LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 148
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

на корточках слева от меня на повороте дороги. Я подумал на секунду, что
это, может быть, кто-нибудь из тех, кого я видел на вечеринке, прежде чем
ушел оттуда. Человек, казалось, оправлялся на краю дороги. Это казалось
странным, люди селения ходили в густой кустарник, чтобы справлять свои
телесные функции. Я подумал, что кто бы он ни был, но он, должно быть,
пьян.
Я подошел к повороту и сказал "буэнос ночес". Человек ответил мне
грубым, дух захватывающим, нечеловеческим завыванием. Все волосы на моем
теле встали буквально вертикально. На секунду я был парализован. Затем я
быстро пошел. Я бросил короткий взгляд. Я увидел, что темный силуэт стоял
на полпути ко мне. Это была женщина. Она была полусогнута, наклоняясь
вперед. В таком положении она прошла несколько метров, а затем прыгнула. Я
бросился бежать, в то время, как женщина прыгала подобно птице сбоку от
меня, не отставая. К тому времени, когда я прибыл к дому Бласа, она
заступила мне дорогу, и мы почти столкнулись.
Я перепрыгнул через небольшую сухую канаву перед домом и вломился в
двери.
Блас был уже дома, и его, казалось, не озаботила моя история.
- Хорошую шутку они с тобой сыграли, - сказал он. - индейцы находят
большое удовольствие в том, чтобы дразнить иностранцев.
Пережитое так расстроило мои нервы, что на следующий день я поехал к
дому дона Хуана вместо того, чтобы ехать домой, как я раньше собирался.
Дон Хуан вернулся после обеда. Я не дал ему времени ничего сказать, а
тут же изложил ему всю мою историю, включая комментарий Бласа. Лицо дона
Хуана стало хмурым. Может, это было только моим воображением, но мне
показалось, что он огорчен.
- Поменьше верь тому, что Блас сказал тебе, - сказал он серьезным
тоном. - он ничего не знает о битвах между врагами.
Ты должен был знать, что это что-то серьезное уже в тот момент, когда
заметил, что тень находится слева от тебя. Точно так же ты не должен был
бежать.
- Что же мне полагалось делать? Стоять там?
- Правильно. Когда воин встречает своего противника, и противник не
является ординарным человеком, он должен сделать свою стоянку. Это
единственное, что делает его неуязвимым.
- О чем ты говоришь, дон Хуан?
- Я говорю, что у тебя была третья встреча с твоим стоящим
противником. Она следует за тобой кругом, поджидая момента слабости с
твоей стороны. На этот раз она чуть тебя не раздавила.
Я ощутил приступ тревоги и обвинил его в том, что он толкнул меня в
ненужную опасность. Я жаловался, что та игра, которую он со мной играет -
жестока.
- Она была бы жестока, если бы случилась со средним человеком. Но с
того момента, как человек начинает жить, как воин, он уже не является
больше ординарным. К тому же, я не искал для тебя стоящего оппонента ради
того, чтобы играть с тобой или дразнить тебя, или раздражать тебя. Стоящий
оппонент может пришпорить тебя. Под влиянием противника, подобного "ля
Каталине", ты вынужден использовать все, чему я тебя учил. У тебя нет
никакого другого выбора.
Некоторое время мы молчали. Его слова подняли во мне огромную
тревогу.
Затем он захотел, чтобы я проимитировал как можно ближе тот крик,
который я услышал после того, как сказал "буэнос ночес".
Я попытался воспроизвести звук и выдал какое-то такое странное
завывание, что оно испугало меня самого. Дон Хуан, должно быть, посчитал
мою попытку смешной. Он смеялся почти без удержу.
После этого он попросил меня воспроизвести общую последовательность
событий, расстояние, на которое я бежал, расстояние, на котором находилась
женщина, когда я ее встретил, расстояние, на котором она находилась, когда
я достиг дома, и место, с которого она начала прыгать.
- Ни одна жирная индеанка не может прыгать таким образом, - сказал
он, рассмотрев все условия. - они даже не смогут столько пробежать.
Он заставил меня прыгать. Я не мог покрыть за один раз более четырех
футов, а если мое восприятие меня не обманывало, то женщина покрывала по
крайней мере десять футов одним прыжком.
- Конечно, ты знаешь, что с этого времени ты должен быть настороже, -
сказал он с выражением огромной серьезности. - она постарается хлопнуть
тебя по левому плечу в тот момент, когда ты будешь слаб или не настороже.
- Что мне следует делать? - спросил я.
- Бесполезно жаловаться, - сказал он. - важно, чтобы с этого момента
у тебя была твердая стратегия жизни.
Я совершенно не мог сконцентрироваться на том, что он говорит.
Записывал я автоматически. После долгого молчания он спросил, не чувствую
ли я боли за ушами или у основания шеи. Я сказал, нет, и он объяснил, что
если бы я испытывал неприятные ощущения в любом из этих мест, то это
означало бы, что я неуклюж и что "ля Каталина" нанесла мне вред.
- Все, что ты делал прошлой ночью, было неуклюжим, - сказал он. -
прежде всего ты отправился на вечеринку, чтобы убить время, как если бы
было какое-то время, которое можно убивать. Это ослабило тебя.
- Ты хочешь сказать, что мне не нужно ходить на вечеринки?
- Нет, я не это хочу сказать. Ты можешь идти туда, куда хочешь, но
если ты идешь, ты должен принимать на себя полностью ответственность за
свой поступок. Воин стратегически живет свою жизнь. Он будет
присутствовать на вечеринке или на собрании подобного рода, только если
это входит в его стратегию. Разумеется, это означает, что он будет в
полном контроле и будет выполнять все те поступки, которые считает
необходимыми.
Он пристально взглянул на меня и улыбнулся. Затем прикрыл лицо и
мягко кашлянул.
- Ты в ужасном узле, - сказал он. - впервые в твоей жизни твой
противник идет по твоему следу, и ты не можешь тебе позволить действовать
абы как. На этот раз тебе придется учиться совершенно другому деланию,
деланию стратегии. Думай об этом так: если ты останешься живым после
покушения "ля Каталины", то тебе нужно будет поблагодарить ее когда-нибудь
за то, что она заставила тебя изменить твое делание.
- Что за ужасный способ представлять все это так! - воскликнул я. - а
если я не останусь живой?
- Воин никогда не индульгирует в подобных мыслях, - сказал он. -
когда он должен действовать с окружающими людьми, воин следует деланию
стратегии, и в этом делании нет ни побед, ни поражений. В этом делании
есть только действие.
Я спросил его, что входит в делание стратегии.
- Это состоит в том, что ты не полагаешься на милость людей, -
ответил он. - на этой вечеринке, например, ты был клоуном не потому, что
это отвечало твоей цели быть клоуном, а потому, что ты отдался на милость
этих людей. У тебя не было никакого контроля и поэтому ты был вынужден
бежать от них.
- Что мне следовало делать?
- Не ходить туда совсем, или идти туда для того, чтобы выполнить
особое действие.
- После карусели с мексиканцами ты был слаб, и "ля Каталина"
воспользовалась этой возможностью. Поэтому она расположилась на дороге,
чтобы ожидать тебя.
Ты все же заговорил с ней, хотя твое тело знало, что что-то не в
порядке. Это было ужасно. Ты не должен произносить своему оппоненту ни
единого слова во время подобных встреч. Затем ты повернулся к ней спиной.
Это было еще хуже. Потом ты побежал от нее, и это было самое худшее, что
ты только мог сделать. Очевидно, она неуклюжа. Маг, который стоит своего
хлеба, раздавил бы тебя в ту же секунду, как ты повернулся спиной и
побежал.
Пока что единственной твоей защитой является оставаться на месте и
исполнять свой танец.
- О каком танце ты говоришь? - спросил я.
Он сказал, что "кроличье топанье", которому он научил меня, было
первым движением танца, который воин исполняет и расширяет в течение своей
жизни и в конце концов танцует его на своей последней стоянке на земле.
Я ощутил момент странной трезвости. И целая серия мыслей возникла у
меня. На одном уровне было ясно, что то, что имело место между мной и "ля
Каталиной" в первый раз, когда я с ней встретился, было реальным. "Ля
Каталина" была реальной, и я не мог сбросить со счетов той возможности,
что она действительно преследует меня. На другом уровне я не мог понять,
каким образом она преследует меня, и это давало основу слабому подозрению,
что дон Хуан, может быть, шутит надо мной, и что, может быть, он сам
каким-нибудь образом производит те мистические эффекты, свидетелем которых
я был.
Внезапно дон Хуан взглянул на небо и сказал мне, что еще есть время
поехать и проверить колдунью. Он заверил меня, что мы подвергаемся очень
небольшой опасности, поскольку собираемся просто проехать мимо ее дома.
- Ты должен сопоставить ее формы, - сказал дон Хуан. - тогда у тебя в
уме не останется никаких сомнений ни так, ни эдак.
Ладони у меня стали так сильно потеть, что я был вынужден их
несколько раз вытереть полотенцем. Мы забрались в мою машину, и дон Хуан
направил меня на главное шоссе, а затем на широкую грунтовую дорогу. Я
ехал по ее середине. Тяжелые грузовики и тракторы промяли глубокие колеи,
а моя машина была слишком низка для того, чтобы ехать по левой или правой
стороне дороги. Мы медленно ехали в густом облаке пыли. Гравий, который
использовали для починки дороги, смешался с глиной во время дождей, и
куски сухих грязных камней стучали по металлу под моей машиной, издавая
громкий взрывоподобный звук.
Дон Хуан сказал, чтобы я снизил скорость, когда мы подъезжали к
небольшому мосту. Там сидели четверо индейцев, и они помахали нам. Мы
переехали через мост, и дорога плавно повернула.
- Вот дом этой женщины, - прошептал дон Хуан, указывая глазами на
белый дом с высокой бамбуковой оградой вокруг.
Он сказал, чтобы я развернулся и остановился посередине дороги,
ожидая, не будет ли женщина настолько подозрительной, чтобы показать свое
лицо. Мы стояли там, наверно, минут десять. Время мне казалось
бесконечным. Дон Хуан не сказал ни слова. Он сидел неподвижно, глядя на
дом.
- Вот она, - сказал он, и его тело сделало внезапный прыжок.
Я увидел темный силуэт женщины, стоящей внутри дома и смотрящей через
открытую дверь. В комнате было тесно, и это только усиливало темноту
женского силуэта.
Через несколько минут женщина вышла из темноты комнаты и,
остановившись в дверях, смотрела на нас. Секунду мы смотрели на нее, а
затем дон Хуан сказал, чтобы я ехал. У меня не было слов. Я мог бы
присягнуть, что она была именно той женщиной, которую я видел прыгающей у
дороги в темноте.
Примерно полчаса спустя, когда мы вернулись на мощеное шоссе, дон
Хуан заговорил со мной.
- Ну, что ты скажешь? - спросил он. - узнал ты эту форму?
Прежде, чем ответить, я долго колебался. Я боялся последствий того,
что я скажу да. Я тщательно разработал свой ответ и сказал, что я думаю,
тогда было очень темно и поэтому я не могу быть абсолютно уверен.
Он засмеялся и слегка похлопал меня по голове.
- Она была той самой, не так ли? - спросил он.
Он не дал мне времени ответить. Он приложил палец ко рту знаком
молчания и прошептал мне на ухо, что говорить что-либо бессмысленно и что
для того, чтобы выжить в покушениях "ля Каталины", я вынужден использовать
все, чему он меня научил.




ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПУТЕШЕСТВИЕ В ИКСТЛЭН


18. КОЛЬЦО СИЛЫ МАГА

11 мая 1971 года я в последний раз за свое ученичество навестил дона
Хуана. В этот раз я приехал к нему с тем же настроением, с каким приезжал
к нему в течение десяти лет нашей связи. Иначе говоря, я опять искал
дружелюбия его компании.
Его друг, дон Хенаро, маг из индейцев сакатэка, находился с ним. Я
видел их обоих во время своего предыдущего визита шестью месяцами ранее. Я
раздумывал, спросить их или не спросить о том, были ли они все это время
вместе, когда дон Хенаро объяснил, что он так сильно любит северную
пустыню, что вернулся как раз во-время, чтобы повидаться со мной. Они оба
засмеялись, как будто бы знали секрет.
- Я вернулся специально для тебя, - сказал дон Хенаро.
- Это верно, - отозвался дон Хуан.
Я напомнил дону Хенаро, что в последний раз, когда я тут был, его
попытки помочь мне "остановить мир" были катастрофичны для меня. Это был
дружеский способ дать ему знать, что я его боюсь. Он смеялся безудержно,
трясясь всем телом и взбрыкивая ногами, как ребенок. Дон Хуан избегал
смотреть на меня и тоже смеялся.
- Ты больше не будешь пытаться помогать мне, дон Хенаро? - спросил я.
Мой вопрос вызвал у них обоих судороги смеха. Дон Хенаро, смеясь,
катался по земле. Затем он лег на живот и поплыл по полу. Когда я увидел,
что он делает, я понял, что пропал. В этот момент мое тело каким-то
образом осознало, что я прибыл к концу. Я не знал, что это за конец. Моя
личная склонность к драматизации и мой предыдущий опыт с доном Хенаро
заставляли меня думать, что это может быть конец моей жизни.
Во время моего последнего визита к ним, дон Хенаро попытался толкнуть
меня на грань "остановки мира". Его усилия были столь головокружительны и
столь прямолинейны, что дон Хуан сам велел мне уехать. "Демонстрация
силы", показанная доном Хенаро, была такой необычайной и такой
ошеломляющей, что вызвала у меня полную переоценку самого себя. Я уехал
домой, пересмотрел записки, которые я сделал в самом начале своего
ученичества, и совершенно новое чувство загадочно пришло ко мне, хотя я и
не осознавал его до тех пор, пока не увидел дона Хенаро, плывущего по
полу.
Акт плавания по полу, который соответствовал другим странным и
ошеломляющим поступкам, которые он выполнял перед самыми моими глазами,
начался с того, что он вроде бы лежал лицом вниз. Сначала он смеялся
настолько сильно, что его тело тряслось в конвульсиях, затем он начал
брыкать ногами, и, наконец, движения его ног стали координированными с
гребущими движениями его рук, и дон Хенаро стал скользить по земле, как
если бы лежал на доске, поставленной на подшипниковые колеса. Он несколько
раз менял направление и покрыл весь участок перед домом дона Хуана, плавая
вокруг меня и дона Хуана.
Дон Хенаро устраивал свою клоунаду передо мной и раньше, и каждый
раз, когда он это делал, дон Хуан говорил, что я находился на грани
"видения". Моя неудача "видеть" была результатом того, что я настойчиво
старался объяснить любой из поступков дона Хенаро с разумной точки зрения.
На этот раз я был настороже, и когда он поплыл, я не делал попыток
объяснить или понять события. Я просто следил за ним. Однако, я не мог
уйти от ощущения ошеломленности. Он действительно скользил на животе и
груди. Мои глаза начали скашиваться, когда я следил за ним. Я ощутил
прилив тревоги. Я был убежден, что если не объясню себе того, что
происходит, то я смогу "видеть", и эта мысль наполняла меня необычайным
нетерпением. Мое нервное напряжение было столь большим, что каким-то
образом я опять оказался в исходной точке, еще раз замкнутый в разумные
рассуждения.
Дон Хуан, должно быть, следил за мной. Внезапно он хлопнул меня.
Автоматически я повернулся к нему лицом и на секунду отвел глаза с дона
Хенаро. Когда я опять взглянул на него, он стоял рядом со мной со слегка
склоненной головой так, что подбородок почти касался моего правого плеча.
Я испытал запоздалую реакцию испуга. Секунду я смотрел на него, а затем
отпрыгнул назад.

Его выражение неподдельного изумления было столь комичным, что я
истерически рассмеялся. Однако я не мог не сознавать, что мой смех
необычен. Мое тело сотрясалось от нервных спазм, исходящих из средней
части живота. Дон Хенаро приложил свою руку к моему животу, и судорожный
смех прекратился.
- Этот маленький карлос во всем так чрезмерен! - воскликнул он с
видом очень сдержанного человека.
Затем он добавил, подражая голосу и манерам дона Хуана:
- Разве ты не знаешь, что воин никогда не смеется таким образом?
Его карикатура дона Хуана была столь совершенна, что я рассмеялся еще
сильнее.
Затем они оба ушли вместе и отсутствовали около двух часов, почти до
полудня.
Когда они вернулись, то сели перед домом дона Хуана. Они не говорили
ни слова. Они казались сонными, усталыми, почти отсутствующими. Долгое
время они оставались неподвижными, однако казалось, что им было очень
удобно и незатруднительно это. Рот дона Хуана слегка приоткрылся, как если
бы он действительно спал, но его руки были сцеплены на коленях и большие
пальцы ритмично шевелились. Я нервничал и несколько раз менял положение.
Затем через некоторое время на меня нашла приятная дремота. Я, должно
быть, заснул. Смех дона Хуана разбудил меня. Я раскрыл глаза. Они оба
стояли и смотрели на меня.
- Если ты не разговариваешь, то ты засыпаешь, - сказал дон Хуан,
смеясь.
- Боюсь, что так, - ответил я.
Дон Хенаро лег на спину и стал дрыгать ногами в воздухе. На секунду я
подумал, что он опять начинает свою беспокойную клоунаду, но он уже
вернулся в свое обычное сидячее положение со скрещенными ногами.
- Есть еще одна вещь, которую ты должен теперь осознать, - сказал дон
Хуан. - я называю ее кубический сантиметр шанса. Все мы, в независимости
от того, воины мы или нет, имеем кубический сантиметр шанса, который время
от времени выскакивает у нас перед глазами. Различие между средним
человеком и воином состоит в том, что воин осознает это, и одна из его
задач - быть алертным, намеренно ожидая, так что когда его кубический
сантиметр выскакивает, он обладает необходимой скоростью и гибкостью,
чтобы поднять его.
Шанс, удача, личная сила или как ты это ни назови, является особым
состоянием дел. Это как очень маленькая палочка, которая появляется прямо
перед нами и приглашает нас схватиться за нее. Обычно мы слишком заняты
или слишком загружены, или слишком глупы и ленивы для того, чтобы понять,
что это наш кубический сантиметр удачи. Воин, с другой стороны, всегда
алертен, всегда подтянут и имеет пружинистость и цепкость, необходимые,
чтобы схватить ее.
- Твоя жизнь очень туга? - спросил внезапно меня дон Хенаро.
- Я думаю, да, - сказал я с убеждением.
- Ты думаешь, что можешь ухватить свой кубический сантиметр удачи? -
спросил меня дон Хуан тоном недоверия.
- Я считаю, что делаю это все время, - сказал я.
Я думаю, что ты алертен только относительно тех вещей, которые
знаешь, - сказал дон Хуан.
- Может быть, я дурачу себя, но я считаю, что сейчас я более
сознателен, чем в любое другое время своей жизни, - сказал я,
действительно имея это в виду.
Дон Хенаро кивнул головой в подтверждение.
- Да, - сказал он мягко, как бы говоря про себя, - маленький карлос
действительно подтянут и абсолютно алертен.
Я почувствовал, что они подсмеиваются надо мной. По моему мнению, мое
заявление о своем подтянутом состоянии и алертности, возможно, могло
раздражить их.
- Я не собирался хвастаться, - сказал я.
Дон Хенаро вытянул брови и расширил ноздри. Он взглянул на мой
блокнот и притворился, что пишет.
- Я думаю, что карлос более подтянут, чем всегда, - сказал дон Хуан
дону Хенаро.
- Может быть, он слишком подтянут? - бросил дон Хенаро.
- Вполне может быть, - заключил дон Хуан.
Я не знал, что тут вставить, поэтому молчал.
- Ты помнишь тот случай, когда я заморозил твою машину? - спросил дон
Хуан, как бы невзначай.
Его вопрос был внезапен и не связан с тем, о чем мы говорили. Он
относился к тому времени, когда я не мог завести мотор машины до тех пор,
пока он не сказал, что я могу.
- Это было ничто, - заверил дон Хуан с оттенком уверенности. -
совершенно ничто. Правильно, Хенаро?
- Правильно, - безразлично сказал дон Хенаро.
- Что ты имеешь в виду? - сказал я с протестом. - то, что ты сделал в
тот день, было действительно вне границ моего понимания.
- Это о многом не говорит, - сказал дон Хенаро.
- Они оба громко рассмеялись, а затем дон Хуан похлопал меня по
спине.
- Хенаро может сделать кое-что намного лучшее, чем замораживание
твоей машины, - продолжал он. - верно, Хенаро?
- Верно, заметил дон Хенаро, оттопыривая губы, как ребенок.
- Что он может сделать? - спросил я, стараясь не показать
беспокойства.
- Хенаро может всю твою машину убрать прочь! - воскликнул дон Хуан
громовым голосом. И затем добавил тем же самым тоном: - верно, Хенаро?
- Верно! - ответил дон Хенаро самым громким человеческим голосом,
какой я когда-либо слышал.
Я невольно подскочил. По телу у меня прошли три-четыре нервные
спазма.
- Что ты хочешь сказать тем, что он хочет взять мою машину прочь? -
спросил я.
- Что я хочу сказать, Хенаро? - спросил дон Хуан.
- Ты хочешь сказать, что я могу забраться в его машину и уехать, -
сказал дон Хенаро с неубедительной серьезностью.
- Забери машину прочь, Хенаро, - подтолкнул его дон Хуан шутливым
тоном.
- Сделано! - сказал Хенаро, гримасничая и глядя на меня искоса.
Я заметил, что когда он гримасничал, его брови топорщились, делая его
взгляд предательским и пронзительным.
- Хорошо, - спокойно сказал дон Хуан. - пойдем туда и проверим
машину.
- Да, - эхом отозвался Хенаро. - пойдем туда и проверим машину.
Очень медленно они поднялись. Секунду я не знал, что делать, но дон
Хуан жестом поднял меня.
Мы отправились к небольшому холмику перед домом дона Хуана. Дон Хуан
шел справа от меня. Дон Хенаро - слева. Они находились в полутора-двух
метрах впереди меня, все время в поле моего зрения.
- Давай проверим машину, - сказал Хенаро опять.
Дон Хуан двигал руками, как если бы сучил невидимую нить. Дон Хенаро
сделал так же и повторил: - давай проверим машину.
Они шли, немножко приседая. Их шаги были длиннее, чем обычно, и их
руки двигались так, как если бы они вытирали или полировали какие-то
невидимые предметы перед собой. Я никогда не видел, чтобы дон Хуан
паясничал таким образом, и, глядя на него я чувствовал почти раздражение.
Мы достигли вершины, и я посмотрел вниз, к подножию холма, где в
каких-нибудь ста метрах я поставил свою машину. Желудок у меня судорожно
сжался! Машины не было!
Я сбежал с холма. Машины нигде не было видно. На секунду я испытал
огромное замешательство. Я был дезориентирован.
Моя машина стояла здесь с тех пор, как я приехал рано утром.
Наверное, получасом раньше я приходил сюда, чтобы взять новую пачку писчей
бумаги. Я еще подумал, чтобы оставить открытыми окна, т.к. было слишком
жарко, но количество комаров и других летающих насекомых, заполонивших
весь этот район, заставило меня изменить свое решение, и я оставил машину
запертой, как обычно.
Я оглянулся. Я отказывался верить в то, что моя машина исчезла. Я
прошелся по краю чистой площадки. Дон Хуан и дон Хенаро присоединились ко
мне и стояли рядом, в точности делая то, что делал я. Вглядываясь в даль,
не видно ли где-нибудь машины, на секунду я испытал эйфорию, которая
уступила место чувству ни с чем не связанного раздражения. Они, казалось,
заметили это и стали ходить вокруг меня, двигая руками, как если бы
раскатывали тесто.
- Как ты думаешь, что случилось с машиной, Хенаро? - спросил дон Хуан
наигранно.
- Я угнал ее, - сказал Хенаро и сделал поразительнейшее движение
переключения передач и выруливания. Он согнул ноги, как если бы сидел и
оставался в этом положении несколько секунд, очевидно, удерживаясь в этом
положении мышцами ног. Затем он перенес вес на правую ногу и вытянул
левую, имитируя выжимание сцепления. Губами он издал звук мотора, и,
наконец, он притворился, что наехал на ухаб и стал подпрыгивать вверх и
вниз, давая мне полное ощущение неопытного водителя, который подскакивает
на ухабах, не выпуская рулевого колеса.
Пантомима дона Хенаро поражала. Дон Хуан смеялся, пока не выбился из
дыхания. Я хотел присоединиться к их веселью, но не мог расслабиться. Я
чувствовал себя нехорошо, под угрозой. Тревога, беспрецедентная в моей
жизни, овладела мной. Я почувствовал, что горю изнутри и начал пинать
камешки на земле, и закончил тем, что стал их переворачивать с

<< Пред. стр.

страница 148
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign