LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 9
(всего 23)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

составляют непосредственно различенные определения, и, стало быть они сами по
себе тождественны не непосредственно, если только эти посылки не чисто
тождественные предложения, т. е. пустые, ни к чему не приводящие тавтологии.
Поэтому обычно требуют, чтобы посылки были доказаны, т. е также представлены в
виде заключений. Обе посылки дают, таким образом, еще два умозаключения. А эти
два новых умозаключения, вместе взятые, в свою очередь дают четыре посылки,
требующие четырех новых умозаключений; у последних восемь посылок, восемь
умозаключений которых в свою очередь дают для их шестнадцати посылок шестнадцать
умозаключении, и так далее в геометрической прогрессии до бесконечности.
Итак здесь снова возникает прогресс в бесконечность, который раньше встречался в
низшей сфере - в сфере бытия - и KOTOJ оого нельзя уже было ожидать в области
понятия - абсолютной рефлексии из конечного в себя, в области свободной
бесконечности и истины. При рассмотрении сферы бытия было показано, что в тех
случаях, когда возникает дурная бесконечность, сводящаяся к прогрессу [в
бесконечность], имеется противоречие между качественным бытием и выходящим за
его пределы бессильным долженствованием; сам же прогресс есть вечно
повторяющееся требование к качественному, чтобы оно обладало единством и
постоянно возвращалось в рамки, несоответствующие этому требованию. В формальном
умозаключении основой служит непосредственное соотношение или качественное
суждение, а опосредствованно умозаключения - это то, что в противоположность
непосредственному соотношению положено как более высокая истина. Уходящее в
бесконечность доказывание посылок не разрешает этого противоречия, а только
постоянно возобновляет его и есть повторение одного и того же первоначального
недостатка. - Истина бесконечного прогресса состоит скорее в том, чтобы и сам
он, и форма, уже определенная им как недостаточная, были сняты. - Эта форма есть
форма такого опосредствования, как Е-О-В. Оба соотношения Е-0 и О-В должны быть
опосредствованы; если это происходит тем же самым путем, то недостаточная форма
Е-0-В только удваивается и так далее до бесконечности. О имеет относительно Е и
касающееся формы определение чего-то всеобщего, а по отношению к В - касающееся
формы определение чего-то единичного, ибо эти соотношения суть вообще суждения.
Эти соотношения требуют поэтому опосредствования, но из-за указанного вида
опосредствования [здесь] снова появляется лишь то отношение, которое должно быть
снято.
Опосредствование должно поэтому произойти другим путем. Для опосредствования
[соотношения] О-В имеется Е; опосредствование должно поэтому принять вид
0-Е-В.
А для опосредствования [соотношения] Е-0 имеется В; это опосредствование
становится поэтому умозаключением
Е-В-0.
При ближайшем рассмотрении этого перехода согласно его понятию оказывается, что,
во-первых, опосредствование формального умозаключения со стороны его содержания,
как было показано выше, случайно. Определенности непосредственного единичного
дают неопределимое множество средних терминов, а средние термины в свою очередь
имеют столь же много определенностей вообще; так что всецело от внешнего
произвола или вообще от того или иного внешнего обстоятельства и случайного
определения зависит то, с каким всеобщим следует связывать субъект
умозаключения. Поэтому опосредствование не есть по своему содержанию ни нечто
необходимое, ни всеобщее; оно не имеет своего основания в понятии сути;
основанием умозаключения служит скорее то, что внешне в ней, т. е.
непосредственное;
но среди определений понятия непосредственное - это единичное.
Со стороны формы опосредствование точно так же имеет своей предпосылкой
непосредственность соотношения; опосредствование поэтому само опосредствовано и
притом через непосредственное, т. е. через единичное. - Говоря точнее, через
заключение первого умозаключения единичное стало опосредствующим. Заключение
есть Е-В; тем самым единичное положено как всеобщее. В одной посылке, а именно в
меньшей (Е-0), оно дано уже как особенное; стало быть, оно дано как то, в чем
соединены оба этих определения. Иначе говоря, заключение, взятое само по себе,
выражает единичное как всеобщее, и притом не непосредственно, а через
опосредствование, - выражает, следовательно, как необходимое соотношение.
Простая особенность была средним термином; в заключении эта особенность положена
развернуто как соотношение единичного и всеобщности. Но всеобщее есть еще
качественная определенность, предикат единичного; будучи определено как
всеобщее, единичное положено как всеобщность крайних членов, иначе говоря, как
середина; само по себе оно крайний член, выражающий единичность, но так как оно
теперь определено как всеобщее, то оно в то же время единство обоих крайних.
в) Вторая фигура: О-Е-В
1. Истина первого качественного умозаключения состоит в том что нечто связано с
качественной определенностью как со всеобщей не само по себе, а через
случайность или в единичности. В таком качестве субъект умозаключения не
вернулся к своему понятию а постигнут лишь в своей внешности (Ausserlichkeit);
непосредственность составляет основание соотношения и, стало быть,
опосредствование; поэтому единичное есть поистине середина.
Но далее, соотношение умозаключения есть снятие непосредственности;
заключение-это не непосредственное соотношение, а соотношение через нечто
третье; оно поэтому содержит отрицательное единство; поэтому опосредствование
определено теперь как содержащее отрицательный момент.
В этом втором умозаключении посылками служат О-Е и Е-В- лишь первая из этих
посылок есть еще непосредственная;
вторая же (Е-В) уже опосредствована, а именно первым умозаключением; второе
умозаключение предполагает поэтому первое, равно как и наоборот, первое
предполагает второе. - Оба крайних члена определены здесь друг относительно
друга как особенное и всеобщее; всеобщее ввиду этого сохраняет еще свое место:
оно предикат; но особенное переменило свое место: оно субъект, иначе говоря,
положено в определении единичности как крайнего члена, подобно тому как
единичное положено с определением середины, т. е. особенности. Поэтому оба уже
не абстрактные непосредственности, какими они были в первом умозаключении.
Однако они еще не положены как конкретные; так как каждое из них находится на
месте другого, то оно положено в своем собственном определении и в то же время -
однако лишь внешним образом-в другом определении.
Определенный и объективный смысл этого умозаключения в том что всеобщее есть
определенное особенное не в себе и для себя (ибо оно скорее тотальность своих
особенных); нет, такой-то из его видов существует через единичность; другие же
из его видов исключены из него непосредственной внешностью (die anderen seiner
Arten sind durch die unmittelbare Aufierlichkeit von ihm ausgeschlossen). С
другой стороны, особенное есть всеобщее точно так же не непосредственно и само
по себе, а [так, что] отрицательное единство сбрасывает с него определенность и
этим возводит его во всеобщность. - Единичность относится к особенному
отрицательно постольку, поскольку она должна быть его предикатом; это не
предикат особенного.
2. Но термины пока еще непосредственные определенности;
они не достигли в своем развитии какого-либо объективного значения; измененное
положение, приобретенное двумя из них, - это форма, которая еще только внешняя у
них; поэтому они, как и в первом умозаключении, еще вообще безразличное друг к
другу содержание - два качества, связанные друг с другом не сами собой, а
случайной единичностью.
Умозаключение первой фигуры было непосредственным или таким умозаключением,
которое в своем понятии дано как абстрактная форма, еще не реализовавшая себя в
своих определениях. Так как эта чистая форма перешла в другую фигуру, то это
есть, с одной стороны, начавшаяся реализация понятия, поскольку в ближайшей
непосредственной, качественной определенности терминов положены отрицательный
момент опосредствования и тем самым дальнейшая определенность формы. - В то же
время, однако, это - иностановление чистой формы умозаключения. Умозаключение
уже не соответствует ей полностью, и положенная в его терминах определенность
отличается от того первоначального определения формы. - Если умозаключение
рассматривается лишь как субъективное умозаключение, осуществляющееся во внешней
рефлексии, оно признается некоторым видом умозаключения, который должен
соответствовать роду, а именно всеобщей схеме Е-О-В. Но оно с самого начала не
соответствует этой схеме; обе его посылки - О-Е (или Е-О) и Е-В; поэтому средний
термин оба раза подведен [под крайние], иначе говоря, есть оба раза субъект,
которому, следовательно, присущи оба других термина; стало быть, он не такой
средний член, который один раз служит предикатом, т. е. под который подведен
[другой термин ], а другой раз сам подведен [под другой термин], т. е. служит
субъектом, иначе говоря, которому один [крайний] термин должен быть присущ, но
который сам должен быть присущ другому [крайнему ] термину. - Истинный смысл
того, что это умозаключение не соответствует всеобщей форме умозаключения,
состоит в том, что эта форма перешла в него, так как ее истина в том, чтобы быть
субъективным, случайным связыванием. Если заключение во второй фигуре (не
прибегая к имеющему быть упомянутому ограничению, которое делает его чем-то
неопределенным) правильно, то оно таково потому, что оно правильно само по себе,
а не потому, что оно заключение этого умозаключения. Но точно так же обстоит
дело и с заключением первой фигуры; именно эта его истина и положена второй
фигурой. - Те, кто считает вторую фигуру лишь некоторой модификацией [первой],
не замечают необходимого перехода первой фигуры в эту вторую форму и не идут
дальше первой фигуры как истинной формы. Поэтому, поскольку во второй фигуре
(которую, по старой привычке, без всякого на то основания называют третьей
фигурой) также должно иметь место правильное в этом субъективном смысле
умозаключение, оно должно было бы соответствовать первому умозаключению и, стало
быть так как одна посылка - Е-В - выражает отношение подведения среднего термина

под один из крайних, то другая посылка О-Е - должна была бы выразить отношение,
противоположное тому, которое она имеет, и О должно было бы быть подведено под
Е. Но такого рода отношение было бы снятием определенного суждения "Е есть О" и
могло бы иметь место лишь в неопределенном суждении - в партикулярном суждении.
Поэтому заключение в этой фигуре может быть лишь партикулярным. Но партикулярное
суждение, как было отмечено выше, столь же положительно, сколь и отрицательно, -
оно заключение, которому именно поэтому нельзя приписывать большое значение. -
Так как и особенное и всеобщее [в этом умозаключении суть крайние термины и
непосредственные, безразличные друг к другу определенности, то их отношение само
безразлично: можно как угодно принимать ту или другую из них за больший или за
меньший термин, а потому также и ту и другую посылку за большую или за меньшую.
3 Поскольку заключение столь же положительно, сколь и отрицательно, оно
безразличное к этим определенностям, стало быть всеобщее, соотношение. При
ближайшем рассмотрении опосредствование первого умозаключения оказалось
случайным в себе;
во втором же умозаключении эта случайность положена. Стало быть опосредствование
снимает само себя; оно имеет определение единичности и непосредственности; а то,
что связывается этим умозаключением, должно скорее быть тождественным в себе и
непосредственно, ибо указанный средний член - непосредственная единичность -
есть бесконечно многообразная и внешняя определенность (Bestimmtsein). В нем,
следовательно, положено скорее внешнее себе опосредствование. Но внешность
единичности есть всеобщность; упомянутое опосредствование через непосредственное
единичное указывает на другое для себя опосредствование за пределами самого
себя, которое, стало быть, происходит через всеобщее. - Иначе говоря, то, что,
казалось бы, соединяется через второе умозаключение, должно быть связано
непосредственно- через непосредственность, которая лежит в его основании,
определенное связывание не происходит. Та непосредственность, на которую
умозаключение указывает, - это другая непосредственность по сравнению с его
непосредственностью, это снятая первая непосредственность бытия, следовательно,
рефлектировавная в себя, иначе говоря, в себе сущая непосредственность,
абстрактно всеобщее.
Переход этого умозаключения подобно переходу в сфере бытия был с рассматриваемой
стороны иностановлением, так как в его основании лежит то, что обладает
качеством, а именно непосредственная единичность. Но, согласно понятию,
единичность связывает особенное и всеобщее постольку, поскольку она снимает
определенность особенного, что представляется как случайность этого
умозаключения. Крайние термины связываются между собой не через их определенное
соотношение со средним термином; поэтому средний термин не есть их определенное
единство, и то положительное единство, которое ему еще присуще, есть лишь
абстрактная всеобщность. Но когда средний термин положен в этом определении,
которое есть его истина, это уже другая форма умозаключения.
с) Третья фигура: Е-В-О
1. Это третье умозаключение уже не имеет ни одной непосредственной посылки;
соотношение Е-В опосредствовано первым умозаключением, а соотношение О-В -
вторым. Это умозаключение предполагает поэтому оба первых умозаключения; но и
наоборот, оба этих умозаключения предполагают его, равно как и вообще каждое
умозаключение предполагает оба остальных. В этом умозаключении, стало быть,
вообще завершено определение умозаключения. - Это взаимное опосредствование
именно и означает, что каждое умозаключение, хотя оно само по себе и есть
опосредствование, но в то же время не есть в самом себе тотальность
опосредствования, а ему свойственна такая непосредственность, опосредствование
которой находится вне его.
Умозаключение Е-В-О, рассматриваемое в самом себе, есть истина формального
умозаключения; оно выражает собой то, что опосредствование формального
умозаключения носит абстрактно всеобщий характер и что крайние члены содержатся

в среднем не со стороны своей существенной определенности, а лишь со стороны
своей всеобщности, скорее, следовательно, в нем соединено как раз не то, что
должно было быть опосредствовано. Здесь, следовательно, положено то, в чем
состоит формализм умозаключения, термины которого имеют непосредственное,
безразличное к форме содержание или, что то же самое, суть такие определения
формы, которые еще не рефлектировали себя в качестве определений содержания.
2. Средний член этого умозаключения есть, правда, единство крайних, но такое
единство, в котором отвлекаются от их определенности, - неопределенное всеобщее.
Однако, поскольку это всеобщее как то, что абстрактно, в то же время отлично от
крайних членов как от того, что определенно, оно и само еще нечто определенное
по отношению к ним, и целое есть умозаключение, отношение которого к его понятию
следует рассмотреть. середина как всеобщее есть то, под что подводятся оба
крайних члена, иначе говоря, есть предикат; ни разу она не подводится [под
крайние], иначе говоря, не есть субъект. Поэтому, поскольку эта фигура как
некоторая модификация умозаключения должна соответствовать его требованиям, это
возможно лишь при условии, что так как одно - Е-В - уже имеет надлежащее
отношение, то такое же отношение приобретает и другое- В- О. А это происходит в
таком суждении, где субъект и предикат относятся друг к другу безразлично, [т.
е.] в отрицательном суждении. В этом случае умозаключение становится
правомерным, но заключение в нем по необходимости отрицательно.
Тем самым безразлично также то, какое из двух определений этого предложения
принимается за предикат и какое за субъект, а в умозаключении-какое за крайний
термин единичности и какое-за крайний термин особенности, стало быть, какое за
меньший термин и какое за больший. Так как, согласно общепринятому
предположению, от этого зависит, какая из посылок должна быть большей и какая
меньшей, то здесь это стало безразличным. - Это обстоятельство составляет
основание обычной четвертой фигуры умозаключения, которой Аристотель не знал и
которая к тому же касается совершенно пустого, лишенного интереса различия.
Непосредственное положение терминов в этой фигуре обратно положению их в первой
фигуре; так как субъект и предикат отрицательного заключения, согласно
формальному взгляду на суждение, не имеют между собой определенного отношения
субъекта и предиката, а каждый из них может занять место другого, то
безразлично, какой термин принимается за субъект и какой-за предикат; поэтому
столь же безразлично, какую посылку принимают за большую и какую - за меньшую.
-Это безразличие, которому способствует и определение партикулярности (особенно
поскольку отмечают, что оно может быть взято в широком смысле), делает эту
четвертую фигуру чем-то совершенно бесполезным.
3. Объективное значение умозаключения, в котором всеобщее составляет середину,
состоит в том, что опосредствующее как единство крайних есть по существу своему
всеобщее. Но так как всеобщность - это прежде всего лишь качественная или
абстрактная всеобщность, то в ней не содержится определенность крайних;
их смыкание, если оно имеет место, должно точно так же иметь свое основание в
опосредствовании, лежащем вне этого умозаключения, по отношению к которому оно
так же совершенно случайно, как и в предыдущих формах умозаключения. Но так как
всеобщее определено теперь как середина, в которой определенность крайних не
содержится, то эта определенность положена как совершенно безразличная и
внешняя. - Тем самым (прежде всего согласно этой чистой абстракции)
действительно возникла четвертая фигура умозаключения, а именно фигура
умозаключения, лишенного отношения: В-В-В, - такого умозаключения, которое
абстрагируется от качественного различия терминов и тем самым имеет [своим ]
определением чисто внешнее единство их, а именно их равенство.
d) Четвертая фигура: В-В-В, или математическое умозаключение
1. Математическое умозаключение гласит: "Если две вещи или два определения равны
третьему, то они равны между собой". - Отношение присущности или подведения
терминов здесь устранено.
Опосредствующим служит нечто третье вообще. Но оно не имеет решительно никакого
определения по отношению к своим крайним [терминам ]. Поэтому каждый из трех

[терминов ] может с одинаковым правом быть третьим опосредствующим. Какой из
|них будет использован для этого, какое из трех соотношений будет поэтому
принято за непосредственное и какое - за опосредствованное - это зависит от
внешних обстоятельств и прочих условий, а именно от того, какие два соотношения
из этих трех даны непосредственно. Но это определение не касается самого
{умозаключения и совершенно внешне.
2. Математическое умозаключение считается в математике аксиомой, [т. е. ] в себе
и для себя очевидным, первым предложением, которое не может быть доказано и не
нуждается ни в каком доказательстве, т. е. ни в каком опосредствовании, не
предполагает ничего другого и не может быть выведено из другого. - При ближайшем
рассмотрении оказывается, что преимущество этого умозаключения - его
непосредственная очевидность - состоит в формализме этого умозаключения, который
абстрагирует от всякой качественной разности определений и принимает только их
количественное равенство или неравенство. Но именно по этой причине оно не
обходится без предпосылки или опосредствования; количественное определение,
которое одно только и принимается в нем во внимание, возникает лишь посредством
абстрагирования от качественного различия и от определений понятия. - Линии,
фигуры, приравниваемые друг к другу, принимаются лишь со стороны их величины;
треугольник приравнивается к квадрату, но не как треугольник к квадрату, а
исключительно только по величине и т. д. Точно так же и понятие и его
определения не входят в этот акт умозаключения. Здесь вообще не постигают в
понятии, и рассудок не имеет перед собой даже формальных, абстрактных
определений понятия. Очевидность этого умозаключения основана поэтому лишь на
том, что оно столь бедно определениями мысли и столь абстрактно.
3. Но результат умозаключения наличного бытия - это не только такое
абстрагирование от всякой определенности понятия. Возникшая отсюда
отрицательность непосредственных, абстрактных определений имеет еще другую,
положительную сторону а именно то, что в абстрактную определенность положено
ее'другое и что она тем самым стала конкретной.
Во-первых, все умозаключения наличного бытия имеют предпосылкой друг друга, и
связанные между собой в заключении крайние члены лишь постольку связаны поистине
и в себе и для себя поскольку они помимо этого соединены тождеством, имеющим
свое основание в чем-то другом; средний термин, каков он в рассмотренных выше
умозаключениях, должен быть их понятийным единством, но на самом деле он лишь
формальная определенность, не положенная как их конкретное единство. Но это
предположенное в каждом из указанных опосредствован есть не только та или иная
данная непосредственность вообще (как в математическом умозаключении), а оно
само есть опосредствование, а именно для каждого из двух других умозаключений.
Следовательно, то, что имеется поистине, это опосредствование основанное не на
той или иной данной непосредственности а на опосредствовании. Тем самым оно не
количественное опосредствование, абстрагирующее от формы опосредствования, а
скорее опосредствование, соотносящееся с опосредствованном, иначе говоря,
опосредствование рефлексии. Круг взаимного предполагания, образуемый взимной
связью этих умозаключении, есть возврат этого предполагания в само себя, которое
тем самым образует некоторую тотальность и охватывает то иное, на которое
указывает каждое отдельное умозаключение, внутри этого круга, а не имеет его
вовне посредством абстракции.
Далее, со стороны отдельных определений формы оказалось, что в этом целом
формальных умозаключений каждое отдельное определение занимало место середины.
Непосредственно середина была определена как особенность; затем она определила
себя посредством диалектического движения как единичность и как всеобщность. И
точно так же каждое из этих определений последовательно заняло места обоих
крайних. Чисто отрицательный результат - это стирание качественных определении
формы в чисто количественном, математическом умозаключении. Но что здесь
поистине имеется - это положительный результат:
опосредствование происходит не через одну отдельную, качественную определенность
формы, а через их конкретное тождество. Недостаток и формализм трех
рассмотренных фигур умозаключения состоит именно в том, что такого рода
отдельная определенность должна быть составлять в них середину. -
Опосредствование определилось, следовательно, как безразличие непосредственных
или абстрактных определений формы и как положительная рефлексия одного из них в
другое. Тем самым непосредственное умозаключение наличного бытия перешло в
умозаключение рефлексии.
Примечание [Обычный взгляд на умозаключение]
В данном здесь описании природы умозаключения и его различных форм попутно было
обращено внимание и на то, что составляет главный интерес в обычном рассмотрении
и толковании умозаключений, а именно, каким образом в каждой фигуре можно
построить правильное умозаключение. Однако при этом было указано лишь на главный
момент и не были рассмотрены те случаи и те трудности, которые возникают, когда
принимается еще в расчет различие между положительными и отрицательными
суждениями вместе с количественным определением, особенно с определением
партикулярное. - Здесь будут уместны еще некоторые замечания относительно
обычного взгляда на умозаключение и его трактовки в логике. - Как известно,
учение об умозаключениях было разработано столь тщательно, что его так
называемые мудрствования вызвали всеобщее недовольство и отвращение. Восставая
во всех областях духовной культуры против лишенных субстанциальности форм
рефлексии, естественный рассудок выступал также против указанного искусственного
учения о формах разума и полагал, что он может обойтись без такой науки, на том
основании, что он уже сам собой, от природы, без всякого особого изучения,
совершает отдельные мыслительные операции, рассматриваемые в этой науке. И в
самом деле, если условием разумного мышления было бы тягостное изучение формул
умозаключения, то с человеком дело обстояло бы в отношении этого мышления так же
плохо, как с ним обстояло бы (что уже было отмечено в предисловии), если бы он
не мог ходить и переваривать пищу без изучения анатомии и физиологии. Так же как
эти науки полезны для диеты, так и за изучением форм разума следует, без
сомнения, признать еще более важное влияние на правильность мышления. Однако, не
вдаваясь здесь в эту сторону дела, касающуюся культуры субъективного мышления и
потому, собственно говоря, педагогики, следует согласиться с тем, что изучение,
имеющее своим предметом способы и законы действия разума, должно само по себе
представлять величайший интерес, по крайней мере не меньший интерес, чем
познание законов природы и ее отдельных образований. Если признается
немаловажным делом установление шестидесяти с лишком видов попугаев, ста
тридцати семи видов вероники и т. д., то надо считать еще гораздо более важным
установление форм разума;
разве фигура умозаключения не бесконечно выше, чем вид попугая или вероники?
Поэтому хотя презрительное отношение вообще к познанию форм разума и следует
рассматривать только как варварство, должно все же признать, что обычное
описание умозаключения и его отдельных образований не есть разумное познание или
изображение их как форм разума и что силлогистическая премудрость своей
малоценностью заслуживает то пренебрежение, с которым к ней стали относиться. Ее
недостаток в том, что она ограничивается одной лишь рассудочной формой
умозаключения, согласно которой определения понятия принимаются за абстрактные
формальные определения. Придерживаться их как абстрактных качеств тем более
непоследовательно, что, [во-первых ], в умозаключении существенны их
соотношения, и присущность и подведение уже подразумевают, что единичное, так
как ему присуще всеобщее, само есть всеобщее, а всеобщее, так как под него
подводится единичное, само есть единичное, и, [во-вторых ], точнее говоря,
умозаключение явно полагает именно это единство как середину и определение
умозаключения как раз и есть опосредствование, т. е. в отличие от суждения
определения понятия уже не имеют своей основой свою внешнюю проявленность по
отношению друг к другу, а, наоборот, имеют своей основой свое единство. - Тем
самым в понятии умозаключения выражено несовершенство формального умозаключения,
в котором середина устанавливается не как единство крайних [определений], а как
формальное, качественно отличное от них, абстрактное определение. - Этот взгляд
становится еще более убогим от того, что все еще принимают за совершенные
отношения и такие соотношения или суждения, в которых даже формальные
определения делаются безразличными (как, например, в отрицательном и
партикулярном суждениях) и которые поэтому сходны с предложениями. - А так как
качественная форма Е-О-В считается вообще высшей и абсолютной, то диалектическое
рассмотрение умозаключения совершенно отпадает; остальные умозаключения тем
самым рассматриваются не как необходимые изменения указанной формы, а как виды.
- При этом безразлично, рассматривается ли само первое формальное умозаключение
лишь как вид наряду с прочими видами или же в одно и то же время и как род и как
вид; последнее имеет место тогда, когда остальные умозаключения сводят к
первому. Если это сведение и не происходит явно, то все же в основании
[остальных фигур ] всегда лежит то же формальное отношение внешнего подведения,
которое выражено в первой фигуре.
Это формальное умозаключение есть противоречие: середина должна быть
определенным единством крайних [определений], но на самом деле она дана не как
это единство, а как определение, качественно отличное от тех определений,
единством которых она должна быть. Так как умозаключение есть это противоречие,
то оно в самом себе диалектично. Его диалектическое движение показывает полноту
моментов его понятия: не только упомянутое выше отношение подведения, или
особенность, но столь же существенно и отрицательное единство и всеобщность суть
моменты умозаключения. Поскольку каждый из этих моментов сам по себе есть равным
образом лишь односторонний момент особенности, они также несовершенные
посредствующие, но в то же время они составляют и развитые определения
особенности. Всем движением [умозаключения] через указанные три фигуры середина
последовательно представлена в каждом из этих определений, и истинный результат,
проистекающий отсюда, состоит в том, что середина есть не одно из этих
определений, а их тотальность.
Недостаток формального умозаключения кроется поэтому не в форме умозаключения -
она скорее есть форма разумности, - а в том, что она дана лишь как абстрактная и
потому чуждая понятия форма. Было уже показано, что в силу своего абстрактного
соотношения с собой абстрактное определение можно точно так же рассматривать и
как содержание; поэтому формальное умозаключение ничего больше не дает, кроме

<< Пред. стр.

страница 9
(всего 23)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign