LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 143
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>


Мы помолчали, а затем пошли дальше. Склоны были очень крутыми, и
забираться на них было весьма трудным и исключительно утомительным для
меня. С другой стороны, выносливости дона Хуана, казалось, не будет конца.
Он не бежал и не спешил, его ходьба была постоянной и неустанной. Я
заметил, что он даже не вспотел. Даже после того, как взобрался на
огромный почти вертикальный склон. Когда я достиг вершины, дон Хуан уже
был там, ожидая меня. Когда я уселся рядом с ним, я почувствовал, что мое
сердце готово разорваться и выскочить из моей груди. Я лег на спину, и пот
буквально фонтаном потек у меня из бровей.
Дон Хуан расхохотался и некоторое время катал меня туда-сюда. Это
движение помогло мне восстановить дыхание.
Я сказал, что просто испуган его физической энергией.
- Я все время старался привлечь твое внимание к этому, - сказал он.
- Ты совсем не стар, дон Хуан!
- Конечно, нет, я старался, чтобы ты заметил это.
- Как ты это делаешь?
- Я ничего не делаю. Мое тело прекрасно себя чувствует, и это все.
Поэтому я хорошо с собой обхожусь. У меня нет никакой причины чувствовать
себя усталым или больным. Секрет совсем не в том, что ты делаешь с собой,
но скорее в том, чего ты не делаешь.
Я ждал объяснения. Он, казалось, понимал мою неспособность понять. Он
знающе улыбнулся и встал.
- Это место силы, - сказал он. - найдем нам место, чтобы
расположиться на этой вершине.
Я запротестовал. Я хотел, чтобы он объяснил, чего я не должен делать
со своим телом. Он сделал повелительный знак.
- Прекрати болтовню, - сказал он мягко. - на этот раз просто действуй
для разнообразия. Неважно, сколько времени у тебя займет, чтобы найти
подходящее место для отдыха. Может быть, у тебя уйдет на это вся ночь.
Точно так же неважно, найдешь ли ты это место. Важным моментом является
то, что ты попытаешься его найти.
Я отложил свой блокнот и поднялся. Дон Хуан напомнил мне, как он
делал бесчисленное множество раз, когда просил меня найти место для
отдыха, что я должен смотреть, не фокусируя взгляда ни на каком
определенном месте и скашивая глаза до тех пор, пока предметы не будут
расплываться.
Я пошел, обшаривая землю полузакрытыми глазами. Дон Хуан шел в
нескольких футах справа и на пару шагов позади меня. Сначала я прошел по
всей периферии вершины холма. Моим намерением было продолжить путь по
спирали к центру, но после того, как я завершил круг на вершине, дон Хуан
остановил меня.
Он сказал, что я позволяю своему предпочтению к распорядку одерживать
надо мной верх. С сарказмом он добавил, что я наверняка охватываю весь
район систематически, но таким определенным образом, что не смогу ощутить
подходящего места. Он добавил, что сам он знает, где оно находится,
поэтому для меня нет никакой возможности импровизировать.
- Что же я должен делать вместо этого? - спросил я.
Дон Хуан заставил меня сесть. Затем он сорвал по одному листу с
нескольких кустов и дал их мне. Он велел мне лечь на спину, расстегнуть
пояс и положить листья на кожу живота. Он наблюдал за моими движениями и
указал, чтобы я прижимал листья к телу обеими руками. Затем он приказал
мне закрыть глаза и предупредил, что, если я хочу совершенных результатов,
то я не должен ни отпускать листьев, ни открывать глаза, ни пытаться сесть
в то время, как он будет поворачивать мое тело в положение силы.
Он взял меня за правую подмышку и развернул. У меня было неодолимое
желание взглянуть сквозь полуприкрытые веки, но дон Хуан положил мне
ладонь на глаза. Он скомандовал мне, чтобы я сконцентрировал свое внимание
только на том чувстве тепла, которое будет исходить из листьев.
Секунду я лежал неподвижно, а затем почувствовал странное тепло,
исходящее из листьев. Сначала я его почувствовал ладонями рук, затем тепло
распространилось на мой живот и, наконец, оно буквально затопило все мое
тело. Через несколько минут мои ноги горели от жара, который мне напоминал
те времена, когда у меня была высокая температура.
Я сказал дону Хуану о неприятном ощущении и о своем желании снять
обувь. Он сказал, что собирается помочь мне подняться и что я не должен
открывать глаз до тех пор, пока он мне не скажет, а также я должен
прижимать листья к животу до тех пор, пока не найду подходящее место.
Когда я был на ногах, он прошептал мне на ухо, что мне следует
открыть глаза и идти без всякого плана, позволяя силе листьев подталкивать
и вести меня.
Я начал бесцельно ходить. Жар моего тела был неудобен. Мне казалось,
что у меня поднимается высокая температура, и я ушел в попытки понять,
каким способом дон Хуан вызвал ее.
Дон Хуан шел позади меня. Внезапно он издал такой вопль, который
почти парализовал меня. Он объяснил, смеясь, что внезапные звуки
отпугивают неприятных духов. Я скосил глаза и ходил взад и вперед около
получаса. За это время неприятная жара в моем теле превратилась в приятную
теплоту. Я ощутил чувство легкости, прохаживаясь по вершине холма. Однако,
я чувствовал разочарование. Каким-то образом я ожидал, что замечу
какого-то рода зрительное явление, но на периферии моего зрения не было
никаких изменений: ни необычной окраски, ни сияния, ни темных масс.
Наконец, я устал от скашивания глаз и открыл их. Я стоял перед
маленькой площадкой песчаника, которая была одним из каменистых выступов
на вершине холма. Все остальное было просто землей с широко раскиданными
небольшими кустами. Казалось, что ранее растительность время от времени
выгорала, и что новый подрост еще не созрел. В течение некоторого времени
я стоял перед площадкой песчаника, по какой-то причине она казалась мне
прекрасной, а затем я просто сел на нее.
- Хорошо, хорошо, - сказал дон Хуан и похлопал меня по спине.
Затем он сказал, чтобы я осторожно вынул листья из-под одежды и
положил их на камень.
Как только я снял листья с кожи, я начал остывать. Я пощупал свой
пульс. Казалось, он был нормальным.
Дон Хуан рассмеялся и назвал меня "доктор Карлос", и спросил, не могу
ли я пощупать его пульс тоже. Он сказал, что то, что я ощущал, было силой
листьев, что эта сила очистила меня и дала мне возможность выполнить свою
задачу.
Я очень искренне убеждал его, что не сделал ничего особенного и что я
сел на это место, потому что устал и потому, что находил окраску песчаника
очень призывной.
Дон Хуан ничего не сказал. Он стоял в нескольких футах от меня.
Внезапно он отпрыгнул назад с невероятной энергией, побежал и перепрыгнул
какие-то кусты, вскочив на высокий гребень скальной породы в стороне.
- В чем дело? - спросил я испуганно.
- Следи за направлением, в котором ветер понесет твои листья, -
сказал он. - быстро пересчитай их. Ветер приближается. Половину листьев
возьми и опять приложи к своему животу.
Я насчитал двадцать листьев. Десять я засунул себе под рубашку, а
затем сильный порыв ветра бросил остальные десять в западном направлении.
У меня было странное ощущение, когда я наблюдал за улетающими листьями,
что реальное существо вещей намеренно бросило их в аморфную массу зеленой
растительности.
Дон Хуан прошел назад к тому месту, где я находился, и сел рядом со
мной лицом к югу.
Долгое время мы не говорили ни слова. Я не знал, что сказать. Я был
измучен. Я хотел закрыть глаза, но не смел. Дон Хуан, должно быть, заметил
мое состояние и сказал, что все в порядке, и я могу заснуть. Он сказал,
чтобы я положил руки на живот поверх листьев и постарался почувствовать,
что я лежу подвешенный на постели "струн", которые он сделал для меня на
"месте моего предрасположения". Я закрыл глаза и воспоминания о покое и
полноте ощущения, которые я испытал во время сна на вершине того холма,
наполнили меня. Я хотел понять, действительно ли я чувствую себя
подвешенным, но заснул.
Проснулся я как раз перед заходом солнца. Сон освежил меня и дал
бодрости. Дон Хуан тоже спал. Он открыл глаза в одно время со мной. Было
ветрено, но холода я не чувствовал. Листья на моем животе, казалось,
действовали, как печка, своего рода грелка.
Я осмотрел окрестности. Место, которое я выбрал для отдыха, было
похоже на небольшой постамент. Тут действительно можно было сидеть как на
длинной веранде. Сзади было достаточно камня, чтобы служить спинкой. Я
увидел так же, что дон Хуан принес мой блокнот и положил его мне под
голову.
- Ты нашел правильное место, - сказал он, улыбаясь. - и все это
произошло так, как я тебе о нем говорил. Сила привела тебя сюда без
всякого плана с твоей стороны.
- Что это за листья ты мне дал? - спросил я.
Теплота, которая исходила из листьев и поддерживала меня в таком
удобном состоянии без одеяла и теплой одежды была явлением естественно
поглощавшим мои мысли.
- Это были просто листья, - сказал дон Хуан.
- Ты хочешь сказать, что я могу нарвать листья с любого куста, и они
будут оказывать тот же эффект на меня?
- Нет. Я не говорю, что ты сам это можешь сделать. У тебя нет личной
силы. Я говорю, что любые листья помогут тебе при условии, что лицо,
которое их дает, имеет силу. Сегодня тебе помогли не листья, а сила.
- Твоя сила, дон Хуан?
- Ты, я думаю, можешь сказать, что это была моя сила, хотя это не
будет совсем точным. Сила не принадлежит никому. Некоторые из нас могут
собрать ее, а затем она может быть прямо передана кому-нибудь еще. Видишь
ли, ключом к запасенной силе является то, что она может быть использована
только для того, чтобы помочь еще кому-нибудь накопить силу.
Я спросил, означает ли это, что его сила лимитирована только помощью
другим. Дон Хуан терпеливо объяснил, что он может использовать свою личную
силу когда захочет и на что сам захочет. Но когда дело доходит до того,
чтобы передать ее непосредственно другому лицу, то это невозможно сделать
за исключением тех случаев, когда это лицо использует ее на поиски своей
собственной личной силы.
- Все, что человек делает, связано с его личной силой, - Продолжал
дон Хуан. - поэтому для того, у кого ее нет, дела сильного человека
кажутся невероятными. Сила нужна даже для того, чтобы понять, что такое
сила. Вот что я все время пытался тебе объяснить. Но я знаю, что ты не
понимаешь, и не потому, что не хочешь, но потому, что у тебя очень мало
личной силы.
- Что я должен делать, дон Хуан?
- Ничего. Просто продолжай то, что ты делаешь сейчас. Сила найдет
путь.
Он поднялся и повернулся вокруг себя, глядя на все, что его окружало.
Его тело двигалось одновременно с движением его глаз. Впечатление было как
от заводной игрушки, которая повернулась вокруг себя одним точным
нераздельным движением.
Я смотрел на него с разинутым ртом. Он улыбнулся, понимая мое
удивление.
- Сегодня ты будешь охотится за силой в темноте дня, - сказал он и
уселся.
- Извини, я не понял.
- Этой ночью ты отправишься в эти неизвестные холмы. В темноте они не
являются холмами.
- А что они такое?
- Они нечто другое. Нечто невообразимое для тебя, поскольку ты
никогда не был свидетелем их существования.
- Что ты хочешь сказать, дон Хуан? Ты всегда пугаешь меня своим
загадочным разговором.
Он засмеялся и легка лягнул мою щиколотку.
- Мир - это загадка, - сказал он. - и он совсем не такой, как ты его
себе рисуешь.
Он, казалось, задумался на минуту. Его голова двигалась вверх и вниз
в ритмичном покачивании. Затем он улыбнулся и добавил: "что ж, он в то же
время и такой, как ты его рисуешь себе. Но это еще не весь мир. Есть еще
очень многое. Ты все время находил это и может быть сегодня ночью ты
добавишь еще кусочек". Его тон вызвал озноб в моем теле. "Что ты
планируешь делать?" - спросил я.
- Я ничего не планирую. Все решено той же самой силой, которая
позволила тебе найти это место.
Дон Хуан поднялся и указал на что-то в отдалении. Я решил, что он
хочет, чтобы я встал и посмотрел. Я попытался вскочить на ноги, но прежде,
чем я полностью встал, дон Хуан с большой силой толкнул меня вниз.
- Я не просил тебя следовать за мной, - сказал он резким голосом.
Затем он смягчил свой тон и добавил. - у тебя сегодня будет трудная ночь,
и тебе понадобится вся личная сила, какую ты можешь собрать. Оставайся
там, где находишься и побереги себя для дальнейшего.
Он объяснил, что ни на что не указывал, а просто удостоверялся в
местонахождении некоторых вещей. Он заверил меня, что все в порядке и
сказал, что я должен сидеть спокойно и быть занятым, потому что у меня
есть масса времени для записи, прежде чем полная темнота опустится на
землю. Его улыбка была выразительной и очень приятной.
- Но что мы собираемся делать, дон Хуан?
Он покачал головой с боку на бок в преувеличенном жесте недоверия.
- Пиши, - скомандовал он и повернулся ко мне спиной. Мне больше
нечего было делать. Я работал над своими заметками пока не стало слишком
темно, чтобы писать.
Все время, пока я писал, дон Хуан сохранял одну и ту же позу. Он,
казалось, ушел в наблюдения за далью на западе. Но как только я окончил,
он повернулся ко мне и сказал шутливым тоном, что единственный способ
заткнуть мне рот, это дать мне что-нибудь поесть или заставить меня
писать, или уложить меня спать.
Он вынул небольшой сверток из рюкзака и церемониально открыл его. Там
были кусочки сухого мяса. Кусок он дал мне, а другой взял себе и начал
жевать его. Он сообщил, что это мясо, обладающее силой, в которой в данном
случае мы оба нуждаемся. Я был слишком голоден, чтобы думать о той
возможности, что сухое мясо может содержать психотропное вещество. Мы ели
в полной тишине, пока не было съедено все мясо, и к этому времени стало
совсем темно.
Дон Хуан поднялся и потянулся руками и спиной. Он предложил, чтобы я
сделал то же самое.
- Распрямить все тело после сна, сидения или хождения - хорошая
практика, - сказал он.
Я последовал его совету и некоторые из листьев, которые я держал у
себя под рубашкой, упали через штанины моих брюк. Я раздумывал, следует ли
мне поднять их, но он сказал, чтобы я забыл о них, что в них нет больше
никакой нужды, и что я должен дать им падать так, как они падают.
Затем дон Хуан очень близко подошел ко мне и прошептал мне на правое
ухо, что я должен следовать вплотную за ним и подражать всему, что он
будет делать. Он сказал, что мы находимся в безопасности на том месте, где
стоим, потому что мы были, так сказать, на краю ночи.
- Это не ночь, - прошептал он, топнув по камню, на котором мы стояли.
- ночь там.
Он указал на темноту вокруг нас.
Затем он проверил мою переносную сетку, посмотрев, хорошо ли
закреплены фляги и мой блокнот и мягким голосом сказал, что все находится
в полном порядке не потому, что он верит в то, что останется живым в том
деле, которое собирается предпринять, но потому, что это часть его
неуязвимого поведения.
Вместо того, чтобы дать мне чувство облегчения, его объяснения
создали во мне полную уверенность, что мой рок приближается. Я хотел выть.
Дон Хуан, я уверен, полностью осознавал эффект своих слов.
- Доверяй своей личной силе, - сказал он мне на ухо. - это все, что
человек имеет в этом волшебном мире.
Он слегка подтолкнул меня, и мы пошли. Он шел впереди меня примерно
на два шага. Я следовал за ним, устремив глаза на землю. Каким-то образом
я не смел смотреть вокруг. А то, что я фокусировал взгляд на земле,
придавало мне чувство странного спокойствия. Это почти гипнотизировало
меня.
После короткого перехода дон Хуан остановился. Он прошептал, что
полная темнота рядом и что он собирается двигаться впереди меня, вернее,
собирался, а теперь собирается уступить свое место мне, подражая крику
особой маленькой совы. Он напомнил мне, что я знаю его имитацию, как
хриплую вначале, а затем становящуюся такой же звучной, как крик настоящей
совы. Он предупредил меня, чтобы я очень строго отличал крики других сов,
в которых нет этой отметки.
К тому времени, как дон Хуан окончил давать мне все эти инструкции, я
практически был охвачен паникой. Я схватил его за руку и не отпускал. Мне
понадобилось две-три минуты, чтобы успокоиться достаточно для того, чтобы
что-либо произнести. Нервная дрожь сотрясала мой живот, и я не мог
говорить внятно.
Спокойным мягким голосом он попросил меня взять себя в руки, потому
что темнота была такой же, как и ветер - неизвестным существом, которое
может одурачить меня, если я не буду осторожен. А я должен быть совершенно
спокоен, чтобы иметь с ней дело.
- Ты должен отступить от себя, чтобы твоя личная сила слилась с силой
ночи, - сказал он мне на ухо.
Он сказал, что собирается пойти впереди меня и на меня напал еще один
приступ нерационального страха.
- Это безумие, - запротестовал я.
Дон Хуан не рассердился и не потерял терпения. Он спокойно засмеялся
и сказал мне на ухо что-то такое, что я не совсем расслышал.
- Что ты сказал? - спросил я громко сквозь стучащие зубы.
Дон Хуан приложил мне ко рту руку и прошептал, что воин действует
так, как если бы он знал, что он делает, тогда как на самом деле он не
знает ничего. Он повторил одно и то же заявление три или четыре раза, как
если бы хотел, чтобы я его запомнил. Он сказал:
- Воин неуязвим, если он доверяет своей личной силе вне зависимости
от того, маленькая она или громадная.
Немного подождав, он спросил меня, пришел ли я в себя. Я кивнул, и он
быстро исчез из виду совершенно беззвучно. Я постарался осмотреться.
Казалось, я стою среди густой растительности. Все, что я мог различить,
была темная масса кустов или, может быть, небольших деревьев. Я
сконцентрировал свое внимание на звуках, но ничего выдающегося не было.
Гудение ветра заглушало все остальные звуки за исключением отдельных
пронзительных криков крупных сов и посвистывания других птиц.
Некоторое время я ждал в состоянии величайшей внимательности. И затем
послышался хриплый и длительный крик небольшой совы. У меня не было
сомнения, что это дон Хуан. Он донесся сзади меня. Я повернулся и пошел в
том направлении. Я двигался медленно, потому что чувствовал себя глубоко
погруженным и опутанным темнотой.
Я шел, наверное, минут десять. Внезапно какая-то темная масса
выпрыгнула передо мной. Я взвизгнул и упал на ягодицы. В ушах у меня
звенело. Испуг был так велик, что у меня перехватило дыхание. Мне пришлось
открыть рот, чтобы вдохнуть.
- Встань, - сказал дон Хуан мягко. - я не собирался пугать тебя. Я
просто пошел встретить тебя.
Он сказал, что наблюдал за моей ходьбой калеки, и что когда я
двигался в темноте, то я был похож на хромую старую леди, пытающуюся
пройти между грязных луж. Эта картина ему показалась забавной, и он громко
засмеялся.
- Затем он приступил к демонстрации особого способа ходьбы в темноте.
Способа, который он назвал "бег силы". Он встал передо мной и заставил
меня провести руками по его спине и коленям, чтобы иметь представление о
положении его тела. Туловище дона Хуана было слегка согнуто вперед, но
спина оставалась прямой. Его колени также были слегка согнуты.
Он медленно прошелся передо мной так, чтобы я отметил, что он
поднимает колени каждый раз почти до груди, а затем он действительно
убежал из виду и вернулся снова. Я не мог понять, как он бегает в полной
темноте.
- Бег силы существует для беганья ночью, - прошептал он мне на ухо.
Он сказал, чтобы я попробовал это сам. Я сказал ему, что уверен в
том, что сломаю ноги, упав в расщелину или стукнувшись о скалу. Дон Хуан
совершенно спокойно сказал, что "бег силы" совершенно безопасен.
Я указал, что единственно, каким способом я могу понять его поступки,
так это предположив, что он знает эти холмы в совершенстве, и таким
образом избегает рытвин.
Дон Хуан взял мою голову в руки и с силой прошептал:
- Это ночь! И это сила!
Он выпустил мою голову и затем мягким голосом добавил, что ночью мир
совсем иной и что его способность бегать в темноте ничего общего не имеет
с его знанием этих холмов. Он сказал, что ключ к этому лежит в том, что
твоя собственная личная сила вытекает свободно так, что она может слиться
с силой ночи, и что как только эта сила берет верх, уже не остается
никакого шанса для того, чтобы оступиться. Он добавил тоном чрезвычайной
серьезности, что, если я сомневаюсь в этом, то я должен на секунду
представить себе то, что происходит. Для человека его возраста бегать в
этих холмах в этот час было бы самоубийственным, если бы сила ночи не вела
его.
- Смотри, - сказал он и быстро убежал в темноту и затем вернулся
назад.
То, как двигалось его тело, было столь необычно, что я не мог
поверить в то, что я вижу. Он вроде как топтался на одном месте секунду.
Манера, в которой он поднимал свои ноги, напомнила мне спринтера,
делающего предварительные разминочные упражнения.
Затем он велел мне следовать за ним. Я сделал это с очень большой
скованностью и трудом. С исключительным старанием я пытался смотреть, куда
ступаю, но невозможно было определить расстояния. Дон Хуан вернулся и
бежал сбоку от меня. Он прошептал, что я должен отрешиться от себя и
отдаться силе ночи, и доверять тому маленькому клочку личной силы, которой
я имел, иначе я никогда не буду способен свободно двигаться. Что темнота
связывает только потому, что я полагаюсь на свое зрение во всем, что я
делаю, не зная, что другим способом двигаться - было позволить силе быть
вожатым.
Я пытался несколько раз без всякого успеха. Я просто не мог
отступиться от себя. Страх покалечить ноги был всепобеждающим. Дон Хуан
приказал мне двигаться на одном и том же месте и попытаться почувствовать,
что я будто бы действительно пользуюсь "бегом силы".
Затем он сказал, что собирается бежать впереди и что я должен ждать
его совиного крика. Он исчез в темноте прежде, чем я успел что-либо
сказать. Я временами закрывал глаза и бежал на одном и том же месте с
согнутым туловищем и коленями, пожалуй, в течение часа. Мало-помалу мое
напряжение начало слабеть, пока я не почувствовал себя, наконец, довольно
удобно. Тогда я услышал крик дона Хуана.
Я пробежал десять-двенадцать метров в том направлении, откуда донесся
крик, пытаясь "отрешиться от себя", как советовал дон Хуан. Но то, что я
наткнулся на куст, немедленно вернуло мое чувство опасности.
Дон Хуан ждал меня и поправил мою позу. Он настоял, чтобы я прежде
всего прижал пальцы к ладоням, вытянув большие и указательные пальцы на
каждой руке. Затем он сказал, что, по его мнению, я просто индульгирую в
своем чувстве неприспособленности, поскольку я знаю как факт, что я всегда
могу хорошо видеть в независимости от того, как темна ночь. Если я не буду
ни на чем останавливать взгляд, а буду сканировать землю перед собой. "Бег
силы" был похож на поиски места для отдыха. И то и другое требовало
чувства отрешенности и чувства веры. "Бег силы" требовал, чтобы глаза были
направлены на землю перед собой, потому что даже мимолетный взгляд в
сторону дает изменение потока движения. Он объяснил, что наклон туловища
вперед необходимо для того, чтобы опустить глаза, а причина поднимания
коленей до груди была в том, что шаги должны быть очень короткими и
безопасными. Но предупредил меня, что сначала я буду много спотыкаться, но
заверил, что с практикой я смогу бегать так же быстро и так же безопасно,
как могу бегать в дневное время.
Несколько часов я пытался подражать его движениям и попасть в то
настроение, которое он рекомендовал. Он то очень терпеливо бежал на месте
передо мной, то отбегал на небольшие расстояния и возвращался туда, где я
стоял, так, чтобы я мог увидеть, как он движется. Иногда он даже толкал
меня и заставлял пробежать несколько метров. Затем он убежал и позвал меня
серией совиных криков. Каким-то необъяснимым способом я двигался с
неожиданной степенью уверенности в себе. Насколько я знал, я ничего не
сделал для того, чтобы пробудить это чувство. Но мое тело, казалось, знало
о существовании разных предметов, не думая о них. Например, я не мог в
действительности видеть расщелин в скале на своем пути, но мое тело всегда
ухитрялось наступать на края и никогда в трещины. За исключением
нескольких неудач, когда я терял равновесие из-за того, что рассеивался.
Концентрация, необходимая, для сканирования участка земли прямо перед
собой, должна была быть совершенной. Как и предупреждал меня дон Хуан,
малейший взгляд в сторону или слишком далеко вперед изменял бег.
После долгих поисков я нашел дона Хуана. Он сидел вблизи каких-то
темных очертаний, которые казались деревьями. Когда я приблизился к нему,
он сказал, что я делаю хорошие успехи, но сейчас время с этим закончить,
потому что он уверен, что он уже достаточно долго пользовался своим
свистом и к этому времени ему уже могут подражать другие.
Я согласился, что время остановиться. Я был почти совсем измучен
своими попытками. Почувствовав облегчение, я спросил его, кто мог бы
подражать его крику.
- Силы, олли, духи, кто знает, - сказал он шепотом.

<< Пред. стр.

страница 143
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign