LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 149
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

бессознательной и непредсказуемой яростью. Казалось, ярость действительно
находилась вне меня и внезапно меня обволокла. Потом раздражение покинуло
меня так же мистически, как и нашло. Я глубоко вздохнул и почувствовал
себя лучше.
Я не смел взглянуть на дона Хуана. Моя вспышка злости раздражала
меня, но в то же самое время мне хотелось смеяться. Дон Хуан подошел ко
мне сбоку и погладил по спине. Хенаро положил руку мне на плечо.
- Правильно, - сказал дон Хенаро, - индульгируй себя. Ударь себя по
носу, чтобы потекла кровь. Потом ты можешь взять камень и вышибить себе
зубы. Это очень помогает! А если и это не поможет, то ты можешь расплющить
свои яйца тем же самым камнем на большом булыжнике вот здесь.
Дон Хуан засмеялся. Я сказал, что мне стыдно за то, что я себя так
плохо вел. Я не знаю, что на меня нашло. Дон Хуан сказал, что он уверен, я
точно знаю, что происходит, что я притворяюсь, будто бы не знаю, и что сам
акт притворства рассердил меня. Дон Хенаро необычно был приятен. Он
неоднократно поглаживал меня по спине.
- Это бывает со всеми нами, - сказал дон Хуан.
- Что ты имеешь в виду? - спросил дон Хенаро, имитируя мой голос и
мою привычку задавать дону Хуану вопросы.
Дон Хуан сказал какие-то абсурдные вещи типа "когда мир вверх ногами,
то мы вниз ногами, а когда мир вниз ногами, то мы вверх ногами. Теперь,
когда и мир и мы вниз ногами, то мы думаем, что мы наружу ногами". Он
продолжал и продолжал говорить чушь в то время, как дон Хенаро изображал
мое делание заметок. Он писал на невидимом блокноте, раздувая ноздри в
такт движению руки, держа глаза широко открытыми, прикованными к дону
Хуану. Дон Хенаро ухватился за мои попытки писать, не глядя в блокнот для
того, чтобы избежать нарушения естественного хода разговора. Его
подражание было поистине смешным.
Внезапно я почувствовал себя легко и счастливо. Их смех успокаивал.
На какой-то момент я отступился и расхохотался. Но затем мой мозг вошел в
новое состояние тревоги, смущения и раздражения. Я подумал, что что бы тут
ни происходило, но это невозможно. И действительно, это было неприемлемо,
согласно тому логическому порядку, по которому я привык судить об
окружающем мире. И, однако же, органами чувств я ощущал, что моей машины
тут нет. Мне пришла в голову мысль, как это всегда бывало, когда дон Хуан
ставил передо мной необъяснимые явления, что надо мной подшутили обычными
средствами. Под стрессом мой ум невольно и настойчиво всегда повторял одну
и ту же конструкцию. Я стал рассчитывать, сколько доверенных лиц нужно
дону Хуану и дону Хенаро, чтобы поднять мою машину и перенести ее с того
места, где я ее оставил. Я был абсолютно уверен, что запер дверцы. Ручной
тормоз был затянут, и машина была на скорости. Рулевое колесо также было
заперто. Чтобы передвинуть ее, нужно было бы поднять ее руками. Эта задача
потребовала бы такой рабочей силы, которую, я был уверен, ни один из них
не смог бы собрать вместе. Другой возможностью было, что кто-то в согласии
с ними отмычкой открыл мою машину, подсоединил к зажиганию провода и угнал
ее. Чтобы это сделать, требовались специальные знания, которые не были в
их средствах. Единственным другим объяснением было то, что они, возможно,
гипнотизируют меня. Их движения были столь новы для меня и так
подозрительны, что я вошел в штопор рациональных размышлений. Я думал, что
если они меня гипнотизируют, то я нахожусь в состоянии измененного
сознания. В своем опыте с доном Хуаном я заметил, что в таких состояниях
невозможно удерживать постоянное умственное слежение за ходом времени. При
этом никогда не было порядка в воспринимаемом ходе времени, во всех
состояниях необычной реальности, которые я испытал. И моим заключением
было, что если я буду держаться алертно, то придет момент, когда я потеряю
порядок последовательности времени. Как, например, я смотрел бы на гору в
данный момент, а в следующий момент сознания оказалось бы, что я смотрю на
долину в противоположном направлении и не помню, когда повернулся. Я
считал, что если что-нибудь подобного рода произойдет со мной, то я тогда
смогу объяснить то, что происходит с моей машиной, может быть, как случай
гипноза. Я решил, что единственное, что я могу сделать, это как можно
тщательнее следить за каждой деталью.
- Где моя машина? - спросил я, обращаясь к ним обоим.
- Где машина, Хенаро? - спросил дон Хуан с видом необычайной
серьезности.
Дон Хенаро начал переворачивать маленькие камешки и заглядывать под
них. Он работал лихорадочно по всему тому участку, где я оставил свою
машину. Фактически, он перевернул каждый камень. Временами он притворялся
сердитым и забрасывал камень в кусты.
Дон Хуан, казалось, наслаждался сценой вне всяких слов. Он смеялся и
хмыкал, почти забыв о моем присутствии.
Дон Хенаро только что закончил переворачивание камней и застыл в
наигранном замешательстве, когда наткнулся на крупный булыжник,
единственный большой и тяжелый камень на месте стоянки. Он попытался
перевернуть его, но камень был слишком тяжел и слишком глубоко ушел в
землю. Он старался и пыхтел, пока не покрылся потом. Потом он сел на
камень и позвал дона Хуана на помощь.
Дон Хуан повернулся ко мне с лучезарной улыбкой и сказал:
- Пойдем, поможем Хенаро.
- Что он делает? - сказал я.
- Он ищет твою машину, - сказал дон Хуан, как будто это в порядке
вещей.
- Но бога ради! Как он может найти ее под камнями? - запротестовал я.
- Но бога ради! Почему бы нет? - откликнулся дон Хенаро, и оба они
покатились со смеху.
Мы не смогли приподнять камень. Дон Хуан предложил, чтобы мы сходили
к нему домой и взяли хорошее бревнышко, чтобы использовать его, как рычаг.
По дороге к дому я говорил им, что их поступки абсурдны, и что то,
что они делают, не нужно. Дон Хуан уставился на меня.
- Хенаро очень последовательный человек, - сказал дон Хуан с
серьезным выражением. - он такой же последовательный и пунктуальный, как
ты. Ты сам сказал, что никогда не оставляешь ни одного камня не
перевернутым. Он делает то же самое.
Дон Хенаро похлопал меня по плечу и сказал, что дон Хуан абсолютно
прав, и что ему действительно хочется походить на меня. Он взглянул на
меня с безумным блеском в глазах и раздул ноздри.
Дон Хуан хлопнул в ладоши и бросил на землю свою шляпу.
После долгих поисков вокруг дома дон Хенаро нашел длинное и довольно
толстое бревно - часть конька крыши. Он взвалил его себе на плечи, и мы
пошли назад к тому месту, где была моя машина.
Когда мы поднимались на небольшой холм и уже почти достигли поворота
тропинки, откуда я мог видеть плоский участок стоянки, на меня внезапно
нашло озарение. Я подумал, что найду свою машину, если взгляну прежде их,
но когда я посмотрел вниз, у подножия холма моей машины не оказалось.
Дон Хуан и дон Хенаро, должно быть, поняли, что я имел в мыслях, и
бежали за мной, громко смеясь. Когда мы достигли подножия холма, они сразу
принялись за работу. Я следил за ними несколько секунд. Их поступки были
совершенно непонятны. Они не притворялись, что они работают. Они
действительно ушли целиком в задачу переворачивания валуна, чтобы
посмотреть, нет ли под ним моей машины. Для меня это было слишком, и я
присоединился к ним. Они пыхтели и кричали, а дон Хенаро выл, как койот.
Они насквозь пропитались потом. Я отметил, как невероятно сильны были их
тела, особенно у дона Хуана. Рядом с ними я был неженным юношей.
Очень скоро я тоже обливался потом. В конце концов мы перевернули
валун, и дон Хенаро исследовал под ним землю со сводящим с ума терпением и
тщательностью.
- Нет, ее здесь нет, - заявил он.
Это заявление повалило их обоих от смеха на землю.
Я нервно смеялся. У дона Хуана, казалось, были настоящие спазмы боли,
и он лежал на земле, прикрыв руками лицо, в то время, как его тело
тряслось от смеха.
- В каком направлении мы пойдем теперь? - спросил дон Хенаро после
долгого отдыха.
Дон Хуан указал кивком головы.
- Куда мы идем? - спросил я.
- Искать твою машину, - сказал дон Хуан и даже не улыбнулся.
Они опять шли по бокам от меня, когда мы вошли в кусты. Мы прошли
лишь несколько метров, когда дон Хенаро сделал нам знак остановиться. Он
на цыпочках подкрался к круглому кусту в нескольких шагах в стороне.
Несколько секунд всматривался между веток, а затем сказал, что машины там
нет.
Мы шли некоторое время, а затем дон Хенаро сделал мне знак тишины
своей рукой. Он выгнул спину, стоя на цыпочках, и вытянул руки над
головой. Его пальцы согнулись, как когти. С того места, где я стоял, тело
дона Хенаро имело форму латинской буквы s. Секунду он был в этой позе, а
затем буквально головой вперед прыгнул на длинную ветку с сухими листьями.
Он осторожно поднял ее, осмотрел, а затем заметил, что машины там нет.
Пока мы шли в густом чапарале, он заглядывал в кусты, забирался на
небольшие деревья и всматривался в их листву лишь для того, чтобы
заключить, что машины там тоже нет.
Тем временем я выдерживал подробнейший умственный отчет всего, что я
вижу и чего касаюсь. Мой последовательный и упорядоченный взгляд на мир
вокруг себя был таким же непрерывным, как бывал всегда. Я касался камней,
кустов, деревьев, и перемещал свой взгляд с одного предмета на другой,
смотрел то одним глазом, то другим. По всем расчетам я шел в чапарале: так
же, как я делал это десятки раз во время обычной жизни.
Потом дон Хенаро лег на живот и попросил нас сделать так же. Он
положил подбородок на сомкнутые руки. Дон Хуан сделал то же самое. Оба они
уставились на серию маленьких выступов земли, которые выглядели, как
микроскопические холмы. Внезапно дон Хенаро сделал хватательное движение
правой рукой и что-то поймал. Он поспешно поднялся и также сделал дон
Хуан. Держа сомкнутую в кулак руку перед нами, он сделал нам знак подойти
поближе и посмотреть. Затем он стал медленно открывать ладонь. Когда она
наполовину приоткрылась, из нее вылетел и улетел большой черный предмет.
Движение было столь внезапным, а летящий предмет столь велик, что я
отпрыгнул назад и чуть не потерял равновесия. Дон Хуан поддержал меня.
- Это была не машина, - пожаловался дон Хенаро. - это была проклятая
муха. Извините.
Оба они пристально рассматривали меня. Они стояли передо мной и не
смотрели прямо на меня, а только уголками глаз. Взгляд был длительный.
- Это была муха, не так ли? - спросил меня дон Хенаро.
- Я думаю, что так, - сказал я.
- Не думай, - приказал дон Хуан величественно. - что ты видел?
- Я видел что-то величиной с ворону, вылетающее у него из руки, -
сказал я.
Мое заявление соответствовало тому, что я ощутил, и не было
рассчитано, как шутка, но они восприняли его, как самое смешное заявление,
которое кто-либо сказал за этот день. Они оба стали прыгать вверх и вниз и
хохотать, пока не выбились из дыхания.
- Я полагаю, с Карлоса достаточно, - сказал дон Хуан. Его голос
звучал хрипло от смеха.
Дон Хенаро сказал, что он вот-вот найдет мою машину, и что
чувствуется все горячее и горячее. Дон Хуан сказал, что мы находимся в
очень пересеченной местности, и что найти машину здесь было нежелательной
вещью. Дон Хенаро снял свою шляпу и привязал к ней кусок нитки из своего
пончо. Затем он прикрепил свой шерстяной пояс к желтой ленточке,
закрепленной на полях шляпы с краю.
- Я делаю из своей шляпы воздушного змея, - сказал он мне.
Я следил за ним, зная, что он шутит. Я всегда считал себя экспертом
по воздушным змеям. Будучи ребенком, я строил сложнейшие змеи и знал, что
поля шляпы слишком ветхи для того, чтобы устоять перед ветром. Верх шляпы,
с другой стороны, был слишком высок, и ветер будет циркулировать внутри,
не давая шляпе приподняться с земли.
- Ты думаешь, она не полетит, так? - спросил дон Хуан.
- Я знаю, что не полетит, - сказал я.
Дону Хенаро, казалось, не было до этого дела, и он закончил тем, что
привязал длинную бечевку к своей шляпе-змею.
День был ветреным, и дон Хенаро побежал вниз с холма в то время, как
дон Хуан держал его шляпу. Затем дон Хенаро дернул за бечевку, и проклятая
штуковина действительно полетела.
- Смотри, смотри на змея! - заорал дон Хенаро. Шляпа пару раз
нырнула, но осталась в воздухе.
- Не отводи глаз от змея, - сказал дон Хуан твердо.
На мгновение я почувствовал головокружение. Глядя на змея, я испытал
полное воспоминание другого случая. Казалось, что я сам запускаю змея, как
я когда-то делал в ветреные дни на холмах моего родного города.
На короткое мгновение воспоминание поглотило меня, и я потерял свое
осознание хода времени.
Я услышал, что дон Хенаро кричит что-то и увидел шляпу, которая
ныряла вверх и вниз, а затем стала падать на землю туда, где была моя
машина. Все это произошло с такой скоростью, что у меня не было ясного
представления о том, что произошло. Я чувствовал головокружение и
рассеянность. Мой ум удержал только смущающую картину. Я увидел, что то ли
шляпа дона Хенаро превратилась в мою машину, то ли шляпа упала на крышу
моей машины. Мне хотелось верить последнему, что дон Хенаро хотел
использовать свою шляпу, чтобы указать мне мою машину, используя шляпу. Не
то, чтобы это имело значение, поскольку один вариант был такой же
пугающий, как и второй, но в то же время мой ум цеплялся за эту спорную
деталь для того, чтобы удержать мое первоначальное умственное равновесие.
- Не борись с этим, - услышал я слова дона Хуана.
Я чувствовал, что что-то внутри меня вот-вот прорвется на
поверхность. Мысли и видения накатывались безудержными волнами, как если
бы я засыпал. Я остолбенело смотрел на машину. Она стояла на каменистом
участке примерно в тридцати метрах. Она действительно выглядела так, как
если бы кто-то только что поставил ее туда. Я подбежал к ней и начал ее
осматривать.
- Проклятие! - воскликнул дон Хуан. - не смотри на машину, останови
мир!
Затем, как во сне, я услышал его крик: "шляпа Хенаро! Шляпа Хенаро!"
Я посмотрел на них. Они пристально смотрели на меня. Их глаза были
пронзительными. Я почувствовал боль в животе. Внезапно у меня заболела
голова, и мне стало плохо.
Дон Хуан и дон Хенаро смотрели на меня с любопытством. Некоторое
время я сидел рядом с машиной, а затем совершенно автоматически я отпер
дверцу и пустил дона Хенаро на заднее сиденье. Дон Хуан последовал за ним
и сел рядом. Мне показалось это странным, поскольку он обычно садился на
переднее сиденье.
Я погнал свою машину к дому дона Хуана в каком-то тумане. Я не был
сам собой. В животе у меня было неспокойно, и ощущение тошноты вытеснило
мою трезвость. Я вел машину механически. Я слышал, как дон Хуан и дон
Хенаро подобно детям смеялись и хихикали на заднем сидении. Я слышал, как
дон Хуан спросил меня: "мы подъезжаем?"
Тут я увидел, что только сейчас обращаю внимание на дорогу. Мы
действительно были очень близко от его дома.
- Сейчас мы будем там, - пробормотал я.
Они взвыли от смеха. Они хлопали в ладоши и себя по ляжкам.
Когда мы подъехали к дому, я автоматически выскочил из машины и
открыл перед ними дверцу. Дон Хенаро вышел первым и поздравил меня с тем,
что он назвал самой приятной и гладкой поездкой, которая когда-либо была у
него в жизни. Дон Хуан сделал то же самое. Я почти не обратил на них
внимание.
Я запер машину и едва добрался до дому. Прежде, чем заснуть, я
слышал, как хохотали дон Хуан и дон Хенаро.



19. ОСТАНАВЛИВАНИЕ МИРА

На следующий день, как только я проснулся, я начал задавать дону
Хуану вопросы. Он рубил дрова за домом, а дона Хенаро нигде не было видно.
Он сказал, что говорить не о чем. Я указал на то, что добился успеха,
оставаясь без мыслей в то время, как наблюдал "плавание на полу" дона
Хенаро, что я не хотел и не требовал никаких объяснений совсем, но что моя
сдержанность не помогла мне понять того, что имело место. Затем, после
исчезновения машины, я автоматически замкнулся в поиске логического
объяснения, но это тоже не помогло мне. Я сказал дону Хуану, что моя
настойчивость в том, чтобы находить объяснения, не была чем-то таким, что
я изобрел сам, только для того, чтобы со мной было трудно. Но это было
нечто настолько глубоко вросшее в меня, что преодолевало любое другое
соображение.
- Это вроде болезни, - сказал я.
- Тут нет никаких болезней, - спокойно ответил дон Хуан. - тут есть
только индульгирование. Ты индульгируешь себя, пытаясь все объяснить. В
твоем случае объяснение больше не нужно.
Я настаивал на том, что могу функционировать только при условии
порядка и понимания. Я напомнил ему о том, что я коренным образом изменил
свою личность за время нашей связи. И что условием, которое сделало
возможной такую перемену, было то, что я имел возможность объяснить себе
причины для такой перемены.
Дон Хуан мягко засмеялся. Долгое время он ничего не говорил.
- Ты очень умен, - сказал он, наконец, - ты возвращаешься туда, где
ты всегда был. Однако, на этот раз с этим покончено. Тебе некуда идти
назад. Я не буду больше тебе всего объяснять. Что бы там Хенаро ни делал
тебе вчера, он делал это для твоего тела, поэтому позволь своему телу
решать, что есть что.
Тон дона Хуана был дружественным, но необычно отрешенным, и это
заставило меня почувствовать всепоглощающее одиночество. Я выразил свое
чувство печали. Он улыбнулся. Его пальцы мягко обхватили мою руку у локтя.
- Мы оба - существа, которые умрут, - сказал он мягко. - Нет больше
времени для того, что мы привыкли делать. Сейчас ты должен использовать
все неделание, которому я тебя научил, и остановить мир.
Он опять сжал мою руку. Его прикосновение было твердым и
дружественным. Оно было вроде подтверждения тому, что он заботится обо мне
и имеет ко мне привязанность. И в то же время оно давало мне впечатление
непоколебимой целенаправленности.
- Это мой договор с тобой, - сказал он, удерживая мою руку на
секунду. - теперь ты должен самостоятельно пойти в эти дружественные горы.
Он указал подбородком на далекий гребень гор на юго-востоке.
Он сказал, что я должен оставаться там до тех пор, пока мое тело не
скажет, что хватит, а затем возвращаться к нему домой. Он дал мне понять,
что не хочет, чтобы я что-либо говорил или медлил, тем, что слегка
подтолкнул меня в направлении машины.
- Что мне полагается делать там? - спросил я.
Он не ответил, но покачал головой, глядя на меня.
- Хватит этого, - сказал он, наконец.
- Затем он указал пальцем на юго-восток.
- Поезжай туда, - сказал он отрывисто.
Я ехал на юг, а затем на восток по тем дорогам, по которым ездил
всегда вместе с доном Хуаном. Неподалеку от того места, где закончилась
грунтовая дорога, я остановил свою машину, а затем шел знакомым путем,
пока не достиг высокого плато. Я не имел никакого представления о том, что
здесь делать. Я начал бродить, выискивая место для отдыха. Внезапно мое
внимание остановилось на небольшом участке слева от меня. Казалось, что
химический состав почвы был другим на этом месте. Однако, когда я
остановил на нем пристальный взгляд, то не заметил ничего, что могло бы
выделять его. Я стоял в нескольких футах в стороне и старался
"почувствовать", как всегда рекомендовал мне делать дон Хуан.
Я стоял неподвижно, наверное, в течение около часа. Количество мыслей
у меня постепенно уменьшалось, пока я не перестал разговаривать сам с
собой. Затем ко мне пришло ощущение раздражения. Ощущение, казалось, было
связано с моим животом и было более острым, если я смотрел на сомнительное
место. Оно меня отталкивало, и я почувствовал себя обязанным уйти от него
прочь. Я начал водить глазами по этому району и почувствовал необходимость
уйти от него. Затем, после короткого перехода я наткнулся на широкую
плоскую скалу. Я остановился перед ней. В этом камне не было ничего
особенного, что бы привлекало меня. Я не заметил никакого особого цвета,
никакого сияния, но все же он мне нравился. Мое тело чувствовало себя
хорошо. Я испытал ощущение физического комфорта и сел немного отдохнуть.
Я бродил среди высоких плато и окружающих гор весь день, не зная, что
делать или чего ожидать. В сумерках я вернулся обратно к плоской скале. Я
знал, что если я проведу ночь здесь, то я буду в безопасности.
На следующий день я отправился далее на восток в высокие горы. Во
второй половине дня я пришел к другому, еще более высокому плато. Мне
показалось, что я уже был здесь ранее. Я осмотрелся, что ориентироваться,
но не смог узнать ни одного из окружающих горных пиков. После тщательного
выбора подходящего места я уселся отдохнуть на краю каменистого района.
Мне было очень тепло и мирно там. Я постарался извлечь какую-нибудь пищу
из своей фляги, но она была пуста. Тогда я попил воды. Она была теплой и
затхлой. Я подумал, что мне больше нечего делать, как вернуться к дому
дона Хуана и начал размышлять над тем, не начать ли мне обратный путь
прямо сейчас. Я лег на живот и положил голову на руки. Я почувствовал себя
нехорошо и несколько раз менял положение, пока не оказался лицом к западу.
Солнце было уже низко. Мои глаза устали и я взглянул на землю, и мой
взгляд поймал крупного черного жука. Он вылез из-за маленького камешка,
толкая перед собой шар навоза в два своих собственных размера. Некоторое
время я следил за его движениями. Насекомое, казалось, на замечало моего
присутствия и продолжало толкать свой груз через камни, корни, вмятины и
выступы не земле. Настолько, насколько я знал, насекомое не осознавало
моего присутствия. Мне пришла в голову мысль, что я, пожалуй, наверняка не
могу быть уверенным в том, что насекомое не знает обо мне. Эта мысль
произвела ряд разумных оценок по поводу природы мира насекомого в
противоположность моему собственному миру. Насекомое и я были в одном и
том же мире, и, очевидно, мир не был одним и тем же для нас. Я погрузился
в наблюдения за ним и поразился гигантской силе, которая требовалась для
того, чтобы тащить его груз через камни и земляные трещины.
Я наблюдал за насекомым долгое время, и наконец, заметил тишину
вокруг нас. Только ветер свистел между веток и листьев чапараля. Я
посмотрел наверх, повернулся налево быстрым и невольным движением и поймал
изображение слабой тени или мелькания на камне в нескольких футах в
стороне. Сначала я не обратил на нее внимания, но затем я сообразил, что
это мелькание было слева от меня. Я еще раз повернулся внезапно и смог
ясно увидеть тень на скалу. У меня было непонятное ощущение, что тень
внезапно соскользнула на землю, и почва впитала ее, как промокашка
впитывает чернильную кляксу. Озноб пробежал у меня по спине, мне пришла в
голову мысль, что смерть караулит и меня, и жука.
Я еще раз посмотрел на насекомое, но не смог его найти. Я подумал,
что оно, должно быть, прибыло к месту своего назначения и сбросило свой
груз в земляную норку. Я приложил лицо к гладкой скале.
Жук вылез из глубокой норы и остановился в нескольких дюймах от моего
лица. Он, казалось, смотрел на меня, и на секунду я почувствовал, что он
осознал мое присутствие. Наверное так же, как я осознал присутствие
собственной смерти. Я испытал озноб. В конце концов жук и я не очень-то
отличались. Смерть, как тень, подкарауливала каждого из нас из-за камня. Я
ощущал момент необычайного подъема. И жук, и я были на одной чаше весов,
никто из нас не был лучше другого. Наша смерть делала нас равными.
Мой подъем и радость были столь захватывающими, что я начал плакать.
Дон Хуан был прав. Он всегда был прав. Я жил в самом мистическом мире, и,
как любой другой, я был самое мистическое существо. И, тем не менее, я не
был более важным, чем жук. Я вытер свои глаза, и, вытирая их тыльной
стороной руки, я увидел человека или что-то, имеющее форму человека. Это
находилось справа от меня, примерно в ста метрах в стороне. Я выпрямился и
постарался всмотреться. Солнце было почти на горизонте, и его желтоватые
отблески мешали мне ясно видеть. В этот миг я услышал какой-то особенный
грохот. Он был похож на звук далекого реактивного самолета. Когда я
остановил свое внимание на нем, звук усилился до длительного визга, а
затем ослаб, пока не превратился в гипнотизирующий мелодичный звук.
Мелодия была подобна колебаниям электрического тока. Мне пришло при этом
на ум, что две электрические сферы сходятся вместе или два квадратных
куска наэлектризованного металла трутся один о другой, а затем остаются в
покое, когда их рывком отодвинут один от другого. Я вновь попытался
увидеть, не смогу ли я рассмотреть того человека, который, казалось,
прятался от меня, но смог различить лишь темный силуэт против кустов. Я
прикрыл глаза, приложив к ним руку. Блеск солнца изменился в этот момент,
и тут я понял, что то, что я вижу, было лишь оптической иллюзией, игрой
тени и листвы. Я отвел глаза и увидел койота, спокойно бегущего через
поле. Койот находился примерно в том месте, где я видел человека. Он
пробежал примерно сто метров в южном направлении, а затем остановился и
побежал в моем направлении. Я крикнул пару раз, чтобы испугать его, но он
продолжал бежать. Я испытал тревожный момент. Я подумал, что он, может
быть, бешеный, и что мне неплохо было бы собрать камней для того, чтобы
защититься в случае, если он нападет. Когда животное находилось в
трех-четырех метрах от меня, я заметил, что оно нисколько не взволновано.
Наоборот, оно казалось очень спокойным и не испуганным. Оно замедлило свой
шаг и остановилось в полутора-двух метрах от меня. Мы посмотрели друг на
друга, а затем койот подошел еще ближе. Его коричневые глаза были
дружественными и ясными. Я уселся на камни, и койот почти касался меня. Я
был ошеломлен. Я никогда не видел дикого койота так близко, и
единственное, что мне пришло в голову в этот момент, это заговорить с ним.
Я начал так, как человек заговорил бы с дружественной собакой. И затем я
подумал, что койот "заговорил" мне в ответ. У меня была абсолютная

<< Пред. стр.

страница 149
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign