LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 3
(всего 7)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

• Философия XX века — это неклассическая фило­софия.
4. ФИЛОСОФИЯ НАШИХ ДНЕЙ
4.1. О СОСТОЯНИИ СОВРЕМЕННОЙ ФИЛОСОФИИ
Современная философия представляет собой единое, но разнородное целое. Изучающему философию следу­ет ориентироваться в этой разнородности. Недостаточ­но знать только одно философское направление, ибо в та­ком случае теряются достоинства других воззрений. Выше уже отмечалось, что одни философы удачнее реализу­ют научную, а другие эстетическую или морально-практическую сторону философии. Уже в этом отчет­ливо дана разнородность философии.
Еще отчетливее на разнородность современной философии указывает наличие четырех главных фи­лософских школ. Сейчас мы их только назовем, а об­стоятельно они будут рассмотрены чуть ниже. В Ан­глии, США, скандинавских странах доминирует аналитическая философия, в которой первостепенное значение придают анализу языка, логики, науки. В ФРГ — стране, где очень сильны философские тра­диции, доминируют феноменология и герменевтика. Во Франции и США больше, чем в других странах, сто­ронников постмодернизма. Итак, в наши дни можно выделить четыре главных направления философии интернационального содержания — это аналитичес­кая философия, феноменология, герменевтика и пост­модернизм.
77
4.2. ФЕНОМЕНОЛОГИЯ
Какую проблему стремится решить феноменология?
Феномен — в переводе с греческого то, что явля­ется. В нашем случае речь идет о том, что явилось в со­знание человека в его чувственном опыте и далее в про­цессе его осмысления. Феномен — это и ощущение, и восприятие, и представление, и мысль. Феноменоло­гия — это учение о сознании, о феноменах и их смыс­лах. Основателем феноменологии в том виде, в кото­ром она культивируется в конце XX века, считается Эдмунд Гуссерль. Сторонников феноменологии можно обнаружить в любой стране. Из российских философов прекрасными феноменологами были Г.Г. Шпет и А.Ф. Лосев. Обозначим ту проблему, которая занимает феноменологов. Ведь всякое философское направле­ние жизненно лишь в том случае, если оно разрабаты­вает действительно важную проблему, которая беспо­коит многих.
Феноменологи озабочены тем, что богатый жиз­ненный мир человека, наполненный красками, запаха­ми, разнообразными впечатлениями, пройдя через со­знание и достигнув стадии науки, мыслей, понятий, идеализации, оказывается чрезвычайно обедненным, су­хим, абстрактным, обезжизненным. Почему это проис­ходит? Потому, утверждают феноменологи, что мы плохо понимаем само сознание. Забвение жизненного мира — это результат плохого философствования. Фе­номенология как раз и стремится восполнить этот не­достаток. Феноменологи считают, что их коллеги, представители других философских направлений, не об-
78
ращают должного внимания на работу сознания. А между тем современный мир, всемерно культивируя идеалы обезжизненного знания, не только не избега­ет кризисных явлений, а, наоборот, плодит их (беско­нечные войны, конфликты, экологические катастрофы, обезличивание жизни человека).
Итак, феноменологи стремятся помочь людям из­бегать забвения жизненного мира. С этой целью выра­батывается особый феноменологический метод.
Феноменологический метод
Соотносительность субъекта и объекта. Гуссерль недоволен жестким (как, например, у Канта) проти­вопоставлением субъекта объекту. При таком противо­поставлении преувеличивают либо значение субъекта (что приводит к субъективизму), либо объекта (что приводит к натурализму). Субъективизм приводит к психологизму, полагают, что содержание науки бе­рется исключительно из сознания. Натурализм пони­мает сознание как пассивное отражение реальности, а меж­ду тем оно активно. Правильная точка зрения состоит в том, что в явлениях сознания субъект и объект да­ны в их соотносительности.
Эпохе, феноменологическая редукция, интен­ция. Внешний для человека предмет дается ему в ощу­щениях, восприятиях, созерцаниях. Но этим познание не закончено, а только начинается. Теперь наступает черед специальной работы сознания. Не навсегда, а на время надо внешний мир «заключить в скобки», воз­держаться от поспешных суждений о нем (такое воз­держание со времен древних греков называется эпохе).
79
На время анализа внешний мир «замкнут», сведен (редуцирован) к явлениям сознания. При этом нельзя забывать, что в стратегическом смысле сознание все­гда ориентировано, направлено на предмет. Это и оз­начает, что сознание интенсионально, т.е. направле­но на предмет.
Идентирование. Эйдос. Интуиция. Рассмотрим фе­номенологический метод на конкретном примере. Как воспринять и осмыслить, что такое яблоня? Человек рассматривает конкретную яблоню и синтезирует полу­чаемые от нее восприятия. Человек имеет дело с воспри­ятиями от одной и той же яблони, поэтому синтезиро­вание выступает как идентирование, т.е. «схватывание» одинакового. Так субъект формирует представление «об этой яблоне».
Но как составить себе идею (по Гуссерлю, эйдос) о яб­лоне вообще? Кстати Гуссерль не случайно использует слово эйдос. Эйдос — это идея, не потерявшая своей кон­кретности, образности. На пути к эйдосу «яблоня» субъект воображает (фантазирует), представляет себе различные яблони, в том числе и такие ее свойства, ко­торые присущи всякой яблоне. В результате достигает­ся эйдетическое описание. Оно формируется в сознании, без какого-либо вмешательства предмета.
Акту переживания соответствует высказывание. Ди­намике переживаний соответствует динамика выска­зываний. Все дело в том, чтобы высказывание облада­ло подлинным значением. Есть слова и выражения, которые всего лишь указывают на нечто, это бедные знаки. И есть высказывания подлинные, полновес­ные знаки, в которых человек выражает свое отноше­ние к происходящему, делает себя ответственным за происходящее.
80
Феноменолог стремится сохранить и приумножить полноту бытия, которая реализуется в динамике созер­цаний, переживаний, их смыслов (эйдосов), высказы­ваний. Но благодаря чему удается совершить переход от созерцания отдельных предметов к их смыслу? Бла­годаря интуиции.
Существенное обстоятельство состоит в следую­щем: едва ли не во всяком высказывании содержится больше того, на что указывает содержание. Допустим, я, указывая пальцем на книгу, утверждаю: «На этом столе лежит книга». Я вижу два предмета — стол и книгу. Я никогда не увижу в словах «на», «этом», «лежит» тот смысл, который вкладываю в слово «кни­га» . Человек образует смысл не на пустом месте, а бла­годаря исходным созерцаниям. Но в смыслах заклю­чено больше, чем в созерцаниях.
Итак, феноменолог берет предмет созерцания «в скобки», затем он обогащает созерцание смысла­ми и только после этого полученный эйдос возвраща­ется предмету, что и означает сохранить полноту жизненного мира. В этом смысле очень показательно, что Алексей Лосев, высоко оценивая гегелевскую ди­алектику идей, настаивал на замене идей эйдосами. Эйдосы по сравнению с идеями более конкретны, более жизненны, более смыслоемки.
Основные положения феноменологии
• Начиная философствование, на время анализа самого сознания абстрагируйтесь от внешнего мира, «за­ключите его в скобки».
81
• Обогатите материал созерцания своим воображе­нием (представьте себе то, что вы анализируете так и эдак).
• Воображение приводит к эйдосу, который обозначь­те высказыванием.
• На основе полученных эйдосов и высказываний интерпретируйте содержание предмета анализа.
• Избегайте всякого обеднения жизненного мира че­ловека.
4.3. ГЕРМЕНЕВТИКА происхождение термина «герменевтика»
По древнегреческому преданию бог Гермес — вест­ник Зевса, владыки богов и людей. Гермес должен был разъяснять людям послания Зевса, обеспечивать их понимание.
Средневековая евангелия в переводе с греческого есть тоже весть (благая весть). Вначале было слово, но его смысл надо разъяснить (в этом состоит первоочередная задача посланников Бога, апостолов). Христианские про­поведи, методика которых была разработана весьма де­тально еще в средние века, есть уяснение смысла бо­жественного слова, но не столько рациональными, сколько иррациональными средствами.
Исходя из изложенного, герменевтику часто оп­ределяют как способ философствования, центром ко­торого является интерпретация, понимание текстов. Это соответствует тому обстоятельству, что в герменев­тике языку уделяется огромное внимание. Тем не ме­нее содержание герменевтики много шире приведенно­го определения. В связи с последним утверждением
82
обратимся к истории становления герменевтики как фи­лософского направления.
Как мы понимаем?
Выше при определении герменевтики мы исполь­зовали центральный для нее термин «понимание». Что такое понимание? Как понимает человек, бытийствующий в мире? Когда человек может с полным ос­нованием утверждать, что он понимает? Если человек задает вопросы, то это свидетельствует о том, что он не­допонимает. Вопрошание запускает процесс понимания. Но как в нем добиться успеха? Как достичь истины — вот вопрос вопросов.
В науке понимание часто интерпретируют как под­ведение под понятие. Так делают, когда решают зада­чи по математике, физике, другим учебным дисцип­линам. Герменевтик считает, что здесь нет подлинного понимания, а присутствует всего лишь объяснение. По­нимание должно быть по-настоящему жизненным, оно должно иметь дело с сущим, а наука от многого просто-напросто абстрагируется. В критике «бескров­ных» идеалов науки герменевтик согласен с феноменологом. Однако по принципиальным вопросам они рас­ходятся.
Феноменолог в основном ориентируется на созерца­ние, он стремится к миру посредством конструкции со­знания. Но почему же не вступить в прямой контакт с внешним миром? Надо, считает убежденный герме­невтик, твердо держаться вещи, не убегать от нее в со­знание, не довольствоваться всего лишь созерцанием и его обработкой в сознании.
83
Человек изначально находится в мире сущего, ис­пытывает интерес к нему (на латинском «среди суще­го» — интер-ессе, иначе говоря, быть среди сущего — значит интересоваться им). Однако вещи закрыты от человека, у них есть свои границы. С другой стороны, свои границы есть и у каждого человека. Понимание будет достигнуто, и истина откроется, если удастся добиться слияния границ вещи и человека. Несколь­ко примеров пояснят нам ситуацию.
Допустим, у меня есть автомобиль. Как открыть его тайну? Дать ему возможность показать себя всесторон­не, в совершенстве. А для это им надо пользоваться. Но не любым образом, иначе он просто придет в негод­ность.
Другой пример. На вопрос учителя, сколько будет 5x4, ученик дает неправильный ответ «22». Герменев­тически настроенный учитель не расценит такой ответ как торжество глупости, а увидит за ним потаенную сущ­ность. Он постарается ее выяснить, ибо без этого он не в состоянии помочь ученику. Всякий предрассудок имеет свой, иногда глубокий смысл.
Еще пример (немецкого философа Хайдеггера): «Картина Ван Гога есть раскрытие того, чем вещь, па­ра крестьянских ботинок, является в истине. Это су­щее выступает в непотаенность своего бытия... В про­изведении искусства действенно про-из-ведена истина сущего». Перед картиной Ван Гога остановится тот, для которого изображение двух истоптанных башмаков есть подлинный зов сущего. Ему-то и открывается ис­тина. Истина есть, по Хайдеггеру, открывшаяся потаенность вещи. Не случайно мы говорим «истинный друг», «истинная любовь» и т.п.
84
Вопрос Гадамера: как мы понимаем текст?
Согласно Хайдеггеру, человек заброшен в мир, он изначально находится среди сущего, он заинтересо­ван им и вместе с тем озабочен, испытывает чувство не­определенности, страха перед неведомым и прежде всего в силу своей конечности, смертности. Понимание предполагает практическое действие, но оно с той же необходимостью есть выражение субъекта, его вы­кладка, интерпретация. Но всякая интерпретация имеет языковую, текстуальную форму, в силу чего герменевтика и есть интерпретация текста.
Понять текст — это значит найти в нем ответы на ряд вопросов, определяемых границами вопрошаемого, его образованием, вкусом (эстетическим, например), талантом, традиционностью, Согласно немецкому фи­лософу Гадамеру, которого считают основателем со­временной герменевтики, тщетны попытки видеть смысл текста в сознании его творца (ибо создатель тек­ста сам есть часть мира, к тому же мы хотим познать непосредственно данное, точнее: за-данное для нахождения ответа), у текста нет собственного смысла вне его интерпретации, а в рамках этой интерпретации неуме­стен субъективный произвол, ибо сам текст не произ­волен. Итак, понимание достигается в обеспечении сли­яния горизонтов текста и человека. При этом надо иметь в виду так называемый герменевтический круг. Чело­век должен понять то, внутри чего он с самого начала находится, круговая зависимость связывает целое и его часть. Мы можем понять текст только как часть цело­го, о котором у нас есть некоторое пред-понимание до начала интерпретации текста. Наконец следует учесть, что понимание исторично, преходяще, временно, а это
85
означает изменчивость самих горизонтов понимания. Каж­дое новое поколение интерпретирует по-своему. Для герменевтика самое главное — это познать суть дела.
Основные положения герменевтики
Соберем воедино главное из предыдущего, перечис­лим основные положения герменевтики и ее термины:
• Бытие человека-в-мире.
• Соотносительность человека и мира (вещей).
• Заброшенность человека в мир, его забота, страх, временность.
• Потаенность вещи, ее сокрытость.
• Философия как вопрошание.
• Преодоление потаенности вещи и ее самораскры­тие как истинность.
• Горизонты человека и вещи.
• Понимание как слияние границ человека и вещи.
• Герменевтический круг.
• Понимание как интерпретация на основе образо­вания, вкуса, таланта, вовлеченности в традиции ин­терпретатора.
• Историчность интерпретации.
• Сближение герменевтики с поэтикой.
• Главное дело человека — понять суть дела.
4.4. АНАЛИТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ
Почему возникла аналитическая философия?
Грандиозные успехи науки, особенно логики, линг­вистики (языковедения), математики и физики, не
86
могли не изменить содержание философствования. Бо­лее того, эти изменения оказались впечатляющими, к их рассмотрению мы как раз и переходим. Но прежде необходимо определиться с тем, что понимается под ана­литической философией.
Аналитическая философия — это философствова­ние посредством детального анализа используемой логики и языка. Логика и язык выдвигаются на самый передний план, но почему, в силу каких оснований? Та­ких оснований много, укажем два главных.
Во-первых, это трудности, с которыми имели дело математики в начале XX века (равно как и в его кон­це). В науке образцом строгости всегда считалась ма­тематика. Но довольно неожиданно математики стали все чаще встречаться с различного рода парадоксами, противоречиями. Простыми средствами с этими за­труднениями не удавалось справиться. В силу этого креп­ло убеждение, что корни затруднений скрыты в осно­ваниях математики. Но что входит в основания математики? Логика и некоторый искусственный язык, а также философия. Глубокие специалисты в области математики и логики, такие как немец Готтлоб Фреге и англичанин Бертран Рассел, пришли к выводу (осо­бенно резко высказывался на этот счет Рассел), что преж­няя философия устарела, в ней не меньше путаницы, чем в математике.
Во-вторых, аналитизм возник как реакция на заси­лье идеализма в английских университетах начала XX века. Для английских философов, вспомните Локка, всегда был характерен эмпиризм и сенсуализм, конкретность, антисхоластичность. Можно даже сказать так: англичане меньшие идеалисты, чем немцы и фран­цузы. Лишь временно, в конце XIX века, в Англии во-
87
зобладал идеализм. Реакция не заставила себя долго ждать. Было признано, что идеализм несостоятелен, он зату­манивает ясное положение дел. В философии надо брать за основу не абстрактные впечатления и слова, ко­торые необходимы для отображения всего этого. Итак, в очередной раз мы встречаемся со стремлением к яс­ной философии. Ясность философии связывалась преж­де всего с языком, а не с тем, что творится в голове, что сугубо индивидуально и непроверяемо. В отличие от мыс­лей и чувств в истинности языковых описаний внеш­них для человека фактов может убедиться каждый. А это означает, что ясная философия должна сводиться к вы­сказываниям о внешних для человека фактах. Сравни­те выражения: «У меня острая зубная боль» и «На улице идет дождь». Только второе выражение являет­ся общезначимым. Отметим также, что англичанин Джон Мур и австриец Людвиг Витгенштейн были те­ми, кто поставили в центр философского анализа не ис­кусственные языки математики и логики, а естествен­ный язык. Итак, аналитизм в философии возник не случайно, а в силу вполне определенных оснований.
Основатели движения: Фреге, Рассел, Мур
Укажем на основные идеи основателей аналитиче­ского движения в философии.
• Фреге и Рассел считали, что здравая философия является логикой, ибо она начинается с объяснения пред­ложений, того, что может быть истинным или ложным, а это — задача логики.
• Логика занимается высказываниями, предложе­ниями, состоящими из слов, т.е. она имеет языковой
88
характер. Первые философские вопросы: что есть сло­во? что есть предложение?
• По Фреге, собственное имя обладает значением и смыслом. Два выражения могут иметь одно и то же значение, но разный смысл. Уже древние вавилон­ские астрономы знали, что «утренняя звезда» и «вечер­няя звезда» — это планета Венера. Два рассматривае­мых выражения имеют одинаковое значение (планета Венера), но разные смыслы, ибо они представляют различную информацию. Часть логической путаницы заключается в отождествлении значения имени и его смысла.
• Редукция, сведение к предельным элементам ре­альности позволяет избежать, считает Рассел, лож­ных представлений. Предметное содержание следует сво­дить к изначальным сущностям, неопределимым в терминах еще чего-либо (это, по Расселу, есть его ва­риант «бритвы Оккама»; британский философ Оккам выступал против преумножения сущностей).
• Мур выступал в «защиту здравого смысла» в фи­лософии.
• Мур предлагал неясные, спорные суждения пере­формулировать в более ясные.
Ранний Витгенштейн: «логико-философский трактат»
Ранний этап развития аналитической философии по­лучил свое завершение в небольшой книжке Витген­штейна «Логико-философский трактат». Основные положения этой первой хрестоматии аналитической фи­лософии следующие.
89
• Язык есть граница мышления (язык и мышление совпадают; лучше вообще говорить не о мышлении, а про­сто о языке, мышление «за» языком — это химера).
• Есть только один мир — мир фактов, со-бытий (со­существование фактов), которые описываются сово­купностью естественных наук.
• Предложение — картина мира, оно имеет с послед­ним одну и ту же логическую форму (если бы мир был нелогичным, то его нельзя было бы представить в фор­ме предложений).
• Смысл предложения выражает со-бытие.
• Сложные предложения состоят из элементарных предложений, которые соотносятся непосредственно с фактами.
• Высшее невыразимо. (Имеется в виду, что пред­ложения этики, эстетики, религии нельзя обосновать фактами. Сравним два предложения: «Сергей любит Ле­ну» и «Сергей ненавидит Лену». В фактуальном мире мы обнаруживаем Сергея и Лену, но не их любовь и ненависть. «В мире,— пишет Витгенштейн,— все есть, как оно есть, а все происходит, как оно происхо­дит; в нем нет ценности...». Высшее себя показывает, оно мистично, о нем нельзя говорить языком истины.)
• «То, что вообще может быть сказано, может быть сказано ясно». Обо всем остальном, например мисти­ческом, лучше молчать.
• Философия не может состоять из научных пред­ложений, ибо философские предложения нельзя про­верить на истинность и ложность, они бессмысленны.
• Цель философии — не особые философские пред­ложения, а логическое прояснение языка. Потому фи­лософия — это не особое учение, а деятельность по про­яснению языка.
90
Перед нами философия, которая вплоть до середины XX века считалась образцом ясности. Казалось, на го­ризонте никогда не появятся облака — предвестники новых бурь.
логический позитивизм
Если местом становления аналитического направле­ния в философии по праву можно считать Англию (Кембридж), где работали Мур, Рассел и Витгенштейн, то позднее центр движения переместился в Вену и Бер­лин (М. Шлик, Ф. Франк, О. Нейрат, Р. Карнап, К. Гедель, Г. Рейхенбах, К. Гемпель). Всех упомянутых фи­лософов объединял интерес к научному постижению мира, прежде всего на основе данных математики, логики и фи­зики. Много внимания уделялось «Логико-философ­скому трактату» Витгенштейна. Вторая мировая вой­на вынудила абсолютное большинство философов эмигрировать в США, где они продолжали работать весьма продуктивно. Эмиграция способствовала тому, что аналитическая философия стала популярной в США, а в Англии она доминировала и до упомянутой эмигра­ции. Аналитическая философия стала философией ан­глоязычных стран. Потребовались годы для возвраще­ния ее на европейский континент.
Рассмотрим основные идеи логического позитивиз­ма, т.е. положительного учения, ясного, научного. Его еще называют неопозитивизмом (дело в том, что в XIX веке тоже был позитивизм, его представителя­ми являлись О. Конт и Э. Мах).
• Отрицание философии как учения о первых прин­ципах. По мнению Карнапа, истинность философских
91
предложений невозможно обосновать. От философии сле­дует отказаться в пользу науки, лишь она представля­ет собой обоснованное знание.
• Аналитические и синтетические предложения. Это различение имело важное значение в неопозитивист­ском понимании предложения, истинность которого оп­ределяется его собственным содержанием, чего нет в случае синтетического предложения. Примеры ана­литических предложений: «В квадрате все углы пря­мые», «Тела протяженны». По определению в квадра­те все углы прямые, а тела представляют собой нечто протяженное. Примеры синтетических предложений: «На столе лежит книга», «Студенты смеются чаще, чем их преподаватели». По определению стол не является чем-то таким, на чем непременно лежит книга. Истин­ность синтетических предложений устанавливается эмпирическим путем.
Неопозитивисты считали, что все предложения на­уки являются либо аналитическими, либо синтетичес­кими. Аналитические предложения логически необхо­димы (если я утверждаю, что существуют тела, то я должен также утверждать, что эти тела обладают протяженно­стью), синтетические предложения — эмпиричны, они отражают экспериментальные данные. В соответствии с этим можно разделить все науки на эксперименталь­ные (физика, химия, психология, история, социология) и неэкспериментальные (логика и математика). А пред­ложения философии не аналитичны и не синтетичны, они бессмысленны. Это ясно уже из того, что филосо­фия толкует о реальных явлениях, но не имеет собст­венной экспериментальной базы.
Пройдут годы, прежде чем рассматриваемое воззре­ние будет подвергнуто аргументированной критике.
92
Современный американский философ Уильям Куайн обвинит неопозитивистов в том, что они слишком же­стко отделили друг от друга аналитические и синтети­ческие предложения. Следует учитывать их взаимосвязь. А это означает, что в эксперименте проявляется теория в целом, в том числе и правомерность аналитических, равно как и философских, предложений. Философ­ские предложения не являются бессмысленными, они тоже научны.
• Верификация (проверяемость). Согласно прин­ципу верификации, достоверность синтетических предложений выявляется в эксперименте. Проще го­воря: не доверяй, а проверяй; проверяй каждое суж­дение. С этой целью сложный текст надо разложить на элементарные предложения (их также называли протокольными предложениями, или предложениями наблюдения). Элементарное предложение проверяет­ся фактами. Допустим, мне надо удостовериться в ис­тинности утверждения: «Все студенты группы "Эко­номика" ростом выше 160 см». Это утверждение будет сведено к предложениям: «Рост студента X группы "Эко­номика" выше 160 см». Вместо X надо будет подстав­лять имена из списочного состава группы. Если в груп­пе 22 человека, то мы получим 22 элементарных предложения, истинность которых легко установить в эксперименте, т.е. в нашем случае измеряя рост сту­дентов.
Казалось, что найдена суть истины. Все просто, все ясно. Но вдруг гром среди ясного неба: самый главный призыв «Все проверяй фактами» нельзя проверить фактами. Что делать? Не отказываться же от главно­го принципа, ибо ему не видно замены. Выход один — согласиться с тем, что в основе научного понимания лежат
93
философские принципы («Все проверяй фактами» — ти­пичный философский принцип, ибо он обладает уни­версальным содержанием), которые невозможно про­верить фактами непосредственно. Нельзя поставить эксперимент, который бы явился обоснованием фило­софского принципа. Как уже не раз подчеркивалось, философские принципы являются обобщениями всего массива экспериментов.
История с принципом проверяемости показывает, что при всем желании от философии не избавиться. Стрем­ление к ясности и простоте должно включать философ­ские положения. Без философии так называемое про­стое и ясное объяснение сродни простоватости, научной поверхностности.
• Физикализм. Физикализм — это убеждение, что в эмпирических науках все предложения должны в ко­нечном счете сводиться к предложениям физики. В ос­нове физикализма лежит все то же стремление к ясно­сти. Что такое биологическое, жизнь, социальное, политическое? В конечном счете физическое, утверж­дали неопозитивисты.
На первый взгляд физикализм вполне состояте­лен. Но последовательно проводить этот принцип за пре­делами физики, например в биологии или политологии, еще никому не удавалось. Почему? Потому что физи­ческое — это не само биологическое и социальное, а лишь его фундамент. Известно, например, что демо­кратия — это вполне реальное политическое состояние общества. Но в свойствах элементарных частиц поли­тическую демократию не разглядеть. Либо потому, что само развитие материи включает необъяснимые пе­реходы (например, от неживого к живому), либо в си­лу недостаточно высокого уровня современной науки.
94
Пока у нас нет достаточных данных для выбора меж­ду двумя этими «либо».
Добро — это эмоциональные реакции, их нельзя обос­новать фактами, считали неопозитивисты; особенно четко защищал эту позицию англичанин А. Айер. Мо­ральные предложения, считал он, не могут быть истин­ными или ложными, они являются выражениями эмо­ций. Этика, как и все гуманитарные дисциплины, чужда идеалам науки.
Итак, неопозитивизм, или логический позитивизм, существенно прояснил содержание научного знания, вы­звал к жизни многие новые проблемы, в том числе и фи­лософского порядка. Что касается философского зна­ния, то оно было существенно реабилитировано уже в работах постпозитивистов (после неопозитивистов), являющихся, как и неопозитивисты, сторонниками научного построения знания.
Постпозитивизм
Часть философов сохранили свою приверженность неопозитивизму по настоящее время. Тем не менее на­чиная с середины XX века все большее число философ­ских экспертов стали отдавать предпочтение постпози­тивизму. Виднейшие из постпозитивистов: англичане Поппер и Лакатос (приехал в Англию из Венгрии), аме­риканцы Фейерабенд и Кун.
Постпозитивисты согласны со своими предшествен­никами неопозитивистами прежде всего в стремлении четко уяснить себе и другим содержание научного зна­ния. При этом нео- и постпозитивисты критически от­носятся к феноменологическим и герменевтическим ус-
95
тановкам. Вместе с тем постпозитивисты достаточно рез­ко отличаются от неопозитивистов.
Неопозитивисты считали, что человек способен на ясное, истинное на века знание. Постпозитивисты же придают принципиальное значение тому факту, что че­ловек существо ошибающееся. Это означает, что ясное, вечное знание не может быть достигнуто: одна теория неминуемо сменяет другую. Надо обеспечить рост на­учного знания.
Неопозитивисты полагали, что достижение знания имеет определенный конечный пункт («все ясно, даль­ше идти некуда»). Постпозитивисты настаивают на развитии знания, причем посредством коренных пре­образований, научных революций.
Неопозитивисты упорствовали в непризнании фи­лософии наукой, постпозитивисты ставят проблему по-другому: между наукой и философией нет жесткой границы, но философствовать надо научно.
А теперь более детально о постпозитивизме.
Теорию нельзя проверить на окончательную истин­ность, но ее можно опровергнуть, фальсифицировать, доказывал Карл Поппер. В этом состоит защищаемый им принцип фальсификации. По Попперу, мы не мо­жем сказать, что теория верна, ибо, как свидетельствует история, признававшиеся истинными теории ра­но или поздно проявляли свою недостаточность. Почти триста лет механику Ньютона считали истинной во всех отношениях, а потом на смену ей пришли новые тео­рии. Так обстоит дело с любой теорией, она появляет­ся, достигает стадии расцвета, а затем опровергается. Поппер считал, что в мире теорий идет «борьба за су­ществование», схожая с известными представлениями Дарвина о естественном отборе среди живых особей. От-
96
сюда главные выводы Поппера: 1) в основании теории находятся гипотезы (т.е. предположения); научные гипотезы навсегда остаются гипотезами, ибо, как уже отмечалось, их истинность нельзя доказать; 2) из ги­потез по законам дедукции выводят предложения, ко­торые можно сопоставить с фактами; 3) сопоставление с фактами дает два результата: либо предложения не противоречат фактам, в таком случае теория продол­жает жить, она признается работоспособной и правдо­подобной, либо предложения теории опровергаются, фаль­сифицируются фактами, в таком случае теория считается ложной, она отвергается и интенсифициру­ется поиск новой теории. Итак, по Попперу, теория име­ет гипотетико-дедуктивную структуру. Гипотезы высту­пают попытками разрешить проблемы, дедукция позволяет провести очную ставку содержания гипотез с экспериментальными фактами. Факты экзаменуют те­орию на прочность (годится — не годится).
Научно-исследовательская программа имеет свое «твердое ядро». Имре Лакатос обратил внимание на то, что обычно ученый имеет дело не с одной, а с це­лым семейством теорий, образующих научно-исследо­вательскую программу. У теорий данной программы есть «твердое ядро» и «защитный пояс». Теории сопостав­ляют друг с другом. Рост научного знания совершает­ся так: сначала разрушается защитный слой твердого ядра, а затем наступает черед и самого твердого ядра. Только тогда, когда будет разрушено твердое ядро про­граммы, необходимым окажется переход от старой на­учно-исследовательской программы к новой.
Твердым ядром научно-исследовательской програм­мы Ньютона являются три закона механики и закон тяготения. На этой базе было развито множество тео-
97
рий, относящихся к астрономии, учению о свете, сопро­мату, технике. Все они имели свои особенности, про­тиворечия, недостатки, часть из которых не удавалось устранить, а раз так, защитный слой начинал тре­щать. Понадобились годы и десятилетия, прежде чем разрушению подверглось твердое ядро. К тому же нью­тоновская научная программа жива и по настоящее вре­мя ее изучают, ею пользуются.
В каждой науке есть свои научно-исследовательские программы: программа дарвинизма или генетики в би­ологии, марксизма и неоклассики в экономике, пози­тивизма в философии и т.д.
Научный образец (парадигму) создает и преобра­зует, особенно на стадии научных революций, науч­ное сообщество. Так считает Томас Кун. Парадигма — это совокупность убеждений, ценностей, технических средств, принятых научным сообществом и обеспечи­вающих научную традицию. У Куна наука понимается столь широко, что впору утверждать о выходе за преде­лы всякого позитивизма. Позитивизм, по определению, борется за чистоту науки. Кун же фактически имеет в виду всю совокупность ценностей и убеждений науч­ного сообщества.
Добро — это принцип. В неопозитивизме добро считалось чувством, эмоцией, оно выводилось за пре­делы науки. Англичанин Ричард Хэар, философ наших дней, считает по-другому. Этика начинается с предпи­саний («делай так, это добро», «не делаей этого, ибо оно есть зло»). Когда предписания даны, в силу вступают законы логики: руководствуясь правилами логики, можно из одних предложений выводить другие. По по­следствиям действий судят о правомерности исходных положений.
98
Критикуй, а то проиграешь. В этом абзаце мы от­дадим должное критической силе постпозитивизма. Рост знания, считал Поппер, достигается в процессе ра­циональной дискуссии, которая неизменно выступает критикой (спокойной, обстоятельной, научнооправданной, уважительной) существующего знания. В этой связи Поппер критиковал врагов открытого, демокра­тического общества, которых он увидел в сторонниках марксизма, прежде всего в самом Марксе. Поппер счи­тал, что Маркс справедливо критиковал капитализм, справедливо считал, что то или иное воззрение опре­деляется историческими условиями, но напрасно абсо­лютизировал пролетарские науку и мораль. Он должен был их активнее критиковать, не устанавливать пер­спективы на вечные времена, больше творить. Только в этом случае можно избежать тоталитаризма. Ни од­но учение, считает Поппер, нельзя признать всесиль­ным и верным, тем более на необозримое будущее.
Философия естественного языка: поздний Витгенштейн
В аналитической философии есть два интереса к языку. В одном случае речь идет об искусственных языках, т.е. в основном о науке, ибо именно в ней ис­пользуются искусственные языки. Во втором случае речь идет о естественных языках, т.е. о жизни в целом. Яс­но, что во втором случае значение и смысл не являют­ся столь четко определенными, как считал Витгенштейн в своем «Логико-философском трактате».
В течение первого периода своего творчества Вит­генштейн был настроен весьма позитивистски: все
99
должно быть ясным, четким, понятным. Ему каза­лось, что он решил эту задачу применительно к есте­ственному языку. Вскоре, однако, позиция Витгенштей­на изменилась радикально. Теперь он недоволен своими прежними изысканиями и ищет новые подходы к по­ниманию языка.
Значение слова есть его употребление. Напомним, что ранний Витгенштейн считал, что слова и предло­жения обладают значением, этими значениями явля­ются либо отдельные предметы («этот стол» обознача­ет стол, на который обращается внимание), либо их расположение, со-бытие («на столе лежит карандаш» обозначает, что взаиморасположение стола и каранда­ша именно такое, как сказано: карандаш лежит «на сто­ле», а не где-то в другом месте). Витгенштейн пишет: «Когда мы говорим: "Каждое слово в языке что-то оз­начает",— то этим еще совсем ничего не сказано...». Вит­генштейн имеет в виду, что в прежних его работах сло­во и значение слова увязывались уж очень формально, по формуле «слово есть метка предмета». А между тем язык — это сама наша жизнь, в ней одно и то же слово может обладать многими сотнями значений. Приведем пример на этот счет.
«Кирпич!» — говорит строитель своему помощни­ку; тот приносит кирпич. «Написал кирпич?» —спра­шивает Иванова Сидоров. «Да нет еще,— отвечает Иванов,— не было времени сесть за диплом». «Ты ви­дел Кирпича?» (имеется в виду Алексей Кирпичников, которого друзья называют Кирпичом). Слово не име­ет раз и навсегда данного значения. Значение слова есть его употребление в языке и действии. Язык есть дея­тельность, форма жизненной игры. Как во всякой иг­ре, здесь есть много возможностей.
100
«Семейное сходство» слов. Язык состоит из многих слов, а у слов много значений, но это не означает, что язык — это сплошной хаос. При характеристике спор­ных, равно как и не спорных, вопросов имеет смысл использовать слова, обладающие «семейным сходством», похожие друг на друга. Одним словом суть дела не ис­черпать. Значение слова во многом становится понят­ным в рамках группы слов. Рассмотрим, например, се­мейное сходство слов, поясняющих и проясняющих слово «любовь».
Любовь сродни благосклонности, преклонению, привязан­ности, сердечному чувству, симпатии, внутреннему влечению, страстности, по­требности любви, эротике, сексуальнос­ти, сексу, половому влечению, верности, пламенности, сердечности, уважению, жертвенности, любовному огню, доказа­тельству любви, душевности, нежности, восхищению, влюбленности, обожеств­лению, страданию, супружескому чув­ству, отцовскому чувству, материнско­му чувству, заинтересованности и т.д.
Надеюсь, молодым людям из числа читателей этой книги стало яснее, почему их подруги жаждут не од­носложного («Ты любишь меня? — Угу.— И я угу»), а более пространного объяснения в любви: они интуи­тивно чувствуют достоинства концепции семейного сходства слов. Витгенштейн выразил концепцией се­мейного сходства слов одну из сторон нашей языковой практики.
Речевые акты. В аналитической философии, как пра­вило, все богатство жизни хотят увидеть в языке. Воз­можно ли это? Ранний Витгенштейн видел в языке гра-
101
ницу мышления. Поздний Витгенштейн переносит ударение на действия человека, его практическую жизнь. Можно ли считать язык, речь границей наших поступков, действий? На этот вопрос утвердительно от­ветил своими изысканиями англичанин Джон Остин.
Остин утверждал, что речь состоит из речевых ак­тов, действий. Всякая речь — это не просто слова, а при­нятие решения и само действие, точнее, его смысл. На пер­вый взгляд кажется, что некто обещает сделать нечто, назовем это нечто А, но делает В. Однако при более де­тальном рассмотрении, учете того, как, в каких усло­виях, в каком контексте было обещано сделать А, мы разгадываем подлинный смысл обещания, а именно ис­полнить В.
Итак, пожалуй, аналитики правы в том, что язык позволяет выразить все богатство нашей жизни. Но оно содержится в языке в форме высказываний, а не как таковое. Язык — это богатейший символ нашей жиз­ни, а не сама жизнь как таковая во всем ее многообразии.
Что такое философия? Согласно как ранним, так и поздним аналитикам, философия есть способ избав­ления человечества от характерных для него недугов посредством анализа языка и содержащейся в ней ло­гики. Витгенштейн выразил это образно: цель фило­софии — показать способ, «каким муха вылетает из му­холовки». Без философии человек остается в западне своих кажущихся неразрешимыми проблем.
Основные положения аналитической философии
• Язык — граница мышления и действия. Язык да­ет полнейшую информацию о мышлении и действии.
102
• Язык имеет логическую форму.
• Значение слова есть факт, который оно обознача­ет (ранний Витгенштейн).
• Значение слова есть его употребление в языковой игре и практической деятельности (поздний Витген­штейн).
• Истинность синтетических предложений проверяет­ся их сопоставлением с фактами (тезис неопозитивизма).
• Истинность синтетических предложений нельзя подтвердить окончательно, но можно проверить неис­тинность синтетических предложений (принцип фаль­сификации).
• Теория имеет гипотетико-дедуктивную структуру.
• В процессе роста научного знания происходят научные революции.
• Добро — это эмоция (тезис неопозитивистов).
• Добро — это предложение, жизненность которо­го определяется последствиями его применения (тезис постпозитивистов).
• Философия не является наукой (тезис неопозити­вистов).
• Философия научна (тезис постпозитивистов).
• Философия — это прояснение содержания языко­вой деятельности человека.
4.5. ПОСТМОДЕРНИЗМ
Программа Постмодернистов
Наш обзор современной философии был бы весьма неполным, если мы прошли мимо постмодернизма. Постмодернизм считается многими экстравагантной
103
философией. Но число его сторонников неуклонно воз­растает. Крупнейшими постмодернистами являются французские философы Жак Деррида, Жан Лиотар, мно­го сторонников постмодернизма также в США.
Слово «постмодерн» означает после модерна. Фран­цузское слово «модерн» означает современный. Постмо­дерн — это прежде всего философия, которая направле­на против философии Нового времени. Постмодернисты считают, что феноменология, герменевтика, аналити­ческая философия по сути своей не отказались от иде­алов нововременной философии. Постмодернисты гото­вы к самым резким выводам. Они стремятся расшатать все то, что сжимает человека в «объятиях тоталитариз­ма»: жесткие логические схематики, окончательные вы­воды, всяческий поиск устойчивого, преклонение пе­ред авторитетами, властные структуры, в том числе науку и технику, поиск единообразия, насаждение необосно­ванных ценностей, стремление к непременному согла­сию между людьми, умаление эмоционального и чув­ственного, культивирование устаревших эстетических и моральных идеалов.
Призыв постмодернистов таков: больше хаоса, дис­кретности, плюрализма, чувственности, кризиса ав­торитетов, интуитивизма, поиска нестабильности, не­согласия, нигилизма, отсутствия единообразия, иронии по отношению к признанным ценностям, калейдоскопичности, символичности, неустойчивости.
Деррида: метод деконструкции
Как реализовать призыв постмодернистов? Этого мож­но достичь, считают постмодернисты, в определенном
104
варианте лингвистической философии. Снова в центр философствования ставится язык, но не столько речь, сколько письмо, письменный текст. Имеется в виду, что в речи человек уже определил свою позицию, от него теперь труднее дождаться желаемого плюрализма. Письмо же открыто для самых различных его интер­претаций. С этой целью Деррида как раз и настаива­ет на деконструкции.
Речь идет о том, чтобы разложить на части структу­ры — философские, политические, культурные. Для каж­дого слова надо искать заменители (с этим мы отчасти уже знакомы по семейному сходству слов). Нужно пока­зать, что именно ты усмотрел в данном слове или выска­зывании, при этом широко использовать метафоры, сим­волы, описания слов в словарных статьях.
Суть философствования Дерриды состоит в выска­зывании того же самого, но в другой форме — в пере­писывании мысли. Переписывать следует «в слове, которое оказалось бы и более красивым. Когда я гово­рю об этом написании другого, которое окажется более красивым, я, очевидно, понимаю перевод как риск и шанс поэмы». Иными словами, рискуй в поисках кра­соты. К этой точке зрения близок другой француз­ский философ, Ролан Барт, который понимал текст как «никакой власти, немного знания, толика мудрости и как можно больше ароматной сочности». Короче, текст должен доставлять удовлетворение, наслаждение.
Лиотар: этика и эстетика возвышенного
Новейшие постмодернисты сближают этику с эсте­тикой. Их философия ориентирована эстетически. Ли-
105
отар, один из лидеров постмодернизма, развивает в этой связи своеобразно понятую эстетику возвышен­ного. Возвышенное понимается как единство удовольст­вия и боли, сотворение непредставимого. Эстетика возвышенного состоит, по Лиотару, в том, чтобы «зри­мыми представлениями намекнуть на непредставимое». Увидеть можно красивое и прекрасное, но не возвышен­ное. Квадрат Малевича не является иллюстрацией к ге­ометрии, он намекает на то неуловимое, которое как раз и вызывает чувство возвышенного.
Постмодернизм давно завоевал себе право на суще­ствование, особенно в мире искусства. Постепенно он проникает и в мир науки и техники, прежде всего туда, где имеют дело с многозначимостью (в этой свя­зи мы предлагаем компьютерфэнам поразмыслить над тем, что представляет собой гипертекст, гиперсреда, ги­перпространство и так называемая виртуальная ре­альность: все больше нелинейных связей, все больше мнимого).
Основные положения постмодернизма
• Язык — главная среда человеческого существо­вания.
• Слова, текст надо деконструировать (Деррида), рас­сеивать (Фуко).
• Назначение текста — доставлять удовольствие (Борт), чувство возвышенного (Лиотар).
• Меньше единообразия, власти, тоталитаризма, лицемерного согласия, больше чувственности, иронии, нестабильности.
106
4.6. ФИЛОСОФИЯ В РОССИИ
Основные положения диалектического и исторического материализма
Своеобразие российской философии на нынешнем этапе ее развития во многом определяется двумя обсто­ятельствами. Во-первых, сохранением идущей от Марк­са, Энгельса и Ленина диалектико-материалистской тра­диции. Во-вторых, содержанием русской философии, восходящей к философии Б.С. Соловьева, П.А. Флорен­ского, С.Н. Булгакова, Н.А. Бердяева, А.Ф. Лосева, Н.О. Лосского. Так как философия марксизма рассма­тривалась выше, ограничимся перечислением и крат­ким комментарием основных положений диалектиче­ского и исторического материализма.
Основной вопрос философии — это вопрос о соот­ношении материи и сознания. Материалисты счита­ют первичной материю. Идеалисты считают пер­вичными идеи, сознание. Материалисты правы: лет эдак 10 миллионов тому назад планета Земля была, а лю­дей с их сознанием не было. Трудно найти среди совре­менных философов кого-либо, кто бы отрицал этот факт. К сожалению, противопоставление материалис­тов и идеалистов мало что дает для решения действи­тельно актуальных проблем. Важно понять природу со­знания, его активность (благодаря которой, кстати, человек и узнал, что Земля существовала до человека). Но в указанном отношении простой рецепт — «мате­рия первична», не «работает».
Мир познаваем. Имеется в виду, что нет таких тайн, которые рано или поздно не будут раскрыты и изучены человеком. Многие философы вслед за пост-
107
позитивистом Карлом Поппером предпочитают рас­суждать просто о «росте знания» (зачем, мол, ссы­латься на некие тайны).
Сознание есть продукт высокоорганизованной ма­терии. Опять же возникает вопрос о природе самого со­знания.
Познание — это отражение действительности в про­цессе восхождения от живого созерцания к абстракт­ному мышлению и от него к практике. Практика — критерий истины. Многие из современных философов считают, что познание есть не отражение действитель­ности, а конструирование ее моделей, образцов, в ко­торых присутствует активность сознания (вспомните феноменологов, их внимание к процессу воображения).
Материя и сознание развиваются диалектически, от одного противоречия к другому; противоречия — это единство и борьба противоположностей. Тезис о противоречивости мира у многих вызывает возраже­ние. Каждому известно, что логика, наука о мыш­лении, запрещает противоречия. Познание проблемно, но непротиворечиво. Закон единства и борьбы проти­воположностей, известный, между прочим, с антично­сти, не пользуется уважением в современной науке. Де­ло в том, что содержание законов физики, биологии, социологии, других наук нельзя втиснуть в узкие рам­ки представлений о единстве и борьбе противополож­ностей. Представьте себе на основе закона противопо­ложностей товарно-денежные отношения. Вам придется утверждать, что все едины (не могут обойтись друг без друга), но вместе с тем находятся в состоянии борьбы (каждый преследует свой интерес). Вроде бы мы даем правильную интерпретацию происходящему, но вряд ли ею удовлетворится экономист. Он объяснит, что
108
для понимания товарно-денежных отношений надо ис­пользовать понятия спроса, предложения, денег и т.д.
Экономический базис, совокупность производитель­ных сил и производственных отношений определяет ха­рактер политических, социальных и духовных отноше­ний в обществе (это основное положение исторического материализма). Многие философы считают, что далеко не всегда именно экономика играет в обществе решаю­щую роль. В зависимости от обстоятельств на первый план могут выходить самые разнообразные, не обязательно эко­номические общественные отношения.
Развитие экономических отношений и деятельность пролетариата обеспечат победу социализму, который сменится коммунизмом. Эта гипотеза пока не нашла своего подтверждения.
Религия — опиум для народа. Мало кто согласит­ся ныне с такой явно упрощенной трактовкой религии.
Влияние диалектического и исторического матери­ализма в нашей стране ослабевает. Эта философия пе­рестала быть официальной доктриной нашего государ­ства. Трудно отделаться от мысли, что диалектический и исторический материализм попал в зону затяжного
кризиса.
В чем скрыты истоки неудач диалектического и ис­торического материализма? Прежде всего в недостаточ­ной философской проработке достижений наук, ис­кусств и практик XX века.
Основные черты русской философии
В нашей книге не ставится задача рассмотреть в деталях ту или иную национальную философию. Это
109
соответствует тому, что в учебниках математики рас­сматривается не немецкая или французская математи­ка, а математика как явление мировой культуры. По­добно математике, физике, кибернетике философия есть явление мировой культуры. Разумеется, это не от­меняет тот факт, что всякая философия несет на себе печать национально-культурного своеобразия. Столь же неоспоримо, что для близкой нашему сердцу российской духовности если не во всех, то во многих отношениях смыслообразующую роль играет философия отечествен­ных авторов: Чаадаева, Хомякова, Герцена, Черны­шевского, Соловьева, Бердяева, Флоренского, Лосского, Лосева и многих других. Для философских воззрений этих авторов характерен большой разброс. Тем не ме­нее ниже мы попытаемся представить традиционную российскую философию как нечто целостное. Затем про­ведем конкретизацию основных черт философии, ори­ентирующейся на российские традиции, на примере фи­лософии B.C. Соловьева, Н.А. Бердяева, А.Ф. Лосева. Соловьев чуть ли не единодушно признается самым вы­дающимся русским философом XIX века, но ныне его идеи энергично возрождаются. Бердяев, пожалуй, на­иболее известный из всех российских философов XX ве­ка, проживавших вне России. Лосев — крупнейшая фи­лософская фигура XX века внутрироссийского масштаба. Итак, о характерных чертах традиционной российской философии.
Для абсолютного большинства русских философов ха­рактерен идеал цельности, рассмотрение в единстве всех духовных сил человека — чувственных, рацио­нальных, эстетических, нравственных, религиозных. Идеал цельности противопоставляется фрагментарности, расчлененности культуры индустриального общества.
110
Но мир — это не просто целостность, а положитель­ное единство (В. Соловьев). Чаще всего положительное единство понимается как приоритет религиозного опы­та жизни. Философия сливается с религией, прежде все­го с православием.
Положительное единство понимается также как нравственность, оправдание абсолютного добра.
Нравственность, понимаемая на уровне субъекта, при­водит к этическому персонализму.
Нравственность в общественном контексте приво­дит к принципу соборности. Соборность означает един­ство людей на основе их любви к Богу и следование стро­гой нравственности.
Принцип соборности кладется в основу интерпре­тации политических и правовых воззрений.
Принцип цельности в российской философии при­менительно к проблемам теории познания конкретизи­руется в сочетании чувственного, рационального и воз­вышенно-мистического .
Часто основа познания понимается как интуиция, как постижение внешнего в его слиянии с внутренним, психическим.
В вопросе об истинности отечественные философы часто стремятся соединить теоретический и нравст­венно-религиозный опыт. Истина сближается с правед­ностью, высокой духовностью.
Космизм: идея мирового всеединства субъекта, че­ловечества и физического космоса. По сути дела, кон­цепция русского космизма является дальнейшей кон­кретизацией идеи всеединства, которая занимала умы и сердца Соловьева и Флоренского, Федорова и Циол­ковского, Вернадского и Чижевского. Русские космисты видят едва ли не основную задачу человека в «рас-
111
пространении совершенства» (Циолковский) по Все­ленной. Эта идея поражает своей масштабностью, но для ее научного анализа все еще недостает данных. Ныне часто говорят и пишут о необходимости воз­рождения отечественной философской традиции. Безус­ловно, такого рода идеи заслуживают всяческой под­держки. Но возрождать отечественную философию на новом этапе российской действительности целесооб­разно не иначе как с использованием достижений со­временной мировой философии в целом.
В.С. Соловьев: «абсолютное осуществляет благо через истину в красоте»
В философии Владимира Сергеевича Соловьева ос­новные черты русской философии представлены особен­но рельефно. Соловьев недоволен позитивизмом, отвле­ченными началами рационалистов, односторонностью эмпириков. Его влекут философские начала цельного знания, он оправдывает добро, развивает идеалы Бого-человечества.
Но что же является абсолютно сущим, абсолютно единым? Для Соловьева очевидно, что на эту роль мо­жет претендовать только Бог. Сама полнота бытия требует, чтобы сущее было личностью — всеблагой, лю­бящей, милостивой, волевой. Но это и есть Бог, кото­рый олицетворяет собой положительное всеединство. Фи­лософию Соловьева так и называют: философия положительного всеединства.
Всякое многообразие скреплено божественным един­ством, мудростью Бога, Софией. София — это душа ми­ра. Смысл бытия человека — достраивание Софии до
112
органической целостности с абсолютом, с Богом. Такое восстановление может иметь место в процессе эволю­ции человечества. В этом случае человечество становит­ся Богочеловечеством.
В Боге и причастных к нему вещах заключены в единстве благо (как реализующаяся воля), истина (как реализующееся размышление) и красота (как реализу­ющееся чувство). Отсюда следует формула Соловьева: «Абсолютное осуществляет благо через истину в кра­соте» . Три абсолютные ценности — благо, истина и кра­сота — всегда образуют единство, смысл которого — лю­бовь. Любовь — это та сила, которая подрывает корни всякого эгоизма, всякой отдельности. Благотворна уже физиологическая любовь, соединяющая разнополые существа. Но истинная любовь — это воссоединение в Бо­ге. Это истинная духовность. Хотя любовь по преиму­ществу есть платоническое чувство, Соловьев угадывал в ней женское очарование. Блестящий поэт, он описы­вает одно из своих мистических видений следующим образом:
Все видел я, и все одно лишь было,— Один лишь образ женской красоты...
Видимо, не случайно философию Соловьева часто называют философией Вечной женственности.
Для Соловьева гарантами спасения человечества являются любовь и нравственность. Истину добывает высоконравственный человек. Безнравственная наука служит силам разрушения, войны в том числе. То же относится и к искусству, если оно не наполнено нрав­ственным смыслом.
Жизнь всякого человека есть творчество, свободное движение к добру. Жизнь — это подвиг одухотворения.
113
Пигмалион сотворил статую, и она ожила; так истин­ный человек, подобно талантливому скульптору, оду­хотворяет свои деяния. Соответственно жертва Хрис­та открыла путь к спасению человечества.
Все личные и общественные коллизии разрешают­ся при стремлении к совершенному добру. Нравствен­ность имеет первенство над правом, политикой, эконо­микой. Разрушительные силы не всесильны, на пути к Богочеловечеству можно справиться с любыми зада­чами, в том числе и с войнами, и с разделением церк­вей, и с разделением людей по нациям.
Философия Н.А. Бердяева: ЧЕЛОВЕК — ЭТО ОТКРОВЕНИЕ, СВОБОДА И ТВОРЧЕСТВО
Центральной темой философии Николая Алексан­дровича Бердяева является человек, человек свободный, творческий, а таким он является лишь в свете боже­ственного, точнее, божественного «ничто». Бог сотво­рил мир из Ничто, следовательно, Богу предшествует первичный принцип, не предполагающий какой-либо дифференциации, какого-либо бытия. Это и есть Ни­что. Бог свободен. И человек свободен. Бог помогает че­ловеку стать добрым, но он не в состоянии контроли­ровать Ничто, принцип свободы. В своей подлинной свободе человек божественен. Бог и человек есть дух. Будучи свободным, человек творит, оправдание чело­века в его свободе, его творчестве, его откровении. Для Бердяева главное — это оправдание человека, его философия ярко персоналистична, романтична, расцве­чена тысячами красок человеческого бытия. Ясно, что философ с таким мировоззрением не мог не быть про-
114
тивником тоталитарных режимов, лжи, зла, насилия и террора. Всеобщее воскресение достигается не в тех­нике, не в революциях, а в божественной духовной жиз­ни. Бердяев считал, что в этом отношении многого можно ожидать от русской души и русской идеи.
Когда в России в 90-х годах этого столетия стали появляться одно за другим произведения Бердяева, а написал он больше, чем любой другой отечественный философ, то россияне открыли для себя новый, во мно­гом неведомый мир, они стали иначе оценивать назна­чение человека, смысл истории, судьбу российского со­циализма, миссию России. Книги Бердяева являют его соотечественникам кладезь мудрости. Не в этом ли состоит назначение подлинного философа?
А.ф. Лосев: « мне надо с греческого переводить...»
Философия Лосева — это мир живости, мудрости, простоты, известной резкости, эстетического изящест­ва и необычайной филологической учености. Его кни­ги, научные-пренаучные, похожи на романы. Вместе с тем они столь детальны, в них столько ссылок на отечест­венных и иностранных авторов, что не верится порой в способность одного человека совершить такую гигант­скую работу. За свою шеститомную «Историю антич­ной эстетики» Лосев заслуженно получил Государствен­ную премию.
Когда Лосев умер в 1988 г., не дожив всего 5 лет до своего столетнего юбилея, то поистине «ослабла связь времен». Лосев как никто иной связывал нашу культуру с античной. Он без устали переводил с гре-
115
ческого, ибо считал, что это один из радикальнейших путей развития отечественной философии.
Лосев соединил в своей философии четыре состав­ляющие: филологию, феноменологию, диалектику и символизм. Лосева интересует в первую очередь про­низанное смыслами живое бытие предмета. Понятие не «схватывает» сущность живой конкретности, это под силу только эйдосу. Однако мир состоит не из неподвиж­ных эйдосов и их выражений в слове. В соответствии с этим истинная философия приобретает диалектиче­ский, подвижный характер. Движение эйдосов и слов приводит к связи с иным, взаимосвязанные реалии сви­детельствуют друг о друге, они в этом смысле являют­ся символами. В качестве сфер бытования эйдосов, слов, символов Лосев рассматривает язык, миф, рели­гию, искусство, философию. Ему удалось создать весь­ма своеобразную философскую систему, достоинства ко­торой изучены пока недостаточно. Ее можно назвать философией жизненности эйдосов, слов и символов.
4.7. ВОСТОЧНАЯ ФИЛОСОФИЯ
О Философии Запада и Востока
Под восточной философией обычно понимают фи­лософию Индии, Китая и Японии. Непредвзятый ана­лиз показывает, что хотя различия между восточной и западной философией существуют, они не являются чрезмерными. Многие знатоки философии считают, что нет как таковой западной или восточной филосо­фии. Нет единого «духа» западной или восточной фи-
116
лософии, который определялся бы характером соответ­ствующих народов. Говорят, что западная философия рациональна, научна, натуралистична, ориентирована на прогресс и активную преобразующую деятельность, а восточная философия религиозна, мистична, интуи­тивна, нацелена на эстетико-этическую просвещен­ность. Но детальное сопоставление философских воз­зрений Запада и Востока всякий раз показывает, что введенные различия имеют не регионально ограни­ченный, а универсальный характер. Так, мистик — это универсальная фигура. В средневековой философии и ее современных модернизациях мистики сколько угодно; иначе говоря, мистика характерна не только для индийских философских систем. В то же время, индий­ские и китайские философы много занимались изуче­нием логических вопросов, отнюдь не всегда проигры­вая в этом своим коллегам с Запада.
В философском отношении Запад интересен Восто­ку, а Восток — Западу. Былой обособленности нет боль­ше места. В своем единстве они призваны сформулиро­вать планетарное философское мышление будущего.
Индийская Философия
Для индуса характерен интерес как к человеку, так и к целостности мира. То и другое выливается в един­ство, которое лучше всего выражается формулой: «Атман есть Брахман».
Атман — это всепроникающее духовное начало, Я, душа. Брахман — безличный духовный абсолют, из ко­торого происходит все остальное. Решающая мысль со­стоит в том, что Атман и Брахман совпадают. Атман —
117
это самосознание Брахмана, они совпадают, всякой двойственности приходит конец. Многие индусы счита­ют, что на Западе слишком резко противопоставляют Бога человеку и природе, в то время как весь мир оду­шевлен одним и тем же духом, одним и тем же Богом.
Совпадение Я-Атмана с безличным Брахманом от­крывает человеку путь к высшему блаженству. Для это­го человеку следует преодолеть иллюзию эмпирическо­го мира, земного, освободиться от него. Достижение человеком вечного Я есть мокша.
Представление об абсолютном бытии создается пу­тем сведения всех вещей к единому целому. Эту зада­чу нельзя разрешить рациональным образом, ибо ин­теллект всегда пребывает в мире множества. Есть более могущественная сила в постижении абсолютного бытия, чем абстрактное мышление, — это интуиция, выступа­ющая как погружение во всеобщее сознание и сопря­жение со всем существующим. В результате человек сов­падает с Богом, с абсолютным бытием.
Индийская мысль довольно мистична. С мистикой органично связана сосредоточенность индусов, которая также признается одним из необходимых достоинств человека. Индусы считают, что именно искусство ми­стики, духовных переживаний и медитаций (сосредо­точенных размышлений) не раз позволяло им проти­востоять превратностям истории.
Медитация ведет к состоянию нирваны, к избавле­нию от земных желаний и привязанностей, боли, стра­даний и удовольствия. В этой связи очень показателен разработанный йогами специальный комплекс приемов и упражнений для достижения состояния нирваны.
Индийскую философию часто обвиняли в песси­мизме, догматизме, излишнем традиционализме, пере-
118
ходящем в консерватизм, чуждости идее прогресса, абсолютизации психического, равнодушии к этике. Эти обвинения не многого стоят в свете того, что на про­тяжении двух с половиной тысячелетий индийская философия достойно выполняет свое назначение — направляет деятельность своих почитателей.
Индусы всегда относились к своим философам с по­чтением. Отнюдь не случайно одним из первых прези­дентов независимой Индии стал философ С. Радхакришнан.
китайская Философия
Главный интерес китайской философии — это от­ношения между обществом и человеком, правителем и его подчиненными. Не теория познания, не логика, не эс­тетика, а этика стоит на первом месте в размышлени­ях основных представителей китайской философии. Возраст китайской философии тот же, что у индийской — более 2,5 тысяч лет.
Китайские философы, равно как и их коллеги из других регионов, пристальное внимание уделяли един­ству мира. В этой связи вводилось представление тянъ (небо) и дао (закон изменения вещей). В учении о тянь и дао существовало два подхода: в одном случае им при­давалось надмировое значение (Лао-цзы), в другом — по преимуществу этическое (Конфуций). Тянь — без­личная, сознательная, высшая сила. Дао — закон из­менения вещей, вызываемого этой силой. В тянь и дао явственно слышны религиозные мотивы, тем не менее по сравнению с западной и индийской философией они приглушены.
119
Состояние всеобщего благоденствия требует под­чинения дао, следования его универсальным правилам, подчинения ритмам природы. Человек должен избавить­ся от личных стремлений, почувствовать дао.
Соблюдать дао — это означает, по Конфуцию, быть не низменным человеком, пренебрегающим общими ин­тересами во имя ложных, а совершенным мужем, для которого характерны пять добродетелей: жэнь — человечность, спокойно-уравновешенное уважение и любовь к другим: будь благопристойным, ненавязчи­вым; чжи — мудрость, интеллект; и — следование этике справедливости, долга, честности. Особенно это касается отношений в семье (отец — сын, муж — же­на, старший брат — младший брат) и на службе (стар­ший — младший; начальник — подчиненный); ли — послушание, деликатность, учтивость, уравновешенность; сяо — покорность воле родителей.
Конфуций видел осуществление своей программы в умело организованном процессе образования и воспи­тания молодых. Его влияние на китайскую историю ча­сто сравнивают с влиянием Сократа на Западе.
Заключая наш краткий обзор философии Востока, отметим роль традиции в философии. Сколь бы причудливым образом не изменялись окрашенные в националь­ные тона философские системы, устоявшиеся философ­ские традиции в той или иной форме дают о себе знать. Вот характерный пример. Конфуцианство как философ­ское учение сложилась за пять веков до нашей эры. В XI-XII веках достигает расцвета неоконфуцианство. А в наши дни среди китайских философов много сто­ронников так называемого нового конфуцианства. По­хоже, что философские традиции не умирают.
120
Основные выводы
• Современная философия состоит из направлений, которые взаимно дополняют друг друга.
• Феноменология рассматривает специфику «рабо­ты» сознания человека.
• Герменевтика озабочена пониманием бытия чело­века в мире.
• Философы-аналитики интерпретируют мир на основе анализа языка.
• Постмодернисты деконструируют устойчивые структуры, тексты в том числе.
• Диалектический и исторический материализм считает базисными реалиями в универсальном смысле материю, а применительно к обществу совокупность про­изводительных сил и производственных отношений.
• Традиционная русская философия понимает мир с позиций православно-религиозного единства любви, добра, истины и красоты.
• Главная формула индийской философии: Атман есть Брахман.
• Основной интерес китайской философии — эти­ческое регулирование отношений между людьми в об­ществе.
РАЗДЕЛ 2. СИСТЕМАТИЧЕСКИЙ КУРС ФИЛОСОФИИ
5. ОСНОВАНИЯ ФИЛОСОФСТВОВАНИЯ
Два способа анализа философских проблем. меняем курс!
В современной философии широко используют два основных способа интерпретации философских проблем. При первом способе за основу берут определенный тип философствования и уже в его рамках рассматривают­ся различные проблемы. Этот способ философствования мы уже испробовали. В рамках каждого философско­го направления существует свой круг излюбленных проблем, которым дается определенная интерпрета­ция. Феноменологи все рассматривают сквозь призму познания, герменевтики как понимание, аналитики в рамках научно понятного языка, постмодернисты на основе рассеивания текста. Каждый действует по-своему, на свой страх и риск.
Второй способ интерпретации философских проблем состоит в том, что определенные вопросы рассматрива­ются комплексно, они атакуются со всех сторон — и со стороны феноменологии, и со стороны аналитиче­ской философии, и со стороны марксизма. Анализ ста­новится более всесторонним, приходится синтезировать различные точки зрения. Например, если мы обра­тимся к вопросу, что такое человек, то целесообразно не ограничивать себя одной точкой зрения. Ясно, что
122
второй способ интерпретации проблем основан на пер­вом.
Итак, мы достигли такой точки философствования, когда назрело изменение курса. Что мы и делаем. Те­перь будем рассматривать философские проблемы с раз­личных точек зрения. И еще, в нашу задачу входит ана­лиз определенной последовательности проблем. Нам предстоит совершить обход философских владений в оп­ределенном порядке. Вот почему вторая часть книги на­звана «Систематический курс философии».
Что изучает философия? Мир философии
Что изучает философия, мы уже видели при рассмо­трении различных философских направлений. Самый обстоятельный ответ на поставленный вопрос состоит в перечислении основных положений различных фи­лософских систем. В результате можно получить доволь­но большой список проблем. Разумеется, можно попы­таться обобщить их. Займемся этим.
Уже на максимально простом уровне понимания яс­но, что философия занимается миром человека (личность, общество) и миром природы. Несколько сложнее понять, что в некотором роде промежуточное положение меж­ду человеком и природой занимает мир символов. Речь идет о продуктах деятельности человека. Мы назвали их символами, поскольку символ по определению есть то, в чем дано иное; человек в результатах своей дея­тельности приумножает себя, существуя в этих ре­зультатах, конечно же, не буквально, физически зри­мо, а символически. Например, в продуктах труда узнаются их создатели.
123
Таким образом, мир философии — это три сферы бытия: мир человеческого, мир символического и мир природы. Ясно, что эти три сферы бытия связаны друг с другом. Так, нет человека без природы, а символов без человека. Мир философии можно представить в ви­де схемы, где двусторонние стрелки выражают много­образие связей:
Мир человека <--> Мир символов <--> Мир природы.
Каждый из этих миров в свою очередь каким-то об­разом структурирован. Мир человека — это многооб­разие чувств, эмоций, мыслей, различного рода обще­ственных отношений; мир символов — это труд, язык, культура; мир природы — физические, химические, би­ологические явления.
Выбор начала систематического философствования
В тройке человек — его творения — природа глав­ным звеном является человек. Наш выбор состоит в рассмотрении философии человека раньше философии природы. Характеристика человека, анализ, напри­мер, его сознания позволит понять, каким образом че­ловек познает природу, как он обнаруживает ее зако­ны.
Началом систематического философствования мо­жет быть и природа (так поступают многие натурфи­лософы), и мир символов, но избранный нами путь пред­ставляется предпочтительным хотя бы уже потому, что нас, людей, прежде всего интересует наша судьба, а затем уже природа как таковая. Поэтому лучше с са­мого начала иметь перед глазами философский образ человека, его прошлое, настоящее и будущее.
124
6. УЧЕНИЕ О БЫТИИ
6.1. ПРОБЛЕМА СУЩЕСТВОВАНИЯ И ВИДЫ БЫТИЯ
Многие сложнейшие философские вопросы так или иначе приводят к проблеме существования. Что суще­ствует? Почему люди так часто пересматривают свое мне­ние относительно того, что именно действительно су­ществует?
Лишь на первый взгляд вопрос о существовании ка­жется чрезвычайно простым: существует, мол, все то, что я вижу и слышу. Увы, философия не сводится к очевидностям, более того, она постоянно лишает их ореола самодостаточности. Солнце кажется нам по сво­им размерам небольшим, а оно огромное. Из физики известно, что на Солнце происходят ядерные реакции, но знаем мы об этом в первую очередь благодаря не глазам, а теориям.
Итак, о существующем человек способен судить лишь благодаря своим познаниям, которые выступают как те или иные теории, способы интерпретации, более или менее удачные. Таким образом, всякая теория выступа­ет как учение о бытии, онтология (греч. ontos — сущее + logos — учение); любая онтология есть теория. Отсю­да следует весьма значимый вывод: что именно сущест­вует и каким образом, выясняется на основе теорий.
Из предыдущего следует, что свое исчерпывающее обоснование проблема существования получает в науках (в том числе в философии). Обратившись к ним, мы встре­чаемся с различными видами бытия, число которых в точ­ности соответствует числу наук. В данном случае пред­полагается, что все виды бытия так или иначе попали в сферу внимания современных наук.
125
Согласно физике, существуют элементарные части­цы, вакуум, атомы и молекулы. Согласно астрономии, существуют звезды, планеты, диффузная материя. Со­гласно биологии, существуют ДНК, РНК, белок, клет­ка, различные биоособи. Согласно общественным наукам, существуют экономические, политические и социаль­ные отношения между людьми. Согласно психологии, существуют чувства, эмоции, мысли людей. Согласно информатике, существует информация. Согласно мате­матике, существуют числа, геометрические фигуры, функ­ции, кольца, поля. Согласно философии, существуют идеи (Платон), формы (Аристотель), Бог (Христос), априорные принципы (Кант), эксплуатация одних людей другими (Маркс), переживания и их сущности (Гуссерль), понимание (Гадамер), дискурсы (Фуко). Во всех случаях существование не есть отдельное свой­ство вещей, нечто подобное цвету, массе или запаху. Существовать — значит иметь определенность, вы­ражаемую концептами (в том числе понятиями и ценностями) теории. Человек обладает знаниями о су­ществовании лишь того, о чем толкует теория. Сведе­ния, в чем-то противоречащие теории либо вообще не представленные в ней, считаются несостоятельными. Нечто признается существующим лишь в том случае, если сведения о нем удовлетворяют критериям науки, в том числе таким, как непротиворечивость положений теории и их подтверждаемость фактами. Рассмотрим в качестве иллюстрации к сказанному вопрос о суще­ствовании кентавров, мифологических образов полулюдей-полулошадей.
Согласно нашим знаниям существуют чувства, эмо­ции, мысли, высказывания, мифы о кентаврах, но са­ми они как таковые не существуют, ибо в противном
126
случае их давно уже представили бы взору любопыт­ных. Подобно кентаврам не существуют лешие, домо­вые, сказочные герои и многие другие выдуманные су­щества.
Итак, разновидностей существования, видов бы­тия достаточно много. В этом смысле не будет преуве­личением утверждать, что восторжествовали плюрали­стические (лат. pluralis — множественный) концепции бытия, мир не единообразен, а многообразен. Наряду с плюралистическими в ходу также монистические и дуалистические концепции бытия. Монизм (греч. monos — один) признает один тип реальности, напри­мер материю, дух, Бога. Дуализм (лат. dualis — двой­ственный) толкует о двух реальностях, избирая в ка­честве таковых чаще всего материальное и идеальное. По сравнению с плюралистическими монистические и ду­алистические концепции бытия представляются весь­ма обыденными, не лишенными наивного желания свести многообразие всего существующего к одному или двум определениям.
6.2. ИЗМЕНЕНИЕ И РАЗВИТИЕ. ЗАКОНОМЕРНОСТИ
Чтобы судить о характеристиках видов реальности, придется обратиться к тем данным, которыми опери­руют современные философские и нефилософские кон­цепции (теории). Все наши выводы должны быть чет­ко согласованы с этими данными.
При рассмотрении самых разнообразных теорий во всех них обнаруживается целый ряд общих черт. Вся­кая теория, во-первых, имеет дело с многими явлени­ями, которые, это во-вторых, представляют собой од-
127
но и то же. Единичные явления тождественны друг дру­гу. Эта тождественность представлена в естествознании в понятиях, а в гуманитаристике в ценностях. Все элек­троны тождественны друг другу; в этой связи исполь­зуется понятие «электрон». Все справедливые поступ­ки тождественны друг другу, т.е. представляют собой одно и то же; в этой связи используется ценность «справедливость». На первый взгляд единичные явле­ния кажутся несоизмеримыми друг с другом, но, как мы видели, в научном знании удается вскрыть их тож­дественность, или, как часто выражаются, однокачественность. Любая теория имеет дело не только с по­нятиями (или ценностями), но и с их взаимосвязью. Связь понятий или ценностей называется закономерностью, или просто законом. Не все законы равнозначны друг другу, главнейшие из них называются принципами.
Любой закон можно записать посредством симво­лов
f (х1i, x2i... xni) = 0,
где xl, x2, ..., хn — обозначения понятий или ценнос­тей в форме переменных, которые пробегают ряд зна­чений, характерных для единичных явлений. Перемен­ные появляются в символьной записи законов науки не случайно, а в силу изменчивости тех явлений, с ко­торыми имеет дело данная наука. Изменение, его так­же называют движением,— органическая черта всех яв­лений.
Если изменение не выходит за пределы данного ка­чества, то оно называется эволюцией, в противном слу­чае оно выступает как развитие, изменение качества. В наши дни известно много таких наук, которые изу­чают не только изменение, но и развитие явлений. Так, в физике элементарных частиц изучают их взаи-
128
мопревращения; химия описывает взаимопревраще­ния веществ, происходящих в результате химических реакций; эмбриология рассматривает качественные метаморфозы, происходящие с зародышами организмов; общественные науки объясняют процессы перерожде­ния, например феодального общества в капиталисти­ческое. Следует, однако, отметить, что всегда находят­ся такие качественные преобразования, которые выводят за пределы данной науки. В силу этого фак­та людям приходится иметь дело с многообразием на­ук, а не с одной наукой, которая описывала бы все воз­можные качественные превращения.
Так как с явлениями происходят самые различные преобразования, то вполне резонно ставится вопрос об их истоках, или, как часто выражаются, причинах. Со­гласно принципу детерминизма, все явления причин­но обусловлены. Отрицание же этого принципа назы­вают индетерминизмом. Индетерминизм отказывается от идеала научного описания и видит во всех метамор­фозах слепую игру случая. В этой связи указывается, например, на случайное поведение частиц или свобо­ду воли человека.
Достижения науки свидетельствуют в пользу детер­минизма. Элементарные частицы видоизменяются из-за своих взаимодействий, присущих им свойств типа эле­ктрического заряда. Животные приспосабливаются к сре­де благодаря рефлексам и инстинктам. Люди предпри­нимают самые различные действия вследствие своих мотиваций, интересов, ценностей. Современная наука не признает беспричинных явлений. Не противоречит это­му выводу и наличие так называемых случайных явле­ний. Случайные явления происходят не беспричинно, а в си­лу особой вероятностной детерминации. Свобода воли
129
человека состоит в том, что он поступает так, как ему за­благорассудится, т.е. предпринимая определенные дей­ствия, он в любом случае желает достичь блага. Человек поступает по-разному потому, что он руководствуется не одной, а многими ценностями.
В понимании определенности различных видов ре­альности важное значение имеет учет специфики так называемых динамических и статистических законо­мерностей. Для динамических закономерностей ха­рактерны однозначные, а для статистических — мно­гозначные вероятностные связи. В философии науки часто противопоставляют друг другу два воззрения. Соглас­но первому из них, самые сложные многозначные свя­зи обусловливаются однозначными, строго необходимы­ми отношениями (такое воззрение господствовало вплоть до XX века). Согласно второму воззрению, явле­ния многообразны, а потому для них характерны веро­ятностные связи, которые в принципе несводимы к динамическим отношениям. Что же касается дина­мических закономерностей, то они являются предель­ным случаем статистических связей, их особого соче­тания. Научные данные свидетельствуют в пользу второй точки зрения. Как видим, в очередной раз на­ука обеспечивает рост наших знаний о видах реально­сти: для последних характерны не однозначные, а мно­гозначные связи.
6.3. ТРИ ЗАКОНА ДИАЛЕКТИКИ
Рассмотрим три закона так называемой объективной диалектики. С ними знакомы многие наши соотечествен­ники, изучавшие некогда или являющиеся сторонника-
130
ми диалектического материализма Маркса, Энгельса, Ле­нина. Речь идет о законе единства и борьбы противопо­ложностей, законе перехода количественных измене­ний в качественные и законе отрицания отрицания.
Согласно закону единства и борьбы противополож­ностей, во всех видах реальности друг другу противосто­ят противоположности, которые находятся в противо­речивых отношениях. На наш взгляд, рассматриваемый закон является весьма неуклюжей попыткой свести мно­гообразие отношений, которые описываются той или иной наукой, к одному универсальному закону. Рассмот­рим, например, данные физики. Физика имеет дело с боль­шим многообразием частиц. Это частицы разные, но их невозможно втиснуть в узкое ложе постулируемых противоположностей. Часто утверждается, что части­цы с отрицательным электрозарядом являются проти­воположностями по отношению к частицам с положи­тельным зарядом. Допустим, но как в таком случае быть с частицами нейтрального электрозаряда? Не ясно. Не удалось физикам обнаружить и какие-либо противо­речия. Частицы взаимодействуют между собой, только и всего. Нет никаких оснований для того, чтобы клас­сифицировать взаимодействие частиц как диалектиче­ские противоречия.
Рассмотрим закон количественно-качественных преобразований, согласно которому количественные изменения неминуемо приведут к качественным преоб­разованиям. Думается, этот закон весьма удачно ото­бражает большой массив научных данных. Действитель­но, любое явление сохраняет свою качественную определенность не при всяких количественных пара­метрах. Пример: нагретая до определенной температу­ры жидкость испаряется (превращается в газ).
131
Согласно закону отрицания отрицания изменения происходят в два этапа: сначала исходное явление пре­вращается в свою противоположность (так, посеянное зернышко «вытягивается» в стебель), затем происхо­дит возврат к исходному явлению, но на более высо­ком уровне (на стебле появляется не одно, а несколь­ко зерен). Рассматриваемый закон, видимо, характерен для процессов с циклическим характером развития. Одна­ко развитие не всегда идет по циклу (вряд ли современ­ное общество вернется, в том числе и на так называе­мой более высокой основе, к первобытному обществу). А если развитие имеет циклический характер, то его разумно описывать в точных терминах соответствую­щих наук, которые прекрасно обходятся без таких до­вольно непроясненных понятий, как «превращение в свою противоположность» и «отрицание отрицания».
Наш анализ трех законов объективной диалектики показывает, что тому, кто выступает от имени фило­софии, следует быть очень осторожным в обобщении на­учных данных. Всякое их игнорирование, сколько бы их автор не восхвалял философию, вредит последней. В союзе философии с другими науками нет первично­го и вторичного, здесь торжествует сотрудничество, разумеется, высокоинтеллектуальное.
Основные выводы
• Мир не единообразен, а многообразен. Каждая на­ука имеет дело с определенным видом бытия. Следова­тельно, число видов бытия в точности равно числу на­ук.
• Виды бытия образуют сложную иерархию.
132
• Интерпретируемые на основе теории единичные явления изменчивы, но также и тождественны друг дру­гу, что находит свое выражение в концептах понятий (в естествознании) и ценностей (в гуманитаристике).
• Связь понятий или ценностей образует закон.
• Развитие — это преобразование качества.
• Современная философия и науки свидетельству­ют в пользу не индетерминизма, а детерминизма, со­гласно которому любое явление причинно обусловле­но.
• Согласно современным воззрениям, все закономерно­сти имеют статистический, многозначный характер. Ди­намические (однозначные) закономерности являются пре­дельным случаем статистических закономерностей.
• После общей характеристики бытия разумно при­ступить к конкретному анализу тех проблем, которые возникают в связи с обсуждением специфики видов бы­тия. Дальнейшее изложение начинаем с того, что ин­тересует нас более всего,— с проблемы человека.
7. ФИЛОСОФИЯ ЧЕЛОВЕКА, ОБЩЕСТВА И ИСТОРИИ
7.1. ФИЛОСОФИЯ ЧЕЛОВЕКА
Обзор: Философия о человеке
Для удобства читателя пронумеруем основные воз­зрения на природу человека.
1. Философы античности, особенно натурфилософы, рассматривали человека как образ космоса, как «ма­лый мир», микрокосм. Эта точка зрения, конечно, на новой основе, воспроизводится и в наши дни. Чело­век ведь действительно часть космоса. Не случайно маг­нитные бури доставляют нам столько хлопот. Мы — лю­ди Солнца, без Солнца нам плохо. Но оно не должно быть слишком близко к нам. Ученые предсказывают, что Солнце в своем развитии достигнет стадии «крас­ного гиганта» и поглотит Землю. Что будет с родом че­ловеческим?
2. Начиная с Сократа философы античности счи­тали человека двойственным существом, состоящим из тела и души. Платон соотносил душу с идеей, Арис­тотель считал душу формой.
3. В средневековой философии главное размежева­ние проходит не столько между телом и душой чело­века, сколько между «плотским человеком» и «духов­ным человеком». Природа человека понимается как трехчастная: тело — душа — дух. Духовность чело­века состоит в его совести, со-вести с Богом, реализу­ется в высоких чувствах Веры, Надежды и Любви.
134
Развитая в средневековой философии позиция на­ходит свое продолжение в православной, католической и протестантской концепциях человека, т.е. в рамках основных вероисповеданий христианства. Как извест­но, господствующая христианская церковь расколо­лась в 1054 г. на Восточную (православную) и Запад­ную (католическую). В XVII веке из Западной церкви выделилась протестантская. В нашу задачу не входит описание тех многочисленных отличий, которые харак­терны для различных христианских антропологии. Отметим лишь самое главное.
Философский стиль православия восходит к Пла­тону и Плотину, в нем много интуитивно-чувствен­ного, подчеркивания единства истины, красоты и до­бра, без установления в этом триединстве, равно как в триединстве Бога-отца, Бога-сына и Бога-Святого Духа, каких-либо приоритетов.
Философский стиль католицизма восходит к Ари­стотелю, Августину и Фоме Аквинскому. По сравне­нию с православием здесь больше рационального, че­ловек понимается как субъект воли.
Философский стиль протестантизма основывается, по преимуществу, на нововременной философии с ее вы­делением личностного начала. С позиций правосла­вия Бог существует, ибо он существует, позиция про­тестантизма другая: Бог существует потому, что без него человеку плохо. «Во что веришь, то и имеешь»,— го­ворил основатель протестантизма М. Лютер.
4. В Новое время специфика человека усматрива­ется в разуме, в мышлении, рациональности. Ясное со­держание души — это сознание. Такова позиция Декар­та. Кант привносит в эту концепцию много нового, но и он ставит в конечном счете превыше других по-
135
знавательные способности, каковых у него три — рас­судок, способность суждения, разум.
5. В Новое же время наряду с только что рассмот­ренной концепцией «хомо сапиенс» (человек разумный) господствующие высоты завоевывает концепция «хо­мо фабер» (человек деятельный). Главное в челове­ке — это реализация способности к действию. Либо про­сто утверждается, что суть каждого отдельного человека состоит в его действиях, либо это действие, как у Марк­са, понимается в общественном смысле. Главное в об­ществе — труд (деятельность), а отдельный человек есть «атом» общества, в котором «пересекаются» всеобщественные отношения.
6. Последнее изобретение философии Нового време­ни — это «сверхчеловек» Ницше. Теперь разум пони­мается как болезнь, заблуждение, омертвляющее чело­века. Во главу угла ставится страсть, лидерство, вино, курение, буйство фантазии и импровизации, протест про­тив послушания и вообще всякой хилости.
7. Философия XX века продолжает поиск подлин­ности человека. Феноменолог Гуссерль провозглашает подлинной природой человека опыт его сознания — об­разование эйдосов, понимание в соответствии с ними мира предметов, жизни.
8. Герменевтики считают, что истинность челове­ка реализуется в его существовании в мире, понимании мира, преодолении потаенности вещи, слияния ее гра­ниц с границами человека, каковыми выступают его вре­менность, забота, страх и реализуемая в этой связи ак­тивность.
9. Философы-аналитики видят в человеке сущест­во, активно реализующее свои языковые способности.
136
В сфере языка человек решает что, почему и как сле­дует делать.
10. Согласно постмодернистам, человек — суще­ство, бунтующее в поисках возвышенного и избавления от удушающих объятий однообразного, одномерного, скуч­ного, коллективного, тоталитарного. Человек может по­нять существующие общественные нормы лишь в том случае, если он постоянно от них отодвигается, иначе говоря, деконструирует их.
Человек - СУЩЕСТВО бессознательное
Мы довели до сведения читателя десять интерпре­таций природы человека. Если читатель недоволен краткостью приведенных сведений, то ему просто-на­просто необходимо перечитать некоторые страницы из первой части книги под антропологическим углом зре­ния. Разумеется, полезно обратиться к дополнительной литературе. К уже рассмотренным интерпретациям природы человека добавим еще одну, которая привле­кает внимание в течение всего XX века. Речь идет о философии бессознательного, развитой австрийским врачом-психиатром и философом Зигмундом Фрейдом.
О бессознательном в человеке говорили и писали мно­гие философы, в том числе знакомые нам Кант, Гегель, Кьеркегор, Шопенгауэр, Ницше. Но лишь Фрейд сумел придать представлениям о бессознательном практиче­ское значение, они позволяли ему лечить людей, избав­лять их от психических недугов. Созданное им учение называют психоанализом.
Главная идея Фрейда была довольно простой: чело­век — существо эротическое. Глубинная сущность че-
137
ловека — сексуальное влечение — либидо (позднее Фрейд будет много рассуждать о двух главных ин­стинктах, инстинкте жизни — эросе и инстинкте смер­ти — танатосе). Это влечение приходит в конфликт с со­знанием, вынужденным реагировать на окружающую социальную среду с ее многочисленными запретами. Сек­суальные влечения вытесняются из сознания, они ста­новятся бессознательными, проявляясь в сновидениях, в различного рода нерациональных действиях, в невро­зах. Путь избавления от неврозов — это анализ психи­ки, сначала обнаруживают бессознательное (это дела­ет квалифицированный врач-психиатр), а затем, если пациент способен на это, то бессознательное переводит­ся в сознание. Оно перестает существовать, исчезает ис­точник болезненных неврозов. Однако никто и никог­да не способен избавить человека от бессознательного полностью, ибо в своем фундаменте человек есть суще­ство не сознательное, а бессознательное. Доминирует именно последнее. Так считают фрейдисты. Далеко не все согласны с ними.
В поисках целостного учения о человеке
В философии не прекращаются попытки создания целостной концепции человека. Такое стремление по­хвально в том смысле, что, конечно же, необходимо объ­единять и обобщать все данные о человеке. Однако не следует полагать, что для этого нужна какая-то особая философия, принципиально отличная от тех философ­ских систем, которые мы рассмотрели. Каждая из на­ших философских систем содержит в себе определен­ную философию человека. Вместе с тем просто-напросто
138
не существует особой философии, которая была бы именно философией человека.
У читателя, наверно, возник вполне резонный во­прос: как же объединить 11 интерпретаций природы че­ловека? Разве они образуют целое? Да, образуют, ибо между ними существуют определенные связи: стоит вы­бросить одну из интерпретаций, общая картина приро­ды человека сразу потускнеет.
Автор старается изо всех сил: поставляет матери­ал для осмысления, не скрывает своих симпатий, но и не доводит их до однозначных суждений, которые бы ограничили свободу читателя. Вам предстоит опре­делить свое личное отношение к проблеме человека, под­вергнуть представленный материал собственной ин­терпретации. Другого пути нет.

<< Пред. стр.

страница 3
(всего 7)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign