LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 4
(всего 33)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

мира на видимой земле. Мастера игры в
бисер достигли такого совершенства,
таких высот духа, с которых они
видели не только "мир на самом деле",
но и представления об этом мире в
головах людей. Различие одного от
другого было положено в основу
онтологии ума, наблюдающего за
строительством моста. Несмотря на
успехи, строительство моста между
духом и телом затянулось. И будет ли

36

он когда-нибудь построен - никто в
точности не знает. Идея единой науки,
целостности и гармонии по-прежнему
остается недосягаемым идеалом, на
пути к которому и возникает онтология
экологического умонастроения.



* * *


Всякое существование предполагает
то, что существует. Но ни одно
суждение, формулируемое относительно
человека, не может содержать в себе
отсылку к его себетождественности.
Тождественных себе людей нет.
Нетождественные же себе вещи не
существуют. Например, существует
стол. У него есть свойства и каче-
ства. Они (к нашему удовольствию или
неудовольствию) раскрываются. У
людей, как заметил Р.Музиль, нет
свойств. Они принадлежат символам.
Но у предметов, наряду с их многими
свойствами, мы не найдем свойства
"быть завтра". Без признака, ука-
зывающего на то, что нечто есть (а
этого-то признака как раз и нет),
трудно понять, что именно существует,
а что не существует. Без него
совершенно невозможно отделить

37

сновидение от реальности, то, что
явлено во сне (и нами переживается),
от того, что дано бытием (и тоже
переживается). Существование - это не
свойство предмета, а его качество.
Это изначальное бытие, чтобы раскрыть
свойства, а не свойствами
раскрываемое бытие. От существования
мы не перейдем логически однородным и
непрерывным преобразованием к
предмету, а от предмета - к его
существованию. Предметы конечны и
завершены, а существование
бесконечно. Процесс его описания не
может завершиться в какой-то момент.
И в этом смысле всякое существование
"выговаривает" себя предметами, до
конца так никогда и не "выговорив". В
противном случае, т.е. выговорившись,
оно превратилось бы в ничто.
Невыговоренное бытие непрозрачно
для сознания. Для того, чтобы
построить о нем знание, нужно
"обойти" проблему перехода от того,
что есть, к тому, чего нет. Вот этот
"обход" проблемы и составляет
премудрость классического
рационализма, сводящего бытие к зна-
нию о сущности бытия.
Прозрачно не бытие, а сущность
бытия. Она (т.е. сущность) - это как
бы уже пройденная бесконечность
существования, то, что уже было и еще

38

будет повторяться. Например, действие
равно противодействию. Это уже было и
по форме бывшего будет до скончания
мира.
Выбирая свое существование, люди не
выбирают тот мир, в котором они
живут. В угадывании недоговоренности
рождается его ноуменальное
восприятие. Иными словами, зная
сущность, нам не обязательно знать ее
осуществление. Законченных изменений
в этом прекрасном мире еще не было
(они не успели осуществиться), а мы
ведем себя так, как если бы их
сущность нам была уже известна вне
зависимости от их осуществления, т.е.
дана нам по форме пройденной
сознанием бесконечности.
Существование каких-то вещей еще не
осуществилось и собой ничего вокруг
не держит, а его содержание уже
просматривается нами из трансцен-
дентной перспективы мира. Какие-то
вещи еще не пришли в движение и не
установились относительно порядка, и
нами еще он не воспринят, а суть
восприятия уже встроена нами в
объектную структуру мира. Содержание
восприятия становится идеологически
известным до восприятия и помимо
восприятия. Тем самым создается
мыслительная ситуация, в которую мы
входим с единичным предметом, а

39

выходим с его сущностью. Принцип
однородности преобразований при этом
не нарушается. Сущность позволяет нам
знать заранее.
Прогуливаясь к сущностям разных
степеней, мы не заметим то, что в
этом мире из сущностей не вытекает,
что не определено его трансцендентной
перспективой. Например, мы можем не
заметить бабочку. Потому что смотрим
на бабочку, а видим-то ее сущность,
то, что не доопределяется
случайностью существования. Хотя ка-
кой-то частью своего сознания мы и
понимаем, что сущности не летают.
Летают бабочки. И этим полетом
осуществлена их индивидность, т.е.
то, что в терминах универсальной
сущности не описывается.
Внешним наблюдением мы не обнаружим
возможную реальность. Она существует,
но для нее нет заранее
предуготовленного места в объективной
структуре мира. Например, внешним
наблюдением мы не обнаружим
искусственное. Оставленное без
присмотра, искусственное уводит нас к
проблемам экологии.
Конечно, ни одно явление не являет
свою натуру. Оно не указывает на себя
и не говорит: посмотри на меня и
опиши мою сущность. Тем не менее мы
смотрим и описываем явление как

40

видимость бытия, за которой
скрывается сущность. Но за явлением
искусственного скрывается не
сущность, а существование, в зазоре
недоговоренности (или
незавершенности) которого скрывается
человек в качестве существа, мысля-
щего сущность этой недоговоренности.
У сущности нет собственного
осуществления. В совершенной сущности
(согласно классическому разумению)
нет зазоров и пропусков. Она полна. С
опорой на совершенные сущности мы
живем в далеко несовершенном мире.
Экология потому и образует
своеобразие стиля современного мыш-
ления, что на нее замкнулось
понимание несовершенства научных
истин, проглядывание в них
непрозрачности не ими положенного
бытия. Предметом экологических
размышлений становятся те перемены в
мире, о которых мы узнаем из самих
перемен, а не из их внешней
перспективы.
Казалось бы, что все вещи в мире
существуют дважды: один раз на самом
деле, а другой раз - в сознании, в
нашем головном представлении. Однако
когда мы видим стол, мы ведь
понимаем, что он (как, впрочем, и все
вещи) существует не в сознании, а в
пространстве. Например, рядом с

41

окном, т.е. он существует один раз, а
не два. Но из понятия стола, из его
сущности не следует его место у окна;
из сущности вообще не следует
существование, если, конечно, в
расчет не принимать богоподобные
предметы, у которых сущность со-
впадает с существованием.
Другими словами, в мире есть нечто
такое, что не подобно богу и
одновременно не описывается в терми-
нах существования. И это нечто стало
предметом знания классической науки,
экологизация которой связана с
пониманием довольно простых вещей. 1.
Осознанием того, что погибает сущее.
Сущности же остаются, они бессмертны.
Умирает, допустим, не сущность
человека, умирают люди. Сущности, к
сожалению, не умирают. 2.
Существования не вытекают из понятия.
Например, из сущности леса не
вытекает существование лесоруба. Но
лесорубы существуют и вопреки понятию
вырубают лес. 3. Законы выше
человека, но выше законов их порожда-
ющая случайность. Всеобщее рождается
единичным. Например, жучки-короеды не
вытекают из сущности дерева, но
существование дерева в чем-то зависит
от случайности жизни жучка-короеда,
от того, есть он или нет.


42

Все это и составляет онтологию
экологического умонастроения. Но
технический прогресс требует иной
онтологии. Он принуждает нас к погоне
за ускользающей от нас сущностью.


4. В погоне за ускользающей сущностью

История, как правило, сама ничего
не делает. Она никуда не спешит, ни к
чему не стремится. У нее нет ин-
тересов. Интересы есть у людей.
Преследуя свои интересы, люди создают
вещи, к которым они в общем-то не
стремились. Например, никто не
стремился к тому, чтобы автомобиль
заменил лошадь. Тем не менее эта
замена произошла.
Объясняя случившееся замещение, мы
ссылаемся на технический прогресс,
который происходит вне зависимости от
того, заинтересованы мы в нем или не
заинтересованы. Если в наших
квартирах появились телефоны, то не
потому, что мы перестали ходить друг
к другу в гости (в гости мы
перестанем ходить попозже, с
телефонами), а потому, что в 1876
году Д.Белл соединил две катушки,
надел их на магнит и, встроив
мембрану, догадался пропустить ток. А
дальше началась эра практического

43

приложения этого (как, впрочем, и
других) изобретения.
Для того, чтобы произвести стакан
молока, нам нужно сжечь сегодня
полстакана дизельного топлива. Это
тоже не очень радостный, но прогресс.
В результате прогресса количество
жертв автомобильных катастроф стало
сопоставимо с жертвами стихийных
бедствий. Однако прогресс нельзя
рассматривать по частям. В него нужно
верить в целом. Мы не верим в
загробный мир, но мы верим, что
прогресс приведет нас к земному раю.
Правда, прогресс бесконечен и земной
рай находится в конце этой
бесконечности. Но наша задача состоит
в том, чтобы конечными шагами
приближать к себе бесконечность. И
если на этом пути случаются жертвы,
то входные билеты в технический рай
сдавать не надо. Бесконечный прогресс
придает смысл нашей жизни. Этот смысл
состоит в погоне за ускользающей
сущностью.

* * *

Между тем, что люди делают, и тем,
что они понимают сделанным,
существует какая-то соразмерность.
Например, с изобретением машины люди


44

поняли, что мир - это не более чем
явление.
Для того, чтобы увидеть мир как
явление, нужно поместить себя рядом с
сущностью. Но для того, чтобы ее
узнать, нужно знать как она выглядит.
Для того, чтобы она выглянула из
бытия, его (бытие) необходимо
подвергнуть испытанию, т.е.
преднамеренным приложением каких-то
сил и действий заставить его
повторить одну и ту же связь.
Сущность выдает себя действиями,
подобными машине. Вот в этом
предположении и уподоблении мы ее и
узнаем. Вокруг машиноподобных связей
и действий складывается наша
цивилизация.
Все то, что мы видим изнутри
машинной цивилизации, теперь уже
вопрошает нас о нецивилизованной
среде. Чудес больше нет, их исключает
каузальность мира. Но одновременность
существования не каузальна. Она не
явлена машиноподобными действиями. У
этого факта есть свои следствия.
Например, в неявленном мире удвоение
труда не удваивает продукта. Если
земля заселена, а среда жизни людей
не меняется, то качество жизни людей
зависит уже не от количества рабочих
мест. Люди рождаются. Растет их
численность. А это значит, что растет

45

не только число рук, но и количество
желудков. Новым желудкам нужно
столько же пищи, сколько и прежним,
но их руки производят меньше.
Производить больше среда мешает. А
среда - это одномоментная
скоординированность связей. Изменение
природной среды, создание второй
природы снимает эту проблему. Вернее,
оно придает ей новый смысл. Есте-
ственные проблемы решаются
искусственными средствами. В
результате появляются машины. У
машины нет желудка, однако ее тоже
нужно кормить, только не хлебом, а
углем и металлами, нефтью и газом. С
возвышением машины возвышаются и
потребности человека. Но машина
держится искусственным порядком
вещей. Искусственное проблематизирует
понятие среды, прерывает
осуществление того, что в ней
предоставлено самому себе, а не
человеку. Нами порванные органические
связи возвращаются к нам же в образе
"экологии". Экология соразмерна жизни
человека в ситуации порванных связей
бытия и замещающего бытия действия
машинной цивилизации.
Сумеем ли мы восстановить эти связи
или они сами возродят свою
упорядоченную целостность - ответ на
этот вопрос формулируется сегодня в

46

терминах утопического сознания. В
иных исторических ситуациях люди
извлекали опыт и понимали мир
соразмерно с тем, что они умели
делать с собой. Например, если в лесу
мы когда-то видели лешего, то не
потому, что мы были глупы, и не
потому, что он действительно суще-
ствовал. По лесу лешие не бродят так,
как бродят в нем медведи. Но наши
предки его знали, потому что содер-
жанием их действий еще допускалось
существование предметов,
предоставленных самим себе. Эти
предметы входили в состав среды
человеческой жизни, т.е. в состав
одного с ними целого, хотя источником
их было какое-то другое
(несоизмеримое с человеком) целое.
Люди понимали это, и разными словами,
образами и знаками предупреждали себя
о том, что неведомое целое может
водить нас за нос, подставляя нам
видимость и кажимость. А мы их
принимаем за реальность, что само по
себе уже опасно.

<< Пред. стр.

страница 4
(всего 33)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign