LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 124
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

неизвестным мне. Он давал мне действительное ощущение чешуек на коже
ящерицы. Это сходство было чувством, а не сознательной мыслью. Каждое его
слово отделялось как чешуйка. И в словах был какой-то волшебный ритм. Они
были приглушенными и сухими как тихое покашливание. Ритмичный шепот
превращался в команду.
Дон Хуан стоял неподвижно. Когда я смотрел на него, я не смог
воспрепятствовать превращению изображения, и мои глаза невольно скосились.
В этом состоянии я опять заметил странное свечение в теле дона Хенаро. Мои
глаза начали закрываться или разрываться. Дон Хуан пришел мне на помощь. Я
услышал, как он дает мне команду не скашивать глаза. Я почувствовал мягкий
удар по голове. Очевидно он бросил в меня галькой. Я увидел как камешек
качнулся пару раз на скале около меня. Точно также он должно быть стукнул
Нестора и Паблито. Я слышал звук двух других галек, упавших на траву. Дон
Хенаро принял странную танцевальную позу. Его колени были подогнуты, руки
были расставлены по бокам; пальцы растопырены. Казалось, он собирается
вертеться. Действительно, он крутнулся вокруг себя, а затем поднялся
вверх. У меня было ясное восприятие, что он был скреплен с нитью
гигантской гусеницы, и эта нить подняла его тело на самую вершину утеса.
Мое восприятие, движения вверх было сложнейшей смесью зрительных и
телесных ощущений. Я наполовину видел, наполовину чувствовал его полет на
скалу. Было что-то, что выглядело или ощущалось подобно линии или почти
незаметной линии света, которая тащила его. Я не видел его полета вверх в
том смысле, в каком я наблюдал бы глазами за полетом птицы. В его движении
не было линейной последовательности. Мне не нужно было поднимать голову,
чтобы удерживать его в поле своего зрения. Я увидел, как нить поднимает
его. Затем я ощутил его движение в своем теле или своим телом, и в
следующее мгновение он был на самой вершине утеса в сотнях футов от земли.
Через несколько минут он спикировал вниз. Я чувствовал его падение и
невольно застонал.
Дон Хенаро повторил свое действие три-четыре раза. С каждым разом мое
восприятие настраивалось. Во время его последнего прыжка вверх я
действительно мог различить серию линий, выходящих из средней части его
тела. И я знал, когда он собирается подняться или опуститься, судя по
тому, как двигались линии его тела. Когда он собирался прыгнуть вверх,
линии изгибались вверх. Противоположное происходило, когда он собирался
прыгнуть вниз. Линии изгибались наружу и вниз.
После своего четвертого прыжка дон Хенаро подошел к нам и уселся
позади Паблито и Нестора. Затем дон Хуан вышел вперед и остановился там,
где был дон Хенаро. Некоторое время он стоял неподвижно. Дон Хенаро дал
несколько коротких наставлений Паблито и Нестору. Я не понял, что он
сказал. Я взглянул на них и увидел, что он заставил каждого из них взять
камень и приложить его к району своего пупка. Я не знал, нужно ли мне
делать это тоже, когда он сказал мне, что это предупреждение ко мне не
относится, но тем не менее, мне следует приготовить камень, чтобы я смог
его схватить, если я почувствую себя плохо. Дон Хенаро выставил подбородок
вперед, чтобы показать, что я должен смотреть на дона Хуана. Затем он
сказал что-то неразборчивое. Он опять повторил это, и, хотя я не понял его
слов, я понял, что это примерно та же самая формула, которую говорил дон
Хуан. Слова действительно не имели значения. Значение имели ритм, сухость
тона, покашливающий характер фразы. У меня была убежденность, что какой бы
там язык дон Хенаро не использовал, но он был более подходящим, чем
испанский, из-за отрывистого ритма.
Дон Хуан делал все так же, как вначале дон Хенаро, но затем, вместо
того, чтобы прыгнуть вверх, он стал вращаться как гимнаст. Полуосознано я
ожидал, что он опять приземлится на ноги, но он этого не сделал. Его тело
оставалось раскачивающимся в нескольких футах над землей. Вначале круги
были очень быстрыми, затем они замедлились. С того места, где я находился,
я мог видеть, что тело дона Хуана висит, подобно телу дона Хенаро, на
нитевидном свете. Он медленно вращался, как бы давая нам хорошенько
рассмотреть его. Затем он начал подъем. Он набирал высоту до тех пор, пока
не достиг вершины утеса. Дон Хуан действительно парил, как если бы не имел
веса. Его повороты были медленными и напоминали движения космонавта,
вращающегося в космосе в состоянии невесомости.
Пока я следил за ним, у меня закружилась голова. Это мое чувство,
казалось подхлестнуло его, и он начал кружить на большой скорости. Он
отлетел от утеса, и когда он набрал скорость, я почувствовал себя
совершенно нехорошо. Я схватил камень и прижал его к животу. Я вжимал его
в свое тело так сильно, как только мог. Его прикосновение чуточку улучшило
мое состояние. Действие взятия камня и удерживания его у своего тела дало
мне секундный перерыв, хотя я не отводил глаз от дона Хуана, тем не менее
я нарушил свою концентрацию. Перед тем как я потянулся за камнем, я
чувствовал, что скорость, которую набрало его парящее тело, делала неясным
его очертания. Он был похож на вращающийся диск, а затем на кружащийся
огонь. После того, как я прижал камень к своему телу, его скорость
уменьшилась. Он походил на шляпу, порхающую в воздухе, на воздушного змея,
ныряющего вверх и вниз.
Движения воздушного змея были особенно беспокоящими. Мне стало
неконтролируемо плохо. Я услышал, как птица захлопала крыльями, и после
секундной неуверенности я понял, что событие закончилось.
Я чувствовал себя так плохо, таким усталым, что лег спать. Должно
быть я какое-то время вздремнул. Я открыл глаза, потому что кто-то тряс
меня за руку. Это был Паблито. Он заговорил со мной отчаянным голосом и
сказал, что я не могу засыпать, потому что, если я это сделаю, то мы все
погибнем. Он настаивал на том, чтобы мы сейчас же покинули это место, даже
если нам придется тащиться на четвереньках. Он тоже казался измученным
физически. У меня в действительности была мысль, что мы должны провести
ночь здесь. Перспектива идти к моей машине в темноте казалась мне
ужаснейшей. Я попытался убеждать Паблито, который пришел от этого в еще
большее отчаяние. Нестору было так плохо, что он был ко всему безразличен.
Паблито сел в состоянии полного отчаяния. Я сделал попытку
организовать свои мысли. К этому времени было уже совсем темно, хотя света
было еще достаточно,
Тишина была полной и успокаивающей. Я наслаждался полностью моментом,
когда внезапно мое тело подскочило. Я услышал отдаленный звук сломанной
ветки. Автоматически я повернулся к Паблито. Казалось, он знал, что со
мной произошло. Мы подхватили Нестора под мышки и практически подняли его.
Мы бежали и волокли его. Он явно был единственным, кто знал дорогу. Время
от времени он давал нам короткие команды. Я не ощущал того, что мы делаем.
Мое внимание было сконцентрировано на моем левом ухе, которое казалось
единицей, независимой от всего остального меня. Какое-то чувство во мне
заставило меня часто останавливаться и сканировать окружающее своим ухом.
Я знал, что нас что-то преследует. Это было что-то массивное. Приближаясь,
оно дробило мелкие камни.
Нестор в какой-то мере обрел контроль над собой и шел сам, иногда
держась за руку Паблито. Мы дошли до группы деревьев. К этому времени было
совершенно темно. Я услышал резкий и исключительно громкий ломающий звук.
Как будто щелкнул гигантский бич, обрушившись на вершины деревьев. Я
почувствовал что-то вроде какой-то волны, разрывающей все над головой.
Паблито и Нестор взвизгнули и помчались прочь на полной скорости. Я хотел
остановить их. Я не был уверен, что смогу бежать в темноте. Но в тот же
момент я услышал и ощутил серию тяжелых выдохов справа от меня. Мой испуг
был неописуемым. Мы все втроем побежали и достигли машины. Нестор вел нас
каким-то неизвестным путем.
Я думал, что оставлю их в их домах и затем вернусь в свою гостиницу в
городе. Я бы не поехал к дому дона Хенаро ни за что на свете. Но Нестор не
хотел вылезать из машины, не хотел Паблито и не хотел я. Кончилось тем,
что мы остановились у дома Паблито. Он послал Нестора купить пива и
содовой воды в то время как его мать и сестры готовили нам еду. Нестор
пошутил и спросил, не сможет ли его сопровождать старшая сестра на случай,
если на него нападут собаки или пьяницы. Паблито засмеялся и сказал мне,
что Нестор был ему доверен.
- Кем он был тебе доверен? - спросил я.
- Силой, конечно, - ответил он. - одно время Нестор был старше меня,
но Хенаро с ним что-то сделал, и теперь он намного моложе. Ты заметил это,
не так ли?
- Что сделал дон Хенаро? - спросил я.
- Ты знаешь, он опять сделал его ребенком. Он был слишком важен и
тяжел. Он бы умер, если бы не стал опять молодым.
Что-то было действительно милое и приятное в Паблито. Простота его
объяснения поразила меня. Нестор был действительно моложе. Он не только
выглядел моложе, но он и действовал как наивный ребенок. Я знал без всякой
тени сомнения, что он искренне чувствует себя таким.
- Я забочусь о нем, - продолжал Паблито. Хенаро сказал, что почетно
заботиться о воине. Нестор - прекрасный воин.
Его глаза сияли, как у дона Хенаро. Он энергично похлопал меня по
спине и засмеялся.
- Пожелай ему всего хорошего, Карлитос, - сказал он. - пожелай ему
всего хорошего.
Я очень устал. Я ощущал странный прилив счастливой печали. Я сказал
ему, что прибыл из такого места, где люди редко, если вообще когда-либо
желают друг другу хорошего.
- Я знаю, - сказал он. - такая же вещь произошла и со мной. Но сейчас
я воин, и я могу позволить себе желать ему хорошего.



12. СТРАТЕГИЯ МАГА

Дон Хуан находился в доме дона Хенаро, когда я добрался туда поздним
утром. Я приветствовал его.
- Эй, что с тобой произошло? Мы с Хенаро ждали вас всех всю ночь, -
сказал он.
Я знал, что он шутит. Я чувствовал себя легко и счастливо. Я
систематически отказывался размышлять о чем бы то ни было из того, чему я
был свидетелем вчера. Однако в этот момент мое любопытство было
неуправляемым, и я спросил его об этом.
- О, это было простой демонстрацией всего того, что ты должен знать,
прежде чем получишь объяснение магов, - сказал он. - то, что ты сделал
вчера, заставило Хенаро почувствовать, что ты скопил достаточно силы,
чтобы взяться за действительную вещь. Очевидно ты последовал его
рекомендациям. Вчера ты дал крыльям своего восприятия развернуться. Ты был
застывшим, но ты воспринял все приходы и уходы нагваля. Другими словами,
ты "видел". Ты также закрепил нечто такое, что в данный момент даже более
важно, чем видение, и это тот факт, что ты можешь удерживать непоколебимое
внимание на нагвале. А именно это решит исход последнего момента
объяснения магов.
Паблито и ты пройдете сквозь него в одно и то же время. Находиться в
сопровождении такого прекрасного воина - это подарок силы.
Казалось, это все, что он хочет сказать. Через некоторое время я
спросил о доне Хенаро.
- Он поблизости, - сказал он. - он пошел в кусты, чтобы потрясти
горы.
В этот момент я услышал отдаленный грохот, как бы приглушенный гром.
Дон Хуан посмотрел на меня и засмеялся.
Он усадил меня и спросил, ел ли я. Я уже поел, поэтому он вручил мне
мой блокнот и отвел к любимому месту дона Хенаро, к большому камню с
западной стороны дома, с которого открывался вид на глубокий овраг.
- Сейчас пришел такой момент, когда мне необходимо твое полное
внимание, - сказал дон Хуан. - внимание в том смысле, в каком воины
понимают внимание. Настоящая пауза для того, чтобы позволить объяснению
магов полностью впитаться в тебя. Мы находимся в конце своей задачи. Все
необходимые инструкции были тебе даны, и сейчас ты должен остановиться,
оглянуться назад и пересмотреть свои шаги. Маги говорят, что это
единственный способ утвердить свои достижения. Я определенно предпочел бы
рассказать тебе все это на твоем собственном месте силы, но Хенаро может
оказаться для тебя более благоприятным.
То, о чем он говорил, как о моем "месте силы", было вершиной холма в
пустыне северной Мексики, который он несколько лет назад показал мне и
отдал мне как мой собственный.
- Должен ли я в таком случае слушать, не записывая? - спросил я.
- Это действительно хитрый маневр, - сказал он. - с одной стороны мне
необходимо твое полное внимание, а с другой - тебе необходимо быть
спокойным и уверенным в себе. Единственный способ чувствовать легко,
который у тебя есть - это писать. Поэтому пришло время собрать всю твою
личную силу и выполнить эту непосильную задачу: быть самим собой, не
будучи самим собой.
Он хлопнул себя по ляжкам и засмеялся.
- Я уже говорил тебе, что я ответственен за твой тональ, и что дон
Хенаро ответственен за твой нагваль, - продолжал он. - моим долгом было
помогать тебе во всем, что относится к твоему тоналю. И все, что я делал с
тобой или для тебя, делалось для выполнения одной единственной задачи -
задачи чистки и приведения в порядок твоего острова тоналя. Это моя работа
как твоего учителя. Задачей Хенаро, как твоего бенефактора, является дать
тебе бесспорные демонстрации нагваля и показать, как в него входить.
- Что ты имеешь в виду под чисткой и приведением в порядок острова
тоналя? - Спросил я.
- Я имею в виду полное изменение, о котором я говорил тебе с первого
дня нашей встречи, - сказал он. - я много раз говорил тебе о той
абсолютной перемене, которая нам нужна, если мы хотим добиться успеха на
пути к знанию. Эта перемена не является переменой настроения или
отношения, или взглядов. В эту перемену входит трансформация острова
тоналя. Ты выполнил эту задачу.
- Ты думаешь, что я изменился? - спросил я.
Он поколебался и затем громко рассмеялся.
- Ты такой же идиот, как всегда, - сказал он. - и все же ты не тот же
самый. Понимаешь, что я имею в виду?
Он засмеялся над моим записыванием и пожалел, что нет дона Хенаро,
который бы порадовался абсурдности того, что я записываю объяснение магов.
В этой конкретной точке учитель обычно говорит своему ученику, что
они прибыли на последний перекресток, - продолжал он. - говорить подобную
вещь, однако, значит вводить в заблуждение. По моему мнению, нет никакого
последнего перекрестка и никакого последнего шага к чему-либо. А поскольку
нет никакого последнего шага к чему бы то ни было, то не должно быть и
никакого секрета относительно любого момента нашей судьбы как светящихся
существ. Личная сила решает, кто может, а кто не может получить выгоду от
обновления. Мой опыт с окружающими людьми показывает мне, что очень мало
из них захотят слушать. А из тех немногих, которые захотят слушать, еще
меньше захотят действовать в соответствии тому, что они услышали. А из тех
немногих, кто хочет действовать, еще меньше имеет достаточно личной силы,
чтобы получить пользу от своих действий. Поэтому вся эта секретность об
объяснении магов выкипает до рутины. Вероятно такой же пустой рутины, как
и любая другая.
- Во всяком случае ты знаешь теперь о тонале и нагвале, которые
являются вершиной объяснения магов. Узнать о них кажется совершенно
безвредным. Мы сидим здесь, невинно разговаривая о них, как если бы это
была просто обычная тема разговора. Ты спокойно записываешь, как ты это
делал много лет. Пейзаж вокруг нас - картина спокойствия. Сейчас начало
дня, день прекрасен, горы вокруг нас создают нам защитный кокон, но нужно
быть магом, чтобы понять.
Которое говорит о силе Хенаро и его неуязвимости является самым
подходящим фоном для открытия двери, потому что именно это я делаю сегодня
- открываю для тебя дверь. Но прежде чем мы переступим эту черту,
необходимо честное предупреждение. Предполагается, что учитель должен
убежденными словами предупредить своего ученика, что безвредность и
спокойствие этого момента - мираж. Что перед ним находится бездонная
бездна и что если дверь открыта, то нет никакого способа закрыть ее вновь.
Он на мгновение замолчал. Я чувствовал себя легко и счастливо. С
места расположения дона Хенаро передо мной открывался захватывающий дух
вид. Дон Хуан был прав, и день, и пейзаж были более, чем прекрасными. Я
хотел стать озабоченным его предупреждениями и увещеваниями, но каким-то
образом спокойствие вокруг меня оттесняло все мои попытки, и я стал
надеяться, что он говорит только о метафорических опасностях.
Внезапно дон Хуан начал говорить опять.
- Годы тяжелого учения только подготовка к опустошительной встрече
воина с...
Он опять сделал паузу и взглянул на меня, скосив глаза и
усмехнувшись.
- ...С тем, что лежит там, за этой чертой, - сказал он.
Я попросил его объяснить, что он имеет в виду.
- Объяснение магов, которое совсем не похоже на объяснение, является
летальным, - сказал он. - оно кажется безвредным и очаровательным, но как
только воин откроется ему, оно наносит удар, который никто не сможет
отразить.
Он громко рассмеялся.
- Поэтому будь готов к худшему, но не торопись и не паникуй, -
продолжал он.
- У тебя совсем нет времени и в то же время ты окружен вечностью. Что
за парадокс для твоего разума!
Дон Хуан поднялся. Он вытер пыль и мусор с гладкого чашеподобного
углубления и очень удобно уселся спиной к камню и лицом к северо-западу.
Он показал мне другое место, где я мог удобно сесть. Я был слева от него
тоже лицом к северо-западу. Камень был теплый и давал мне ощущение
спокойствия и защищенности. День был теплым. Мягкий ветер делал жару
полуденного солнца более приятной. Я снял шляпу, но дон Хуан настоял,
чтобы я надел ее.
- Сейчас ты обращен лицом в сторону собственного места силы, - сказал
он. - это момент, который может защитить тебя. Сегодня тебе нужны все
зацепки, которые ты сможешь использовать. Твоя шляпа может быть одной из
них.
- Почему ты предупреждаешь меня? Что действительно произойдет? -
спросил я.
- Что произойдет сегодня, будет зависеть от того, достаточно ли у
тебя личной силы, чтобы сконцентрировать свое непоколебимое внимание на
крыльях своего восприятия, - сказал он.
Его глаза блеснули. Он казался более возбужденным, чем я его видел
когда-либо раньше. Я подумал, что в его голосе есть что-то необычное.
Может быть, непривычная нервозность.
Он сказал, что случай требует, чтобы прямо здесь, на месте
расположения моего бенефактора, он пересказал мне каждый шаг, который он
предпринял в своей борьбе за то, чтобы очистить и привести в порядок мой
остров тональ. Его пересказ был подробным и занял у него пять часов.
Блестящим и ясным образом он дал мне детальный отчет обо всем, что он
делал со мной со времени нашей первой встречи. Казалось, была разрушена
плотина. Его откровение застало меня совершенно врасплох. Я привык быть
агрессивным исследователем, и поэтому то, что дон Хуан, который всегда был
отвечающей стороной, освещал все точки своего учения в такой академической
манере, было также поразительно, как то, что он носил костюм в городе
мехико. Его владение языком, его драматические паузы и его выбор были так
необычайны, что я не мог их разумно объяснить. Он сказал, что в этот
момент учитель должен говорить с индивидуальным воином в определенных
терминах. Что тот способ, как он со мной говорит, и ясность его
объяснения, были частью его последнего трюка. И что только в конце все,
что он делал со мной, приобрело бы для меня смысл. Он говорил не
останавливаясь, пока не закончил весь свой пересказ, и я записал все без
всяких усилий со своей стороны.
- Позволь мне начать с того, что учитель никогда не ищет учеников. И
что никто не может распространять учение, - сказал он. - только знак
всегда указывает на ученика. Тот воин, который может оказаться в положении
учителя, должен быть алертным для того, чтобы схватить свой кубический
сантиметр шанса. Я видел тебя как раз перед тем, как мы встретились. У
тебя был хороший тональ, как у той девушки, которую мы встретили в городе
мехико. После того, как я увидел тебя, я подождал, точно так же, как мы
сделали с той девушкой той ночью в парке. Девушка прошла мимо, не обратив
на нас внимания. Но тебя подвел ко мне человек, который убежал,
пробормотав какие-то бессвязности. Я знал, что должен действовать быстро и
зацепить тебя. Тебе самому пришлось бы делать что-либо подобное, если бы
та девушка заговорила с тобой. То, что я сделал, так это что я схватил
тебя своей волей.
Дон Хуан обращался к тому необычному способу, каким он взглянул на
меня в день нашей встречи. Он фиксировал на мне свой взгляд, и у меня было
необъяснимое ощущение пустоты или онемелости. Я не мог найти никакого
логического объяснения для своей реакции и всегда считал, что после нашей
первой встречи я отправился его разыскивать только потому, что меня
озадачил этот взгляд.
- для меня это был самый быстрый способ зацепить тебя. Это
был прямой удар по твоему тоналю. Я сковал его, сфокусировав на нем свою волю.
Взгляд воина помещается на правый глаз другого человека, - сказал он.
- При этом воин останавливает внутренний диалог. Тогда нагваль
выходит на поверхность. Отсюда опасность этого маневра. Когда нагваль
наверху даже на короткое мгновение, то невозможно описать тех ощущений,
которые испытывает тело. Я знаю, что ты потратил бесконечные часы, пытаясь
подобрать объяснение тому, что ты почувствовал, и что до сегодняшнего дня
ты не смог этого сделать. Однако я добился того, что хотел. Я зацепил
тебя.
Я сказал ему, что все еще помню, как он на меня смотрел.
- Взгляд в правый глаз не является смотрением, - сказал он. - скорее
ты при этом насильно хватаешь что-то сквозь глаз другого человека. Другими
словами, хватаешь что-то, что находится за глазом. При этом действительно
испытываешь физическое ощущение, что удерживаешь что-то своей волей.
Он почесал голову, сдвинув шляпу вперед на лицо.
- Естественно, это только способ говорить, - сказал он. - способ
объяснять непонятные физические ощущения.
Он приказал мне перестать писать и посмотреть на него. Он сказал, что
собирается слегка схватить мой тональ своей волей. Ощущение, которое я
испытал было повторением того, что я ощущал в день нашей встречи и в
других случаях, когда дон Хуан заставлял меня чувствовать, что его глаза
касаются меня в физическом смысле.
- Но каким образом ты заставляешь меня чувствовать, что касаешься,
дон Хуан? Что ты в действительности делаешь? - спросил я.
- Нет способа в точности описать, что тут делаешь. Что-то вырывается
вперед из какого-то места ниже живота. Это что-то имеет направление и
может быть сфокусировано на чем угодно.
Я опять ощутил что-то похожее на мягкие щупальца, схватившие какую-то
неопределенную часть меня.
- Это действует только тогда, когда воин научится фокусировать свою
волю,
- Объяснил дон Хуан после того, как отвел свои глаза. - этого
невозможно практиковать, поэтому я не рекомендовал и не вводил его
использование. В определенный момент жизни воина это просто происходит.
Никто не знает как.
Некоторое время он оставался совершенно спокойным. Я был крайне
взволнован. Внезапно дон Хуан начал говорить опять.
- секрет заключается в левом глазе. По мере того, как воин
продвигается по тропе знания, его левый глаз приобретает возможность
схватывать все. Обычно левый глаз воина имеет странный вид. Иногда он
становится постоянно скошенным или становится меньше другого или больше,
или каким-либо образом отличается.
Шутливым образом он посмотрел на меня, притворяясь, что рассматривает
левый глаз. Он покачал головой с насмешливым неодобрением и усмехнулся.
- После того, как ученик зацеплен, начинается инструкция, - продолжал
он.
- Первым действием учителя является поселить в него мысль, что тот
мир, который, как мы думаем, мы видим, является только видом, описанием
мира. Каждое усилие учителя направлено на то, чтобы доказывать этот момент
своему ученику.
Однако принятие этого является, кажется, самым трудным, что только
можно сделать. Мы полностью захвачены своим частным взглядом на мир,
который заставляет нас чувствовать и действовать так, как если мы знаем о
мире все. Учитель с самого первого поступка, который он совершает,
нацеливается на то, чтобы остановить этот взгляд. Маги называют это
остановкой внутреннего диалога, и они убеждены, что это единственная
важнейшая техника, которой может научиться ученик.
Для того, чтобы остановить вид мира, который поддерживаешь с
колыбели, недостаточно просто желать этого или сделать решение. Необходима
практическая задача. Эта практическая задача называется правильным
способом ходьбы. Она кажется безвредной и бессмысленной. Как и все
остальное, что имеет силу в себе или вокруг себя, правильный способ ходьбы
не привлекает внимания. Ты понял это и рассматривал это по крайней мере в
течение нескольких лет, как любопытный способ поведения. До самого
последнего времени тебе не приходило в голову, что это было самым
эффективным способом остановить твой внутренний диалог.
- Как правильный способ ходьбы останавливает внутренний диалог? -
спросил я.
- Ходьба в этой определенной манере насыщает тональ, - сказал он. -
она переполняет его. Видишь ли, внимание тоналя должно удерживаться на его
творениях. В действительности именно это внимание и создает в первую
очередь порядок в мире. Поэтому тональ должен быть внимательным к
элементам своего мира для того, чтобы поддерживать их и превыше всего он
должен поддерживать взгляд на мир, или внутренний диалог.
Он сказал, что правильный способ ходьбы являлся обманным ходом. Воин

<< Пред. стр.

страница 124
(всего 213)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign