались в гостиничный номер дона Хуана.
Нечленораздельно, задыхаясь и давая выход своим эмоциям, мы по
очереди рассказывали ему о происшедшем.
Он подтвердил наши подозрения.
- То, что вы сделали, было едва ли не самой опасной вещью, которую
можно себе вообразить, - сказал он.
Он обратился к Кэрол и сказал ей, что наши старания увенчались
одновременно полной удачей и абсолютным поражением. Мы сумели передать
сознание обыденного мира энергетическому телу, тем самым путешествуя со
своим физическим телом, но нам не удалось избежать влияния неорганических
существ. Он сказал, что сновидящие обычно переживают процесс перехода как
последовательность медленных превращений, и что им приходится при этом
несколько раз высказывать свое намерение воспользоваться осознанием как
средством передвижения. В нашем случае обошлось без этих промежуточных
шагов. Из-за вмешательства неорганических существ мы оба были с
невероятной скоростью заброшены в некоторый враждебный мир.
- Ваше путешествие стало возможным не вследствие объединенной
энергии, - продолжал он. - Что-то другое забросило вас в иной мир. Оно
подобрало для вас соответствующую одежду.
- Ты хочешь сказать, нагваль, что и одежда, и кровать, и комната
встретились на нашем пути только потому, что мы попали под влияние
неорганических существ? - спросила Кэрол.
- Еще бы! - ответил он. - Как правило сновидящие просто путешествуют.
Но ваше путешествие оказалось не таким, вы оказались рядом со сценой, на
которой состоялась представление, бывшее когда-то проклятием для магов
прошлого. Сними происходило в точности то, что случилось теперь с вами.
Неорганические существа завлекали их в миры, из которых маги не смогли
вернуться. Мне следовало бы предвидеть это, но я даже не догадывался, что
неорганические существа могут проявить свою сущность, устраивая вам такую
ловушку.
- Ты хочешь сказать, что они хотели заставить нас навсегда остаться
там? - спросила Кэрол.
- Если бы вышли из той лачуги, вы до сих пор безнадежно скитались бы
в том мире, - сказал дон Хуан.
По его словам, вследствие того, что мы перенеслись в другой мир
вместе с физическими телами, фиксация наших точек сборки на том положении,
в которое ее установили неорганические существа, была такой прочной, что
это создало нечто типа тумана, сделавшего недоступным память о мире, из
которого мы пришли. Он прибавил, что обычным следствием такой
неподвижности является невозможность возврата точки сборки в ее исходное
положение, что и происходило с магами прошлого.
- Задумайтесь над этим, - призвал он нас. - Возможно, именно это
происходит со всеми нами в этом нашем обыденном мире. Мы пребываем здесь,
и фиксация нашей точки сборки так прочна, что мы забыли, откуда мы пришли
и в чем состояла цель нашего прибытия туда.
Дон Хуан не хотел больше говорить о нашем путешествии. Я чувствовал,
что он не хочет нагонять на нас лишний страх и беспокойство. Он пошел с
нами позавтракать, хотя было уже далеко за полдень. Когда мы подходили к
ресторану, находившемуся за несколько кварталов от гостиницы по авеню
Франциско Мадеро, было уже шесть вечера. Мы с Кэрол проспали около
восемнадцати часов, - если то, что с нами происходило, можно было назвать
сном.
- Только дон Хуан был голоден. Кэрол с оттенком раздражения отметила,
что он ест, как свинья. Почти все, сидевшие за соседними столиками,
оглянулись, когда услышали смех дона Хуана.
Ночь была теплой. Звезды переполняли небо. Мы сидели на скамейке в
Пасео Аламедо. Дул мягкий ласковый ветерок.
- Есть один вопрос, не дающий мне покоя, - сказала Кэрол дону Хуану.
- Мы ведь на самом деле занимались не тем, что использовали осознание как
средство совершить путешествие, правда?
- Это правда, - сказал дон Хуан и глубоко вздохнул. - Задача состояла
в том, чтобы увильнуть от неорганических существ и не попасть к ним во
власть.
- А что нам делать теперь? - спросила она.
- Вам следует временно отложить занятия сталкингом сталкеров, пока вы
не окрепнете, - сказал он. - А может быть и так, что вам никогда не
удастся постичь это искусство. В конце концов, это не имеет значения: если
не подходит одно, подойдет другое. Магия - это бесконечное дерзание.
Он объяснил нам снова, будто пытаясь запечатлеть свои слова в нашем
уме, что для использования осознания как части окружающего мира сновидящие
прежде всего должны путешествовать в мир неорганических существ. Затем им
следует использовать эти путешествия как трамплин для накопления нужного
количества этой действительно темной энергии. После чего им следует
проявить намерение достичь других миров с помощью осознания.
- Неудача вашего путешествия объясняется тем, что у вас не было
шансов использовать для перемещения осознание, - продолжал он. - Не успели
вы оказаться в мире неорганических существ, как вас сразу же перебросило в
иной мир.
- Что бы ты нам порекомендовал делать теперь? - спросила Кэрол.
Я бы посоветовал вам видеться как можно реже, - сказал он. - Я
уверен, что неорганические существа не преминут опять поймать вас,
особенно если вы будете объединять вашу энергию.
Поэтому, начиная с этого времени мы с Кэрол Тиггс преднамеренно
держались подальше друг от друга. Возможность того, что мы снова нечаянно
влипнем в похожее путешествие, была слишком реальной и опасной для нас.
Дон Хуан поддерживал нашу решимость не встречаться, повторяя снова и
снова, что наша объединенная энергия вполне может снова подтолкнуть
неорганические существа к тому, чтобы завлечь нас в ловушку.
Дон Хуан снова включил в мою практику сновидения видение энергии в
сноподобных состояниях, которые порождают ее. Через некоторое время я
научился видеть все, что появлялось передо мной. Продолжая заниматься
дальше, я достиг совершенно удивительного состояния: я не мог разумно
описать то, что я видел. Мои ощущения говорили мне, что я достиг таких
уровней восприятия, для выражения которых у меня не было слов.
Дон Хуан объяснил, что мои непонятные и неописуемые видения
свидетельствуют об использовании осознания моим энергетическим телом.
Однако, это было использование его не в качестве средства перемещения, для
чего у меня не хватало энергии, но для восприятия энергетических полей
неживой материи или живых существ.



11. АРЕНДАТОР

Практика сновидений в том виде, который был привычен для меня,
закончилась. Когда я в следующий раз встретился с доном Хуаном, он поручил
руководство надо мной двум членам своей партии: Флоринде и Зулейке. Они
являлись его ближайшими соратниками. Их инструкции касались не только врат
сновидения, но были посвящены и различным путям использования
энергетического тела, но все это не имело для меня особой важности, так
как наше общение было достаточно непродолжительным. У меня создалось
впечатление, что они скорее были заинтересованы в том, чтобы
проэкзаменовать меня, чем в обучении чему-либо.
- Не осталось больше ничего, чему я мог бы научить тебя о
сновидениях, - сказал дон Хуан, отвечая на мой вопрос о положении дел.
- Мое время на этой земле закончилось. Но остается Флоринда. Она
теперь единственная, кто будет направлять не только тебя, но и всех
остальных моих учеников.
- Будем ли мы с ней продолжать мою практику сновидения?
- Этого не знаю ни я, ни она. Все зависит от духа. Реального игрока.
Мы не играем сами по себе. Мы просто пешки в его руках. Следуя
предначертаниям духа, я должен сказать тебе, что представляют из себя
четвертые врата сновидения, хотя направлять тебя я больше не смогу.
- Я не понимаю, какой тогда смысл разжигать мой интерес?
- Дух не оставляет решать это ни тебе, ни мне. Я должен описать тебе
четвертые врата сновидения, нравится мне это или нет.
Дон Хуан объяснил, что в четвертых вратах сновидения тело энергии
путешествует в особые конкретные места, и что существуют три пути
использования четвертых врат: первый - путешествовать в определенные места
этого мира, второй - путешествовать в определенные места за пределами
этого мира, и третий - путешествовать в те места, которые существуют
только в намерении других. Он отметил, что последний путь наиболее трудный
и опасный из всех и, более того, является склонностью древних магов.
И что же, по-твоему, мне делать с этим знанием? - спросил я.
- В данный момент - ничего. Просто отложи его, пока не понадобится.
- Ты хочешь сказать, что я смогу пересечь четвертые врата сновидения
самостоятельно, без всякой помощи?
- Сможешь ты это сделать или нет - зависит от духа.
Он резко оборвал тему, и в результате у меня отнюдь не создалось
впечатления, что я смогу достичь и пересечь четвертые врата
самостоятельно.
Затем дон Хуан назначил мне последнюю встречу, для того, чтобы, как
он сказал, устроить мне магические проводы: заключительный пункт в моей
практике сновидения. Он сказал, что мы встретимся с ним в небольшом
городке в Южной Мексике, где жил он и члены его партии магов.
Я прибыл туда после полудня. Мы с доном Хуаном сидели в патио его
дома на каких-то неудобных плетеных стульях, покрытых толстыми подушками.
Дон Хуан посмеивался и подмигивал мне. Стулья были подарком одного из
женских воинов его партии, и мы просто должны были сидеть так, словно нас
ничто не беспокоит, особенно его. Стулья были куплены в Фениксе, штат
Аризона, и с большими сложностями переправлены в Мексику.
Дон Хуан попросил прочесть ему стихотворение Дилана Томаса, которое,
по его словам, в данный момент больше всего подходило к моему состоянию:

Я стремился уйти
От лжи, подобной шипенью змеи
И непрерывный плач старого ужаса
Становящийся день ото дня все
невыносимее
Стекает через холм в пучину моря...

Я стремился уйти, но я боюсь;
Немного жизни, еще нерастраченной,
может взорваться
В границах старой лжи, горящей на земле,
И, потрескивая в воздухе, оставить меня
полуослепшим.

Дон Хуан встал и сказал, что он собирается прогуляться по площади в
центре города. Он предложил мне присоединиться к нему. Я тут же решил, что
стихотворение как-то ухудшило его настроение, и ему необходимо развеять
его.
Мы дошли до площади, не говоря друг другу ни слова. Несколько раз мы
обошли ее, все еще продолжая молчать. Возле магазинов на улицах,

обращенных в сторону восточной и северной сторон парка, околачивалось
несколько прохожих. Все улицы, окружавшие парк, были вымощены кое-как. Они
были застроены массивными, одноэтажными кирпичными домами с черепичными
кровлями, белыми стенами и окрашенными в синий или коричневый цвет
дверями. На боковой улочке в квартале от площади угрожающе вздымались над
крышей единственной в городе гостиницы высокие стены громадной
колониальной церкви, похожей на марокканскую мечеть.
На южной стороне располагались два ресторана, которые существовали
бок о бок, необъяснимым образом процветая в таком соседстве, хотя в них
готовили практически одни и те же блюда и по одинаковым ценам.
Я наконец нарушил молчание, спросив дона Хуана, не находит ли он
странным, что оба ресторана были практически одинаковыми.
- В этом городе возможно все, - ответил дон Хуан.
Что-то в его голосе вызвало у меня ощущение сильного дискомфорта.
- Почему ты так нервничаешь? - спросил он с серьезным выражением
лица. - Ты знаешь что-нибудь, о чем не говоришь мне?
Почему я нервничаю? Смешно. Я всегда нервничаю рядом с тобой, дон
Хуан. Иногда сильнее, чем другие.
Казалось, он прилагал значительные усилия, чтобы не рассмеяться.
- Нагвали не самые дружественные существа на земле, - сказал он
извиняющимся тоном. - Я научился этому весьма нелегким образом в борьбе со
своим учителем, ужасающим нагвалем Хулианом. Казалось, от одного его
присутствия для меня мерк дневной свет. Иногда он, бывало, фокусировался
на мне, и мне тогда казалось, что моя жизнь висит на волоске.
- Ты, дон Хуан, несомненно оказываешь на меня такое же воздействие.
Он открыто рассмеялся.
- Нет, нет. Ты явно преувеличиваешь. Да по сравнению с ним я просто
ангел.
- Может быть, по сравнению с ним ты и ангел, только вот у меня нет
возможности сравнивать.
Он рассмеялся, а потом опять стал серьезным.
- Сам не знаю почему, но мне явно страшно, - объяснил я.
- Ты чувствуешь, что у тебя есть причина для страха? - спросил он и
остановился, чтобы рассмотреть меня.
Тон его голоса и то, как он поднял брови, создавали впечатление,
будто он подозревает, что я о чем-то умалчиваю. Очевидно было, что он
искал случая разоблачить меня.
- Твоя настойчивость меня удивляет, - сказал я. - Мне кажется, что
ты, а не я, и есть тот, кто что-то прячет в своем рукаве.
- Кое-что в моем рукаве имеется, - согласился он и усмехнулся. - Но
не в этом дело. Дело в том, что в этом городе есть нечто, что ждет тебя. И
ты не до конца знаешь, что это, или ты знаешь, что это, но не
осмеливаешься сказать мне, или ты вовсе ничего об этом не знаешь.
- Что же меня здесь ждет?
Вместо ответа дон Хуан возобновил прогулку, и мы продолжали ходить
вокруг площади в полном молчании. Мы несколько раз обошли площадь,
выискивая, где бы сесть. Вскоре несколько молодых женщин встали со скамьи
и ушли.
- Годами я рассказывал тебе о заблуждениях магов древней Мексики, -
сказал дон Хуан, усевшись на скамью и жестом предлагая мне сесть рядом.
С горячностью человека, который рассказывает об этом впервые, он
опять повторил мне то, о чем говорил много раз: что те маги, направляемые
исключительно эгоистическими интересами, все свои усилия сосредоточили на
совершенствовании методов, которые уводили все дальше и дальше от
состояния трезвости и ментального равновесия, что они в конце концов были
уничтожены, когда сложные конструкции их убеждений и методов стали
настолько громоздкими, что они были просто не способны поддерживать их
дальше.
Конечно, маги древности жили и множились в этих местах, - сказал он,
наблюдая за моей реакцией. - Здесь, в этом городе. Этот город на самом
деле был построен на развалинах одного из их городов. Здесь, именно в этом
месте маги древности и совершали все свои деяния.
- Ты это знаешь наверняка, дон Хуан?
- Очень скоро ты будешь знать это так же точна.
Мое возросшее беспокойство заставило меня делать то, чего я не
выносил: начать фокусироваться на себе. Дон Хуан, видя мое раздражение,
подлил масла в огонь.
- Очень скоро мы узнаем, кто тебе больше нравится: древние маги или
современные.
- Что за удовольствие тебе пугать меня этими странными и зловещими
разговорами, - запротестовал я.
Общение с доном Хуаном в течение тринадцати лет, помимо всего
прочего, приучило меня рассматривать панику как фактор, обычно
сопутствующий скорому возникновению какой-то очень важной ситуации.
Дон Хуан, казалось, колеблется. Я заметил, что он украдкой бросает
взгляды на церковь. Он даже казался рассеянным. Когда я заговорил с ним,
он, казалось, не услышал моих слов. Я повторил свой вопрос.
- Ты ждешь кого-нибудь?
- Да, сказал он. - Можешь не сомневаться, жду. Ты поймал меня на
сканировании окружающего пространства моим энергетическим телом.
- И что ты почувствовал, дон Хуан?
- Мое энергетическое тело чувствует, что все на своих местах. Пьеса
начинается вечером. Ты - главный герой. Я характерный актер с маленькой
незначительной ролью. Мой выход - в первом акте.
- Что ты имеешь в виду?
Он не ответил мне, улыбнувшись с видом человека, который знает, но не
говорит.
- Я готовлю почву, - сказал он, - так сказать, разогревая тебя,
втолковывая идею о том, что современные маги извлекли серьезный урок. Они
поняли, что только в случае, если они будут полностью отрешенными, они
могут получить энергию и стать свободными. Это особый вид отрешенности,
который рождается не из страха или праздности, но из уверенности.
Дон Хуан умолк и встал, вытянув руки перед собой в стороны, а затем
за спину.
- Сделай то же самое, - посоветовал он мне. - Это снимает
скованность, а тебе нужно быть очень собранным перед лицом того, что
предстоит тебе вечером.
Он широко улыбнулся.
- Этим вечером к тебе придет или полная отрешенность или абсолютное
индульгирование. Это тот выбор, который должен сделать каждый нагваль моей
линии.
Он опять сел и сделал глубокий вдох. То, что он сказал, похоже,
забрало всю его энергию.
- Я думаю, что способен понять отрешенность и индульгирование, -
продолжал он, - потому что знал двух нагвалей: моего бенефактора, нагваля
Хулиана, и его учителя, нагваля Элиаса. Я видел различие между ними.
Нагваль Элиас был отрешенным до такой степени, что мог отказаться от дара
силы. Нагваль Хулиан тоже был отрешенным, но не настолько, чтобы
отказаться от такого дара.
- Судя по тому, что ты говоришь, - заметил я, - я мог бы сказать, что
сегодня вечером ты готовишь меня к какому-то испытанию. Это правда?
- У меня нет власти подвергать тебя испытаниям какого бы то ни было
рода, но у духа она есть.
Он сказал это с усмешкой, а затем добавил:
- Я просто его проводник.
- Что дух собирается сделать для меня, дон Хуан?
- Я могу только сказать, что сегодня вечером ты получишь урок в
сновидении так, как это бывало обычно, но это будет урок не от меня.
Кое-кто другой собирается быть твоим учителем и гидом этим вечером.
- И кто же это?
- Тот, кто может оказаться для тебя полной неожиданностью, - или не
будет неожиданностью вовсе.
- Какого типа урок сновидения я получу?
- Это урок о четвертых вратах сновидения. И он состоит из двух

<< Пред. стр.

страница 17
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign