LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 147
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

понять этого.
- Прошу тебя, дон Хуан, испытай меня.
- Скажем так, что когда каждый из нас родится, он приносит с собой на
свет маленькое колечко силы. Это колечко почти тут же начинает
использоваться. Поэтому каждый из нас уже с самого рождения на крючке, и
наши кольца силы соединяются с кольцами любого другого. Другими словами,
наши кольца силы прицеплены к деланию мира для того, чтобы делать мир.
- Дай мне пример, чтобы я мог это понять, - сказал я.
- Например, наши кольца силы, твое и мое, прямо сейчас прицеплены к
деланию в этой комнате. Мы создаем эту комнату. Наши кольца силы в этот
самый момент дают этой комнате существование.
- Подожди, подожди, - сказал я. - эта комната здесь сама по себе. Я
ее не создаю, у меня нет с ней никаких дел.
Дону Хуану, казалось, дела не было до моих возражений и протестов. Он
очень спокойно заверил, что эта комната, в которой мы находимся, создана и
удерживается в неизменности из-за силы тех колец силы, которые имеют нас.
- Видишь, - продолжал он. - каждый из нас знает делание комнат,
потому что так или иначе мы провели большую часть своих жизней в комнатах.
Человек знания, с другой стороны, развивает другое кольцо силы. Я назову
его кольцом неделания, потому что оно сцеплено с неделанием. При помощи
этого кольца он, поэтому, может создавать другой мир.
Молодая официантка принесла нам еду и, казалось, в чем-то нас
подозревала. Дон Хуан сказал, что я должен сразу заплатить ей, чтобы
показать, что у меня денег хватит.
- Я не виню ее за то, что она не доверяет тебе, - сказал он и
расхохотался. - у тебя вид, как из преисподней.
Я заплатил женщине и дал ей чаевые, а когда она оставила нас одних я
посмотрел на дона Хуана, стараясь найти способ восстановить порванную нить
разговора. Он пришел мне на помощь.
- Твоя трудность заключается в том, что ты еще не развил своего
второго кольца силы, и твое тело не знает неделания, - сказал он.
Я не понял того, что он сказал. Мой ум был захвачен прозаическими
мыслями. Все, чего я хотел, так это узнать, одевал он на себя пиратский
костюм или не одевал.
Дон Хуан не ответил, но раскатисто расхохотался. Я просил его
объяснить.
- Но я же только что объяснил тебе, - ответил он.
- Ты имеешь в виду, что не одевал никакой одежды? - сказал я.
- Все, что я сделал, так это прицепил свое кольцо силы к твоему
собственному деланию, - сказал он. - ты сам сделал все остальное, так же,
как это сделали другие.
- Это невероятно! - воскликнул я.
- Всех нас обучили соглашаться насчет делания, - сказал он мягко. -
ты не имеешь ни малейшего представления о той силе, которую такое
соглашение несет с собой. Но, к счастью, неделание одинаково чудесно и

могущественно, как и та сила.
Я почувствовал неуправляемую судорогу в животе. Между моим
собственным опытом и его объяснением пролегала непроходимая бездна. Как
последнюю защиту, я, как делал это обычно, выдвинул с оттенком сомнения и
недоверия вопрос: "а что если дон Хуан был на самом деле в сговоре с этими
юношами, и сам все это подстроил?"
Я изменил тему и спросил его о четырех учениках.
- Ты сказал мне, что они были тенями? - спросил я.
- Правильно.
- Они были олли?
- Нет. Они были учениками человека, которого я знаю.
- Почему ты их назвал тенями?
- Потому что в тот момент они были тронуты силой неделания. А
поскольку они не так глупы, как ты, то они сместились в нечто совсем
отличное от того, что ты знаешь. По этой причине я не хотел, чтобы ты
смотрел на них, т.к. это только причинило бы тебе вред.
У меня не было больше вопросов. Голоден я тоже больше не был. Дон
Хуан ел за обе щеки и, казалось, был в отличном настроении. Я, однако,
чувствовал себя отверженным. Внезапно огромная усталость овладела мной. Я
сообразил, что путь дона Хуана был слишком трудным для меня. Я заметил,
что у меня нет данных, чтобы быть магом
- Возможно другая встреча с мескалито, поможет тебе, - сказал он.
Я заверил его, что об этом я думаю меньше всего и что не хочу даже
рассматривать подобной возможности.
- Сильные потрясения должны с тобой произойти для того, чтобы ты
позволил своему телу получать выгоду от того, чему ты научился, - сказал
он.
Я вставил свое мнение, что поскольку я не являюсь индейцем, то у меня
действительно нет данных, чтобы вести необычайную жизнь мага.
Возможно, если бы я смог развязаться со всеми затруднениями, то я бы
более успешно продвигался в твой мир, - Сказал я. - или если бы я пошел
жить с тобой в глуши. Но так как дело обстоит сейчас, тот факт, что я
одной ногой стою в одном мире, а другой - в другом, делает меня
бесполезным в любом из них.
Он долго смотрел на меня.
- Это твой мир, - сказал он, указывая на деловую улицу за окном. - ты
- человек этого мира. И именно там, в том мире, находятся твои угодья. Нет
способа убежать от делания нашего мира. Поэтому воин делает то, что
превращает свой мир в свои охотничьи угодья. Как охотник, воин знает, что
мир сделан для того, чтобы им пользоваться, поэтому он использует каждый
кусочек его. Воин подобен пирату, у которого нет запретов в том, чтобы
взять и использовать все, что он хочет. Разве что воин никогда не
заботится о таких вещах и не чувствует себя ими обиженным за то, что его
самого используют и берут.



17. СТОЯЩИЙ ПРОТИВНИК

Вторник, 11 декабря 1962 года.
Мои ловушки были совершенны. Установка их была правильной, я видел
кроликов, белок и других грызунов, куропаток и птиц, но в течение всего
дня я не мог поймать ничего.
Дон Хуан сказал мне, когда мы выходили из дома рано утром, что в этот
мне нужно ждать "дара силы", исключительного животного, которое может быть
заманено в мои ловушки, и все его мясо я могу высушить для "пищи,
обладающей силой".
Дон Хуан, казалось, был в задумчивом настроении. Он не сделал ни
одного замечания или предложения. К концу дня он, наконец, заявил:
- Кто-то вмешался в твою охоту, - сказал он.
- Кто? - спросил я, искренне удивленный.
Он взглянул на меня, улыбнулся и покачал головой с жестом недоверия.
- Ты действуешь так, как будто ты не знаешь, кто, - сказал он, -
тогда как ты весь день знал, кто это.
Я собирался запротестовать, но не видел в этом смысла. Я знал, что он
собирается сказать "ля Каталина", и если это было то знание, о котором он
говорит, то он был прав. Я знал, кто это.
- Мы или пойдем сейчас домой, - продолжал он, - или подождем до
темноты и используем сумерки, чтобы поймать ее.
Казалось, он ждал моего решения. Я хотел уходить. Я уже начал
собирать бечевки, которыми пользовался, но прежде, чем я успел произнести
свое желание, он остановил меня прямой командой.
- Сядь, - сказал он. - уйти прямо сейчас было бы более простым и
более трезвым решением, но это особый случай, и я думаю, что мы должны
остаться. Это представление как раз для тебя.
- Что ты имеешь в виду?
- Кто-то вмешивается в твои дела, в частности поэтому все это
становится твоим представлением. Я знаю, кто это, и ты тоже знаешь, кто.
- Ты пугаешь меня, - сказал я.
- Не я, - ответил он, смеясь, - пугает тебя та женщина, которая
находится тут поблизости.
Он остановился, как бы ожидая эффекта своих слов. Я вынужден был
признать, что перепуган.
Более, чем месяц назад у меня была ужасающая встреча с колдуньей,
называемой "ля Каталина". Я встретился с ней, рискуя своей жизнью, потому
что дон Хуан убедил меня в том, что она покушается на его жизнь и что он
не может отразить ее нападок. После того, как я вошел с ней в контакт, дон
Хуан открыл мне, что в действительности она никогда не представляла для
него опасности, и что все это дело было трюком, не в смысле жестокой
шалости, а в смысле того, чтобы уловить меня и заставить действовать. Я
был в ярости на него, до такой степени его метод казался мне неэтичным.
Прослушав мой сердитый выпад, дон Хуан стал напевать мексиканские
мелодии. Он имитировал популярных певцов, и его подражание было настолько
комичным, что я кончил тем, что смеялся, как ребенок. Он развлекал меня
очень долго. Я никогда не подозревал, что у него такой большой репертуар
идиотских песен.
- Позволь мне сказать тебе кое-что, - сказал он, наконец, в тот раз.
- если нас не обдуривать, то мы никогда не научимся. Подобная же вещь
случалась со мной, и она будет случаться со всяким. Искусство бенефактора
состоит в том, чтобы вывести нас на край. Бенефактор может только указать
путь и применить трюк. Я применил трюк к тебе раньше. Помнишь, каким
образом я возродил твой охотничий дух, а? Ты сам мне рассказывал, что
охота заставила тебя забыть о растениях. Ты был готов делать массу вещей
для того, чтобы стать охотником. Вещей, которые ты бы не стал делать,
чтобы узнать что-либо о растениях. Теперь ты должен делать намного больше,
чтобы выжить.
Он посмотрел на меня и расхохотался.
- Но это все безумие, - сказал я. - мы же разумные существа.
- Ты - разумное, - ответил он. - я - нет.
- Ну конечно же, и ты, - настаивал я. - ты один из самых разумных
людей, каких я когда-либо встречал.
- Хорошо! - воскликнул он. - давай не будем спорить. Я - разумный,
что из этого?
Я втянул его в спор относительно того, было ли необходимым для двух
разумных существ действовать таким безумным образом, как мы действовали с
этой леди-ведьмой.
- Ты - разумен, хорошо, - сказал он яростно. - а это означает, что ты
веришь в то, что ты знаешь очень многое о мире. Но так ли это?
Действительно ли ты знаешь? Ты видел только поступки людей. Твой опыт
ограничен только тем, что делают люди по отношению к тебе и другим. Ты
ничего не знаешь об этом волшебном неизвестном мире.
Он дал мне знак следовать за ним к своей машине, и мы поехали в
небольшой мексиканский городок поблизости.
Я не спрашивал о том, что мы собираемся делать. Он велел мне
поставить машину у ресторана, а затем мы обошли автобусную станцию и
универмаг. Дон Хуан шел справа, ведя меня. Внезапно я осознал, что кто-то
еще идет рядом со мной слева. Но прежде, чем я успел повернуться, чтобы
посмотреть, дон Хуан сделал быстрое внезапное движение. Он наклонился
вперед, как если бы хотел что-то поднять с земли, а затем схватил меня за
запястье, когда я чуть не упал через него. Он потащил меня к моей машине и
не отпускал руку даже для того, чтобы позволить мне отпереть дверь.
Секунду я возился с ключами. Он мягко втолкнул меня в машину, а затем сел
сам.
- Поезжай медленно, и остановись перед универмагом, - сказал он.
Когда я остановился, дон Хуан кивком головы сделал мне знак смотреть.
"Ля Каталина" стояла на том месте, где дон Хуан схватил меня. Я невольно
отшатнулся. Женщина сделала пару шагов в направлении к машине и
остановилась угрожающе в каких-нибудь трех метрах от нас. Мы посмотрели
друг на друга. В этот момент я не чувствовал ничего грозного в ней. Я
улыбнулся и помахал ей. Она хихикнула, как маленькая застенчивая девочка,
и прикрыла рот. Каким-то образом я почувствовал удовольствие. Я повернулся
к дону Хуану, чтобы прокомментировать ее внешний вид и поведение, но он
испугал меня чуть не до смерти криком:
- Не поворачивайся к этой женщине спиной, черт возьми!
Я быстро повернулся, чтобы взглянуть на женщину. Она сделала еще пару
шагов к машине и стояла в каких-нибудь полутора метрах от дверцы. Она
улыбалась. Зубы у нее были большие, белые и очень чистые. Однако, в ее
улыбке было что-то колдовское. Улыбка не была дружественной. Это была
надетая маска. Только ее рот улыбался. Глаза ее были черные, холодные и
пристально смотрели на меня.
У меня дрожь прошла по телу. Дон Хуан стал смеяться ритмическим
покашливанием. После секундного ожидания женщина медленно попятилась и
исчезла среди толпы.
Мы поехали прочь, и дон Хуан стал говорить о том, что если я не
подтяну свою жизнь и не стану учиться, то она наступит не меня, как на
беззащитного жука.
- Она тот стоящий оппонент, которого я нашел для тебя, как говорил, -
сказал он.
Дон Хуан сказал, что нам следует подождать знака, прежде чем мы будем
знать, что делать с женщиной, которая вмешивается в мою охоту.
Если мы увидим или услышим ворону, то мы наверняка будем знать, что
мы можем ждать. И мы будем знать также, где ждать, - добавил он. Он
медленно повернулся, сделав круг, осматривая окрестности.
- Это не место для ожидания, - сказал он шепотом.
Мы пошли к востоку. Было уже довольно темно. Внезапно две вороны
вылетели из-за каких-то высоких кустов и исчезли за холмом. Дон Хуан
сказал, что этот холм и является тем, что нам нужно.
Как только мы прибыли туда, он обошел его и выбрал место, открытое с
юго-востока, у подножия холма. Он очистил сухие ветки, листья и прочий
мусор с круглого пятна пяти-шести футов в диаметре. Я попытался помочь
ему, но он отказал мне сильным движением руки. Приложив палец к губам, он
сделал знак молчания. Когда мы окончили, он подтолкнул меня к центру круга
и заставил обратиться лицом к югу в сторону от холма, прошептав мне на
ухо, что я должен подражать его движениям. Он начал своего рода танец,
делая ритмичные потоптывания правой ногой. Они состояли из семи
равномерных ударов, перемежающихся набором трех быстрых ударов.
Я попытался приспособиться к его ритму, и после нескольких неудачных
попыток стал более или менее способен воспроизводить такое же топанье.
- Для чего это? - прошептал я ему на ухо.
Он сказал мне тоже шепотом, что я топаю, как кролик, и что раньше или
позже преследователь будет привлечен звуком и покажется, чтобы посмотреть,
что происходит.
Как только я скопировал ритм, дон Хуан перестал топать сам, но велел
мне продолжать, отмеряя ритм движениями своей руки.
Время от времени он внимательно прислушивался, слегка склонив голову
направо, видимо, улавливая звуки в чапарале. Один раз он сделал мне знак
остановиться и остался в крайне алертной позе. Казалось, он был готов
прыгнуть или броситься на неизвестного и невидимого противника.
Затем он сделал мне знак продолжать топанье и через некоторое время
остановил меня опять. Каждый раз, когда я останавливался, он прислушивался
с такой концентрацией, что все волокна его тела, казалось, так
напрягались, что готовы были порваться.
Внезапно он прыгнул ко мне и прошептал мне на ухо, что сумерки
находятся в полной силе.
Я оглянулся. Чапараль был темной массой так же, как холмы и скалы.
Небо было темно-синим, и я уже не видел больше облаков. Весь мир казался
однообразной массой темных силуэтов, которые не имели каких-нибудь видимых
границ.
Я услышал душераздирающий отдаленный крик животного, койота или,
может быть, ночной птицы. Он раздался так внезапно, что я не обратил на
него внимания, но тело дона Хуана слегка дернулось. Я ощущал его вибрации,
поскольку он стоял рядом со мной.
- Вот мы и тут, - прошептал он. - топай опять и будь готов, она
здесь.
Я начал бешено топать, но дон Хуан наступил мне на ногу и сделал
отчаянный знак, чтобы я расслабился и топал ритмично.
- Не отпугни ее, - прошептал он мне на ухо. - успокойся и не потеряй
свои шарики.
Он опять стал отмечать ритм моего топанья и после второго раза, когда
он остановил меня, я вновь услышал такой же крик. На этот раз он казался
криком птицы, которая летает над холмом.
Дон Хуан еще раз заставил меня топать, и как раз тогда, когда я
остановился, я услышал особый шуршащий звук слева. Такой звук могло
производить тяжелое животное, пробираясь сквозь сухой кустарник. Мне на ум
пришла мысль о медведе, но затем я сообразил, что в пустыне нет медведей.
Я ухватился за руку дона Хуана, и он улыбнулся мне, приложив палец ко рту
в знак молчания. Я таращился в темноту слева от себя, он сделал мне знак
не делать так. Несколько раз он указал прямо надо мной вверх, а затем
заставил меня повернуться так, чтобы я оказался лицом к темной массе
холма. Пальцем дон Хуан указывал на какую-то определенную точку холма. Я
удерживал глаза на этом месте, и внезапно, как в ночном кошмаре, темная
тень прыгнула на меня. Я взвыл и упал на землю на спину. На секунду темный
силуэт был наложен на черно-синее небо, а затем он пронесся дальше и
приземлился за нами в кустах. Я услышал звук падения тяжелого тела в
кусты, а затем неземной выкрик.
Дон Хуан помог мне подняться и провел меня в темноте к тому месту,
где я оставил свои ловушки. Он велел мне собрать их вместе и разобрать на
части, а затем разбросал эти части во всех направлениях. Все это он
выполнил, не говоря ни слова. По дороге к дому мы не говорили совсем
ничего.
- Что ты хочешь мне сказать? - спросил дон Хуан после того, как я
неоднократно просил его объяснить те события, свидетелем которых я был
несколько часов назад.
- Что это было? - спросил я.
- Ты знаешь чертовски хорошо, что это было, - сказал он. - не

размазывай все это своим "что-это-было". Кто это был? - вот что важно.
Я разработал объяснение, которое, казалось, меня устраивало. Фигура,
которую я видел, весьма походила на воздушного змея, которого кто-то
пустил над холмом, в то время, как кто-то другой притащил его на землю за
нами. Отсюда и эффект силуэта. Отсюда и темный силуэт, пронесшийся по
воздуху, пожалуй, 30 или 40 метров.
Он внимательно выслушал мое объяснение, а затем смеялся до тех пор,
пока слезы не полились у него по щекам.
- Перестань ходить вокруг да около, - сказал он. - отвечай на вопрос
прямо. Разве не женщина это была?
Я должен был признать, что когда я упал и смотрел вверх, то я видел
темный силуэт женщины в длинной юбке, прыгнувшей через меня в очень
медленном движении. Затем что-то, казалось, дернуло силуэт, и он пролетел
меня с большой скоростью, обрушившись затем в кусты. В действительности
именно это движение дало мне идею воздушного змея.
Дон Хуан отказался обсуждать прецедент дальше. На следующий день он
ушел выполнять какое-то мистическое поручение, а я отправился навестить
друзей индейцев из племени яки в другой деревне.

Среда, 12 декабря 1962 года.
Как только я прибыл в селение яки, мексиканец, владелец магазина,
сказал, что он взял напрокат проигрыватель и двадцать пластинок в городе
Обригоне для "фиесты", которую он собирается устроить следующим вечером в
честь Гваделупской девы. Он уже всем сказал, что сделал необходимые
приготовления благодаря Хулио, бродячему продавцу, который приезжал в
селение яки дважды в месяц, чтобы собирать платежи за дешевую мануфактуру,
которую он ухитрялся продавать в кредит некоторым индейцам-яки.
Хулио принес проигрыватель в начале дня и подключил его к динамо,
которое снабжало электричеством магазин. Он убедился, что оно работает, а
затем, повернув громкость до максимума и напомнив владельцу магазина,
чтобы тот не трогал никаких кнопок, начал отбирать двадцать пластинок.
- Я знаю, сколько царапин на каждой из них, - сказал Хулио владельцу
магазина.
- Скажи это моей дочери, - ответил владелец магазина.
- Отвечаешь ты, а не твоя дочь.
- Это одно и то же, потому что она будет менять пластинки.
Хулио настаивал на том, что для него нет никакой разницы, будет ли
она или кто-нибудь еще обращаться с проигрывателем, если владелец магазина
будет платить за каждую пластинку, которой будет причинен ущерб. Хозяин
начал спорить с Хулио. Лицо у Хулио покраснело. Время от времени он
поворачивался к большой группе индейцев яки, собравшихся перед магазином и
делал знаки отчаяния или замешательства, двигая руками и корча гримасы.
Очевидно, как последний выход, он требовал аванса. Это явилось причиной
другого длинного спора относительно того, что считать пластинкой, которой
причинен вред. Хулио с авторитетом заявил, что любая сломанная пластинка
должна быть оплачена полностью, как если бы она была новой. Хозяин
магазина еще больше рассердился и начал выдергивать свой шнур-удлинитель.
Он, казалось, был склонен к тому, чтобы отключить проигрыватель и отменить
вечеринку. Он дал понять своим клиентам, собравшимся перед магазином, что
сделал все, что мог, чтобы договориться с Хулио. На секунду казалось, что
вечеринка провалится, еще не начавшись.
Блас, старый индеец яки, в чьем доме я остановился, сделал несколько
мрачных замечаний мрачным голосом о печальном состоянии дел яки, что они
не могут даже отпраздновать свой самый почитаемый религиозный праздник,
день Святой девы Гваделупской.
Я хотел вмешаться и предложить свою помощь, но Блас остановил меня.
Он сказал, что если я буду платить аванс, то хозяин магазина разобьет все
пластинки.
- Он хуже, чем кто-либо, - сказал он. - пусть сам он платит аванс. Он
сосет из нас кровь, почему бы ему не заплатить.
После долгого спора, в котором, как ни странно, каждый присутствующий
был на стороне Хулио, хозяин магазина добился условий, которые оказались
приемлемыми. Он не платил ни аванса, ни залога, но брал на себя
ответственность за пластинки и за проигрыватель. Мотоцикл Хулио оставил
след пыли, когда он уехал к отдаленным домам селения. Блас сказал, что
Хулио старается добраться до своих клиентов прежде, чем они пришли в
магазин и растратили все свои деньги на напитки. Когда он это кончил,
группа индейцев вышла из-за магазина. Блас взглянул на них и стал смеяться
так же, как все кругом. Блас сказал мне, что эти индейцы были клиентами
Хулио и прятались позади магазина, ожидая, пока он уедет.
Вечеринка началась рано. Дочь хозяина магазина положила пластинку на
диск и опустила адаптер. Раздался ужасающе громкий визг, а затем звуки
трубы и гитар.
Вечеринка состояла из проигрывания пластинок на полную громкость. Тут
были четыре молодых мексиканца, которые танцевали с двумя дочерьми хозяина
магазина, и тремя другими молодыми мексиканками. Яки не танцевали. Они с
явным удовольствием следили за каждым движением танцующих. Они, казалось,
наслаждались просто наблюдением и глотанием дешевой текильи /крепкий
напиток/. Я заказал выпивку для каждого, кого я знал. Я хотел избежать
любых чувств недоброжелательства. Я курсировал между многочисленными
индейцами, говорил с ними, а затем предлагал им выпить. Мой стиль
поведения действовал до тех пор, пока они не сообразили, что я не пью
совсем. Это, казалось, вызвало раздражение у всех сразу. Как будто бы

коллективно они раскрыли, что я к этому обществу не принадлежу. Индейцы
стали очень мрачными и стали бросать на меня косые взгляды.
Мексиканцы, которые были такими же пьяными, как индейцы, в то же
самое время поняли, что я не танцую. И это, казалось, обидело их еще
больше. Они, казалось, стали очень агрессивными. Один из них силой потащил
меня за руку поближе к проигрывателю, другой налил полную чашку текильи и
хотел, чтобы я ее полностью выпил одним глотком и доказал, что я "мачо".
Я пытался отбиться от них и идиотски смеялся, как будто мне
действительно нравилась ситуация. Я сказал, что хочу сначала танцевать, а
потом пить. Один из молодых людей назвал название песни. Девушка,
отвечающая за проигрыватель, начала рыться в груде пластинок. Она,
казалось, была немного пьяна, хотя никто из женщин открыто не пил, и ей
трудно было поставить пластинку на диск. Молодой человек сказал, что
пластинка, которую она выбрала, - не твист. Она стала возиться с грудой,
пытаясь найти подходящую, и все сомкнулись вокруг нее, оставив меня. Это
дало мне время убежать с освещенного участка и с глаз долой.
Я стоял примерно в шестидесяти метрах в темноте каких-то кустов,
стараясь решить, что делать. Я был утомлен. Я чувствовал, что время
забраться в машину и ехать домой. Я пошел к дому Бласа, где стояла моя
машина. Я рассчитывал, что если я поеду медленно, то никто не заметит, что
я уезжаю.
Люди, занятые проигрывателем, казалось, все еще ищут пластинку. Все,
что я мог слышать, это гудение громкоговорителя. Затем раздались звуки
твиста. Я громко засмеялся, думая, что они, вероятно, повернулись туда,
где я был, и обнаружили, что я исчез.
Я увидел темные силуэты людей, идущих в противоположном направлении -
к магазину. Мы прошли друг мимо друга, и они пробормотали "буэнос ночес".
Я узнал их и заговорил с ними. Я сказал им, что вечеринка была
великолепна. Прежде, чем я подошел к изгибу дороги, я встретил еще двоих
людей, которых я не знал, но все равно приветствовал. Ревущие звуки
проигрывателя были здесь на дороге почти такими же громкими, как и перед
магазином. Ночь была темной и беззвездной, но отсвет огней магазина
позволял мне довольно хорошо видеть окружающее. Дом Бласа был очень
близко, и я ускорил шаг. Затем я заметил темную фигуру человека, сидящего

<< Пред. стр.

страница 147
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign