LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 14
(всего 33)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

разум в лживости, мы ссылаемся на
истину бытия. Подозревая бытие в
неистинности, мы обращаемся к мысли
как адвокату истины. Вот эта
двойственность, находящая полное
завершение в раздвоенности, или ду-
ализм мира, строит себе ловушку в

147

виде перспективы, устраиваемой
проективным сознанием. Этот расчет,
или сведение счетов с миром,
заставляют представлять мысль как
содержание мысли. Бытие становится
разменной монетой бессобытийной
мысли, которая в свою очередь
покоится в бессубъектном человеке.
Такова цена сделки рабочей силы с
первофеноменом человека, результат
которой не может не закончиться
крахом ("антропологической
катастрофой", как говорит Мамар-
дашвили) в силу простого
обстоятельства. Истина и сущность
расставили себя по разным углам
непересекающихся миров. И потому
распались связи человеческой природы,
породившей когда-то калокагатийного
человека древних греков...
Глыба знания раздавила спонтанность
акта мысли и нет больше охотников
завоевывать позиции сознания, т.е.
никто не хочет добровольно всходить
на Голгофу. Ведь сущность - это то,
что было, сбылось и ушло в прошлое. В
настоящем она существует как
прошедшее. А истина всегда уходит в
будущее. Если сущность была уже
вчера, то истина еще только будет
завтра. Вот эти "уже" и "еще"
составляют тот крест, на котором
распято бытие человека.

148

Мы бессильны изменить сущность, ибо
она уже была. И поэтому рок, судьба,
неотвратимость действия того, что
ушло в прошлое. Истина же еще только
будет. И нужно что-то делать сегодня,
чтобы она была завтра. Но никакими
усилиями по эту сторону мы не попадем
на ту сторону, где рождается истина.
Для того, чтобы быть, человеку нужно
быть все время в "процессе" (Уайтхед)
или, по словам Тейяра, быть на прямой
движения, которое никогда не
начиналось и никогда не закончится.
Остановка на этом пути и означает
катастрофу, симптомы которой
угадываются сегодня в одной проблеме.
Эта проблема выражается простыми сло-
вами: "опустошение земли" и
"опустошение человека".
Совместившись, они составили феномен,
именуемый экологией. Т.е. экология -
это не научная дисциплина, не метод
мышления или стилистика воззрения на
мир, а события, влекущие нас к
бессобытийности. Но если
действительно бытие шагает событиями,
то пустое бытие, как говорит
Хайдеггер, не наполнит полнотой су-
щего. И это нужно признать со всей
решительностью, ибо нет никаких
гарантий для того, чтобы следующим
шагом бытия оказалось событие,
ожидаемое современными гуманистами в

149

образе ноосферы. А гарантий нет
потому, что еще не закончилась
история опустошения и не исчерпали
себя скрытые посылки проективного ми-
ропредставления. Ближайшей задачей
философии является работа по
прояснению этих посылок и отчетливому
пониманию тех пределов, которые нужно
будет еще преодолеть.

























150




Глава III. Сила, обессилившая науку

Базисные интуиции культуры, в том
числе и экологические, давно уже
завалены грудой объектного знания. Не
сняв наслоений знаниевой лавы, вряд
ли мы доберемся до живых импульсов
культуры, называемых интуицией. Ведь
интуиция - это возможность видеть ви-
димое до того, как мы что-то о нем
узнали. Потребность в знании
удерживает нас в структуре
самосознания, а воля к жизни
испытывает нужду в интуиции. То есть
знание появляется всегда потом,
вторым шагом жизни, но появившись,
оно мешает нам помыслить причину
мысли. Например, что мы видим в
природе? То, что знаем о природе.
Знание мешает нам видеть видимое и,
следовательно, под защитой знания мы
можем не мыслить или, что то же
самое, мыслить немыслимое. Разрыв с
интуициями культуры создает опасную
возможность превращения экологии в
бухту немыслия.





151

1. Живое знание

Вместе с новой технологической
волной на нас накатывает волна
подозрений и нелюбви к науке. Заслу-
жила ли она это отношение?
Стандартный набор претензий,
предъявляемых науке, сформулирован А.
Бергсоном, М. Хайдеггером и Л.
Шестовым. С манифестацией нового
идеала рациональности выступили В.
Вернадский и И. Пригожин. Беда науки,
как оказалось, состоит в том, что она
работает на уровне воспроизводимых
связей мира, т.е. в момент, когда он
повторил самого себя. Наука ничего не
может сказать о том, что было до
повтора, что не воспроизвелось в
пространстве и времени. До "повтора",
до определения мира законами было
"про-из-ведение" (М.Хайдеггер), была
конкретность, т.е. все то, что лежит
за корой воспроизводства обратимых
связей. Но ученые могут формулировать
законы относительно того мира, в
котором мы живем. И это их
достоинство и обязанность.
Наука претерпела гораздо меньше
изменений, чем это обычно ей
приписывается. Гораздо сложнее оказа-
лось отделить науку от магии, чем
Ньютона от Эйнштейна. Символ науки
так долго "чистили", что его сиянием

152

воспользовалось и то, что наукой не
является. Всякое знание стремилось
попасть в разряд науки (об этом много
писал в свое время Г.П.Щедровицкий).
Но, пожалуй, самое главное в
осознании современной науки состоит в
том, что она является отнюдь не
центром нашей жизни. Она давно уже
перестала быть делом личности и стала
источником существования массового
человека. Конечно, личность ничуть не
лучше массового человека. Но и наука
должна знать свое место в ряду таких
же, как она, массовых профессий.
Оправданы ли упреки, брошенные
науке "пастухами бытия" ХХ века?
Философский "сыр-бор" загорелся, по
словам Шестова, из-за ерундовой, в
общем-то, вещи. Была когда-то "гора
всем горам мати" и был первочеловек,
который никак не мог подняться на эту
гору. Так бы он и оставался жить со
зверьми в долине, если бы не разум.
Разум привел человека на высокую гору
и сказал: видишь, как богат мир, и
это все я отдаю тебе, если ты мне
поклонишься. Человек поклонился и
получил обещанное. "С тех пор, -
рассказывает Шестов, - величайшей
обязанностью человека считается
обязанность поклоняться разуму. Разум
решает чему быть и чему не быть.
Решает он по собственным законам,

153

совершенно не считаясь с тем, что он
именует "человеческим, слишком
человеческим"1.
Льва Шестова интересовала моральная
сторона дела. Он не хотел поклоняться
науке ни за какие богатства. Суть
дела состоит не в кумирах и их
творении, а в обмане. Наука нас
обманула. Она обещала богатства, а
подсунула проблемы. Чему же верить,
кому теперь поклоняться? "Живому
знанию". Оно нас не обманет.
Что же такое "живое знание"? И
можно ли им заменить науку? Наука -
это дискурс, т.е. шаги рассчитыва-
ющего сознания. Во всяком мире
найдется такая сторона, которую мы
сможем увидеть и удержать аналити-
чески, если будем использовать
средства расчетливого сознания науки.
Но в мире пребудет и такая его
сторона, которую мы уже знаем, т.е.
знаем не потому, что удержали знание
в поле самосознания, а потому, что
живем. Живем и, как говорил
М.Мамардашвили, знаем, что такое
жизнь. Вот это знание и называется
живым. Оно принципиально отличается
от научного знания, от его
всевозможных "целостных" и
____________________
1 Шестов Л. На весах Иова: странствия
по душам. Париж, 1929. С. 34.

154

"синтетических" проекций. В русской
культуре это отличие удерживалось
интуицией бытийности истины, в поле
которой немыслима возможность тезиса
о том, что истина выше человека.
Истина не может быть выше его или
ниже, слева или справа. Она не
относится ни к демократическим
плоскатикам, ни к тоталитарным. Бытие
накладывает на это возвышение запрет.
Истина не выше бытия, а поставлена в
ряд бытия, как становится в ряды
христиан каждый крещеный человек.
Познать - это значит осознать свое
бытие в Истине. Европейская традиция
заставляла бежать к истине по дорожке
ума. И это, как говорил В.Эрн,
хорошо. Но в русской традиции к
Истине добираются и по тропинке воли,
ее напряжением. И на вершинах
познания находятся не ученые и
философы, а святые2. Онтологическая
размерность истины и человека
передается рапсодом, распевающим
стихи "Голубиной книги":

"Мало спалося, много
виделось:
Кабы два зверя соходилися,
Промеж собой подиралися,

____________________
2 Эрн В. Сковорода. М., 1912. С. 20.

155

Кабы белой заяц, кабы серой
заяц,
Кабы белой заяц одолеть
хочет?
И не два зверя соходилися,
Промежду собой подиралися:
И то было у нас на сырой
земли,
На сырой земли, на святой
Руси,
Сходилися Правда с Кривдой;
Это белый заяц - то-то
Кривда ль;
Правда Кривду передалила,
Правда пошла к Богу на небо
К самому Христу, царю
небесному,
А Кривда осталась на сырой
земле,
И пошла она по сырой Земле,
По всем четверым по
сторонам..."3

Вот этот оборот - Правда пошла к
Богу, а Кривда осталась между нами -
делаем ощутимым различие между ученым
и святым. Для ученого мир делится на
сущность и явления, на явления и вещи
в себе, т.е. мир ограничен горизонтом
описания мира. Вещи в себе на-
____________________
3 Бессонов П. Калики перехожие. М.,
1861. Вып.1-3. С. 273-274.

156

поминают, что ты конечен (смертен) и
никогда не пройдешь пути
бесконечного. "Тот, кто стоит, всегда
ограничен какими-нибудь горизонтами"
(2 а, с. 21). Тот, кто восходит к
Истине, движется к ней поверх
постулатов Кантовской философии, над
горизонтами познания. Но это подвиг
святого, а не гносеологическая истина
позитивиста.
Не "вещь", а "личность" - та
категория русской культуры, в которой
сходится и завязывается узловая мера
мер, его связность, понятая не в
традиции новоевропейского
рационализма, а в смысле русского
космизма.
Неприятие науки имеет своей
причиной факт релятивизации ее
духовных оснований. Множественность
концепций и истин, плохо согласуемых
между собой, заставляет искать
абсолютное на стороне религии. Наука
теряет некогда завоеванные ею позиции
в общественном сознании. Религия
возвращает утерянные ею духовные
территории. Мудрость
непосредственного знания очаровывает
многих экологически обеспокоенных
людей. Но непосредственное знание,
подчиняющееся принципу "не думали, а
уже знаем", является источником как
мудрости, так и глупости. Зерна

157

живого знания встречаются в раковине
религии, в детском лепете, у
примитивов. Иногда эти зерна
превращаются в жемчуг мыслей. Но
внутри этих мыслей нельзя построить
расчеты даже самого захудалого моста
через какую-нибудь реку, не говоря
уже о системе доказательств
существования внешнего мира. Живое
знание недейственно.
Научные идеи - это тот уровень
овладения миром, на котором теряется
различение между словами "быть" и
"существовать". Техника - плод
онтологической неразличенности бытия
и существования. Но пустоту бытия не
заполнить полнотой сущего. Вот эта
неразличенность и обусловленная ею
незаполненность сущего вовлекают нас
в экологическое ничто. Закидывание в
ничто техники напоминает по своей
бессмысленности идею бесконечного
улучшения мирового рекорда.
Воля к прогрессу вела цивилизацию в
сад бытия, а привела ее к пустыне
существования, к ничто, которое
заговорило на языке экологии.
До тех пор пока крестьяне, занимая
традиционные ячейки общества, были
его центром тяжести (его магнитом),

<< Пред. стр.

страница 14
(всего 33)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign