LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 6
(всего 23)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

находилось бы определение содержания. Поэтому положительное суждение из-за своей
формы не имеет истины как положительное суждение; у того, кто называл бы истиной
правильность некоторого созерцания или восприятия, соответствие представления
предмету, по меньшей мере не было бы уже никакого выражения для того, что есть
предмет и цель философии. Ему пришлось бы по меньшей мере назвать их "истиной
разума", и, конечно, все согласятся, что суждения вроде "Цицерон был великий
оратор", "теперь день" и т. п. - не истины разума. Но они не таковы не потому,
что они как бы случайно имеют эмпирическое содержание, а потому, что они лишь
положительные суждения, которые не могут и не должны иметь какое-либо иное
содержание, кроме чего-то непосредственно единичного и той или иной абстрактной
определенности.
Положительное суждение имеет свою истину прежде всего в отрицательном: единичное
не есть абстрактно всеобщее, а предикат единичного, потому что он такой предикат
(или же, если рассматривать его сам по себе, безотносительно к субъекту, потому
что он абстрактно всеобщее), сам есть нечто определенное; поэтому единичное есть
прежде всего особенное. Далее, согласно другому предложению, содержащемуся в
положительном суждении, отрицательное суждение гласит: всеобщее не есть
абстрактно единичное, а этот предикат - уже потому, что он предикат, иначе
говоря, потому, что он находится в соотношении с некоторым всеобщим субъектом,
есть нечто большее, чем просто единичность, и всеобщее есть поэтому прежде всего
особенное. - Так как это всеобщее, как субъект, само имеется в присущем суждению
определении единичности, то оба предложения сводятся к одному: "Единичное есть
особенное".
Можно отметить, что а) здесь предикатом оказывается та особенность, о которой
речь шла уже выше; однако здесь она не положена внешней рефлексией, а возникла
через посредство показанного в суждении отрицательного соотношения. Ь) Это
определение оказывается здесь лишь предикатом. В непосредственном суждении - в

суждении наличного бытия - субъект есть лежащее в основании (das zum Grunde
Uegende), поэтому кажется, что определение прежде всего совершается в предикате.
На самом же деле это первое отрицание еще не может быть определением или,
собственно говоря, полаганием единичного;
лишь второе, отрицательное отрицательного, есть такое полагание.
"Единичное есть особенное" - таково положительное выражение отрицательного
суждения. Это выражение постольку не есть само положительное суждение, поскольку
последнее в силу своей непосредственности имеет своими крайними членами лишь
абстрактное; особенное же именно через полагание отношения суждения оказывается
первым опосредствованным определением. - Однако это определение следует брать не
только как момент крайнего члена [суждения ], но и как то, что оно, собственно
говоря, непосредственно (zunachst) и есть, - как определение отношения, иначе
говоря, суждение следует рассматривать и как отрицательное.
Этот переход основывается на отношении между крайними членами и их соотнесением
в суждении вообще. Положительное суждение есть соотношение непосредственно
единичного и всеобщего, стало быть, таких, из которых одно при этом не есть то
что' другое; вот почему это соотношение есть столь же существенно разделение или
отрицательное соотношение; поэтому положительное суждение и должно было быть
положено как отрицательное. Поэтому логики напрасно поднимали столько шума по
поводу того, что "не" отрицательного суждения относится к связке. То, что в
суждении есть определение крайнего члена, есть равным образом и определенное
отношение. Определение суждения или крайний член [суждения] не есть чисто
качественное определение непосредственного бытия, долженствующее лишь
противостоять чему-то иному вне его. Оно и не определение рефлексии, которое по
своей всеобщей форме относится как положительное и отрицательное, причем и то и
другое положено как исключающее и тождественно с другим лишь в себе. ^Pj"
деление суждения как определение понятия есть в самом себе нечто всеобщее,
положенное как продолжающееся в своем другом. Наоборот, отношение суждения есть
то же определение, какое имеют крайние члены; ведь оно есть именно эта
всеобщность и продолженность их друг в друге; поскольку между крайними членами
имеется различие, в самом отношении суждения также содержится отрицательность.
Указанный выше переход от формы отношения к форме определения приводит к
непосредственному выводу, что "не" связки должно быть в такой же мере
присоединено к предикату, а предикат должен быть определен как не-всеобщее
(Nicm-Allgemeine). Но не-всеобщее через столь же непосредственный вывод есть
особенное. - Если за отрицательным удерживается совершенно абстрактное
определение непосредственного небытия, то предикат есть лишь совершенно
неопределенное не-всеобщее. Об этом определении логика обычно толкует при
рассмотрения контрадикторных понятий, настаивая как на чем-то важном на том,
чтобы, говоря об отрицательном понятия (beim Negativen eines Begriffs),
придерживались только отрицательного, которое следует принимать лишь за
неопределенный объем, присущий иному положительного понятия. Так, просто
не-белое есть, СОгласно этому взгляду, и красное, желтое, голубое и т. д., и
черное. Но белое, как таковое, есть чуждое понятия определение созерцания;
поэтому "не" по отношению к белому есть столь же чуждое понятия небытие, каковая
абстракция рассматривалась [нами] в начале логики, причем ее ближайшей истиной
было признано становление. Если при рассмотрении определений суждения в качестве
примера пользуются таким чуждым понятия содержанием, почерпнутым из созерцания и
представления, и определения бытия и рефлексии принимаются за определения
суждения, то это столь же некритичный прием, как для Канта было бы некритично
применять понятия рассудка к бесконечной идее разума или к так называемой
вещи-в-себе; понятие, к которому принадлежит исходящее из него суждение, есть
истинная вещь-в-себе или разумное, тогда как упомянутые выше определения
принадлежат к бытию или сущности и суть такие формы, которые еще не достигли
того вида, какой они имеют в своей истине, в понятии. - Если не идут дальше
белого, красного как чувственных представлений, то, как это обычно делают,
называют понятием нечто такое, что есть лишь определение представления, и в
таком случае не-белое, не-красное не есть, конечно, нечто положительное, точно
так же как и не-треугольное есть нечто совершенно неопределенное, ибо
определение, основывающееся на числе и определенном количестве вообще, есть по
существу своему определение безразличное, чуждое понятия. Но подобно самому
небытию и такого рода чувственное содержание должно быть постигнуто в понятии и
утратить то безразличие и ту абстрактную непосредственность, какие ему присущи в
слепом, неподвижном представлении. Уже в наличном бытии лишенное мысли ничто
становится границей, через посредство которой нечто все же соотносится с чем-то
иным вне его. В рефлексии же оно есть отрицательное, которое по существу своему
соотносится с чем-то положительным и тем самым есть определенное
[отрицательное]; нечто отрицательное уже не есть упомянутое неопределенное
небытие; оно положено так, чтобы быть лишь постольку, поскольку ему противостоит
положительное, а третье - это их основание; тем самым отрицательное удерживается
в замкнутой сфере, в которой то, что одно не есть, есть нечто определенное. - Но
еще в большей мере в абсолютно текучей непрерывности понятия и его определений
"не" есть непосредственно нечто положительное, и отрицание есть не только
определенность, оно принято во всеобщность и положено как тождественное ей.
Поэтому не-всеобщее есть вместе с тем особенное.
2. Так как отрицание касается отношения суждения, а отрицательное суждение
рассматривается еще как таковое, то это суждение прежде всего есть еще суждение;
тем самым имеется отношение субъекта и предиката или единичности и всеобщности,
а также их соотношение: форма суждения. Субъект как лежащее в основании
непосредственное остается незатронут отрицанием и, следовательно, сохраняет свое
определение - иметь предикат, иначе говоря, сохраняет свое отношение со
всеобщностью. Поэтому [в отрицательном суждении ] отрицанию подвергается не
вообще всеобщность в предикате, а его абстрактность или определенность, которая
в противоположность той всеобщности выступала как содержание. - Следовательно,
отрицательное суждение не есть тотальное отрицание; та всеобщая сфера, в которой
содержится предикат, еще сохраняется; поэтому соотношение субъекта с предикатом
по существу своему еще положительно;
сохранившееся еще определение предиката есть в такой же мере соотношение. -
Если, например, говорят, что роза не красна, то этим отрицают лишь
определенность предиката и отделяют ее от всеобщности, которая также присуща
предикату; всеобщая сфера - цвет - сохраняется; когда говорят "роза не красна",
то при этом принимают, что она обладает некоторым цветом, и [именно] другим
цветом; со стороны этой всеобщей сферы суждение еще остается положительным.
"Единичное есть особенное" - эта положительная форма отрицательного суждения
выражает сказанное непосредственно;
особенное содержит всеобщность. Здесь выражено, кроме того, и то, что предикат
есть не только нечто всеобщее, но еще и нечто определенное. Отрицательная форма
содержит то же самое; ведь поскольку, например, роза не красна, она должна не
только сохранить в качестве предиката всеобщую сферу цвета, но и иметь
какой-нибудь другой определенный цвет; снимается, следовательно, лишь единичная
определенность красного и не только оставляется всеобщая сфера, но сохраняется и
определенность, превращающаяся, однако, в неопределенную, в некую всеобщую
определенность и тем самым в особенность.
3. Особенность, оказавшаяся положительным определением отрицательного суждения,
есть посредствующее между единичностью и всеобщностью; таким образом,
отрицательное суждение есть вообще посредствующее, приводящее к третьему шагу -
к рефлексии суждения наличного бытия в само себя. Со стороны своего объективного
значения оно лишь момент изменения акциденций или - в сфере наличного бытия -
разрозненных свойств конкретного. В силу этого изменения полная определенность
предиката - или конкретное - выступает как нечто положенное.
Единичное есть особенное - согласно положительному выражению отрицательного
суждения. Но единичное есть также не особенное; ведь особенность имеет больший
объем, чем единичность; она, следовательно, есть предикат, который не
соответствует субъекту и в котором, стало быть, субъект еще не имеет своей
истины. Единичное есть только единичное, отрицательность, соотносящаяся не с
иным - все равно, положительное оно или отрицательное, - а лишь с самой собой. -
Роза имеет не любой цвет, а лишь определенный цвет - цвет розы. Единичное есть
не неопределенно определенное, а определенно определенное.
Если исходить из этой положительной формы отрицательного суждения, то это его
отрицание выступает опять-таки лишь как первое отрицание. Но [на самом деле] оно
не таково. Отрицательное суждение уже само по себе есть скорее второе отрицание,
или отрицание отрицания, и то, что оно есть само по себе, должно быть положено.
А именно, оно отрицает определенность предиката положительного суждения, его
абстрактную всеобщность, или, если рассматривать его как содержание, отрицает то
единичное качество, которое суждение получает от субъекта. А отрицание
определенности - это уже второе отрицание, стало быть, бесконечное возвращение
единичности в самое себя. Тем самым восстановлена конкретная тотальность
субъекта или, вернее сказать, лишь теперь субъект положен как единичное, так как
он был опосредствован с самим собой отрицанием и снятием этого отрицания. Со
своей стороны предикат тем самым перешел от первой всеобщности к абсолютной
определенности и уравнялся с субъектом. Суждение поэтому гласит: "Единичное
единично". - С другой стороны, поскольку следовало брать субъект также как
всеобщее и поскольку в отрицательном суждении предикат, который в
противоположность этому определению субъекта есть единичное, расширился до
особенности и так как, далее, отрицание этой определенности есть равным образом
очищение содержащейся в нем всеобщности, то это суждение гласит и так:
"Всеобщее есть всеобщее".
В обоих этих суждениях, которые в предшествующем изложении получались благодаря
внешней рефлексии, предикат уже выражен в своей положительности. Но сначала само
отрицание отрицательного суждения должно выступить в форме отрицательного
суждения. Выяснилось, что в нем еще остались положительное соотношение субъекта
с предикатом и всеобщая сфера предиката. С этой стороны, стало быть,
отрицательное суждение содержало более очищенную от ограниченности всеобщность,
чем положительное суждение, а потому оно тем более должно быть отрицаемо
относительно субъекта как единичного. Этим путем отрицается весь объем предиката
и уже не остается никакого положительного отношения между ним и субъектом. Это -
бесконечное суждение.
с) Бесконечное суждение (Das unendliche Urteil)
Отрицательное суждение, точно так же как положительное, не есть истинное
суждение. Бесконечное же суждение, долженствующее быть истиной отрицательного
суждения, есть в своем отрицательном выражении то, что отрицательно-бесконечно
суждение, в котором форма суждения также снята. -Но это - бессмысленное
суждение. Оно должно быть суждением, стало быть, содержать соотношение субъекта
и предиката; но в то же время в нем не должно быть такого соотношения. - Хотя
название бесконечного суждения и приводится, как правило, в обычных сочинениях
по логике, но при этом остается неясным, как с ним обстоит дело. - Примеры
отрицательно бесконечных суждений легко привести, соединяя отрицательно в
качестве субъекта и предиката такие определения, из которых одно не содержит не
только определенности другого, но и его всеобщей сферы; так, например, "дух не
есть красное, не есть желтое" и т. д., "не есть кислое, щелочное" и т. д., "роза
не есть слон", "рассудок не есть стол" и т. п. - Эти суждения правильны, или,
как выражаются, истинны, но, несмотря на такую истинность, бессмысленны и пошлы.
- Или, вернее, они вовсе не суждения. - Более реальный пример бесконечного
суждения - злой поступок. В гражданском правовом процессе нечто отрицается лишь
как собственность противной стороны; но при этом признается, что оно должно было
бы ей принадлежать, если бы она имела на это право, и оспаривают это нечто лишь
на законном основании; следовательно, всеобщая сфера, право, в этом
отрицательном суждении признается и сохраняется. Преступление же есть
бесконечное суждение, отрицающее не только особенное право, но в то же время и
всеобщую сферу, [т. е. отрицающее ] право как право. Оно, правда, правильно в
том смысле, что оно есть действительный поступок, но так как этот поступок
относится совершенно отрицательно к нравственности, составляющей его всеобщую
сферу, то он бессмыслен.
Положительное в бесконечном суждении, в отрицании отрицания, есть рефлексия
единичности в самое себя, лишь благодаря чему единичность положена как
определенная определенность. "Единичное единично" - таково было его выражение
согласно этой рефлексии. Субъект в суждении наличного бытия дан как
непосредственное единичное и тем самым как что-то большее, чем лишь нечто
вообще. Лишь через опосредствование отрицательного и бесконечного суждения он
положен как единичное.
Тем самым единичное положено как непрерывно продолжающееся в своем предикате,
который тождествен с ним; ввиду этого и всеобщность равным образом дана уже не
как непосредственная всеобщность, а как охват (Zusainmenfassen) различенных
[моментов]. Положительно бесконечное суждение также гласит: "Всеобщее всеобще".
В этом случае оно положено и как возвращение в само себя.
Этой рефлексией определений суждения в себя суждение теперь сняло себя; в
отрицательно бесконечном суждения различие, так сказать, слишком велико, чтобы
оно еще оставалось суждением; субъект и предикат [в нем] не соотносятся
положительно друг с другом; напротив, в положительно бесконечном суждении
имеется лишь тождество, и, полностью лишенное различий, это суждение уже не
суждение.
Точнее говоря, сняло себя суждение наличного бытия; тем самым положено то, что
содержится в связке суждения, [а именно ] что качественные крайние члены сняты в
этом своем тождестве. Но, будучи понятием, это единство непосредственно точно
так же вновь расщеплено на свои крайние члены и дано как суждение, определения
которого, однако, уже не непосредственные, а рефлектированные в себя. Суждение
наличного бытия перешло в суждение рефлексии.
В. СУЖДЕНИЕ РЕФЛЕКСИИ (DAS URTEIL DER REFLEXION)
В возникшем теперь суждении субъект есть нечто единичное, как таковое; равным
образом всеобщее уже не абстрактная всеобщность или единичное свойство, а
положено как такое всеобщее, которое охватывает себя как единое путем
соотнесения различенных [моментов], или (если его рассматривать со стороны
содержания разных определений вообще) как такое, в котором сосредоточиваются
многообразные свойства и существования. - Если нужно приводить примеры
предикатов суждений рефлексии, то они должны быть другого рода, чем для суждений
наличного бытия. Собственно говоря, лишь в суждении рефлексии имеется некоторое
определенное содержание, т. е. некоторое содержание вообще; ибо это содержание
есть рефлектированное в тождество определение формы как отличное от формы,
поскольку она различенная определенность, каковой она еще продолжает быть как
суждение. В суждении наличного бытия содержание есть лишь непосредственное или
абстрактное, неопределенное содержание. - Примерами рефлективных суждений могут
поэтому служить следующие суждения: "Человек смертей", "вещи преходящи", "эта
вещь полезна", "вредна"; "твердость", "упругость тел", "счастье" и тому подобное
суть такие характерные предикаты. Они выражают собой такую существенность,
которая, однако, есть определение в отношении [к чему-то ] или охватывающая
всеобщность. Эта всеобщность, которая определится далее в движении рефлективного
суждения, еще отлична от всеобщности понятия, как таковой; хотя она уже и не
абстрактная всеобщность качественного суждения, однако она еще находится в
соотношении с тем непосредственным, из которого она происходит, и это
непосредственное лежит в основании ее отрицательности. - Понятие дает наличному
бытию прежде всего определения отношения, определяет его как продолжение их
самих в различном многообразии существования, так что истинно всеобщее есть,
правда, их внутренняя сущность, но в явлении, и эта релятивная природа, иначе
говоря, ил признак еще не есть их в-себе-и-для-себя-сущее.
Естественно, казалось бы, определить рефлективное суждение как суждение
количества, подобно тому как суждение наличного бытия было определено и как
качественное суждение. Но так же как непосредственность в суждении наличного
бытия была не только сущей, но по существу своему также опосредствованной и
абстрактной непосредственностью, так и здесь эта снятая непосредственность есть
не только снятое качество, стало быть, не только количество; напротив, подобно
тому как качество есть самая внешняя непосредственность, так и количество есть
таким же образом самое внешнее из принадлежащих опосредствованию определений.
По поводу определения, каким оно в своем движении выступает в рефлективном
суждении, следует еще заметить, что в суждении наличного бытия движение этого
определения обнаруживалось в предикате, так как это суждение имело определение
непосредственности, и поэтому субъект выступал как то, что лежит в основании. По
этой причине в рефлективном суждении акт определения совершается в субъекте, так
как это суждение имеет своим определением рефлектированное в-себе-бытие. Суть
здесь составляет поэтому всеобщее или предикат; предикат составляет [здесь 1
поэтому то лежащее в основании, чем следует мерить субъект и соответственно чему
должен быть определен субъект - Однако и предикат получает дальнейшее
определение через дальнейшее развитие формы субъекта, но получает его косвенно,
предыдущее же определение оказывается по указанной выше причине прямым
дальнейшим определением.
Что касается объективного значения [рефлективного] суждения то в нем единичное
вступает в наличное бытие через свою всеобщность, но как остающееся в
существенном определении отношения, в существенности, сохраняющейся через все
многообразие явления; субъект должен быть тем, чтб определено в себе и для себя;
эту определенность он имеет в своем предикате. С другой стороны, единичное
рефлектировано в этот свои предикат который есть его всеобщая сущность; тем
самым субъект есть существующее и являющееся. Предикат в этом суждении уже не
присущ субъекту; скорее он в-себе-сущее, под которое подведено это единичное как
акцидентальное. Если суждения наличного бытия можно определить и как суждения
присущности (Urteile der Inbarenz), то суждения рефлексии-это скорее суждения
подведения (Urteile der Subsumtion).
а) Сингулярное суждение (Das singulare Urteil)
Итак, непосредственное рефлективное суждение гласит опять-таки: "Единичное
всеобще"; но субъект и предикат имеет указанное выше значение; поэтому можно
точнее выразить эти суждение так: "Вот это (Dieses) есть нечто по существу
своему всеобщее".
Но некоторое "вот это" не есть нечто по существу своему всеобщее. Указанное выше
положительное по своей всеобщей форме суждение вообще следует брать
отрицательно. Но так как суждение рефлексии есть не просто нечто положительное,
то и отрицание прямо не касается предиката, который в этом суждении не присущ
[субъекту], а есть в-себе-сущее. Субъект есть скорее то, что изменчиво и
подлежит определению. Поэтому отрицательное суждение следует здесь формулировать
так: не некоторое это вот (Nicht ein Dieses) есть нечто всеобщее рефлексии;
такое "в себе" обладает более общим существованием, чем существование лишь в
"вот этом". Сингулярное суждение имеет поэтому свою ближайшую истину в
партикулярном суждении.
в) Партикулярное суждение (Das partikulare Urteil)
Неединичность субъекта, которая должна быть положена вместо его сингулярности в
первом рефлективном суждении, есть особенность. Но единичность определена в
рефлективном суждении как существенная единичность; поэтому особенность не может
быть простым, абстрактным определением, в котором единичное было бы снято и
существующее исчезло бы в основании, а может быть дана лишь как расширение его
во внешней рефлексии; поэтому субъектом служат "некоторые вот эти" или
"некоторое особенное множество единичных".
Это суждение: "некоторые единичные суть нечто всеобщее рефлексии" - выступает
прежде всего как положительное суждение, но оно в такой же мере и отрицательное;
ибо "некоторое" содержит всеобщность; со стороны этой всеобщности его можно
рассматривать как объемлющее; но поскольку "некоторое" есть особенность, оно и
не соответствует всеобщности. Отрицательное определение, полученное субъектом
благодаря переходу сингулярного суждения [в партикулярное], есть, как показано
выше, также определение соотнесения, связки. - В суждении "некоторые люди
счастливы" заключается непосредственный вывод: "некоторые люди не счастливы".
Если некоторые вещи полезны, то именно поэтому некоторые вещи не полезны.
Положительное и отрицательное суждения уже не оказываются одно вне другого; нет,
партикулярное суждение непосредственно содержит оба суждения вместе именно
потому, что оно рефлективное суждение. - Но в силу этого партикулярное суждение
неопределенно.
Если мы в примерах такого суждения будем, далее, рассматривать субъект -
"некоторые люди", "некоторые животные" и т. д., то окажется, что, кроме
партикулярного определения формы "некоторые", он содержит еще и определение
содержания - "человек" и т. д. Субъект Сингулярного суждения можно было выразить
[словами ]: "этот человек", - сингулярность, которая, собственно говоря,
принадлежит к сфере внешнего показывания; правильнее поэтому выразить субъект
[каким-нибудь словом], например, "Кай". Субъектом же партикулярного суждения уже
не могут быть "некоторые Каи"; ведь Кай должен быть единичным, как таковым. К
[слову] "некоторые" присоединяется поэтому более всеобщее содержание, например
"люди", "животные" и т. д. Это не только эмпирическое содержание, но и
определяемое формой суждения, а именно, содержание есть [здесь] нечто всеобщее,
ибо [слово] "некоторые" содержит всеобщность, и эта всеобщность должна быть в то
же время отделена от единичных, так как в основании лежит рефлектированная
единичность. Говоря точнее, эта всеобщность есть также всеобщая природа или род
("человек", "животное"), предвосхищая ту всеобщность, которая есть результат
рефлективного суждения, подобно тому как положительное суждение, имея субъектом
единичное, предвосхищало то определение, которое есть результат суждения
наличного бытия.
Тем, что субъект содержит единичные [моменты], их отношение к особенности и
всеобщую природу, он уже положен как тотальность определений понятия. Но это,
собственно говоря, внешнее соображение. То, что с самого начала положено в
субъекте его формой как взаимное отношение, есть расширение "вот этого" до
особенности; однако это обобщение не соответствует ему; "вот это" есть нечто
вполне определенное, но "некоторые вот эти" неопределенны. Расширение должно
касаться самого "вот этого", должно, стало быть, соответствовать ему, быть
вполне определенным; таковым расширением служит тотальность или непосредственно
всеобщность вообще.
Эта всеобщность имеет своим основанием "вот это", ибо единичное есть здесь то,
что рефлектировано в себя; поэтому его дальнейшие определения движутся в нем
внешним образом, и подобно тому как особенность в силу этого определилась как
"некоторые", так и всеобщность, которой достиг субъект, есть общность
(Allheit30), и партикулярное суждение перешло в универсальное.
с) Универсальное суждение (Das universelle Urteil)
Всеобщность в том виде, в каком она присуща субъекту универсального суждения,
есть внешняя всеобщность рефлексии, общность (Allheit), "все" даны как
единичные; единичное остается здесь неизменным. Вот почему эта всеобщность есть
лишь охват отдельно существующих единичных; она некоторая одинаковость
(Gemeinschaftlichkeit), присущая им лишь при сопоставлении. - Эта одинаковость
обычно возникает прежде всего перед субъективным представлением, когда идет речь
о всеобщности. Как на ближайшее основание того, почему то или иное определение
следует рассматривать как всеобщее, указывают на то, что оно принадлежит многим.
- И при [математическом] анализе перед умом предстает главным образом это
понятие всеобщности, когда, например, разложение функции в ряд на многочлен
(Polynomiuin) считается более всеобщим, чем разложение этой же функции на
двучлен (Binoinium), так как, дескать, в многочлене представлено больше
единичностей, чем в двучлене. Требовать, чтобы функция была представлена в своей
всеобщности, можно, собственно говоря, только от всечлена, от исчерпавшей себя
бесконечности; но здесь сама собой устанавливается граница такого требования, и
изображение бесконечного множества должно удовлетвориться его долженствованием и
потому также и многочленом. На самом же деле уже двучлен есть всечлен в тех
случаях, когда метод или правило касается лишь зависимости одного члена от
другого и зависимость многих членов от предшествующих им не партикуляризируется,
а имеет своей основой одну и ту же функцию. Метод или правило следует
рассматривать как истинно всеобщее; при дальнейшем разложении в ряд или при
разложении в ряд многочлена это правило лишь повторяется; от увеличения
количества членов оно, стало быть, вовсе не приобретает больше всеобщности. Уже
раньше шла речь о дурной бесконечности и связанных с ней заблуждениях;
всеобщность понятия - это достигнутая потусторонность; указанная же
бесконечность остается отягощенной потусторонним как чем-то недостижимым,
поскольку она. остается просто прогрессом в бесконечное. Если, говоря о
всеобщности, представляют себе лишь общность (Allheit), [т. е.] такую
всеобщность, которая должна быть исчерпана единичными как единичными, то,
значит, вновь впадают в дурную бесконечность, или же здесь за общность
принимается то, чтб есть лишь множество (Vielheit). Однако множество, как бы оно
ни было велико, всецело остается лишь партикулярностью и не есть общность. - Но
мерещится при этом в-себе-и-для-себя-сущая всеобщность понятия, которое и
прорывается сквозь неподвижную единичность (за которую держится представление) и
внешний момент рефлексии представления и подменяет общность тотальностью или,

вернее, категорическим в-себе-и-для-себя-бытием.
Это и иначе обнаруживается в общности, которая вообще есть эмпирическая
всеобщность. Поскольку единичное предполагается как нечто непосредственное и
потому его находят в наличии и принимают извне, постольку рефлексия, связывающая
его в общность, столь же внешняя ему. Но так как единичное как "вот это"
совершенно безразлично к этой рефлексии, то всеобщность и такого рода единичное
не могут объединиться в одно единство. Эмпирическая общность остается поэтому
задачей, долженствованием (Sullen), которое, таким образом, не может быть
представлено как бытие. Эмпирически всеобщее предложение (ведь и такого рода
предложения выставляются) основывается на молчаливом согласии, что если только
нельзя привести ни одного примера чего-то противоположного, то множество случаев
должно считаться общностью; иначе говоря, что субъективную общность, а именно

<< Пред. стр.

страница 6
(всего 23)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign