LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 140
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

тобой, и в то же время она повинуется тебе.
Охотник на силу ловит ее, а затем накапливает ее, как свое личное
достояние. Таким образом личная сила растет и можно найти такие случаи,
когда воин имеет так много личной силы, что становится человеком знания.
- Как накапливают силу, дон Хуан?
- Это опять-таки другое чувство. Оно зависит от того, какого сорта
личностью обладает воин. Мой бенефактор был человеком жесткой природы.
Через это чувство он и накапливал силу. Все, что он делал, было сильным и
прямолинейным. Он оставил мне память о чем-то, проламывающимся сквозь
вещи. И все, что с ним случалось, происходило таким же манером.
Я сказал ему, что не могу понять, как сила накапливается через
чувства.
- Нет никакого способа объяснить это, - сказал он после долгой паузы.
- ты должен делать это сам.
Он поднял фляги с пищей и привязал их себе на спину. Протянув мне
бечевку с восемью кусочками сухого мяса, он велел мне повесить ее на шею.
- Это пища, обладающая силой, - сказал он.
- Что делает ее пищей, обладающей силой, дон Хуан?
- Это мясо животного, которое имело силу. Оленя, уникального оленя.
Моя личная сила привела его ко мне. Это мясо будет поддерживать нас
недели, месяцы, если нужно. Жуй медленно маленькие кусочки его время от
времени и пережевывай основательно. Пусть сила медленно тонет в твое тело.
Мы пошли. Было почти одиннадцать утра, когда дон Хуан еще раз
напомнил мне о процедуре, которой я должен следовать.
- Следи за ветром, - сказал он. - не позволяй ему сбивать тебя с шага
и не давай ему утомлять тебя. Жуй свою пищу силы и прячься от ветра за
моим телом. Ветер не нанесет мне вреда. Мы хорошо знаем друг друга.
Он привел меня к тропинке, которая шла прямо к высоким горам. День
был облачным, и похоже было, что пойдет дождь. Я мог видеть низкие
дождевые облака, и туман высоко в горах, спускающихся в ту местность, в
которой мы находились.
В полной тишине мы шли до трех часов дня. Пережевывание сухого мяса
действительно придавало силы. А следить за внезапными изменениями
направления ветра было до такой степени мистическим делом, что все мое
тело, казалось, ощущало изменения прежде, чем они действительно
происходили. У меня было такое чувство, что я могу определять волны ветра,
как своего рода давление на верхнюю часть груди, на бронхи. Каждый раз
перед порывом ветра я чувствовал раздражение у себя в груди и в горле.
Дон Хуан остановился на момент и оглянулся. Казалось, он
ориентировался, а затем повернул направо. Я заметил, что он тоже жует
сухое мясо. Я чувствовал себя очень свежим и совсем не был уставшим.
Задание осознавать перемены ветра было таким всепоглощающим, что я не
ощущал хода времени. Мы вошли в глубокий овраг, а затем по одной из его
сторон поднялись на небольшое плато на ровной стороне огромной горы. Мы
были довольно высоко, почти у самой вершины.
Дон Хуан забрался на большую скалу в конце плато и помог мне залезть
на нее. Скала располагалась таким образом, что выглядела куполом наверху
обрывистых стен. Мы медленно обошли ее. В конце концов я вынужден был
передвигаться по скале на своем заду, придерживаясь за поверхность пятками
и ладонями. Я обливался потом, и несколько раз мне пришлось вытирать
ладони.
С противоположной стороны я мог видеть просторную неглубокую пещеру
вблизи вершины горы. Она была похожа на зал, который был вырублен в скале.
Это был песчаник, который ветры превратили в своего рода балкон с двумя
колоннами.
Дон Хуан сказал, что мы собираемся там расположиться и что это очень
безопасное место, потому что оно слишком неглубоко, чтобы быть логовом
льва или других хищников. Очень открыто, чтобы там гнездились крысы и
очень ветрено для насекомых. Он засмеялся и сказал, что это идеальное
место для людей, поскольку никакое другое живое существо его не потерпит.
Он взлетел туда, как горный козел. Я восхищался его поразительной
энергичностью.
Я медленно сполз со скалы на заду, а затем попытался взбежать на гору
для того, чтобы достичь карниза. Последние несколько метров полностью
утомили меня. Я ребячески спросил дона Хуана, сколько же ему на самом деле
лет. Я считал, что для того, чтобы достичь карниза так, как это делал он,
следует быть исключительно сильным и молодым.
- Я настолько молод, насколько я хочу, - сказал он. - это,
опять-таки, дело личной силы. Если ты накопишь силу в своем теле, то оно
сможет выполнять невероятные задачи. С другой стороны, если ты
растрачиваешь силу, то через совсем короткое время ты будешь толстым
старым человеком.
Балкон был расположен в направлении с востока на запад. Открытая
часть балконообразного образования выходила на юг. Я прошел на западный
конец. Вид был великолепен. Дождь окружал нас. Он казался занавеской из
прозрачного материала, повисшей над низкой землей.
Дон Хуан сказал, что у нас достаточно времени для того, чтобы
построить укрытие. Он велел мне собрать груду камней, таких, какие только
я смогу занести на балкон, в то время, как он сам собирал сучья для крыши.
Через час он построил стену сантиметров тридцать толщиной на
восточном краю выступа. Она была около шестидесяти сантиметров длиной и
около метра в высоту. Он сплел и связал несколько охапок сучьев, которые
собрал, и сделал крышу, подперев ее двумя длинными палками с развилками на
концах. Еще одна такая палка была прикреплена к самой крыше и поддерживала
ее на противоположной стороне стены. Все сооружение было похоже на высокий
стол с тремя ножками.
Дон Хуан сел под ним, скрестив ноги, на самом краю балкона. Он
сказал, чтобы я сел рядом с ним справа. Некоторое время мы молчали.
Дон Хуан нарушил тишину. Он сказал шепотом, что нам следует
действовать так, как будто бы ничего необычного не происходит. Я спросил,
что конкретно я должен делать. Он сказал, что я должен заняться писанием и
делать это точно так же, как если бы я писал за своим письменным столом,
не имея никаких забот в мире, кроме писания. В определенный момент он
подтолкнет меня, и тогда я должен взглянуть в ту сторону, куда он мне
укажет глазами. Он предупредил меня, что в независимости от того, что я
увижу, я не должен издавать ни единого слова. Только он может свободно
разговаривать, потому что он известен всем силам этих гор.
Я последовал его инструкциям и больше часа писал. Я ушел в свое

занятие с головой. Внезапно я почувствовал мягкое постукивание по моей
руке и увидел, что глаза и голова дона Хуана движутся, указывая на клок
тумана, примерно в 400-х метрах от нас, который спускается с вершины горы.
Дон Хуан прошептал мне в ухо голосом, едва слышным даже на таком близком
расстоянии:
- Передвигай свои глаза взад и вперед по облаку тумана, - сказал он,
- но не смотри на него прямо. Моргай и не давай глазам сфокусироваться на
тумане. Когда увидишь на облаке зеленое пятно, укажи мне его глазами.
Я провел глазами слева направо по облаку тумана, которое медленно
спускалось к нам. Прошло, наверное, около получаса. Темнело. Туман
двигался исключительно медленно. вдруг в какой-то момент у меня появилось

внезапное чувство, что я заметил слабое сияние справа. Сначала мне
показалось, что я вижу пятно зеленого кустарника сквозь туман. Когда я
смотрел на него прямо, я ничего не замечал. Но когда я смотрел, не
фокусируя взгляда, то я мог заметить неясный зеленоватый участок.
Я показал его дону Хуану. Он скосил глаза и стал смотреть на него.
- Сфокусируй свои глаза на этом пятне, - прошептал он мне в ухо. -
смотри, не мигая, пока не будешь видеть.
Я хотел спросить, что я должен увидеть, но он взглянул на меня, как
бы напоминая, что я не должен разговаривать.
Я посмотрел опять. Кусок тумана, который спустился сверху, нависал,
как если бы это был кусок плотного вещества. Он был сглажен как раз в том
месте, где я заметил зеленый оттенок. Когда мои глаза устали опять, и я
скосил их, то я увидел сначала кусок тумана, наложенный поверх облака
тумана, а затем я увидел тонкую тесемку тумана, соединяющую эти два куска,
которая выглядела, как тонкое, ничем не поддерживаемое сооружение, как
мостик, соединяющий гору надо мной и облако тумана передо мной. На секунду
я подумал, что могу видеть прозрачный туман, который сдувается с вершины
горы и проходит по мостику, не нарушая его. Казалось, что мостик
действительно твердый. В какое-то мгновение мираж стал настолько полным,
что я действительно смог различать черноту под этим мостиком в
противоположность светлой окраске песчаника по его сторонам.
Я смотрел на мост ошеломленный, а затем я то ли сам поднялся до его
уровня, то ли мост снизился до моего. Внезапно я стал смотреть на прямую
дорожку прямо перед собой. Она была бесконечно длинной твердой дорожкой,
узкой и без поручней, но достаточно широкой, чтобы по ней можно было идти.
Дон Хуан энергично стал трясти меня за руку. Я почувствовал, что
голова у меня болтается вверх и вниз, а затем заметил, что глаза у меня
сильно воспалились. Совершенно бессознательно я потер их. Дон Хуан
продолжал трясти меня до тех пор, пока я не открыл глаза вновь. Из своей
фляги он налил немного воды на ладонь и плеснул ее мне в лицо. Ощущение
было очень неприятным. Холод воды был настолько исключительным, что ее
капли ощущались на коже, как боль. Тут я заметил, что мое тело очень
теплое. Я был как в лихорадке.
Дон Хуан поспешно дал мне воды напиться, а затем плеснул мне воды на
уши и на шею.
Я услышал очень громкий, длинный и какой-то неземной птичий крик. Дон
Хуан секунду внимательно слушал, а затем толкнул ногой стену и разрушил
крышу. Он забросил крышу в кусты и раскидал по сторонам все камни один за
другим.
Он прошептал мне на ухо:
- Выпей воды и жуй свое сухое мясо. Мы не можем здесь оставаться.
Этот крик был не птичий.
Мы спустились вниз с карниза и пошли в восточном направлении. Очень
скоро стало так темно, что перед моими глазами как бы повис полог. Туман
был, как непроходимый барьер. Я никогда не думал, что туман ночью может
быть таким густым. Я не мог понять, как дон Хуан идет. Сам я держался за
его руку, как будто был слепой.
Каким-то образом у меня было такое ощущение, что я иду по краю
пропасти. Мои ноги отказывались двигаться. Мой рассудок доверял дону
Хуану, и умом я хотел идти, но мое тело не хотело. И дону Хуану
приходилось тащить меня в полной темноте.
Должно быть, он знал эту местность до полного совершенства. В
определенном месте он остановился и усадил меня. Я не смел выпустить его
руку. Мое тело чувствовало без малейшей тени сомнения, что я сижу на
куполообразной горе, и, если я сдвинусь хотя бы на дюйм вправо, то я
полечу через край в бездну. Я был абсолютно уверен, что сижу на изогнутом
склоне горы, потому что мое тело бессознательно сдвигалось вправо. Я
думал, что оно делает это для того, чтобы остаться вертикальным, поэтому я
попытался компенсировать наклон, склоняясь влево, к дону Хуану, насколько
мог дальше.
Дон Хуан внезапно отодвинулся от меня и без поддержки его тела я упал
на землю. Прикосновение к земле восстановило мое чувство равновесия. Я
лежал на плоском месте. Я начал осознавать то, что меня окружает, на
ощупь, и нащупал сухие листья и сучки.
В это время внезапно блеснула молния, осветившая весь этот район, и
раздался ужасный удар грома. Я увидел, что дон Хуан стоит слева от меня. Я
увидел огромные деревья и пещеру в нескольких футах за ними.
Дон Хуан велел мне забраться в пещеру. Я забрался в нее и уселся
спиной к скале.
Я почувствовал, как дон Хуан наклонился и прошептал, чтобы я был
совершенно молчалив.
Последовали еще три вспышки молнии одна за другой. Мельком я увидел,
что дон Хуан сидит, скрестив ноги, слева от меня. Пещера была вогнутым
образованием, достаточно большим, чтобы я нем могли сидеть двое-трое
людей. Выемка образовалась, казалось, у основания валуна. Я почувствовал,
что с моей стороны было действительно умным залезать в нее на
четвереньках, потому что если бы я шел во весь рост, то я бы разбил голову
о скалу. Блеск молнии вызвал у меня мысль о том, насколько густым было
облако тумана. Я заметил стволы огромных деревьев, как темные силуэты на
фоне белесоватосветло-серой массы тумана.
Дон Хуан прошептал, что туман и молнии были в сговоре один с другим,
и я должен был держаться исключительно алертно, поскольку я вовлечен в
битву силы. В этот момент потрясающая вспышка молнии волшебным образом
осветила всю местность. Туман как бы являлся белым фильтром, который
замораживал свет электрического разряда и однообразно рассеивал его. Туман
был, как плотная беловатая субстанция, висевшая между высоких деревьев. Но
прямо передо мной, на уровне земли, туман редел. Я ясно различал очертания
местности. Это было в основном в лесу. Высокие деревья окружали нас. Они
были так исключительно высоки, что я мог бы поклясться, что мы находились
в секвойевом лесу, если бы я до этого не знал, где мы находимся.
Последовал целый каскад молний, длившийся несколько минут. Каждая
вспышка делала те очертания, которые я уже заметил, более отчетливыми.
Прямо перед собой я видел хорошо заметную дорогу. На ней не было никакой
растительности. Казалось, она оканчивается на участке, свободном от
деревьев.
Вспышек молний было так много, что я не мог проследить, откуда они
исходят. Вся местность, однако, так хорошо освещалась, что я почувствовал
себя более легко. Мои страхи и неуверенность исчезли, как только стало
достаточно света, чтобы приподнять тяжелый занавес темноты. Поэтому, когда
между вспышками молний были длинные паузы, я уже больше не был
дезориентирован чернотой вокруг меня.
Дон Хуан прошептал, что я, пожалуй, уже достаточно понаблюдал, и что
я должен сфокусировать свое внимание на звуке грома. К своему изумлению я
понял, что не обращал внимания на гром совершенно, несмотря на тот факт,
что он действительно был грандиозным. Дон Хуан добавил, что я должен
следить за звуком и смотреть в том направлении, откуда, мне покажется, что
он исходит.
Длинных каскадов молний и грома больше не было. Были лишь
спорадические вспышки интенсивного света и звука. Звук всегда, казалось,
приходил справа от меня. Туман поднимался, и я, уже привыкнув к полной
темноте, мог различать массу растительности. Молнии и гром продолжались и
внезапно вся правая сторона открылась, и я смог видеть небо.
Электрический шторм, казалось, двигался вправо. Была еще одна вспышка
молнии, и на краю справа я увидел отдаленные горы. Свет, осветивший даль,
проявил силуэты массивной группы гор. Я видел деревья на их вершинах. Они
казались тонкой черной аппликацией, наложенной на ослепительно белое небо.
Я даже увидел кучевые облака над горами.
Туман полностью рассеялся вокруг нас. Дул постоянный ветер, и я мог
слышать шелестение листьев в кронах высоких деревьев слева от меня.
Электрический шторм был слишком далек для того, чтобы осветить деревья, но
их темные массы оставались различимыми. Свете грозы позволил мне, однако,
установить, что справа от меня расположены хребты далеких гор, и что лес
находится только слева. Казалось, что я смотрел в темную долину, которую я
совсем не мог видеть. Местность, над которой происходил электрический
шторм, находилась на противоположной стороне долины.
Затем пошел дождь. Я вжался в скалу, как мог дальше. Шляпа моя
служила хорошей защитой. Я сидел, прижав колени к груди, и только мои
щиколотки и ступни мокли под дождем.
Дождь шел долго. Он был довольно теплый. Я чувствовал это своими
ногами, и затем я заснул.
Голоса птиц разбудили меня. Я оглянулся, ища дона Хуана. Его тут не
было. Обычно я стал бы раздумывать над тем, не бросил ли он меня здесь
одного, но потрясение от того, что я увидел вокруг себя, почти
парализовало меня. Я поднялся. Ноги у меня были совершенно мокрыми. С
полей шляпы текло, и в ней еще накопилась какая-то вода, которая вылилась
на меня. Я был совсем не в пещере, но под каким-то густым кустом. Я ощутил
момент ни с чем не сравнимого замешательства. Я стоял на ровном участке
долины между двумя небольшими земляными холмами, покрытыми кустами. Слева
от меня не было никаких деревьев, а справа не было никакой долины. Прямо
передо мной, там, где я видел дорогу, ведущую в лес, рос гигантский куст.
Я отказывался поверить в то, что увидел. Несовместимость двух моих
версий реальности заставила меня хвататься за какого-либо рода объяснения.
Мне пришло в голову, что весьма возможно, что я спал так крепко, что дон
Хуан мог отнести меня на спине куда-нибудь в другое место, не разбудив
меня.
Я осмотрел то место, где спал. Земля там была сухой точно так же, как
земля на соседнем пятне рядом, где спал дон Хуан.
Я позвал его пару раз, а затем в приступе тревоги заорал его имя так
громко, как только мог. Он вышел из-за каких-то кустов. Я тотчас же понял,
что он знает о том, что происходит. Его улыбка была такой предательской,
что я улыбнулся и сам. Я не хотел тратить время на то, чтобы играть с ним
в разные игры. Я тут же излил ему то, что со мной случилось. Я объяснил
ему так тщательно, как мог, каждую деталь моих ночных галлюцинаций. Он
слушал не прерывая. Однако, он не мог выдержать серьезное лицо, и пару раз
начинал смеяться, но восстанавливал серьезное выражение сразу же. Я
попросил у него комментариев три или четыре раза. Он только качал головой
так, словно все дело было непонятно ему.
Когда я закончил свой пересказ, он взглянул на меня и сказал:
- Ты выглядишь ужасно, может быть, тебе следует сходить в кусты?
Он усмехнулся и добавил, что мне следует снять одежду и развесить ее,
чтобы она высохла. Солнечный свет был сверкающим. Облаков почти не было,
был ясный ветреный день.
Дон Хуан ушел, сказав мне, что он идет поискать какие-то растения, и
что я должен прийти в себя и чего-нибудь поесть и не звать его, пока я не
стану спокойным и сильным.
Моя одежда действительно была мокрой. Я сел на солнце сохнуть. Я
чувствовал, что единственный способ расслабиться для меня, было достать
записную книжку и начать записывать. Я ел, пока работал над заметками.
Через пару часов я был более расслаблен и позвал дона Хуана. Он
ответил откуда-то рядом с вершины горы. Он велел мне собрать фляги и лезть
туда, где он находится. Когда я добрался до места, то увидел, что он сидит
на гладкой скале.
Я не знал, с чего начать. Так много было вещей, которые я хотел
спросить. Он, казалось, понимал мое настроение и засмеялся с полным
удовольствием.
- Как ты себя чувствуешь? - спросил он отсутствующим тоном.
Я ничего не хотел сказать. Я все еще был удручен. Дон Хуан велел мне
усесться на плоский булыжник. Он сказал, что этот камень является объектом
силы, и что я почувствую себя обновленным, побыв там некоторое время.
- Садись! - скомандовал он сухо.
Он не улыбался. Его глаза были пронзительными, и я автоматически
уселся. Он сказал, что я был неосторожен с силой, действуя в плохом
настроении, и что мне следует положить этому конец, иначе сила обернется
против нас обоих, и мы никогда не уйдем с этих пустынных холмов живыми.
После секундной паузы он как бы невзначай спросил:
- Как твои сновидения?
- Я объяснил ему, как трудно мне стало давать себе команду смотреть
на руки. Сначала это было относительно легко, вероятно, из-за новизны
концепции. У меня не было никаких затруднений совершенно в том, чтобы
вспоминать, что я должен смотреть на свои руки. Однако, восторг прошел, и
в некоторые ночи я уже не мог этого делать совершенно.
- Ты должен носить головную повязку, отправляясь спать, - Сказал он.
- носить головную повязку - это хитрый маневр. Я не могу тебе дать такую
повязку, потому что ты должен сам ее сделать из ленты. Но ты не можешь ее
сделать до тех пор, пока не увидишь ее в сновидении. Понимаешь, что я имею
в виду? Головная повязка должна быть сделана согласно особому видению, и
она должна иметь поперечную ленту, которая плотно прилегает к темени. Или
же она может быть, как тугая шапка. Сновидения более легки, когда носишь
объект силы на голове. Ты можешь носить свою шляпу или одевать колпак, как
фраер, и отправляться спать. Но все эти вещи вызовут только интенсивные
сны, а не сновидения.
Секунду он молчал, а затем продолжал рассказывать мне быстрым потоком
слов, что видение головной повязки происходит не только в сновидении, но
может произойти также в состоянии бодрствования, как результат любых
проникающих и совершенно не связанных событий. Таких, как слежение за
полетом птиц, движение воды, облаков и так далее.
- Охотник на силу следит за всем, - продолжал он. - и все говорит ему
какой-нибудь секрет.
- Но как можно быть уверенным, что вещи говорят секреты?
Я думал, что он имеет особую формулу, которая позволяет ему делать
"правильные" интерпретации.
- Единственный способ быть уверенным, это следовать всем тем
инструкциям, которые я давал тебе, начиная с первого дня, когда ты пришел
ко мне. Для того, чтобы иметь силу, нужно жить с силой.
Он доброжелательно улыбнулся. Он, казалось, потерял свою яростность.
Он даже слегка толкнул меня в руку.
- Ешь свою пищу силы, - подтолкнул он меня.
Я начал жевать сухое мясо, и в этот момент мне пришло внезапное
соображение, что, может быть, сухое мясо содержит в себе какую-нибудь
психотропную субстанцию, отсюда и галлюцинации. На секунду я почувствовал
почти облегчение. Если он что-то положил в мясо, то мои миражи становятся
совершенно понятными. Я попросил его сказать мне, было ли что-нибудь в
"мясе, обладающем силой".
Он засмеялся, но не ответил мне прямо. Я настаивал, заверял его, что
я не сержусь и не чувствую даже недовольства, но что я должен знать для
того, чтобы я мог объяснить события прошлой ночи к своему собственному
удовлетворению. Я его спрашивал, уговаривал, и, наконец, просил его
сказать мне истину.
- Ты действительно с изъяном, - сказал он, качая головой с жестом
недоверия. - у тебя предательская тенденция. Ты настаиваешь на попытках
все объяснить к своему собственному удовлетворению. В мясе нет ничего,
кроме силы. Сила не была туда положена мной или каким-либо другим
человеком, но только самой силой. Это мясо оленя, и этот олень был даром
мне, точно так же, как совершенно определенный кролик был даром тебе не
так давно. Ни я, ни ты не вкладывали ничего в кролика. Я не просил тебя
высушить мясо кролика, потому что это действие требует больше силы, чем у
тебя есть. Однако, я говорил тебе, чтобы ты поел мясо. Из-за своей
собственной глупости ты ел немного.
То, что случилось с тобой прошлой ночью, не было шуткой или шалостью.
У тебя была встреча с силой. Туман, темнота, молнии, гром и дождь были
частями великой битвы силы. Тебе повезло, как дураку. Воин все бы отдал,
чтобы иметь такую битву.
Моим возражением было, что все происходившее не могло быть битвой
силы, потому что этого не было в реальности.
- А что реально? - спросил дон Хуан очень спокойно.
- Вот это, на что мы смотрим, реально, - сказал я, указывая на
окружающее.
- Но такими же реальными были и мост, который ты видел прошлой ночью,
и лес, и все остальное.
- Но если они были реальны, то где же они сейчас?
- Они здесь. Если бы у тебя было достаточно силы, ты мог бы позвать
их обратно. Прямо сейчас ты не можешь этого сделать, потому что ты
считаешь очень полезным продолжать сомневаться и цепляться за все. Это не
так, мой друг, это не так. Есть миры внутри миров, прямо здесь, перед
нами. Прошлой ночью, если бы я не схватил тебя за руку, то ты бы пошел по
мосту, хотел бы ты того или нет. И еще ранее я должен был защищать тебя от
ветра, который искал тебя.
- Что бы случилось, если бы ты не защищал меня?
- Поскольку у тебя недостаточно силы, ветер заставил бы тебя потерять
тропу и, может быть, даже убил бы тебя, столкнув в пропасть. Но туман был
действительной вещью прошлой ночью. Две вещи могли с тобой случиться в
тумане. Ты мог пройти по мосту на другую сторону или же ты упал бы и
убился. Исход зависел бы от силы. Одна вещь, однако, была явной. Если бы я
не защитил тебя, то тебе пришлось бы идти по этому мосту в независимости
от чего-либо. Такова природа силы. Как я уже говорил тебе раньше, она
командует тобой и в то же время она подчинена тебе. Прошлой ночью,
например, сила заставила бы тебя перейти через мост, и тогда в твоей воле
было бы удерживаться, пока идешь. Я остановил тебя, потому что я знал, что
у тебя нет средств для того, чтобы использовать силу, а без силы мост бы
разрушился.
- А ты сам видел мост, дон Хуан?
- Нет, я просто "видел" силу. Она может быть чем угодно. Для тебя на
этот раз сила была мостом. Я не знаю, почему мостом. Мы самые загадочные
существа.
- А ты когда-нибудь видел мост в тумане, дон Хуан?
- Никогда. Но это потому, что я не похож на тебя. Я видел другие
вещи. Мои битвы силы очень отличались от твоих.
- Что ты видел, дон Хуан? Можешь ты мне рассказать?
- Я видел своих врагов во время первой битвы силы в тумане. У тебя
нет врагов. Ты не ненавидишь людей. Я в то время ненавидел. Я
индульгировал в ненависти к людям. Больше я этого не делаю. Я избавился от
своей ненависти, но в то же время моя ненависть почти уничтожила меня.
Твоя битва силы, с другой стороны, была тонкой. Она поглотила тебя.
Ты поглощаешь себя сейчас своими собственными чепуховыми мыслями и
сомнениями. Это твой способ индульгировать себя.
Туман был неуязвим с тобой. Ты был с ним в дружеских отношениях. Он
дал тебе поразительный мост, и этот мост будет там, в тумане, начиная с
этих пор. Он будет открываться перед тобой снова и снова до тех пор, пока
ты когда-нибудь не перейдешь по нему.

<< Пред. стр.

страница 140
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign